Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

«Баки, Баки, Баки» - Рамлоу крутит это то ли имя, то ли кличку пса и так и эдак, но до сих пор не решился, как подступиться с ней к Роджерсу. Тот бормочет ее чуть ли не каждую гребаную ночь, когда остается с ним в одной постели. Изнеженный, залюбленный Броком по самое не балуй, когда кажется, что у него встанет только от пары таблеток Виагры, Стив шепчет это треклятое «Баки!», стонет так порочно, что встает уже у самого Брока и без всяких стимуляторов, а потом кончает. Один. На чистые, мать его, простыни. Рамлоу скрипит зубами и дрочит, недоумевая, какого вообще хера тут происходит. Подступиться же к спящей по соседству принцессе со своей «проблемой» он не осмеливается. Как не осмеливается и спросить, какой к черту Баки? Что за Баки? И почему он каждый раз ночует с ними третьим? Но, надо отдать должное Стиву, тот ни разу еще не назвал его чужим именем в порыве страсти. Тогда у Брока бы хоть повод появился. Спустя пару недель Роджерс зовет посмотреть, что и как в его доме. Мол, и проводку поменяли, и электричество подвели, и воду со дня на день подключат. За завтраком Брок на это предложение рассеянно кивает, давя зевок за зевком после бессонной ночи с треклятым Баки, и в три глотка опустошает чашку с крепким кофе. - Слушай… - начинает было он, но замолкает. Стив смотрит на него своими невозможно синими глазами, ждет продолжения. - Слушай, мне сегодня в город надо – дел скопилось просто дохуя. Если тебе что нужно, могу купить и привезти. А как вернусь, зайду. Роджерс кивает и поднимается, захватывая со стола грязную посуду. - Удачно тебе съездить, Брок. - Сэндвичи не забудь! Не хочу, чтобы ты тут без меня с голоду подох! И пожрать не забудь, будь любезен. Стив послушно вытаскивает из холодильника сухпаек, тщательно завернутый в промасленную бумагу. - Брок, все в порядке? – Блядь, у него что, шестое чувство что ли? - Детка, папочка сегодня не в духе. Считай, у меня критические дни. Развеюсь и к вечеру буду как новенький! - Ладно, принято, – по-военному четко отвечает Роджерс и сваливает. Провожая взглядом широкую прямую спину в синей джинсе Брок думает, что дольше разговор о Баки оттягивать просто невозможно, иначе он начнет кусаться. Внутри дома все потихоньку меняется. За полторы недели он оброс каркасом новеньких водопроводных труб, паутиной надежных проводов. Стив устанавливает телефон на штатив и включает запись. - Всем моим зрителям добрый день. С вами снова я, Стивен. Для тех, кто впервые на моем канале, вот моя история. Я получил в наследство старый дом, в котором давно никто не жил, и вплотную занялся его восстановлением. На сегодняшний день мы имеем полностью разобранный первый этаж. Собственными силами я снял обшивку со стен, чтобы обеспечить доступ к коммуникациям, а также демонтировал пол. Итак, сегодня должны закончить работы по подключению воды и канализации. А те, кто смотрят меня постоянно, знают, что со вчерашнего дня у меня есть электричество. Все вы помните, что я начинал с кухни. Сегодня я планирую приступить к укладке чернового пола. К сожалению, я не такой уж эксперт в строительстве и, по большей части, руководствуюсь советами из интернета. А еще бесценными подсказками соседа, оказавшегося настоящим профи. Все необходимые материалы: гидро-, теплоизоляцию и фанеру я заказывал онлайн. – Стив разворачивает камеру в сторону гостиной, показывая уложенные рулоны теплоизоляционного материала, свертки гидроизоляционной пленки и фанерные листы. – А теперь, если вы готовы, то я приступаю. Оставайтесь со мной. Закончив со вступительным словом, Стив переодевается в хлопковую футболку и рабочий комбинезон и, забывшись, вкалывает до самой темноты точно робот. В голове ни одной мысли, натруженные руки гудят, отказываясь подниматься выше груди. Бессильно он ложится на пыльную фанеру и жадно вдыхает теплый запах дерева. Вот бы не двигаться никуда до самого утра. И плевать на душ и мягкую постель. В конце концов, на службе ему не раз приходилось ночевать на камнях под грохот артиллерийских орудий. Воспоминания о собственном взводе, почти семье, которой он лишился, его лишили, накатывают волнами, выбрав момент слабости. Они пробираются между плотно подогнанными друг к другу чешуйками кольчуги, больно тычут в мягкое нутро. «Дуган, Джонс, Морита, Фэлсворт, Дернье, Роджерс» - шепчет Стив в темный потолок, причисляя и себя к погибшим. Уставшие пальцы не слушаются, не желают сжиматься в кулак от бессильной злости. - Нахуй все! – о, это уже громче, ну и черт с ним, его все равно никто не слышит. Ругательство ложится на язык мягко и, словно, как нужно. Как волшебная таблетка. Может Рамлоу потому и матерится без меры? - Ну и какого хера тут творится? Роджерс, ты совсем охуел? – рявкает Брок с порога, застав эту живописную картину. – Весь день тут ебашил до мертвячки что ли? Стив вяло поворачивает голову в сторону голоса и согласно моргает. - И что, блядь, с тобой теперь делать, детина ты бестолковая? Прикажешь теперь Джеки в тележку запрячь, чтобы до кроватки тебя допереть? - Брось меня тут, бывало и хуже – язык у Роджерса ворочается еще хреновее, чем двигаются пальцы. - Я ни хера не понял, Стиви, и, надеюсь, у тебя не инсульт от перенапряжения. Потому что тогда я собственноручно добью тебя! – Рамлоу тянет его за руки, помогая подняться с пола, и чертыхается при этом так, что на щеках у Стива полыхает румянец. – И вообще, я своих не бросаю. Наконец, кряхтя и постанывая, они выбираются из дома. Брок подталкивает дверь ногой, с горем пополам спускает Роджерса с лестницы и, закинув его руку себе на плечо и приобняв за талию, волочет свой «груз 200» по влажной траве. Прохладный вечерний воздух помогает прийти в себя, и от калитки Рамлоу Стив уже идет сам. - Тебя вообще ни на минуту оставить одного нельзя, мудила ты эдакий! – Брок бухтит не переставая. – Небось не жрамши-не срамши с самого утра? Отвечать и не требуется, Стив молчит, только ногами шаркает по гравию. - А если бы я завтра приехал? Или послезавтра? Ты бы тут пал смертью храбрых в неравном бою с ремонтом? Так, блядь, на твоей надгробной плите и написали бы «Он был хорошим человеком, но редкостным дебилом и проебал свою жизнь почем зря». - Хватит, Брок, я все осознал уже. – Роджерс тянет к нему руку, сцепив зубы от боли в перегруженных, забитых мышцах, и успевает схватиться за рукав куртки прежде, чем кисть вялой плетью скользнет вдоль тела. - Хватит? Хватит?! – Рамлоу орет в голос, потому что такой Стив бесит его до алых мушек перед глазами. – Хочешь самоубиться максимально эффектно? Так я могу это устроить и без лишних пиздостраданий! - Не хочу! – голос Стива звучит твердо, уверенно. – Не хочу, Брок! Жить хочу, просто плохо помню, как это правильно делать. Рамлоу, открывший было рот, чтобы выдать еще партию лещей, осекается. А потом тянет Роджерса на себя, обнимает и, словно бы смутившись собственного порыва, ограничивается дружеским похлопыванием по спине. - Будем, значит, учиться. Вместе. - Вместе – эхом повторяет Стив. - Э-эх, ты, принцесса! – Брок треплет светлые волосы, приводя их в еще больший беспорядок, а потом резко прижимается горячим лбом к лбу Роджерса, не говоря ни слова. Ночная тишина вокруг них, застывших, замерших под россыпью звезд, свивает уютный кокон, и только резкий стрекот сверчка откуда-то из-под ног, заставляет обоих встряхнуться и продолжить свой путь к дому. - Кто такой Баки? Стив едва не давится куском мяса, откашливается, прикрыв рот салфеткой, и молчит. Потом встает со стула нервно, резко, отчего тот противно скрежещет ножками по полу, и отходит якобы налить воды. Он пьет долго, как будто хочет утолить внезапную жажду впрок. Брок не торопит, ждет. Мало ли какая у них с этим Баки история. Была. - Откуда ты знаешь о нем? – проходит не меньше десяти минут, пока Роджерс не выдает это. - Ну, – Рамлоу откладывает вилку в сторону и притворно-расслабленно откидывается на спинку. – Ты сам назвал мне его имя. Не раз и не два. - Но я… Я не помню, когда. – Стив недоуменно вздергивает бровь, испытующе смотрит своими синими глазищами. - Когда-когда… Во сне. Треплешься ты во сне. - О! – этот удивленно приоткрытый рот, нежно-розовые округленные губы. Черт, Брок чувствует, что мыслями его неумолимо сносит в горизонтальную плоскость, но он не из тех, кого так легко сбить с толку. - Ладно, Стиви. Этот Баки через раз ночует с нами, а мне потом достается на сладкое постель стирать по утрам. Так что давай без всякого мозгоебства? Я – человек конкретный, потому говори, как есть. Кто он там тебе: бывший, настоящий? - Ну – Роджерс хмурится, закусывает щеку изнутри. – Тут все сложно. - А по жизни все так, златовласка, – щерится Брок. - Мы познакомились на задании. Его прикомандировали к моему взводу снайпером. Операция прошла успешно, а вот вытащить всех нас вертушка не смогла – мест не хватило. Он вызвался остаться на ночевку со мной. Черт! – Стив трет лоб с силой, до красного пятна. – Мы любили друг друга там в пустыне, в палатке во время песчаной бури. Я даже сексом это не могу назвать. Знаешь, нас как будто швырнуло друг к другу с какой-то невероятной силой. Тогда я подумал, что знал его всю свою жизнь, просто не помнил об этом, забыл почему-то. А уже следующим утром мы вернулись на базу. Он отвел меня в лазарет на перевязку и исчез. Брок не перебивал, слушает молча, только рассеянно поглаживает Джека, устроившегося у ног и брякнувшего слюнявую морду ему на колени. - Когда я… - Стив сглатывает, кусает губы. – Когда меня комиссовали после ранения, я наводил справки, хотел узнать, где он, жив ли. Мне дали понять, что он продолжает службу. Вот, собственно, и вся история. - Не отпускает, да? Стив вспыхивает. - Слушай, Брок, это было в моей жизни. И после этого было еще много чего. Сейчас я здесь с тем, что имею. Не больше, но и не меньше. Я не обманываю ни себя, ни тебя. - Верю-верю, Стиви, уймись, я ж не в претензии. Просто не люблю, когда не расставлены все точки над «i». - Если хочешь, я могу лечь в гостиной на диване или пойти к себе. - Та-ак, кончай-ка с этим. Время позднее, я заебался за сегодня как никогда и не расположен к истерикам. Ты, я, спать, вместе. Трахаться – по настроению. Если сразу не отключишься, можем и покувыркаться. Стив выдыхает с видимым облегчением, но Брок еще не закончил. На лестнице, пожирая взглядом чужую упругую задницу и борясь с желанием по-хозяйски облапать ее, сжать посильнее, ущипнуть, он спрашивает: «А что тебе снится?». Роджерс встает, как вкопанный, и Рамлоу с наслаждением позволяет себе вжаться в мощную, пусть и застывшую спину, глубоко вдохнуть запах чистой одежды, земляничного мыла и чужого горячего тела. - Мы. Занимаемся. Любовью! – Чеканит Стив и поднимается в спальню.