Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

«Я дал слово!» - сказал, как отрезал. В голубых глазах полыхнуло так, что Брок на мгновение забыл, как дышать. Красивый, ладный, маечка в обтяжечку – загляденье, да и только! Брок думал, так, на подрочить, скрасить пару одиноких вечеров, ан нет, зацепило – не отрежешь! Блондин не выходил из головы которую неделю, как Рамлоу ни выковыривал его оттуда. Да и как такого выковырять, когда рядом прошлась ожившая мечта, по которой всю бурную молодость партнеров своих стругал, да так и не выстругал. Эх, была слабость одна, аукнулась на старости лет. Когда уже ни кожи, ни рожи. Хорошо хоть умом и характером Боженька не обделил. - Джеки, солнце мое ненаглядное, тащи сюда свою ленивую жопу! – гаркает Брок, привычно запихивая ствол за пояс. Толстый черный ротвейлер с рыжими подпалинами на морде лениво ковыляет к хозяину с кухни. Рамлоу к бабке ходить не надо – точно знает, что тот что-то жрал. - Куда в тебя лезет-то, проглОтина? Пес, названный в честь верного боевого товарища капрала Роллинза, косится неодобрительно и сладко зевает, раззявив нежно-розовую пасть и вывалив язык. - Эх, жаль, Джек не дожил, не увидел, как ты позоришь его славное имя! – Брок притворно вздыхает и накидывает толстовку. – Пошли, радость моя, прогуляемся, косточки разомнем. Мы быстренько, до теплицы и обратно к миске. Слово даю, мамой клянусь! Кобель, будто все понимает, глухо тявкает и… разваливается прямо под ногами, на что тут же получает незлой пинок под толстый зад. - Пошли, лентяй, кому сказал!? – рыкает Рамлоу тоном, не допускающим возражений. Этот его командный тон доходил сразу и до всех: что до ребят из отряда, что до нерадивых поставщиков, что до таких вот безмозглых созданий. Солнце сегодня утром вылезать из-за туч категорически отказалось, и пару раз Брок оскальзывается на влажной, не успевшей высохнуть от росы траве, но благополучно добирается-таки до соседского участка. А там и до теплицы рукой подать. Он планирует проверить заветные кусты и уже определиться с датой уборки урожая. Запасаться придется впрок, если эта ходячая сексуальная фантазия все-таки надумает взяться за дом всерьез. На подходе к посадкам брехливая псина начинает подозрительно потявкивать, дружелюбно крутя хвостом. Брок весь подбирается, вытаскивает револьвер, привычно пряча его за спину до поры до времени, и выходит из-за кустов. А чего скрываться-то? Джек уже и так выдал его с потрохами. - Еб твою налево! – непроизвольно срывается с губ. Вот, что значит, помяни черта. Блондин собственной персоной. Присел, гладит кобеля, а тот и рад стараться: ладошки лижет, лобастую голову под ласку подставляет. Рамлоу и сам бы полизал, с превеликим удовольствием, да кто ж ему даст? - Привет соседям! – ничего не остается, только рожу кривить в улыбке. - Брок! «Запомнил, имя запомнил, стервец!» - заполошно колотится где-то в груди. - Какими судьбами снова в наши края? Надумал-таки продать все это добро? – Рамлоу кивает в сторону дома. Стив поднимается, и Брок беззастенчиво пялится, как натягивается на мощных бедрах вытертый почти добела голубой деним. А принцесса-то куда выше, чем ему помнилось, почти на голову выше самого Рамлоу. При первом знакомстве ему так не казалось: видимо, тогда дело было в непререкаемом авторитете охотничьего ружья в собственных руках. Брок незаметно прячет пушку обратно под ремень и одергивает толстовку. - Нет, хочу попробовать отреставрировать дом. Я не из тех, кто пасует перед трудностями – блондин улыбается, но веры в эту улыбку у Рамлоу нет ни на грош. Джеки так и льнет к накачанной ноге, потирается о джинсы, пачкая их слюной и шерстью. На мгновение перед внутренним взором Брока мелькает горячая картинка, где в роли блудливого кобеля он сам, на коленях, пожирает глазами выпуклую ширинку, проводит языком по рыжим ниткам шва, стискивает упругое бедро. Так, фух, вот только стояка нам не хватает для полного счастья. - Фу, засранец! Ко мне! – рявкает мужчина, но псина слушаться отказывается. И тогда Брок делает невероятное: шаг вперед, наклониться, чтобы глубоко вдохнуть запах свежей влажной травы и едва уловимый – мыла, дезодоранта и теплой кожи – соседа, схватить за ошейник и дернуть к себе. И пусть все нехитрое действо занимает лишь несколько секунд, но это того стоит, определенно. Стив держится с трудом, не отшатывается, но напряжен, словно туго натянутая проволока растяжки. Нарушил, значит, личные границы? Есть над чем поразмыслить на досуге. - Надоедливый он, принцесса, а пристрелить жалко! – Брок ухмыляется, разряжая обстановку. - Да все в порядке. Я люблю животных – на лице Роджерса застывшая маска дружелюбия. И когда только нацепить успел? - Ну вот и ладушки. Я тепличку проверю и свалю, не буду мешаться под ногами. Стив равнодушно пожимает плечами, и Рамлоу так и тянет проверить, насколько простирается это самое равнодушие, открыть затянутую пленкой дверцу, показать жирную зелень острых конопляных листьев. Но Роджерс обламывает весь кайф, разворачивается и уходит к дому, не собираясь больше трепать языком. Запал и будоражащее веселье, шипучими пузырьками подступившее было к самому носу, сходит на нет. Брок, облизнувшись, провожает взглядом, крепкую задницу, запрятанную в плотную джинсу, и деловито ныряет в жаркое марево парника. Через пару часов Рамлоу, прихватив бутылочку холодного пивка, идет-таки проверить, как дела у соседа. Запыленный внедорожник тот загнал поближе к дому и тщательно укрыл брезентом. Входная дверь и ставни окон первого этажа раскрыты настежь, и Брок спокойно заходит внутрь. Новоявленный хозяин обнаруживается в разгромленной кухне. Ветхие шкафчики, когда-то висевшие по стенам, сняты и сгружены в центре комнаты. Рамлоу облокачивается о косяк и, прихлебывая еще не успевший нагреться напиток, с наслаждением наблюдает, как Стив пытается сдвинуть с места старый холодильник. Высокий, пузатый с длинными облезлыми ручками, он не поддается, словно врос корнями-ножками в истертый дощатый пол. Широкие плечи Роджерса бугрятся напряженными мышцами, готовыми порвать тонкую футболку, светлые волосы у самой шеи влажные. Сосед не замечает его, и Брок безнаказанно оглаживает взглядом мощную фигуру, буквально ощущая на кончике языка солоноватый привкус чужого пота. - Помощь не нужна? – наконец бросает мужчина, и Стив едва не подпрыгивает на месте от неожиданности. Рамлоу остается только гадать, смог бы он выжить, окажись в этих крепких руках пистолет или, на крайняк, нож. Судя по боевой стойке, которую занял сосед, выучка у него преотличная, самая, что ни на есть, армейская. - Спецназ? Морская пехота? – Брок с интересом наклоняет голову. Роджерс закусывает нижнюю губу до боли, добела, прежде чем ответить. - Спецназ. - С возвращением, солдат! – хмыкает Рамлоу. – Спасибо, что живой. Стив непонимающе хмурится. - А, похуй, забей! – машет Брок. – Вдвоем сподручнее будет вытащить этот гроб на колесиках. - Я… Спасибо, но я справлюсь сам! – по щеке Роджерса, алой от натуги, ползет капля, упрямо чертит мокрую дорожку, и Рамлоу залипает, следит за ней взглядом, машинально облизывая вмиг пересохшие губы, но тут же одергивает себя. - В одиночку тягать не обязательно, пуп надорвешь. – И, уже не слушая возражений, ставит полупустую бутылку на пыльный подоконник, заходит с другой стороны. Вдвоем выходит ненамного легче. Пыхтя и обливаясь потом они выволакивают антиквариат через заднюю дверь и стаскивают по надсадно скрипящим ступеням. Брок с трудом выпрямляется, разгибает спину, морщась от боли. Позвоночник жалобно хрустит, негодуя на неуместное благородство. - Ты хоть его открывал? Надеюсь, что этот блядский ящик доверху набит золотыми слитками, потому что другого оправдания его весу я не нахожу. - Он пустой, я проверял. Просто очень старая модель. – Голос Стива звучит невыразительно. Похоже этот манекен способен проявлять эмоции, только когда речь заходит о службе. - Куришь? – Рамлоу вытаскивает из кармана портсигар, запихивает в рот самокрутку и прикуривает. Он уже заранее знает, что ответ будет отрицательный, но почему бы не подразнить этого идеалиста. Роджерс предсказуемо мотает головой, Брок жмет плечами и делает глубокую затяжку, с наслаждением выдыхая в воздух чуть сладковатый дымок. Стив терпеливо ждет, пока Рамлоу выбросит бычок, затушив его о толстую резиновую подошву добротных ботинок. Не говорит ни слова, когда тот поднимается обратно в дом и помогает вытаскивать в большую кучу весь хлам из кухни. Брок ловит себя на мысли, что он работает бок о бок с человеком-машиной, киборгом, выдающим слова по мере необходимости. Через час комната свободна, а оба мужчины представляют из себя потное пыльное нечто. Даже Джек, прохлаждавшийся в тени кряжистой яблони, подходит лизнуть хозяйскую ладонь, принюхивается, брезгливо фыркает и ложится обратно в примятую траву. - Ебать-колотить, ну простите, ваше величество, что не соответствую высоким стандартам! – задыхаясь бормочет Рамлоу и падает на ступеньки рядом со Стивом – Ты что же ночевать тут будешь? - Да, собирался – сосед невозмутимо оттирает соленые капли со лба тыльной стороной ладони, только размазывая на себе грязь. Воля Брока, он бы сию же секунду отконвоировал его в душ, скомандовал встать лицом к стене, расставив ноги шире, и опереться руками на плитку. А потом пенной мочалкой вымыл бы всего, бесцеремонно забираясь скользкой ладонью между ягодиц, сгребая в горсть поджавшиеся яйца. Роджерс чихает и разрушает волшебство момента, от которого у Рамлоу только и остается, что тянущее низ живота возбуждение. - Здесь нет ни электричества, ни воды. С канализацией тоже, думаю, большие проблемы. Как будешь решать? – голос Брока звучит чуть хрипловато, но это вполне можно списать на усталость. - Рабочие приедут в ближайшие пару дней. До этого как-нибудь перекантуюсь. - Ну вот что, Робинзон херов, мыться и ночевать можешь у меня. Я не гостиница, денег за постой не возьму. Жратвы на двоих тоже хватит, если стерпишь мою стряпню. - За приглашение спасибо, но нет. У меня в машине несколько фляжек с водой, запас сухпайков и спальник. - Ага, а еще богатый опыт выживания в ситуациях похлеще этой. Знаю я все эти сказочки, солдатик, сам проходил. Спать можешь здесь, раз тебе так приспичило насладиться прелестями походной жизни. А вот от душа и нормального ужина не отказывайся. Да я, блядь, не кусаюсь. А если и кусаюсь, то не сильно – лихо подмигнув, Рамлоу поднимается, сверкая белозубой улыбкой на чумазом лице. Роджерс очевидно хочет что-то возразить, но не на того напал. Чтобы последнее слово и не за Броком осталось – это дьявол должен наизнанку вывернуться. - Жду! – припечатывает мужчина и скрывается за углом дома. Сочные куски мяса с луковой зажаркой вовсю шкворчат на тяжелой чугунной сковороде, распространяя по кухне дивный аромат, когда принцесса появляется-таки на пороге. Брок к тому времени свеж, чист, переодет и преисполнен волнения, аки юная дева. Не снимая черного фартука с изображением обнаженного мужского торса, Рамлоу провожает гостя в ванную комнату, выдает чистое полотенце и командует общий сбор через пятнадцать минут. Роджерсу хватает пяти. Он маячит в дверном проеме, явно не зная, куда себя пристроить. - Ну и какого хера ты там торчишь, как неприкаянный? – рявкает Брок, с ловкостью фокусника раскручивая в руке устрашающего вида поварской тесак. – Тарелки в верхнем шкафчике слева, приборы внизу. Мелкие сочные помидоры черри в страхе разбегаются от сверкающего острого лезвия, но участь их предрешена: рассеченные на две ровные половинки они отправляются в глубокое блюдо поверх хрустящих салатных листьев. Рамлоу сосредоточенно смешивает специи для заправки, растирая ароматные травы и разноцветные горошины перца в каменной ступке, пока Стив где-то на заднем плане едва уловимо позвякивает вилками-ножами. - Холодное пиво в холодильнике. Если предпочитаешь покрепче, бар в гостиной – не оборачиваясь бросает Рамлоу. Он священнодействует, поливая внушительную горку зелени фисташковым маслом, а сверху сдабривая щедрой щепотью перечной смеси, крупными кристаллами соли, семечками кунжута и лимонным соком. Несколькими ловкими движениями мужчина перемешивает салат и, наконец, ставит на стол. Перед тарелкой Роджерса стоит стакан, доверху наполненный чистой водой. Брок скептически хмыкает, жмет плечами, мол, дело хозяйское, и достает себе бутылочку темного чешского. - Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! Стив послушно опускается на стул. Несколько минут оба они молча жуют, утоляя первый голод. - Блядь, да я просто ебаный гений кулинарии! – выдыхает Рамлоу, заглатывая тающий во рту кусок мяса. – Настоящий Гордон, мать его, Рамзи. Пожалуй, стоит подумать о смене профессии, как считаешь? - Все очень вкусно – от его слов Роджерс кривится, словно у него зубы болят. - Та-а-ак, в чем дело, принцесса? - К еде претензий нет, если ты об этом. Просто не люблю, когда ругаются – голос Стива ровный, не выражающий никаких эмоций. - Поздновато меня заново лепить, принцесса. Живу, как привык, а до тебя не жаловался никто. - Нет проблем! – едва слышно отвечает сосед, невозмутимо похрустывая салатными листьями. Броку думается, что с таким же выражением лица, да и, пожалуй, с точно таким же звуком, солдатик мог бы жрать битое стекло. Морщился бы изредка, но жевал и исправно глотал. - Ладно, так какие у тебя планы? С чего начнешь свой грандиозный ремонт? – Рамлоу откидывается на спинку крепкого стула, способного выдержать двух-трех Броков и даже не скрипнуть. - Ну, я тут кое-чего почитал – неуверенно начинает Роджерс – Прикинул количество стройматериалов, сделал заказ. С чем не смогу справиться сам, будут делать специалисты: электрика, отопление, канализация. - Работы будет дохера, ты же понимаешь, во что ввязываешься? – у Брока от сытости и пузырящегося внутри пива слипаются глаза. Он с наслаждением потягивается, хрустя суставами, и едва успевает прикрыть ладонью рот, распахнувшийся в сладком зевке. – Извиняй, солдатик, но твой холодильник меня укатал. Староват, видать, я для таких подвигов. Стив тут же вскакивает на ноги, подхватывает тарелку с недоеденной едой и тащит ее в раковину. - Эй, да все в норме, куда ты поскакал-то? - Я пойду, пожалуй. Спасибо за ужин, Брок. - Ага, если что понадобится, обращайся! – тянет Рамлоу уже в закрытую дверь. Возвращаться за стол нет никакого желания, убирать грязную посуду – тоже. Брок подхватывает с крючка флисовую толстовку и выходит на крыльцо. Следом за ним, будто почуяв изменившееся настроение хозяина, семенит пес и тяжело плюхается у ног, когда мужчина усаживается в кресло-качалку. - Что, Джеки, неужели мы с тобой такие страшные, что этот сладкий мальчик нас боится? Кобель поднимает лобастую голову, внимательно смотрит в глаза, слушает и глухо ворчит в ответ. - Вот и я так думаю. Не в нас дело, не в нас. От раскуренной самокрутки в черное небо поднимается тонкая струйка дыма. Сверху вниз на Брока смотрят, едва заметно подмигивая, яркие звезды. Ночь обещает быть прохладной, и в душе Рамлоу шевелится червячок беспокойства за этого упертого Роджерса. - Отставить! – командует он сам себе. – Ты давно уже не командир никому, кроме самого себя! Кончай с этим! А неймётся, так подрочи и баиньки. Завтра будет новый день. Последняя затяжка отдает непривычной горечью, окурок отправляется в пепельницу, а Брок – спать.