Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Спустя три недели после первого ролика на YouTube канале Стивена Роджерса в подписчиках оказывается 52 человека. Рамлоу точно знает это, потому что каждое гребаное утро начинает не с завтрака, а с дрочки на новое видео. У него встает на мускулистые плечи, обтянутые короткими рукавами простой серой футболки, как у исходящего гормонами пятнадцатилетки. А когда вечерами секс-бог снисходит до его душа, Брок едва волком не воет, насколько хочется завалить эту свежевымытую неприступную крепость поперек кровати и как следует выебать. Или задницу свою ему подставить, чтобы трахал до звездочек в глазах – любой вариант по-своему хорош. Но нет, так сорваться – можно и по роже огрести, и соседа потерять. И потому Рамлоу держится, лыбится по поводу и без, играет в «хорошего мальчика»: здравствуйте, как поживаете, всего хорошего. Хочется добавить «сэр», но это уже будет попахивать ролевой игрой и новыми фантазиями, а так и крыша съедет – не успеешь удержать. Он наблюдает издалека, как у дома по соседству по очереди простаивают разноцветные фургоны электромонтажной и водопроводной компаний и тоскливо думает, что скоро его услуги общественной душевой больше не потребуются. Но, видимо, высшие силы решают кардинально подойти к решению проблемы недотраха у отдельно взятого Брока Рамлоу. С самого утра на улице безбожно парило. Раскаленная воздушная масса застыла в пространстве недвижимым густым киселем, так что даже дышать было тяжело. Сломанные в давней потасовке ребра ломило, и Брок жопой чувствовал, что надвигается гроза. Часа в четыре он выскочил проверить замок на двери сарая, притащил в прихожую плетеное кресло с террасы и пинками загнал в дом вяло огрызающегося Джеки. При первых раскатах грома тот забился под кровать и жалобно поскуливал каждый раз, когда стекла дребезжали в оконных рамах. В одно мгновение поднялся ураганный ветер, и, поглядывая из окна на гнущиеся к земле кусты, Рамлоу в который раз порадовался, что в свое время вырубил все высокие деревья, растущие рядом с домом. Несколько крупных капель грузно плюхнулись в траву, а следом за ними на землю обрушилась стена воды. Брок уютно устраивается на диване с бутылкой холодного чешского в одной руке и недочитанной книгой в другой. Шум дождя, завывания ветра его не пугают, скорее умиротворяют. Потому что в такую погоду можно не ждать непрошенных гостей, не думать о делах, а просто наслаждаться одиночеством, покоем, изолированностью от внешнего мира. Даже на войне такие вот буйства природы были негласным сигналом к прекращению огня. Тогда весь его отряд, куда бы ни забросила их нелегкая, укрывался в наскоро развернутых палатках, прятался в каменных пещерах или под спешно натянутыми между деревьями тентами. И тишина, устанавливающаяся после стихших взрывов и автоматных очередей, казалась им оглушительной. Погрузившись в перипетии сюжета, Рамлоу не сразу понимает, что в дверь какое-то время настойчиво стучат. Он хмурится, подхватывает пистолет, надежно спрятанный между диванных подушек, и идет открывать. На пороге обнаруживается промокший вдрызг Стив. Честно говоря, Брок и думать о нем забыл – не привык еще к мысли, что кто-то живет рядом. - Твою мать, Роджерс, шевелись давай! – Брок втягивает дрожащего мужчину в дом и с усилием толкает дверь от себя, сопротивляясь напору ветра. - Брок, извини, что вот так… - начинает было Роджерс. - Просто заткнись, златовласка, завали хлебало! Заебал, честное слово, со своими оправданиями. Скажи лучше, какого хера раньше не пришел? Не дурак вроде, не дите малое! Видел же, что надвигается, а ты в этом своем соломенном домишке, как гребаный Ниф-Ниф. Он хоть цел? Стив кивает, усеивая пол вокруг себя каплями с мокрых волос. - Давай-ка в душ, а я пока найду во что тебя переодеть – Рамлоу лихорадочно соображает, что может выдать этому здоровяку. Роджерс и выше и шире в плечах. Наконец из недр платяного шкафа на белый свет извлекается голубой махровый халат, подаренный кем-то из «друзей» и не разу Броком неодёванный. - Эй, ты там живой? Отогрелся? – стучит Рамлоу в дверь ванной. – Я шмотки принес. Стив открывает, и Брок едва успевает придержать отпадающую челюсть. Короткое полотенце, которое он всучил ему впопыхах, держится на крепких бедрах на честном слове, едва прикрывая срам. - Вот! – Рамлоу протягивает пушистый сверток. – Все чистое, только для тебя, принцесса. - Спасибо, Брок. Правда, спасибо! – Роджерс кусает нижнюю губу, и его так и тянет обнять, прижать к себе покрепче, широкими мазками огладить мощную спину. Рамлоу прокашливается и отводит взгляд. - Ты это, заканчивай тут и спускайся. Я внизу буду. – А голос все равно звучит позорно хрипло. Когда шаги Стива раздаются на лестнице, Брок успевает допить ставшее противно-теплым пиво, так и не ощутив толком обещанного бархатного вкуса с нотками жженой карамели, загнуть страницу в книге и отложить ее на тумбочку. - Лучше? – спрашивает Рамлоу, когда Роджерс тяжело опускается рядом. Даже в этом чертовом голубом недоразумении он смотрится великолепно. - Да, не так мокро, по крайней мере, – Стив устало улыбается, по-настоящему, а не той дежурной улыбкой, которую Брок повидал. - Детка хочет выпить? И это не вопрос! – хохотнув, чтобы снять напряжение, мужчина поднимается и спустя мгновение приносит из кухни стаканы, до половины наполненные янтарным напитком. – Виски. Не самый выдержанный, но достойный. Он легонько касается пальцев Стива, когда подает ему стакан, отчего тот едва заметно вздрагивает и шумно вздыхает. - Давай, сделай пару глотков и расскажи папочке, что там с твоим поросячьим домом – Рамлоу намеренно поддерживает шутливый тон, щерится в усмешке. Все, что угодно, лишь бы Роджерс не раскис. Стив послушно отпивает, морщится, покачивает стакан из стороны в сторону. - На первом этаже ветками выбило два окна, на второй я не поднимался. Надеюсь, что с крышей все в порядке, хотя я слышал, как от ветра грохочут железные листы. На заднем дворе выворотило яблоню, она упала на крыльцо. Входную дверь я запер, так что – снова тренированная, выверенная до миллиметра улыбка – все под контролем. - Ага, вижу я этот контроль, - бурчит Брок. – Знаешь, а тебе удивительно идет голубой цвет. - Что? – Стив, наконец, отрывает взгляд от перекатывающегося в стакане виски, и смотрит прямо на Рамлоу. - Кхм, говорю, голубой тебе к лицу – Брок одним глотком допивает свою порцию и отставляет стакан на тумбочку. – Принцесса. Ну вот, за такое можно и по роже. Он подсознательно ждет удара, ругательства, хоть чего-нибудь! Но Стив молчит. Молчит и смотрит, словно дает ему возможность, шанс. А Брок не из тех, кто выпускает из рук то, что само туда плывет. - А, к черту все! - резко выдохнув, он подается вперед, прихватывая Роджерса за грудки, тянет к себе и жестко впивается в нежные губы. С каждым днем старый дом преподносит Стиву все больше сюрпризов. Разделаться с водой и электричеством по-быстрому не получается, потому что все коммуникации оказываются в ужасающем состоянии. Скрытые в стенах трубы – сплошь ржавая труха, проводка – вся под замену. Получив предварительные сметы за восстановление одного и другого, Роджерс разве что за голову не хватается от указанных в них сумм. Но остановить процесс не представляется возможным, потому что он, Стив, – обязательный, доводящий все до конца, сдерживающий обещания. С телефоном в руках он старается не мешаться рабочим, громящим все вокруг, и тщательно документирует процесс, а по вечерам монтирует и выкладывает очередное видео. На его канал в первые несколько дней подписалось около 50 человек, а теперь за три недели – никого. Странным образом это огорчает. Не то чтобы Стив рассчитывал на что-то большее, но ведь обидно. Все это и то, что света и воды в доме до сих пор нет, а подрядчики переносят и переносят сроки, не внушает оптимизма. Говоря откровенно, у Стива опускаются руки. Он не видит никакого результата от своих усилий, все зря, все напрасно, все бесполезно. Даже то, что здесь у него восстановился сон, хорошо только с одной стороны. Потому что с другой – ему постоянно снится Баки. Солнце, море и сержант Джеймс Барнс. Эти сны выматывают похлеще бессонницы. После них Стив просыпается разбитым и морально, и физически. Открывая глаза в своем спальнике, он пялится в потолок и размеренно дышит, стараясь не двигаться, пока не спадет болезненная эрекция. Прикасаться к себе Роджерс не желает, даже если это как-то облегчит его состояние. Не потому что стыдно или неловко, просто хочется ощущать на себе другие ласковые руки. Ему вообще неожиданно остро не хватает простого человеческого контакта. Может именно за этим он ходит к соседу. Рамлоу. Дерзкий, острый на язык, бесстрашно дразнящий его принцессой, деткой, златовлаской, выводящий из себя. Но рядом с ним Стив словно просыпается, выплывает из вязкого марева апатии и подпитывается безудержным желанием жить. Жарко. С самого утра не продохнуть. Воздух густой, неподвижный. Стив просыпается весь мокрый, как мышь, выпутывается из спальника и тут же встает, потому что лежать на синтетическом материале невыносимо. Довольно скоро выясняется, что делать что-либо по такой жаре тоже невозможно: по лбу и спине течет пот, футболка тут же становится влажной, к мокрой коже налипает пыль и грязь. Стив ограничивается тем, что немного разгребает последствия вчерашнего разбора стены на втором этаже, выволакивает доски во двор и бессильно плюхается на ступени. Резная тень, падающая от старой яблони, не дает прохлады, не приносит облегчения. Роджерсу отчаянно, до подкожного зуда хочется вымыться. Некстати вспоминается ночной сон, сюжет которого неизменен: широкий берег с белым песком, Баки, обнаженный, бесстыдный, зовущий за собой в прохладную лазурную воду. Стив слизывает капельку пота над верхней губой, чувствуя ее солоноватый, похожий на морскую воду вкус. От этого, от воспоминаний о несбывшемся, хочется завыть в голос. Ему нужно что-то, хоть что-то, реальное, настоящее! Двигаться не хочется, непослушное разморенное тело ощущается словно набитое ватой. Стив стягивает и отбрасывает в сторону пропитанную потом несвежую футболку и вытягивается во весь рост на теплом дощатом крыльце. Небо над ним блеклое, выцветшее, едва отдает голубым. Такой цвет можно передать на бумаге, только если хорошенько развести водой синюю акварель. Мужчина закрывает глаза. Первые капли застают его врасплох. Холодные, они падают на открытые участки кожи, усеивая лицо, грудь, живот и руки. После невыносимой дневной парилки это ощущается будоражаще и приятно, и еще несколько мгновений Стив откровенно наслаждается. Но дождь усиливается, и скоро вода, льющаяся сплошным потоком с небес, вынуждает его укрыться в доме. От поднявшегося шквалистого ветра незакрепленные ставни с силой лупят по стенам, но Стив не делает и попытки выбежать наружу и хоть как-то исправить положение. Он стоит в центре гостиной и наблюдает, как упругие струи хлещут в стекла, затекая сквозь щели внутрь. Он слышит, как вторит грому ржавое железо на крыше. Слышит отчаянный треск старой яблони, когда та, не выдержав напора стихии, падает аккурат на то место, где сам Стив лежал еще двадцать минут назад. «Пусть все здесь рухнет, - равнодушно думает Роджерс. - Пусть его вместе с домом подхватит ураган и унесет, раскручивая и переворачивая в вихревом потоке. А потом с силой швырнет обратно на землю, перемалывая, превращая их в единое целое, в пыль и труху!». Ставни бьются в стекла окон, разбивая их вдребезги, и от этого грохота Стив словно приходит в себя. Ему нельзя здесь оставаться! Роджерс хватается за эту мысль, как за спасательный круг, встряхивается и выбегает из дома. Он не помнит, как добрался до соседа в серой пелене дождя, под аккомпанемент громовых раскатов, вздрагивая от ослепительно ярких вспышек молний. А увидев Брока в дверях, поспешно прячущего оружие за пояс, разом успокаивается. После горячего душа Стив в норме, почти в норме. По крайней мере, тело больше не дрожит предательски от холода и волнения. А большой глоток виски, прокатившийся по всему организму, обдавая обжигающей волной изнутри, вообще делает жизнь в разы прекрасней. На вопрос Рамлоу о состоянии дома, Роджерс отчитывается как перед боевым командиром о ходе операции. Но Брок и тут находит слова, которые выбивают из колеи. Голубой? Идет? Что это, о чем он вообще? Стив смотрит на себя, закутанного в чужой махровый нелепого цвета халат будто со стороны, а потом поднимает взгляд на мужчину рядом. И тонет, растворяется в дерзких, хищно прищуренных карих с прозеленью глазах. Он не может выдавить из себя ни слова, да и нужны ли слова, когда Рамлоу тянет его на себя, жадно впиваясь губами, вплавляясь, проникая внутрь юрким языком. Стив выдыхает с жалобным стоном и, наконец, прикасается к крепкому плечу, обтянутому мягкой хлопковой футболкой, будто соглашаясь на все, что обещает этот глубокий поцелуй. Рамлоу улыбается и толкает его, заставляя откинуться на спинку дивана, а сам усаживается ему на колени, так что мужчины оказываются лицом к лицу. Тут уж не скроешься, не закроешь трусливо глаза. Голубой халат неприлично раскрыт, обнажая мускулистый торс. Брок кладет горячие ладони на грудь, с нажимом ведет по напряженным мышцам, задевая соски, и Стив закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся изнутри стон. - Блядь, детка, как же долго! Я уж весь издрочился на тебя! – шепчет Рамлоу, ощупывая кубики пресса. – Давай-ка снимем это непотребство. Он тянет за пояс, развязывая узел, и разводит полы халата в стороны. Под ним у Стива нет ничего, мощный даже в полувозбужденном состоянии член лежит на покрытом светлыми волосками бедре. Брок сухо сглатывает, отчего-то представляя его упакованным в собственные черные боксеры, и этой мысли оказывается достаточно, чтобы едва не спустить прямо в домашние штаны. Он старается дышать глубоко и ровно, пережидая стадию пика, но даже под угрозой преждевременной эякуляции не может заставить себя не смотреть на подрагивающий пенис, на открывающуюся нежную головку, на мутную капельку, появившуюся из отверстия уретры. - Это тебе не музей, руками трогать можно – выдает Стив, молчавший все это время, отчего мужчина фыркает и его немного отпускает. - А я думал, что чувство юмора тебе отстрелили нахуй – Брок с каким-то благоговением обводит пальцем головку, размазывая по ней естественную смазку. Роджерса от этого нехитрого действия выгибает так, что Рамлоу едва не падает на пол. - Тише-тише, жеребец, мы же не на родео! - успокаивающе шепчет Брок прямо в ухо и следом впивается в доверчиво подставленную шею, прикусывая и тут же зализывая, не заботясь о том, что оставит синяк. Ладонь его тем временем обхватывает член Стива и в два длинных резких движения до основания и обратно приводит орган в состояние полной боевой готовности. Роджерс не стонет, потому что назвать звуки, срывающиеся с его губ стонами можно с большой натяжкой. Скорее это какой-то животный скулеж, первобытная мольба. В голове у него гулких эхом в абсолютной пустоте пульсирует сердечный ритм. Рамлоу мажет языком по грудным мышцам и спускается ниже, стекая с колен Стива на пол, устраиваясь поудобнее у него между ног. Он пожирает глазами толстый член, покачивающий у самого его лица, и Стив чувствует, как жар возбуждения и стыда зарождается внизу живота, опаляет его, расползаясь алым румянцем по груди, пятная щеки. - Эй, принцесса! – зовет Брок. – Не смущайся так, это ебать как заводит! – И, не теряя ни минуты, вбирает в рот крупную, истекающую смазкой головку. Внутри горячо и влажно, и шершавый язык, оглаживающий, норовящий пощекотать сочащуюся дырочку уретры. От переизбытка ощущений Стив судорожно тискает мягкую диванную обивку и, запрокинув голову на валик спинки, дышит часто, то и дело облизывая пересыхающие губы. Бедра инстинктивно дергаются вверх, проталкивая член глубже в жаркое нутро до самой глотки. Рамлоу тут же кладет на них ладони, стискивает до боли и отстраняется, кашляет, сглатывает слюну. - Нет, Стиви, так дело не пойдет. Я, конечно, готов сдохнуть на твоем члене, но не от удушья. - Черт, Брок, прости, я… я не хотел! – Роджерс киснет на глазах. - Стоп-стоп, детка, я не упрекаю. Просто посиди спокойно и не дергайся. Папочка сам сделает тебе хорошо. Договорились? Стив кивает и пытается расслабиться, контролировать свое тело, и вдруг хихикает. - Что еще? – ворчит Рамлоу, вернувшийся было к прерванному занятию. - Папочка. Смешно! - Посмейся, ага! – Брок притворно хмурится, а Роджерс снова удивляет, в одно мгновение склоняясь к нему, прихватывая зубами нижнюю губу. - Так тебя это возбуждает? – бормочет мужчина, пока Стив вылизывает и покусывает его губы. - Нет, меня возбуждаешь ты! – голубые глаза сверкают на раскрасневшемся лице. – Ты и то, что ты делаешь. Так что продолжай. - Роджерс откидывается обратно. - Есть, капитан! – Рамлоу с усмешкой отдает честь и занимает рот более интересным делом, чем пустой трепотней. Стив, как и обещал, сидит не дергаясь, пока Брок вылизывает ствол по всей длине, следуя кончиком языка за рисунком набухших вен. У самого паха запах Роджерса становится ярче: терпкий, чуть солоноватый, Стив пахнет морем и едва заметно земляничным мылом, к которому Брок испытывает слабость с детства. - Вкусный! – шепчет Рамлоу, оставляя широкие влажные полосы на бедрах, кружа возле средоточия возбуждения, мельком касаясь члена колючей щекой, отчего Стив вздрагивает и шумно втягивает воздух. - Бро-ок! – Роджерс всхлипывает, когда мужчина прихватывает губами напряженное яичко и вбирает его в рот, слегка оттягивая. Второе яйцо не остается необласканным, а Стив к этому моменту терпит уже с трудом. Он ерзает по дивану, прогибаясь в пояснице, потираясь задницей о велюровую обивку. – Брок, я сейчас… Я сейчас кончу! - Терпи, Стиви! – Рамлоу перехватывает член у основания, позволяя партнеру немного перевести дух – Легче? - Да, легче. Легче – хрипло отвечает Роджерс. У него осоловелый расфокусированный взгляд и искусанные припухшие губы. В обрамлении голубого махрового халата расхристанный сосед с темнеющим засосом на шее выглядит поистине блядски. Брок поднимается на ноги и, не разрывая зрительного контакта, принимается раздеваться. Он медленно стягивает футболку, не рисуясь отбрасывает ее на пол, и следом туда же летят штаны вместе с боксерами. Теперь оба мужчины обнажены. Стив пожирает глазами поджарую фигуру, мускулистые руки, перевитые венами, украшенные причудливой вязью татуировок, темную дорожку волос от пупка до паха. - Нравится, что видишь? – Рамлоу обхватывает собственный член, и без того возбужденный до крайности, и дрочит себе, запрокидывает голову, стонет призывно, как зверь в гон. Рот Стива полон вязкой слюны. Он сглатывает, но не двигается с места, не прикасается к Броку, не трогает себя, потому что готов вот-вот взорваться. - Детка, как ты хочешь? Только скажи, и папочка исполнит все твои желания. Будешь снизу, и я оттрахаю тебя так, что ты сидеть не сможешь. Сверху – позволю тебе порвать мою жопу на американский флаг! - Сверху – едва ворочая языком бормочет Стив. Он никогда не пробовал по-другому, а от обещания соседа становится только страшнее. - Лады, конфетка, мне посрать, я универсальный. Не стесняясь собственной наготы, Брок проходит через всю комнату к шкафу, роется в ящике и возвращается с тюбиком смазки. Он щедро выдавливает ее прямо Стиву на головку, не церемонясь размазывает по всей длине и буквально седлает соседа так, что его ствол оказывается прижат к щели между ягодицами. А потом Рамлоу начинает двигаться, потираться о его стояк, смазывая заодно и себя. Тут Стиву трудно оставаться безучастным. Он подхватывает мужчину под задницу, помогая тому приподниматься и опускаться, подбираясь пальцами к сладкой расщелине, нащупывая сжатый анус. - Вставляй давай, кончай играть! – хрипит Брок. Он же не железный, в конце-то концов. Когда Стив, придерживая член, начинает втискиваться внутрь, преодолевая сопротивление тугого кольца, мужчине становится не до шуток. Он напрягает мышцы, словно пытаясь вытолкнуть его и шипит, когда головка по смазке проскальзывает-таки внутрь. Да уж, собственную растяжку он явно переоценил, но большего хотелось до дрожи, до зубовного скрежета. - Пошел-пошел! – со стоном выдыхает Рамлоу и медленно опускается, принимая Роджерса в себя полностью. На несколько мгновений оба замирают, привыкая к ощущениям: Брок – к абсолютно идеальной наполненности, граничащей с болью, Стив – к узости и тесноте, в которой оказался. Но обоим мало. Роджерс не выдерживает первым. На одних руках он слегка приподнимает партнера, на пару сантиметров, не больше, и заставляет приземлиться обратно под действием собственного веса. В тишине комнаты раздается смачный шлепок. - Бля-адь! Да, принцесса! Можно, херачь! – Брок обнимает Стива за шею и начинает двигаться сам. Он крутит задницей как заправская порно-звезда, отчего член Стива каждый раз входит под другим углом, пока, наконец, не находит нужный, где так остро-сладко. - Ебать, сладкий, детка, у тебя просто охуенный хуй! - Это тавтология, Брок, - совершенно серьезно заявляет Роджерс, но глаза у него безумные, и Рамлоу это нравится. Отрадно видеть, что в свои пятьдесят с хвостиком он еще может заставить партнера потерять голову. - Порассуждай мне еще, профессор, мать твою. Не отвлекайся лучше. Стив воспринимает это как руководство к действию и перестает отвлекаться на что-либо, кроме качественной обработки Броковой жопы. Рамлоу сам не успевает понять, как оказывается прижат к дивану, но быстро оценивает обстановку, обвивает талию Стива ногами, и тот срывается в бешеный рваный ритм. Он движется внутри Брока с неумолимостью отбойного молотка, попадая по простате с каждым точным ударом, словно у него там лазерный прицел. И Рамлоу хочется смеяться и плакать, кусаться до крови, чувствовать во рту соленый привкус. - Еще! Еще, Стиви! – мужчина скулит, подаваясь навстречу, дергая бедрами, насколько это возможно под весом партнера. Роджерс склоняет голову, сверкая своими невозможными глазами, и ощутимо прихватывает зубами натянутую как канат мышцу на шее. А потом выходит, оставляя в пульсирующей дырке ануса одну только головку, будто дразня. И следом снова ныряет в глубину, одним мощным толчком, пронзая Брока насквозь. По крайней мере, ощущения у мужчины именно такие. И он кричит в голос, извивается, насаженный на выплескивающийся внутри него член, и кончает, даже не коснувшись себя. Спустя минуту, когда напряжение немного отпускает, а задница Рамлоу перестает судорожно сокращаться вокруг все еще твердого пениса Стива, Роджерс с извиняющимся вздохом отстраняется и садится обратно на диван. - Прости, что… - За что, соседушка? Что как следует выебал? Что спустил внутрь? Харе извиняться, реально задолбало. - Брок не делает даже попытки сесть и привести себя в порядок, а так и лежит в позе распятой бабочки: одна нога свешивается с дивана на пол, вторую он закинул на спинку. Его живот залит собственной спермой, а последствия оргазма Стива вытекают из растраханной задницы на обивку сидения. - Хочешь потрогать? – спрашивает он Роджерса, потому что тот всем видом демонстрирует что угодно, только не раскаяние за содеянное. Когда сильные подрагивающие пальцы легко касаются растянутой дырки, Рамлоу ахает: та еще слишком чувствительна. Стив гладит ласково, успокаивающе, но Брок краем глаза отмечает пунцовые щеки, учащенное дыхание и, мать его, стояк! - Второй раунд, да? – голос Брока звучит хрипло, еще бы – так орать. Роджерс не отвечает, он весь сосредоточен на процессе: по смазке и собственной сперме ему легко скользить внутрь одним пальцем, да и Рамлоу не возражает. Внутри Брока мокро, мягко и бархатно что ли. Стиву даже в мыслях сложно подобрать подходящее сравнение. Он толкается двумя пальцами, движется глубже, прижимаясь к задней стеночке, нащупывает бугорок простаты и надавливает, срывая с губ партнера сладкий стон. Приятно, ему приятно! Это побуждает Стива продолжать. Закусив губу, он массирует, толкается, поглаживая большим пальцем нежный перешеек кожи между членом и анусом. - А в рот возьмешь? – Рамлоу откровенно дерзит, но Стив не ловится на это. - У меня опыта мало, так что извини, если что не так – просто отвечает Роджерс и склоняется над его пахом. Когда жаркое дыхание опаляет влажную головку, Брок тут же забывает, что хотел съязвить в ответ. Стив обсасывает ее, словно та – большой и сладкий леденец, причмокивая настолько порнографично, что у Рамлоу встает накрепко. Рассчитывая свои силы, Роджерс не берет глубоко, но старается обхватить губами и прижать член языком к нёбу сильнее, отчего у Брока сносит крышу. - Дьявол, Стиви, твой рот… Да он, блядь, создан для минетов! – выстанывает мужчина, стараясь не толкаться глубже. Прицельное давление на простату, мягкое оглаживание ствола языком и звуки, звуки, которые издает Роджерс: урчание, стоны – Брок в душе не ебет, на что это больше похоже, но расходящиеся вибрации толкают его все ближе к краю. - Эй, сосед! – зовет он Стива. Тот поднимает на него совершенно больной взгляд, будто Роджерс обдолбался его вкусом. – Трахни меня, хочу еще разок кончить на твоем волшебном хуе. Деликатные и такие чувственные пальцы в тот же миг покидают его задницу. Роджерс наваливается всей своей немаленькой массой, вдавливая Рамлоу в диван. - Брок, ты… - Да-да-детка-папочка-такой-охуенный-и-ебать-как-хочет-трахаться! – на одном дыхании выдает Брок, - Так что хорош трепаться, вставь мне! – от жадности его всего трясет, рот полон слюны, он сглатывает, а Стив следит, как на мощной напряженной шее двигается кадык, с таким хищным выражением лица, будто хочет впиться в него зубами и вырвать к чертям. - Ну же! – Рамлоу легонько бьет партнера пяткой пониже спины, и Роджерс отмирает. Он входит медленно, задевает головкой простату и движется глубже, раздвигая нежные чувствительные стеночки, а Брок не дышит от слова совсем. Все жизненные силы его тела, кажется, сконцентрированы в заднице, которую распирает, пронзает, таранит. Он чувствует, как к нему прижимаются упругие яйца Стива, натертое кольцо мышц жжет, крупный горячий член ощущается где-то в желудке, и кажется, что стоит приложить ладонь к животу, и тот толкнется оттуда ему навстречу, как ножка младенчика. От этой мысли Рамлоу по-дурацки хихикает, а потом начинает ржать в голос, сжимаясь, стискивая здоровенную елду соседа в себе. Он никак не может остановиться, по щекам текут слезы, отчего нависшая фигура Роджерса расплывается в смутный силуэт. - Брок, ш-ш-ш, тише! Смотри на меня! – Стив прихватывает длинную прядь волос, тянет до боли, и легонько дует на мокрое раскрасневшееся лицо. Этот прием неплохо срабатывает с перевозбужденными детьми и, кажется, с Рамлоу, потому что он замолкает, недовольно морщится и пытается отвернуться. - Все, отпустило! Трахай, блядь, давай! И Роджерс дает. Он вбивается в Брока короткими глубокими толчками, которые отдаются у него аж где-то в горле, придерживает ладонью затылок, чтобы тот не терся больно об обивку дивана. Рамлоу рычит и норовит куснуть маячащее перед глазами предплечье, лишь бы быстрее, сильнее. Да пусть хоть порвет его, втискиваясь вместе с яйцами, Брок все примет! В паху вьет тугие кольца жаркая волна удовольствия. Стив тоже на грани, глаза мутные, шалые, по щеке чертит влажную дорожку капля пота. - Детка! Детка! Де-етка-а! – Брок тянет на одной ноте и, наконец, взрывается, как сверхновая, ослепительной вспышкой оргазма. Член болезненно пульсирует, зажатый их разгоряченными телами, выплескивая между ними скудную белесую жидкость. В заднице горячо и влажно. Стив в несколько резких, рваных движений дотрахивает его, въезжая в раздолбанный проход по двойной порции спермы с пошлым хлюпанием, пока, наконец, не падает сверху, потный, обессиленный, опустошенный.