Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

В понедельник доктор Беннер, обнадеживающе улыбаясь, меняет схему лечения, и Стив притаскивает домой несколько новых пузырьков с таблетками. Одинаковый прозрачный желтый пластик с аккуратно наклеенными этикетками занимает свое место на полочке в ванной. В обещания проспать до самого утра как младенец Стив не верит, но очень хочет. Он мечтает, что закроет глаза и откроет их, когда солнце будет уже высоко. Смакуя эту идею, Роджерс аккуратно раскладывает перед собой капсулы с разноцветными боками и методично глотает одну за одной, запивая стаканом воды. Потом быстро раздевается, забирается под одеяло, укрываясь до самого носа, и ждет, ждет, ждет этот свой неуловимый сон. Сперва все идет будто бы как надо, веки тяжелеют, мышцы тела расслабляются, ему становится тепло, уютно и спокойно. Стив упускает момент, когда проваливается в черную пустоту. Пробуждение резкое и неприятное, как после кошмара, с колотящимся сердцем и потными ладонями. Но Стив отчетливо помнит, что ему не снилось ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО. Часы бесстрастно показывают половину третьего ночи. Для пробежки слишком рано даже по его меркам, и потому он остается в постели. Лежа навытяжку, Стив прокручивает в голове свой последний сеанс с Беннером. Тот снова советовал мыслить позитивно, воскрешать в памяти хорошие моменты его службы, не зацикливаться на травмирующих воспоминаниях. Говоря по совести, у Стива есть один такой момент. Короткий, правда, длившийся всего чуть больше суток. Но сравнимый с жадным глотком свежего, дурманящего голову воздуха прямиком с горных вершин. Все началось с того, что их снайпер Сэм Сойер на очередном задании повредил руку и отправился прямиком в госпиталь. Тогда к взводу Роджерса и прикомандировали сержанта Барнса. Тот явился во временный штаб, когда инструктаж группы уже начался, и невозмутимо плюхнулся на раскладной стул рядом со Стивом. Полковник Фьюри на такое вызывающее поведение не моргнул даже своим единственным глазом, и Роджерс сразу понял, что влип: похоже, им достался чей-то сынок или протеже. Таких в армии недолюбливали: мало опыта, зато гонора с избытком. Иными словами, бесполезный груз, за которым нужно смотреть в оба, а в случае чего три шкуры сдерут. Стив позволил себе присмотреться к новенькому повнимательнее уже в самолете. Собранный, молчаливый и… красивый. Сидя напротив, пристегнутый ремнями безопасности, Роджерс с трудом давил в себе желание податься ближе, коснуться щеки, ощутить под ладонью колкость трехдневной щетины. Ни к кому в своей жизни он не испытывал еще такого влечения. А Барнс, Джеймс, вдруг перехватил его взгляд, будто приласкал, и Стив, смутившись, первым отвел глаза. В деле сержант оказался более чем хорош, обеспечив взводу надежное прикрытие на время операции. Вертушки должны были забрать команду в каких-то развалинах посреди пустыни, но что-то пошло не по плану. Когда в воздухе над ними зарокотало, Дум-Дум присмотрелся и, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думал об одноглазом мудаке-координаторе и всем командовании армии. Он дошел бы и до президента всея Штатов, но Дернье оборвал речь, полную патриотизма, легонько ткнув того в плечо. Вертолет прилетел один, да еще с довеском из подхваченных где-то пятерых агентов ЦРУ на борту. Так что выходило - сегодня на базу улетят не все. Дум-Дум рвал и метал, жадно затягиваясь крепкой сигаретой, погода портилась, экипаж нервничал, и Стиву надо было что-то решать. - Мне не к спеху, командир – бросил походя Барнс, а спустя три минуты взвод уже грузился на борт. Капитан и сержант остались наедине с ветром и песком. Через полчаса развалины казались уже не настолько безнадежными. Вдвоем Стив и Джеймс ловко закрепили маскировочного цвета палатку на манер полога и с относительным, а в данных условиях – максимально возможным, комфортом устроились внутри. Ветер бушевал снаружи, бросая в упругую плотную ткань пригоршни песка, и тот шуршал, стекая вниз, словно проливной дождь. Стив включил маломощный фонарик, угнездив его в выбоине каменной кладки, в его слабом свете они разложили спальники и достали сухпайки. Роджерс с наслаждением стянул ставшую неподъемной каску и взъерошил короткие влажные от пота волосы. Еще бы избавиться от жарких берцев и бронежилета! Но Стив слыл отчаянным перестраховщиком и потому решил ограничиться курткой. Он аккуратно свернул ее и уложил у изголовья спальника, когда вдруг Джеймс, пыхтевший по соседству, разразился отборными ругательствами. Стив не сразу понял, что относятся они к нему. - Что? В чем дело, сержант? – Роджерс развернулся всем корпусом и натолкнулся на разъяренного Барнса. - И это ты меня спрашиваешь, в чем дело? На руку свою посмотри! – и ткнул жестким пальцем прямо в плечо, отчего Стив взвыл. – Когда тебя зацепить-то успело? Плотная ткань куртки не пропускала кровь, зато рукав футболки был щедро ею пропитан. На адреналине Стив, похоже, не успел даже ничего почувствовать, зато сейчас от кончиков пальцев до лопатки разливалась противная ноющая боль. - Не знаю даже, я не помню – пробормотал Роджерс. – Меня до этого и не беспокоило ничего. - Вот ведь блядь, мой косяк, не уследил! – Джеймс подтолкнул его к спальнику, заставив сесть. – Давай-ка снимем это грязную тряпку. – И потянулся к футболке капитана. - Я могу и сам – пробурчал Роджерс. Барнс молча наблюдал, как Стив неловко, пытаясь не тревожить руку, изгибался, стягивая с себя одежду, закусывал губу, стараясь не издать ни звука. - Ох, хватит, тоже мне тридцатилетний девственник! – Джеймс раздражённо фыркнул и вытащил нож. С хирургической точностью, даже не оцарапав кожу, он срезал с него перепачканную потную футболку. У Стива от этих действий кожа пошла мурашками, а сердце заколотилось так, что, казалось, сержант тоже может его слышать. - Ну вот, так-то лучше – низкий мурлычущий голос раздался у Роджерса прямо под ухом. Несмотря на боль, жаркая волна прошила все его тело, в паху неуместно заныло, и Стив шумно сглотнул. - Не бойся, я осторожно – прошептал Джеймс и отвернулся, потянувшись к рюкзаку за аптечкой. От такой почти интимной близости разум Стива отказывался воспринимать происходящее адекватно, придавая всему сказанному некую двусмысленность и охотно подсовывая нескромные картинки. - Я и не боюсь – прохрипел он в ответ – Я уже большой мальчик. Щеки Роджерса полыхнули огненным румянцем. - Оно и видно. Большой, а все равно балбес! Как можно было прохлопать собственное пулевое ранение, скажи на милость? – Ловко осмотрев рану, Джеймс констатировал – Тебе, кэп, несказанно повезло: зацепило по касательной. Зашивать я не буду. Сейчас обработаю рану и наложу повязку, а завтра тебя подлатают по-человечески. Обезболивающее колоть или будешь терпеть? - Коли – Стив был согласен на все, лишь бы эти прикосновения и ласковый полушепот не прекращались. А уж если ему еще и больно не будет при этом… Барнс ввел обезболивающее, протер антисептиком кожу вокруг раны и, стянув ее края, профессионально наложил аккуратную плотную повязку. - Готово, капитан. Я тебе даже бантик завязал для поднятия настроения! – Стив все это время сидел в состоянии какого-то блаженного ступора. От того, что делал сержант, в затылке приятно покалывало, а руки и ноги словно превратились в мягких желейных червячков. От этого пришедшего на ум сравнения Роджерс прыснул. - Эй, ты там в норме? – Барнс поймал в плен его подбородок и развернул к себе лицом: расширенные зрачки, затопившие голубую радужку глаз, жаркий румянец, возбужденно приоткрытые розовые губы, которые Стив машинально облизнул. Джеймс проследил за быстрым движением языка и с едва заметным усилием отвернулся. – Сейчас я сделаю тебе инъекцию антибиотика, а потом можем перекусить. Ау, Земля вызывает Роджерса! - Я… да, хорошо, делай что нужно - Господи, его уносило от медицинских махинаций, как какого-то мазохиста. - Так, я закончил. Давай, приходи в себя и поедим уже. У меня желудок от голода подводит, а я подозреваю, что в сухпайках вряд ли какие-то изысканные блюда французской кухни – Джеймс глухо хохотнул, поднимаясь на ноги, быстро собрал в герметичный пакет окровавленные марлевые тампоны и пустые шприцы, обработал руки санитайзером и, расстегнув рюкзак, достал фольгированную упаковку. - Ну-с, господа гурманы, посмотрим, что армия США приготовила нам сегодня. Хм-м, кэп, а ведь не все так плохо. Спагетти с говядиной, тост, арахисовое масло – фу, терпеть не могу! – сушеные козьи какашки – типа фрукты и о! Какао! – сержант радовался как дитя, потряхивая маленьким пакетиком. – Давай, не томи, показывай, что там припрятано в загашнике у офицерского состава. Стив вяло поковырялся в своем пайке. - У меня макароны чили, крекеры, кекс и конфеты. И еще энергетик. - Чур сладкое мне! В конце концов я тебя лечил – Барнс ловко выхватил из рук Стива все, что его заинтересовало. – Могу отсыпать фруктов и арахисовое масло отдам. - Идет! – Роджерс продолжал глупо улыбаться. Джеймс вел себя как сущий ребенок: сладкое, словечки дурацкие. И Стив вдруг вспомнил самолет: спокойное, сосредоточенное лицо, хищный жесткий прищур серых глаз. Тот сержант Барнс и этот были словно два разных человека. - Ну что-о? – протянул Джеймс, когда поймал на себе пристальный взгляд Стива. – Ладно, кекс, так и быть, верну, но конфеты даже не проси. И посрать мне, что ты командир. - Ох, следи за языком – вырвалось у Стива непроизвольно. Его ребята уже давно привыкли, что их капитан такой моралист, у которого от самых невинных ругательств щеки розовеют. А вот Барнсу все было в новинку. - Хм-м, кэп, я не хозяин языку своему. Болтает, что хочет, лезет, куда не следует. – Джеймс напряженно усмехнулся и подмигнул. От двусмысленности, пусть и померещившейся только ему, Стив покраснел еще больше. Он молился всем богам, чтобы Барнс в слабом свете фонарика не заметил этого. - Ладно, хорош! – Роджерс прокашлялся и поспешно вскрыл упаковку с крекерами – Давай просто поедим. Сержант пожал плечами, установил нагреватель на камни и добавил воды из фляжки в смесь химикатов. Свою порцию Стив тянул бесконечно долго, потому что кусок в горло не лез. Джеймс же умял все со скоростью света и потом, улегшись поверх спальника, подложив под голову каску с курткой поверх нее, смаковал конфеты и искоса поглядывал на Роджерса. Каждый такой взгляд Стив буквально ощущал физически. Вот он прошелся по пальцам, сжимающим пластиковую вилку, мазанул по перебинтованному плечу, прочертил резкую линию вдоль скулы и остановился на губах. Те пылали то ли от острого соуса, то ли от возбуждения. Несмотря на так и не утихший ветер снаружи, внутри палатки воздух, казалось, медленно, но верно раскалялся. - Так что, кэп – голос Джеймса прозвучал низко и хрипло – кто ждет тебя с этой треклятой войны? Стив едва не подавился и отложил приборы в сторону. Потом медленно потянулся к фляжке, глотнул воды, слизнул капельки с губ. - Никто не ждет. Ну а тебя, сержант? - Ох, оставь эти звания. Мы посреди пустыни в самом сердце песчаной бури. Совершенно одни! Так что зови меня Баки, но учти, что это только для друзей. - А мы друзья? Джеймс снова неопределенно пожал плечами: «Тебе решать». - Баки, Баки, Баки - Стив повторял его имя, перекатывая на языке, словно пробуя на вкус – Это какая-то кличка детская? - Считай, что так. Скучная история, совершенно не подходящая для этой ночи – он облизнулся, отчего и без того соблазнительные капризно изогнутые губы теперь влажно заблестели, как магнит притягивая Стива. И он перестал сопротивляться, подался им навстречу, забыв о раненном плече. Приглушенный стон от резкой боли, пронзившей руку, утонул в мягкости и жаре рта Джеймса. - Тише-тише, здоровяк, иначе все мои труды будут насмарку! – пробормотал Баки, перемежая слова поцелуями. Наверное, он и правда не был хозяин своему языку, потому что тот словно жил своей жизнью, нырял глубоко, сталкивался со Стивовым, проходился по зубам, чтобы потом снова скользнуть глубже. Опираться на одну руку, нависая над Баки, было тяжело, и тот, почувствовав напряженную дрожь Роджерса, ловко перевернулся, увлекая Стива за собой, так что капитан вдруг оказался лежащим на спальнике, сверху придавленный Барнсом. Тяжесть сержанта была такой основательной, ощущалась так правильно, что Стив, привыкший обычно руководить всегда и во всем, позволил себе расслабиться. Сейчас единственное, чего ему хотелось до одури, так это избавить и Баки и себя от лишней одежды, прижаться к нему полностью обнаженному, ощутить его крепкое горячее тело каждым сантиметром собственной кожи. - Сними! – прохрипел Стив и потянул вверх краешек футболки Джеймса, и тот в одно мгновение избавился от ненужной тряпки. Увиденное в неверном дрожащем свете потрясло Роджерса: на плече, заходя на левую грудь красовалась татуировка в форме плотно подогнанных другу к другу металлических пластин. Ее границы обрывались огненным следом на середине плеча, и потому рисунок не был виден из-под одежды. – Это… - Что, не нравится? – с вызовом бросил Баки, выпрямляясь. - Нет, это очень красиво – Стив потянулся и мягко коснулся контура тату, пробежался по нему чуткими пальцами, отчего Джеймс задышал чаще. – Помоги мне сесть! Баки аккуратно ухватил его под мышкой здоровой руки и потянул на себя. Теперь они были, кажется, еще ближе. Джеймс, оседлав его бедра, тесно прижимался напряженным пахом к твердой выпуклости паха Стива. Там внизу между их телами разгорался настоящий пожар. Терпеть ткань штанов становилось невыносимо, но Стив не делал даже попытки избавиться от них. Он обнял Баки за талию, прижимая к себе еще плотнее, и тот, прогнувшись, двинул бедрами, потираясь о возбужденный член Роджерса сквозь одежду, и застонал. От желания целовать, лизать, прикусывать все, что подвернется, рот Стива наполнился слюной. Он шумно сглотнул и приник губами к открытой шее: кожа Баки была чуть солоноватой. Стив провел языком широкую влажную полосу от ключиц до самого уха, собирая вкус Джеймса, легонько прихватил зубами мочку уха и принялся посасывать ее. Ладонь Роджерса гуляла по широкой мощной спине, не спускаясь ниже пояса штанов, и Баки ерзал от нетерпения. - Твоя татуировка – выдохнул Стив, обжигая дыханием ушную раковину – она что-то значит? Джеймс вдруг замер, и Роджерс испугался, что спросил что-то не то. - Наверное… нет… не знаю. Прикрывает шрамы от ранения в основном. Пулю вытаскивали в полевых условиях, все плечо исковыряли – голос Баки звучал отрешенно, но Стива не могло это обмануть. Он снова погладил причудливый рисунок, изучая тени и изломы, чувствуя под пальцами неровности рубцов, а потом, не успел Джеймс увернуться, приник губами к исчерченной чернилами коже. Роджерс чувствовал, как Баки дрожит в его объятьях, но отпускать или прекращать делать то, что он делал, не собирался. Пока сержант сам не остановил его, мягко упершись ладонями в грудь. - Ну хватит, ладно, ты прямо как мама-кошка: пока не вылижешь с ног до головы не уймешься? - Только дай мне повод! – Стив улыбнулся, и уголки губ Баки тоже поползли вверх. - Знаешь, я могу найти твоему языку более интересное применение, чем пустая болтовня. – Джеймс плавно поднялся на ноги и щелкнул пряжкой ремня. В горле у Стива мгновенно пересохло, пальцы здоровой руки впились в жесткую ткань спальника. Все, что происходило в этой палатке, казалось сюрреалистичным и в то же время было настолько реальным. Пульс Роджерса бухал набатом у него в висках, ладони были влажными, пальцы нервно подрагивали, пока Баки неумолимо расстегивал форменные брюки. Когда те скользнули на пол вместе с трусами, а перед глазами капитана оказался возбужденный, упруго покачивающийся член, увенчанный влажно блестящей головкой, Стив, глядя на него словно завороженный, закусил нижнюю губу, а потом сам потянулся к этому большому леденцу. Недостаток опыта (один раз по пьяни на студенческой вечеринке – не в счет!) он с лихвой компенсировал энтузиазмом и огромным желанием сделать партнеру приятное. Тщательно вылизав истекающий предэякулятом наконечник, распробовав терпкий солоноватый вкус Барнса, Стив поймал в ладонь напряженные яички и легонько помассировал их, сорвав с губ Баки удовлетворенный вздох. - Продолжай – сорвано простонал Джеймс, когда Роджерс провел губами вдоль перевитого выступающими венами ствола, столкнулся с собственными пальцами, перебирающими яйца, и двинулся обратно. Брать такое внушительное достоинство в рот было страшновато, но Стив никогда не боялся трудностей. Для удобства он встал на колени, угнездившись между ног Баки, выдохнул, щекоча дыханием пульсирующую головку, отчего на кончике выступила и сорвалась на песок белесая капля, и поймал ее в теплый плен. Оба, и капитан и сержант, на мгновение замерли, смакуя собственные ощущения, а потом Стив принялся поглощать член, погружая его внутрь, пока тот не уперся в нёбо. Он постарался обхватить его губами туже и медленно двинулся обратно. - Святый боже! – взвыл Баки, когда узкое кольцо губ замерло прямо под головкой, а язык Стива принялся ласкать ее, щекоча кончиком уретру, собирая пряный нектар. Оставив в покое истерзанные яйца, Роджерс переключил внимание здоровой руки на упругие напряженные ягодицы Джеймса, стискивая одну доступную ему половинку, то и дело соскальзывая пальцами в расселину между ними, находя сжатый вход, но лишь легонько касаясь напряженного кольца мышц, не пытаясь проникнуть внутрь. Не в силах сдержаться, Барнс инстинктивно толкнулся в рот Стива, но успел вовремя остановить движение бедер, хотя капитан все же закашлялся. - Уф, прости-прости! – пробормотал он. - Все хорошо – Роджерс сплюнул на песок – Иди сюда! И вновь продолжилась сладкая пытка: Стив стимулировал языком только головку, не вбирая глубже, пока та не стала гиперчувствительной. С губ Баки срывались неконтролируемые стоны, но он стоял неподвижно, хотя бог знает, каких усилий это ему стоило. Оглаживая каменно-твердую задницу, Стив ловил пальцами капельки пота, стекавшие по спине сержанта. - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – бессвязно начал умолять Джеймс, когда терпеть больше не было сил. Его ноги дрожали, колени подкашивались, но Роджерс не обращал на жалобные стоны внимания. - Блядь! – зарычал Баки – Стив-Стив-Стив-Стиви-и-и! – завыл он на одной ноте и, удерживая его за затылок, принялся толкаться в мягкий влажный податливый рот так, что Роджерс едва успевал судорожно схватывать воздух. Он старался максимально расслабить горло, беспрепятственно пропуская внутрь толстый ствол. Джеймсу хватило нескольких коротких толчков. Перехватив член у основания, он выскользнул из Стива в самый последний момент и одним длинный движением от мошонки до головки довел себя до разрядки. Белесые капли спермы забрызгали лицо Роджерса, смешиваясь с текущими по щекам слезами. Обессиленный, Барнс упал на колени в песок рядом со Стивом. - Черт, кэп, я… Вот дерьмо, я не хотел! – он выглядел виноватым, словно нашкодивший щенок – Не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, я не сделал тебе очень больно? - Бак-ки – весь речевой аппарат Роджерса будто вышел из строя, горло драло, язык еле ворочался, а в уголках губ краснели мелкие трещинки. – Нор-маль-но, я в нор-ме! - Да в какой к херам собачьим норме? – Джеймс злился на себя, на Стива, игравшего в жертву и позволившего ему забыться, потерять контроль. Подхватив валявшуюся рядом со спальником фляжку, Баки протянул ее капитану: - На, попей, станет полегче. Стив с усилием сделал пару глотков и утер припухшие губы тыльной стороной ладони. Странным образом, все это не ослабило его собственного возбуждения: напряженный член натягивал ткань брюк, до боли упираясь в шов ширинки. - Не поможешь? – прокаркал Роджерс, красноречиво опустив глаза вниз, Барнс взглядом проследовал за ним и… немыслимо, но покраснел. У Баки дрожали руки, когда он расстегивал пуговицу на штанах Стива и медленно спускал их к коленям. От перевозбуждения у того искры посыпались из глаз, когда легкая ткань хлопковых трусов скользнула по упругому стволу. Чтобы не рухнуть на спальник, Роджерс крепко схватился за татуированное плечо Джеймса, впиваясь пальцами в жесткие мышцы. - Поцелуй меня! – Стив дышал рвано, часто, до легкого головокружения, и никак не мог унять охватившего его волнения. Джеймс послушно и как-то бережно приобнял его, приник губами к его истерзанным губам. Этот поцелуй так отличался от их первого, жадного, ненасытного особой нежностью. Язык Баки легонько скользил внутри без напора, словно зализывая раны, утишая причиненную боль. Эта невесомость ласк на контрасте с грубой ладонью, сомкнувшейся на члене, размазывавшей вязкие соки по всей длине ствола, сжимавшей побагровевшую от прилившей крови головку, сводила Стива с ума. Он едва заметно подавался бедрами вперед, трахая гостеприимно приоткрытый кулак, хрипло постанывая. Возбуждение внутри него нарастало, словно скручивались в тугую спираль кольца гигантской пружины. Толчок, еще толчок вперед так, что член, проскальзывая сквозь сомкнутую ладонь, утыкается чувствительной головкой прямо в живот Баки, оставляя на загорелой коже влажные следы. Он этой мысли Стив содрогнулся всем телом, вжимаясь пахом, вплавляя себя в Джеймса, и хрипло вскрикнул, наконец кончая. Спустя двадцать минут и несколько влажных салфеток, мужчины расположились поверх сдвинутых спальников. Баки гостеприимно распахнул объятия, позволив Стиву с комфортом устроиться на его плече. Буря снаружи не утихала, уютно шурша песчинками, стекающими по плотному материалу палатки. Лежа и прислушиваясь к шорохам, чувствуя биение чужого сердца, Стив вдруг поймал себя на эгоистичной мысли, что он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Он не ждал вертолет, не стремился поскорее попасть на базу, принять горячий душ и получить чашку крепкого кофе в столовой. С Джеймсом ему было хорошо, он не чувствовал неловкости или стыда за произошедшее. - Расскажи о себе – тихо попросил Стив. – Думаю, что у меня есть время послушать историю твоего детского прозвища. - Да уж, времени у нас хоть отбавляй. Ну хорошо, только не жди, что это будет что-то невероятно захватывающее – Баки замолчал, словно дал Стиву возможность хорошенько подумать над своей просьбой и отказаться. - Давай уже, выкладывай! – Роджерс легонько ткнул его локтем. - Ладно-ладно, слушай. Моя младшая сестра Ребекка, когда была еще совсем крошкой, не могла выговорить мое имя, и тогда я предложил ей звать меня «Баки». Вот и прилипло. Потом ребята во дворе подхватили, а в средней школе дурацкое «Бьюкенен» вообще помнили только учителя. -Н-да, - протянул Стив, улыбаясь – а это и правда было скучновато! - Эй, я же предупреждал! Так что претензии не принимаю, возврату не подлежит. В его недовольном голосе Роджерс услышал улыбку, и ему вдруг безумно захотелось увидеть ее своими глазами. Одним рывком он перевернулся, подмяв Джеймса под себя, и оказался с ним лицом к лицу. - Ты чего, Стиви? – мягко спросил сержант. - Просто – Стив не смог закончить свою мысль. Что «Просто»? Просто хочу посмотреть, как лучится твой взгляд? Как мелкие морщинки разбегаются в уголках глаз? Как меняется твое сосредоточенное хмурое лицо? Даже в голове у капитана это звучало как полный бред. - Ты красивый, Баки – наконец выдавил капитан, краснея. - Ну, хм-м, спасибо, кэп. Ты тоже ничего – Джеймс смущенно прикусил нижнюю губу, и Стив не смог удержаться: он приблизил свое лицо к его настолько, что кончики их носов соприкоснулись, а потом аккуратно лизнул место закуса, пройдясь языком по губам и зубам Баки. И тут же почувствовал руки сержанта на своей спине. Тот обнял его, крепко прижимая к себе левой, а правой нежно поглаживая от шеи вдоль позвоночника к изгибу поясницы, отчего у Стива вся кожа вмиг покрылась мурашками. - В порядке бреда, кэп, но обычно я ничем таким не занимаюсь с братьями по оружию. - Я был с мужчиной первый и единственный раз на вечеринке в университете. Потом встречался с девушкой со своего курса, но дальше нескольких свиданий дело не зашло. - Эй, ты пропустил бурные школьные годы, Стиви! – Барнс продолжал поглаживать его спину сверху вниз, то и дело соскальзывая пальцами под трусы, которые они оба зачем-то нацепили, обтеревшись. Сейчас эти тряпки ощущались настолько лишними, настолько мешающими, что Стив с удовольствием содрал бы их с них обоих. - Ну, в школьные годы я был порядочным задротом – дыхание Роджерса от этих соблазнительных поглаживаний участилось, а внизу живота сладко заныло. - Ты и задрот? Не верю! – Джеймс изогнулся и впился жадным поцелуем-укусом в здоровое плечо, отчего Стив глухо застонал. - Я… покажу… фотографии – голос Роджерса срывался, потому что Баки, дразня, принялся зализывать место укуса, смещаясь все ближе к шее, ныряя языком в надключичную ямку. - Заметано! – жарко выдохнул сержант, длинно проводя от его ключиц до самого подбородка. Шея у Роджерса была очень чувствительной. Он задрожал и сделал попытку увернуться от возбуждающей щекотки, но Баки не позволил. Властно накрыв ладонью его затылок, Барнс удерживал Стива, продолжая вылизывать шею, обводить натянутые, словно канаты, напряженные мышцы, и кэп плавился, таял в его объятьях, под его ласками, наливаясь болезненной твердостью в районе паха и чувствуя под собой такую же твердость и неукротимый жар. - Боже, Стиви, какой же ты сладкий! – мурлыкнул Джеймс в самое ухо. Его горячие ладони забрались под белье, до боли сжали ягодицы, и Роджерс глухо застонал. Обезболивающее едва действовало, но Стив мог и потерпеть. Все, что угодно лишь бы коснуться Баки там. Опершись на здоровую руку, капитан приподнялся, хотя, видит бог, отлепиться от распаленного Джеймса было адски трудно, практически невозможно, сполз на спальник и освободившейся рукой накрыл внушительную выпуклость на трусах сержанта. Он почувствовал влажность истекающей соками головки и нежно, едва касаясь, обвел ее по контуру. Сержанту эта ласка пришлась по вкусу, Стив понял это по участившемуся дыханию, по тому, как красноречиво Баки дернул бедрами, по сдавленному хриплому стону, сорвавшемуся с губ. Роджерс не торопился обнажить напряженный ствол, невесомой щекоткой лаская его поверх ткани кончиками пальцев. Тело Баки словно прошивали разряды тока: он вздрагивал от каждого прикосновения Стива, шумно втягивал воздух, бессвязно бормоча его имя, прикусывал и следом облизывал припухшие губы. Темноволосая голова металась по импровизированной подушке из свернутой форменной куртки. Это было прекрасное зрелище, и Роджерс, не стесняясь, разглядывал Джеймса, подмечая его реакцию на то, как он чуть сильнее сжимал головку или вдруг прекращал вообще что-либо делать. Тогда на лице сержанта проступало какое-то детское выражение недоумения и обиды, и Стив тут же возвращался к ласкам, щекоча напряженные яйца, гладя бедра, чертя короткими ногтями по всей длине члена. Вдруг тело Баки напряглось, он выгнулся, потираясь лопатками и ягодицами о жесткий материал спальника, перехватил руку Роджерса за запястье, прижимая крепче к паху и, болезненно вскрикнув, содрогнулся в оргазме. Обмякший и расслабленный, Джеймс дышал часто, словно пробежал стометровку, бисеринки пота поблескивали на его лбу, обрамленном влажными волосами, и Стив вдруг поймал себя на мысли, что безумно, до зуда в пальцах хотел бы схватить карандаш и нарисовать его таким: открытым, утомленным и удовлетворенным. - Черт, кэп, ну вот что ты наделал? Я же хотел вместе… – хриплый голос прорезал тишину. - У нас еще куча времени, Баки – Роджерс улыбнулся, притискиваясь к сержанту как только можно плотно. Его собственный член пульсировал, жаждал ласк и прикосновений. - Как ты хочешь, Стиви? Скажи, что мне сделать, - Баки развернулся к нему вполоборота и нежно потерся носом о его нос, отчего у Роджерса сладко заныло в груди. - Я… Я не знаю… - внезапно Стив растерялся. Он хотел получить все и сразу: жадных прикосновений горячих рук, жарких поцелуев, меток-засосов по всему телу, хотел проникнуть в Баки, ощутить его влажную мягкость, хотел ощутить Джеймса в себе, поглотить его, раствориться в нем. Но как можно говорить о таком? Барнс точно сочтет его сумасшедшим, они ведь знакомы меньше суток! Стив и сам чувствовал себя немного не в себе от таких мыслей. - Просто… просто потрогай меня – еле слышно пробормотал он, алея от смущения. И Баки потрогал. Стиву казалось, что чуть шершавые ладони сержанта касались его везде, ощупывали, оглаживали, изучали каждый миллиметр ставшей сверхчувствительной кожи. Языком Джеймс творил чудесные вещи в его рту. Неискушенный, Роджерс и понятия не имел, что так вообще можно целоваться. Втиснув свое бедро между его бедрами, Баки позволял Стиву бесстыдно тереться о него, размазывая стекающую по члену смазку между их телами. - Постой, подожди, Стив! Кэп! Роджерс помотал головой, прогоняя сладкое марево страсти, затопившее разум. - Что? Что-то случилось, Баки? Я сделал тебе больно? – почему-то это первое, что пришло ему в голову. - Господи, Стиви, нет! – Джеймс усмехнулся. – Просто хочу кое-что попробовать. Он потянулся к аптечке и спустя пару мгновений выудил оттуда баночку вазелина. - Полноценный секс с проникновением я тебе не предложу, конечно. Думаю, что никто из нас не жаждет завтра ходить враскорячку от зудящей боли в заднице. А вот так может и сработать. Лукаво подмигнув смущенному Роджерсу, Баки зачерпнул смазки и потянулся к его плотно прижатому к животу члену. Он первого прикосновения Стив сдавленно ахнул и едва не согнулся пополам: настолько острыми были ощущения. - Держись, Стиви! Сейчас полегчает! – остатками вазелина Джеймс густо смазал себе внутреннюю поверхность бедер и опустился на колени, сдвинув ноги и бесстыдно выставив напряженные ягодицы. - Иди ко мне! – позвал он капитана, и Роджерс, как завороженный, подался к нему. Плотно прижавшись пахом к заднице сержанта, Стив замер, весь дрожа, боясь спустить прямо на нее. Головка его ствола торчала из расселины между упругими половинками, тускло поблескивая. Роджерс порадовался, что не выключил фонарик: Баки, распростертый перед ним, его широкая мускулистая спина, яркая татуировка, закрывающая левую лопатку и словно реальная в движении мышц. - Эй, ты там как? – хрипло спросил Баки, и Стив словно пришел в себя. Перехватив член, он направил его между стиснутых бедер партнера и скользнул вперед, проезжая по чувствительной промежности, задевая яйца, касаясь чужого полувставшего пениса. - Господи-ты-боже-мой! – длинно выдохнул капитан, оказавшись зажатым в тесном плену. - Для тебя просто сержант Барнс – тихо рассмеялся Джеймс. – Давай, двигайся, мой медовый! Дальше для Стива все слилось в нечто невразумительное, но до боли сладкое, томительное и яркое. Крепко вцепившись в бедра Баки, он вбивался между ними нервными, резкими рывками. Вазелин и обильно сочащийся предэякулят сделали свое дело: член скользил легко, набухшая, потемневшая от прилившей крови головка выскакивала с другой стороны, где ее встречали мягкие пальцы Барнса, ласкавшие его собственные пенис и мошонку. - Ба-а-аки! – с губ Стива сорвался сорванный вскрик, и в тот же миг Джеймс выпрямился, прижимаясь спиной к его груди, зажимая его ствол сильнее. Не в силах сдержать какого-то хищного, первобытного порыва, Роджерс приник губами к изрисованному плечу, втянул в рот кожу и с наслаждением укусил, содрогаясь в оргазме. Следом за ним в бездну сорвался яростно надрачивающий свой член Джеймс, в третий раз кончая практически на сухую. Если бы не выдержка Стива, Баки точно повалился бы без сил лицом прямо в песок, но Роджерс перехватил его поперек груди здоровой рукой и мягко опустил на спальник. - У тебя есть любимый фильм? Что тебе нравится? – спросил Стив, когда они оба, относительно чистые и одетые, лежали рядом на сдвинутых мешках. На его плече красовалась свежая повязка, наложенная Баки взамен прошлой, перепачканной просочившейся кровью. - О, ну, знаешь, я обожаю серию про Индиану Джонса. Харрисон Форд просто великолепен в этой роли. А ты? – в голосе Джеймса прозвучало столько неподдельного детского восхищения перед невероятными приключениями, что Роджерс невольно улыбнулся. Образ Баки у него в голове обретал все новые и такие милые черты. - Ты будешь смеяться. - Эй, так нечестно! – в совершенно искреннем возмущении Баки перевернулся на бок и вперил горящий взор в капитанский профиль – Я же рассказал! - Ладно-ладно, только никаких подколов потом, договорились? И если кому проговоришься, не обижайся, но я найду тебя и пристрелю. Я капитан, я могу. - Да говори уже, а то я начинаю думать, что ты тайком от всех по вечерам «Дневник Бриджет Джонс» смотришь! – фыркнул Джеймс. Стив глубоко вздохнул и выпалил: - Мисс Марпл. Я люблю сериал про Мисс Марпл. Все, теперь можешь ржать сколько угодно. И нет, я не извращенец-любитель одиноких старушек. Не поворачивая головы, Роджерс слышал лишь напряженное сопение со стороны сержанта, но догадывался, что тот старательно кусает нижнюю губу, чтобы не расхохотаться в голос. Наконец, дыхание того выровнялось, а тело перестало конвульсивно подергиваться. Надо отдать должное, выдержка у него оказалось, что надо! - Значит, британские детективы – вот твоя настоящая страсть? – совершенно спокойно проговорил Баки, и только тогда Стив посмотрел на него. - Да не обязательно британские. Просто мне нравится думать, что так обычно и бывает в жизни. Совершенно безобидная соседка может оказаться кем угодно: безжалостным убийцей или проницательным детективом, охотницей за наследством или бывшей монашкой, скрывающей какую-то страшную тайну. Короче я, наверное, бред несу, да? – Роджерс тоже перелег на бок, устраивая раненую руку у Джеймса на талии. - На удивление не бред, поверь мне. Моя семья переехала в Штаты из Румынии, когда мне исполнилось шесть. В районе, где мы поначалу снимали квартиру, обстановка была, мягко скажем, не самая благополучная. Это потом мой отец устроился юристом в хорошую компанию, и родители смогли позволить себе собственный дом. А пока мы жили на четвертом этаже в кондоминиуме, и по соседству от нас снимал квартиру тихий такой дедок. Мы с сестрой иногда захаживали к нему в гости, он поил нас чаем, рассказывал всякие истории. А потом родители вдруг запретили и близко к нему подходить. Позже, когда я учился в старшей школе, я почему-то вспомнил об этом и спросил маму. Оказалось, что раньше этот самый безобидный дедок работал на русскую мафию, был киллером. Маме об этом кто-то из соседей шепнул. Прикинь? – Баки сделал страшные глаза – А мы с ним просто пили чай и ели вкуснющее печенье. Так что да, Стиви, ты прав, в жизни именно так и бывает. Джеймс протянул руку, ласково погладил его по колючей щеке, и Роджерс едва не замурлыкал от удовольствия. Казалось, им обоим это было нужно: непрерывный контакт, словно оба они жадно утоляли невыносимый тактильный голод. - Расскажи еще что-нибудь, что угодно, мне нравится тебя слушать – попросил Стив и вдруг широко зевнул – Извини. - Давай так, медовичок, ты закроешь свои чудесные голубые глаза и попытаешь поспать. Я подежурю и разбужу тебя через пару часов, подменишь меня. - Но я совершенно не хочу спать – Стив помотал головой, активно отрицая очевидное. Он не хотел терять ни одной драгоценной минуты наедине с Баки, ведь уже завтра их снова разбросает в разные стороны. Стив со своим отрядом должны были через пару дней вылететь в Мосул, а сержант Барнс… Где окажется снайпер-диверсант, не знал даже он сам. - Ладно, не хочешь – не спи. Тогда слушай, я расскажу тебе историю, как я… - Эй, просыпайся, соня! А еще говорил, спать он не хочет! – проворчал хриплый голос над самым ухом, и следом мягкие губы коснулись его губ невесомо и нежно. Стив открыл глаза и тут же зажмурился. Сквозь отогнутый палаточный полог било невыносимо яркое южное солнце, и Роджерс подскочил, как ужаленный. Поврежденная рука заныла, а в висках от такого резкого движения застучали молоточки. - Тише-тише – Баки, собранный, усталый, с темными кругами под глазами, но все еще улыбающийся, все еще свободный, подхватил его под локоть, удерживая от падения. - Ты… Черт, почему ты не разбудил меня? – голос Стива звучал надтреснуто и как-то жалко. - Спокойно, кэп, тебе отдых был нужен больше, чем мне. На базе отосплюсь, не волнуйся! – отмахнулся Джеймс. - Это… это просто нечестно! – обиженно проговорил Роджерс и потер слезящиеся глаза. Он не сомневался, что Баки изначально все так и планировал. - Да хватит тебе, Стиви, мы ж не в детском саду, чтобы играть в «честно – не честно». Ты нуждался в отдыхе, и я его тебе предоставил. В конце концов, это была обычная и совершенно спокойная ночь. Я немного попялился, как ты сопишь, уткнувшись носом в спальник, поиграл сам с собой в крестики-нолики, вышел отлить, а там и рассвело. Вертушка прибудет через полтора часа. Нам хватит времени перекусить и замести следы. Так что доброе тебе утро, мой медовый! Стив попытался было что-то возразить, но Джеймс ловко заткнул ему рот поцелуем, нисколько не смущаясь его несвежего дыхания. А потом растрепал и без того торчащие в разные стороны капитанские волосы, больно ущипнул Стива за задницу и, насвистывая какую-то мелодию, принялся потрошить очередной пакет с сухпайком. По прилету на базу, Стив, подгоняемый Баки, отправился в лазарет, получив свой законный десяток швов на распоротом плече. Он рассчитывал встретить Джеймса в столовой, но того не было видно. Не появился он и на ужин. На вопрос, куда запропастился их временный снайпер, Фьюри, как кость собаке бросил «Это конфиденциальная информация, капитан, разглашению не подлежит. Сержант Барнс откомандирован от вашего отряда и направлен на выполнение очередной миссии». Больше Стив и Баки не виделись. А потом случился «тот день», несколько месяцев в реабилитационной клинике, увольнение в запас, съемная квартира, одинокая койка, которую постелью можно назвать с очень большой натяжкой, ПТСР, ветеранский центр, психотерапевт и изматывающая, доводящая до отупения бессонница. Их свела и разлучила война, подарив жалкие сутки, неожиданно ставшие для Стива самым счастливым воспоминанием. Сейчас, думая о Баки, Роджерс недоумевает, что произошло между ними? Почему тогда он чувствовал себя так, будто знал сержанта Барнса всю свою жизнь? Будто ближе него и человека не найти? Ведь между ними не было ни сказано, ни сделано ничего особенного: обычная забота, секс, пустая болтовня ни о чем! И чувствовал ли Баки то же самое? Стив вспоминает, как уже после увольнения обратился к Фьюри с личной просьбой помочь отыскать того самого сержанта, отговорившись рекомендацией психотерапевта. Но тот лишь развел руками, повторяя то же, что и в прошлый раз: «Простите, капитан, но это конфиденциальная информация. Я не могу предоставить вам личные сведения о действующем военнослужащем армии США без достаточных на это оснований». Стив тогда едва сдержался, чтобы от бессилия и безнадеги не треснуть со всей дури кулаком по полированному столу в кабинете полковника. Он лишь стиснул зубы, пробормотав «Благодарю, сэр», и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.