Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

К четвергу Стив готовится особенно тщательно. Доктор Беннер обожает разбор полетов, и Стив по крохам собирает все свои скромные достижения за прошедшие дни, словно складывает в кубышку: в среду удалось проспать на целых полчаса дольше, пробежки не пропускал, ужинал с миссис Картер. И вишенка на торте – два раза сходил в магазин. Каждый раз Стив отчаянно борется с паникой, что рассказать будет нечего. Совершенно. А с фантазией у него плохо – вранье никогда, даже в детстве, не было его коньком. Маме стоило только притворно нахмурить брови, пока малыш Стиви, запинаясь и утирая распухший нос, рассказывал, что свалился на ровном месте в школьном коридоре, и правда тут же сама слетала с губ. Хотя своих обидчиков Роджерс ни разу не выдал. Какие-то мальчишки – вот была его любимая отговорка. Воспоминания о маме срывают очередную едва наросшую корочку на сердечной ранке, но Стив держится, до боли прикусывает щеку изнутри, морщится и натягивает кроссовки. В приемной у Беннера тишина и покой: прохладный оазис посреди кипящего мегаполиса с бежевыми диванчиками и ухоженными жирными фикусами в горшках. Ассистентка предлагает кофе, Стив вежливо отказывается, усаживается так, чтобы держать в поле зрения входную дверь и дверь в кабинет врача, дышит глубоко и ровно, но слегка подрагивающие пальцы выдают какой-то дурацкий, совершенно детский мандраж. Стив смотрит на них как на предателей, а потом переплетает, сжимая сильно, до побелевших костяшек. Время тянется медленно, до приема еще десять минут, но они уже кажутся Роджерсу вечностью. Где-то на периферии его мучительно раздражает еле слышное тиканье часовых стрелок, постукивание шариковой ручки о бумагу, доносящееся со стороны ассистентки, вибрирующий где-то в темечке шум кондиционера. Сегодня Стив совсем не в форме. Наверное, анализирует он сам, дело в том, что эта ночь была мучительной. Едва он провалился в сон, как вдоль по улице под самыми окнами промчалась машина с включенной сиреной. Скорая или полиция – Стиву было плевать, ведь это не меняло того факта, что он проснулся. На часах было без нескольких минут два. Оставшееся до рассвета время Стив тупо пялился в подсвеченный зеленым потолок, вяло наблюдая, как электронные цифры часов лениво сменяют друг друга. С кровати он сполз совершенно разбитый, с затекшей спиной и красными зудящими от недосыпа глазами. Горячий на пределе терпения душ и до отвращения крепкий кофе немного исправили ситуацию с состоянием тела, но глухое раздражение, затаившееся внутри, никуда не делось. Наконец, у ассистентки тренькает коммуникатор, и Стива препровождают в кабинет. - Мистер Роджерс, рад, что вы смогли прийти, - доктор Беннер каждую их встречу начинает с этой фразу, отчего у Стива создается ложное впечатление, что он мог бы и не приходить, забить на все, отсидеться дома. Но проблема в том, что Стиви всегда и во всем был обязательным малым. Он привычно занимает кушетку у стены, но не ложится, а садится прямо, словно проглотил палку, отказывается от предложенного стакана воды, зажимает ладони между бедер и ждет. - Итак, Стив, не хотите рассказать, как вы провели время? – Беннер занимает кресло напротив, устраивается удобно, закидывает ногу на ногу, поправляет очки в изящной оправе. Перьевая ручка в золотистом футляре напряженно зависает над девственно чистым блокнотным листом, и Стив вдруг разом теряет все слова. Его тщательно спланированный, подготовленный, выверенный до мелочей план с грохотом летит в бездну, губы отказываются шевелиться, язык не ворочается во рту. Он шумно сглатывает и… молчит. Доктор задумчиво хмыкает, снимает очки и кладет их на широкий подлокотник, давая Роджерсу немного, катастрофически мало времени, чтобы собраться с мыслями. А Стив не может отвести взгляда от белого листа. Солнечный луч падает на него, отчего тот словно сияет, как песчаная гладь пустыни, не оскверненная пятнами гари, еще не впитавшая кровь. - Стивен, вы в порядке? – голос Беннера доносится откуда-то издалека. - Да, я в норме. Я… - Стив откашливается, возвращая себя в реальность. - Что ж, раз так, расскажите, что у вас происходит? - А ничего не происходит – Роджерс отвечает куда более грубо, чем хотелось. – Я ходил в магазин, спал, ел, бегал, общался с соседкой. Что из этого считать событием? Я веду себя как обычный человек. - Тогда почему бы вам не попробовать что-то новое, что есть в арсенале любого обычного человека? Найдите хобби, что было бы вам по душе. Я помню, Стивен, вы говорили, что раньше неплохо рисовали – доктор выжидающе смотрит на него, будто хочет увидеть, что тот будет делать с костью, которую он подбросил. - Я больше не рисую – чеканя каждое слово, отвечает Стив. Губы его стиснуты в тонкую белую полоску, каждая мышца тела дрожит от напряжения. Он отчетливо чувствует, как в этом прохладном кабинете по его спине стекает капля пота, пересчитывая каждый позвонок и сползая в трусы. Это противно и жалко. - Ну, я же вас не ограничиваю. Если вы хотите помогать людям или животным, есть много волонтерских программ. Я могу предложить вам несколько брошюр для ознакомления. Если вы не чувствуете себя готовым к столько тесным контактам с людьми, попробуйте что-то, чем можно заниматься дома. Вышивание… Стив фыркает, но док остается совершенно серьезным. - Собирайте паззлы, модели, заведите блог, фотографируйте, напишите книгу. Напряжение разговора постепенно спадает, предложения Беннера не кажутся чем-то невероятным, и Стив думает, всерьез думает, что может попробовать. В детстве ему и правда нравилось собирать паззлы, подгоняя друг к другу подходящие по форме и цвету кусочки. Для этого не придется даже выходить из квартиры, все можно заказать в интернете, воспользовавшись ноутбуком миссис Картер. - Что ж, вижу, вам теперь есть над чем поразмышлять на досуге. Но кое-что еще мне хотелось бы обсудить с вами сегодня, Стивен – доктор вновь надевает очки, и для Роджерса это срабатывает словно триггер, заставляя собраться, сконцентрироваться, будто от ответов зависит его жизнь. – Ваши рассказы о военной службе. Стив морщится и, высвободив одну руку, растирает глубоко залегшую складку между светлых бровей. - Знаю, это очень травмирующие для вас воспоминания, но и в них вы можете найти для себя что-то хорошее. Надежная армейская дружба, комичные ситуации, вовремя подставленное крепкое плечо – вот, что может удержать вас на плаву. Тонуть в горе совсем не обязательно, Стивен! Я много работаю с людьми, потерявшими близких. Когда проходит первая самая глубокая скорбь, мы стараемся заполнить пустоту в душе чем-то светлым: милые привычки ушедших, время, проведенное вместе, поездки и праздники, памятные моменты. Попробуйте это, Стив. Поверьте, вы скорбите уже слишком долго! – в глазах доктора отражается искреннее сочувствие, но Роджерс его не видит. Он уперся взглядом в пол, словно вцепился в него цепким якорем, а вокруг бушует море слов и эмоций. Если он не удержится сейчас, его просто унесет! - Стив! Мистер Роджерс! – Беннер зовет его снова и снова, но не прикасается. И, наконец, тот отмирает, поднимает голову и улыбается, но улыбка не затрагивает его глаз, не разбегается смешливыми морщинками в уголках. - Да, доктор Беннер. Я понял. Это мое новое задание. - Что ж, если вам так будет проще, да. Это - ваше задание, и в следующий раз мы обязательно его обсудим. Конечно, если вы захотите. Стив поднимается на ноги. Это дается ему тяжело. Под толстовкой футболка вся мокрая, неприятно липнет к телу, и ему отчаянно хочется в душ: смыть с себя этот вымотавший его час.