Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

- Стиви! Стив! Капитан! - жаркий шепот обжигает ушную раковину, отчего по всему телу вмиг разбегаются мурашки. Роджерс приоткрывает один глаз и тут же зажмуривается, потому что солнце светит нестерпимо ярко. - Да просыпайся же, мой медовый! – мочку уха ощутимо зажимают зубами. Стив недовольно ворчит, отмахивается, пытается перевернуться на бок, но ему не дают. Горячие руки жадно оглаживают бока и вдруг принимаются щекотать. - Боже, прекрати, перестань! – стонет Роджерс. – Я проснулся, честно! Оказывается, что открыть глаза куда проще, если лицо надежно укрыто от солнечных лучей завесой длинных волос. - Ну наконец-то. Такого лежебоку как ты еще поискать, Стиви – Баки хохочет, и сердце Стива замирает в груди, пропускает удар от этого заразительного смеха, от того, как умилительно морщится покрытый веснушками нос, от приятной тяжести чужого тела, ощущающейся так надежно и правильно. Он робко трогает загорелые колени просто чтобы убедиться, что все это взаправду. Кожа под его рукой гладкая, теплая и живая. Такой просто не бывает во сне! - Эй, Баки! – зовет Стив. – Ты настоящий? - Реальней и быть не может – Джеймс снова склоняется на ним, опираясь на руки. Стив не знает, куда ему смотреть: в искрящиеся весельем серые глаза или на улыбающиеся нежные губы. - Докажи! - Начну приводить аргументы, – Баки приближает свое лицо к его, трется носом о его нос – и мы не управимся до обеда. - Один поцелуй! – выдыхает Стив. – Мне нужно… прошу! - Ну ладно, Фома неверующий – Джеймс прижимается губами к его губам, звонко чмокает. – А теперь мы можем встать и пойти купаться? - Купаться? – Роджерс непонимающе оглядывается по сторонам: слева, справа, везде вокруг него и под ним искрится на солнце белоснежный песок. Все звуки разом обрушиваются на него: крики чаек, мерный шорох волн, накатывающих на берег, шелест ветра в длинных пальмовых листьях. - Ага! – Баки поднимается на ноги, потягивается, сильный, гибкий, манящий, и спешно избавляется от ненужных шорт, оставаясь обнаженным. – Догоняй! В один миг он срывается с места, с разбега ныряет в лазурную воду, тут же выныривает, отфыркивается, мотает головой, брызгаясь во все стороны сверкающими солеными каплями, машет Стиву, мол, давай ко мне. И Роджерс встает и идет, чувствуя под ногами горячий песок, сменяющийся освежающей морской прохладой. Джеймс ждет его на мелководье, по пояс, не глубже. Стив думает, что он прекрасен с этими мокрыми волосами, с омытым лицом, острыми стрелами влажных ресниц, возбужденным румянцем во всю щеку, и будь у Роджерса краски и кисти, он бы нарисовал Баки в два счета размытой акварелью, аккуратными штрихами намечая скулы, затеняя ямочку на подбородке. Это точно не может быть правдой, слишком хорошо, чтобы ею быть. От прикосновения холодной руки к разгоряченной коже Стив едва заметно вздрагивает. - Ты как лягушонок! – одними губами произносит он, на что Джеймс снова улыбается до ушей. - Не слишком-то лестно, Стиви. А вот побыть рыбкой-прилипалой я бы не отказался. Как тебе? Баки подталкивает его зайти глубже, так что вода плещется уже на уровне груди, и одним слитным движением буквально взбирается на него, обвивая руками шею, а ногами – талию. Стив чувствует твердость и жар на животе, там, где возбужденный член Джеймса прижимается к нему. - Потанцуем? – Джеймс выдыхает это прямо в его приоткрытые губы. Стив шумно сглатывает. В воде ноги ощущаются словно ватные, но он делает шаг, другой, и вот их странная парочка уже кружится, раздвигая бирюзовую толщу, создавая волны вокруг себя. У Роджерса в голове шумит от их близости, а в паху заметно тяжелеет. Баки, кажется, чувствует его возбуждение. Он не отрываясь смотрит прямо в глаза и постоянно облизывает свои алые губы. Стив хочет коснуться их, оставить влажную дорожку вслед за его языком, раздвинуть их, нырнуть внутрь. Желание это настолько острое, что он стонет, почти скулит. - Бери все, что хочешь, Стив – взгляд Джеймса серьезный, почти строгий. – Все. Что. Хочешь. – он чеканит слова, и Стив срывается, прихватывает длинные волосы на затылке, прижимает лицо Баки к своему, соприкасаясь лбами. - Я хочу тебя – Стив не уверен, что говорит это вслух, но Джеймс будто слышит? Понимает? - Я весь твой! Второй рукой Стив скользит к напряженным раскрытым ягодицам. Он несмело трогает сжатое колечко мышц, и то поддается, расслабляется, впуская внутрь его палец, и следом туго сжимая его. В Баки горячо и влажно, стеночки ануса словно бархатные на ощупь и такие нежные, что Роджерс боится причинить боль неосторожным движением. - Смелее, мой капитан! – Джеймс длинно лижет его шею, мурлыча, как огромный кот. – Я готов, Стиви, все хорошо. Принимая в себя второй палец, Баки глухо стонет и прогибается в спине так, словно вот-вот переломится пополам. Наверняка он чувствует, как напряженный член Роджерса упирается ему прямо в упругую половинку ягодицы. - Господи, кэп, ты же не хочешь, чтобы я кончил прямо на твоих пальцах? - хнычет Баки, ерзая и пытаясь насадиться глубже. – Давай-давай-давай! И Стив слушается, выскальзывает из мягкого нутра и, придерживая ствол у основания, направляет его в Баки. Головка легко преодолевает сопротивление растянутых мышц, но Роджерс не торопится толкаться вперед. Он замирает, забыв, как дышать, потому что этого и так слишком много: слишком горячо и тесно, слишком… Да просто слишком для человека, у которого не было секса так долго. Стив хочет закрыть глаза и переждать, чтобы не кончить быстро, но Баки не оставляет ему ни шанса. Он вдруг расслабляется, и Стив проскальзывает дальше, пока Джеймс задницей не прижимается прямо к его яйцам. Оба мужчины на мгновение замирают, привыкая друг к другу, но и тут Баки оказывается нетерпелив. Он двигает бедрами, чуть приподнимаясь и снова опускается, вбирая Стива до самого основания. - Хороший мой, медовый, сладкий, хочу тебя! Внутри, снаружи, как угодно! – шепот Баки превращается в почти бессвязное бормотание, когда Стив подхватывает его ладонями под задницу и сам начинает задавать темп. – Облизал бы… всего… зацеловал до засосов, чтобы все знали, что ты мой… мой… мой! У Роджерса и самого голова идет кругом от переизбытка чувств, от пошлых фразочек, которые лепечет Джеймс в самое его ухо, от узости и жаркой тесноты. Его член пульсирует, и в такт ему Баки сжимается, стискивает его в себе. - Кончай, Стиви! Я… почти… - выдыхает Баки. Стив и сам на грани. Он как котенок тычется губами в щеку, шею партнера, везде, куда может дотянуться, целует, прикусывает сладко-соленую загорелую кожу. Он тоже почти, вот-вот… Оргазм накрывает его следом за Джеймсом. Стив слышит его хриплый вскрик, чувствует, как судорожно сокращается анус, и, выплескиваясь внутри Баки, проваливается в черное небытие. Что-то настойчиво звенит на грани слышимости, и этот непривычный раздражающий звук проникает прямо в мозг Роджерса. Стив приоткрывает глаза, натыкаясь взглядом на облезлую стену, и понимает – он дома. Рядом со спальником на полу разрывается поставленный на 6-15 утра будильник. Перевернувшись на бок, он выключает его и снова закрывает глаза. Впервые за долгое время ему не хочется вставать. Может потому, что в спальнике тепло и уютно. Может потому, что только ускользнувший сон кажется реальным. Стив все еще ощущает легкое возбуждение, не покинувшее тело, и это довольно непривычно. Побочным эффектом таблеток, которые щедрой рукой назначал ему доктор Беннер, было снижение сексуального желания, и об утренней эрекции Стив уже успел как-то позабыть. Немного заинтересованный, он трогает себя там. В трусах оказывается почти сухо, если не считать выделившегося предэякулята, хотя во сне он успел кончить. Вместе с Баки. И это было прекрасно. Стив думает об этом, вспоминая, как прикасался к Джеймсу, такому желанному, как целовал его, чувствуя на губах морскую соль. Если бы между ними все произошло на самом деле, было бы это так же ярко? Стив рассеянно гладит свой полуэрегированный член, но возбуждение быстро сходит на нет, и это кажется глупым и пошлым. Будильник снова звонит ровно через 9 минут, и Роджерс, наконец, встает.