Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Брок очухивается первым. Потому что липко и нечем дышать. Тяжелое тело давит, кажется, на все жизненно важные органы, мужчина с трудом отпихивает его, сползает на пол и с наслаждением делает глубокий вдох. Кислород начинает поступать в мозг, и в голове заметно проясняется. Кряхтя, Рамлоу поднимается на ноги и едва не падает: колени дрожат и разъезжаются как у новорожденного жеребенка, жопа ноет и течет адской смесью смазки и чужого семени, свое собственное же подсыхает блядской корочкой на животе и груди. - Ч-ш-шерт! – шипит он, делая первый неуверенный шаг по направлению к лестнице. Душ, желательно обжигающе горячий – вот, что ему сейчас точно нужно, чтобы собрать себя по кусочкам обратно в единое целое. Он, кажется, целую вечность нежится под острыми струями, подставляя им измятые крепкими мужскими объятиями бока и едва слышно постанывая. Но вспоминает про Стива, которому тоже не помешало бы вымыться, и, отфыркиваясь, выключает воду. Когда распаренный и переодетый в чистые домашние штаны Брок спускается в гостиную, окна там оказываются открыты нараспашку, впуская свежий, до краев наполненный влагой воздух. Беспорядок у дивана ликвидирован, а соседушка сидит на самом его краю, выбрав, видимо, единственный чистый участок обивки. - Душ в твоем полном распоряжении, принцесса. Можешь не торопиться, я пока разогрею ужин. Стив коротко кивает и, словно робот, на негнущихся ногах шествует к лестнице. Рамлоу с каким-то затаенным удовольствием отмечает оставленный им засос на мускулистой шее и благодарит бога, что халат все-таки достаточно приемлемой длины. Потому что, несмотря на полную вытраханность мозгов и тела, Брок парадоксально не натрахался. «Принцесса» - шепчет он вслед обтянутой голубым заднице и отправляется на кухню. В холодильнике находятся вчерашние спагетти в соусе болоньезе, несколько упругих помидор и пара огурцов. Макароны отправляются на сковороду под крышку, а овощи – под острый нож. От щедрот Рамлоу собирает еще и сырную тарелку, выкладывая четвертинки камамбера, изукрашенные голубой плесенью ломтики Дор Блю и нежные веера припасенного на черный день деликатесного тет-де-муан. Ко всему этому так и просится бутылка красного, но пить его после виски, значит нажить себе головную боль. Помешав спагетти и убавив огонь до минимума, Брок открывает дверь на улицу и, облокотившись на косяк, прикуривает сигарету. Горький дым скользит прямо в легкие, оседает во рту, но ничего лучше после секса человечество еще не придумало. Он чует Стива всей поверхностью кожи, на каком-то подсознательном уровне, когда тот приближается, перехватывает никотиновую палочку у самых губ и глубоко затягивается. - Не курил с самого универа. Тогда курили все, а я так, баловался. Хотел выглядеть круто, наверное. - Так вот что нужно было, чтобы ты, наконец, заговорил? Хороший трах? – Броку хочется засунуть свою язвительность себе поглубже в задницу хотя бы сейчас. Роджерс неопределенно пожимает плечами: «Кто знает?». - Идем жрать что ли? – окурок по большой дуге отправляется алым мотыльком в мокрую траву. - Идем, - соглашается Стив и садится за стол. Утолив первый голод, Рамлоу едва не клюет носом, широко зевает, закидывая в рот кусочки терпкого сыра и медленно пережевывает. - Ты сейчас вырубишься, – констатирует Стив. – Ложись, я все уберу и пойду к себе. - Ага, а ты что у нас ебаный суперсолдат? – Рамлоу щерится в злой ухмылке. – Это так, блядь, не работает, Стиви. На недоуменный взгляд соседа, Брок выдает заковыристое ругательство, отшвыривает вилку и резко встает. - Хер с ней, с посудой. Все до завтра. Отбой. Ты спишь здесь. И нет, конфетка моя, я не собираюсь слушать никаких гребаных возражений. Если потребуется, я тебя под дулом пистолета уложу, уяснил? - Уяснил. – Роджерс кивает и поднимается следом. Он знает, что реализовать угрозу для Рамлоу – пара пустяков. У него, наверное, оружие припрятано в каждой комнате. Огромная кровать принимает обоих даже не скрипнув: отличная конструкция, сделанная на заказ. - Зачем тебе такая? – вяло спрашивает Стив, устраиваясь удобнее на самом ее краю, стараясь не касаться Брока. Но тот тянет его на себя, прижимает к горячему боку, по-хозяйски закидывает руку на талию, дышит куда-то в плечо. - Я - человек простой. Люблю вкусно пожрать, сладко поспать и вдоволь потрахаться. В этом доме все как мне надо. Стив не слышит и половины, стремительно соскальзывая в глубокий сон. Брок еще какое-то время прислушивается к его дыханию, ровному, спокойному, но, наконец, Морфей утягивает и его. Море. Стив слышит мерный шорох волн, вылизывающих ослепительно белый песок, и резкие чаячьи крики. Он ждет, когда до боли знакомый голос окликнет его, назовет соней, медовым, сладким, своим. Но море все шумит и шумит, накатывая на берег. - Бак! – зовет он, не открывая глаз. – Баки! – и вздрагивает, когда на нагретую жарким солнцем грудь ложится холодная ракушка. - Лежи спокойно и не дергайся, Стиви. Не сдержавшись, Роджерс все-таки приоткрывает один глаз и видит покачивающуюся макушку, золотящуюся выгоревшими прядями, смуглые плечи с облезающей обгоревшей кожей. - Что ты делаешь? – хрипло спрашивает он, стараясь не потревожить причудливый узор, который Баки выкладывает поверх его кожи. Тот не отвечает, пыхтит сосредоточенно, размещая теплую гальку вокруг пупочной ямки. Дыхание Стива учащается, а член заинтересованно дергается, и только в этот момент Роджерс осознает, что совершенно обнажен. Он вдруг остро чувствует легкий ветерок, ласкающий ствол и яйца, и немного раздвигает бедра, отчего одна корявая раковинка соскальзывает со своего места и глухо падает в песок. - Ну, не ерзай, просил же! – ворчит Баки, не поднимая головы, но Стив слышит в его голосе улыбку и улыбается сам. Джеймс перемещается ниже, сооружая, похоже, алтарь на светлых паховых волосках, и Роджерс ничего не может поделать с нарастающим возбуждением. Живот тянет, а на головке поднявшегося члена выступает вязкая капелька смазки. Стив ощущает холодок от нее, когда ветер дует чуть сильнее, и глухо стонет. - Ш-ш-ш! Еще немного осталось! – Баки выкладывает ракушки стройными рядками вдоль бедер и в качестве завершающих штрихов помещает на коленках гладкие черные камушки. - Ну во-от! – удовлетворенно выдыхает он и укладывается рядом на теплую циновку, едва касаясь Роджерса. - Закончил? – на всякий случай интересуется Стив, все еще не шевелясь. Вся кожа его будто горит, распаленная острыми перламутровыми краешками и нагретой галькой. - Ага. Если бы ты только себя видел, кэп! Такой красивый, идеальный, мой! – Джеймс осторожно целует свободное от украшений плечо. – Будь у меня камера, я бы всю память забил только твоими снимками. Стив искренне жалеет, что никогда не сможет увидеть то, что сейчас доступно Барнсу: открытого, свободного себя, обнаженного как будто даже слишком, хотя куда уж больше – на теле нет ни ниточки, улыбающегося самой счастливой улыбкой на свете, с золотистой прихваченной загаром кожей, с бесстыдно торчащим членом. Он не удивляется, когда Баки прижимается ближе, нарушая тщательно выстроенную симметрию выложенного орнамента, когда чувствует влажную головку его члена, трущуюся о бедро. - Трахни меня! – выдыхает Стив, глядя в синее небо широко открытыми глазами. – Хочу почувствовать тебя в себе! Хочу быть с тобой до конца, по-настоящему! - Уверен? – Баки в одно слитное движение оказывается сверху, оседлав его бедра. Их пенисы плотно прижимаются друг к другу: они оба пульсируют, набухшие, напряженные, и Джеймс поддает жару – обхватывает их ладонями и принимается дрочить, медленно, с оттяжкой, потирая подушечками больших пальцев потемневшие от прилившей крови набалдашники. - Господи, Баки, Баки! – Стив мечется под ним, придавленный его немаленьким весом, дергает задницей, подаваясь вверх. - Спокойно, сладкий мой, сейчас все будет – многообещающе шепчет Барнс и стекает Роджерсу между ног, укладывается, заставляя того согнуть их в коленях и развести широко, раскрывая его, словно ту ракушку. Его жаркое дыхание опаляет пах, язык оставляет широкие влажные полосы на внутренней стороне бедер, белые зубы прихватывают кожу, не больно, но достаточно, чтобы Стив каждый раз вздрагивал и коротко и жалобно выстанывал его имя. А потом Баки подхватывает его член, трется по всей длине гладковыбритой щекой, довольно урчит, и Роджерса уносит. Кажется, что больше ему и не надо, больше ему просто не вынести. Но Джеймс снова раздвигает его границы, ныряя под яйца и жаля кончиком языка в самую серединку сжатых девственных мышц ануса. Стив ахает и замирает, а Баки продолжает ласкать, тычется, пытаясь расслабить, проникнуть внутрь. - Не напрягайся так, Стиви, иначе у нас ничего не выйдет – бормочет Барнс. – Давай, хороший мой, помоги мне! Ты такой потрясающий, вкусный. У меня крыша едет с тобой, терпеть сил нет. Хочу внутрь, чтобы жарко и туго, чтобы ты кричал от удовольствия, чтобы кончил на мне, а я - в тебя! Стив плывет, разгоряченный его словами и ласками. Он не замечает, как по слюне внутрь аккуратно проникает палец и вскрикивает, когда тот безошибочно находит возбужденный бугорок простаты, поглаживает его, прижимает. Все тело Роджерса прошивают сладкие волны, от которых щекотно где-то в районе затылка. Не встречая больше сопротивления, Баки втискивает второй палец, двигает ими. - Давай, я могу! – задыхаясь шепчет Стив. Джеймс вынимает пальцы, сплевывает несколько раз, точно попадая по припухшему кольцу и приставляет к входу головку члена, толкается, не входя. От этих толчков Роджерса расслабляет еще больше, но проникнуть внутрь все равно не получается. Стив хнычет от бессилия, ему так нужно, так хочется. - Милый! Посмотри на меня! – командует Баки, и Роджерс открывает глаза, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. – Напрягись так, будто хочешь вытолкнуть меня. Ты сможешь, кэп! Послушный, Стив старается изо всех сил и, наконец, крупная головка проскальзывает сквозь преграду, оказываясь в жарком плену. - Вот так, мой медовый, вот так! – голос Джеймса срывается, дрожит. Рот Стива приоткрыт, он дышит поверхностно и часто. - Все хорошо? – вопрос Баки Роджерс понимает не сразу, а потом кивает. – Я попробую двинуться, ладно? Джеймс легонько покачивает бедрами, отчего член входит еще на сантиметр, и он внимательно наблюдает за реакцией партнера. - Еще! – просит Стив. Ему кажется, он говорит нормально, но в действительности едва шепчет. Но Баки слышит и толкается чуть глубже, наконец, задевая простату. - Бо-оже! – голос возвращается к Роджерсу. – Еще, Бак! Еще! Он полон, распят, принадлежит Джеймсу настолько, насколько это вообще возможно. - Да, Стиви, милый! – с губ Баки срывается всхлип. – Ты такой узкий! Я осторожно! Он движется обратно предельно медленно, тонкая покрасневшая кожица ануса будто не желает отпускать, тянется следом, туго облегая член. Стив стонет и стонет на одной ноте, пока в нем не остается только головка. Джеймс сплевывает на ладонь, размазывает слюну по собственному пенису и снова вдвигает его, стараясь не причинить лишней боли. Но Роджерсу не больно, совсем нет: он сходит с ума, поглощенный этим движением внутри себя, чувствуя, кажется, каждую набухшую на чужом стволе венку. От паха по всему организму волнами расходится жар. Стив выгибается, толкается навстречу, хрипит, смаргивая затекшую в глаз каплю соленого пота, пока напряженные яйца Баки не оказываются прижаты, расплющены о его задницу. Джеймса потряхивает, Стив слышит, как его зубы выбивают мелкую дробь, и дрожит сам, словно ему холодно, но на самом деле жарко так, что хочется окунуться в ледяную воду, сбавить градус возбуждения, чтобы окончательно не слететь с катушек. - Не могу больше! – жалобно скулит Баки и, едва сдерживаясь, коротко толкается. Два сантиметра наружу, два – внутрь, с каждым движением наращивая амплитуду. Между ног у Стива быстро становится влажно, прижатый к животу член мажет багровой головкой по золоту кожи, оставляя следы вязкого предэякулята, и когда Баки хватается за него, ласково оглаживает текущую верхушку и принимается дрочить рваными, нервными движениями, Роджерс будто отключается. Все, что он может – беззвучно хватать воздух и смотреть, смотреть на искаженное страстью лицо Джеймса, на пунцовые зализанные губы, по которым то и дело проходится дерзкий язык, на капельку пота, ползущую по щеке, на невозможные сияющие серые глаза. - Давай…вместе… - задыхаясь шепчет Баки, одним резким движением проскальзывая внутрь до самого основания, Стив закрывает глаза и под веками вспыхивают белые звезды. Член Джеймса внутри него взрывается, опаляя спермой истерзанные стеночки, и следом сам Роджерс вскрикивает, кончая в чужой кулак.