Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Задний двор родительского дома залит светом десятков гирлянд. Теплые огоньки похожи на огромных светлячков: они облепили деревянные перила крыльца, спускаются тонкими нитями вниз, чтобы вновь взлететь и усесться вдоль живой изгороди. На расставленных на газоне круглых столиках горят свечи в пузатых стаканах матового стекла, и их теплое пламя озаряет лица гостей. На месте где когда-то стоял надувной бассейн, в котором Баки и Бекс детьми лениво проводили жаркие летние дни, организована танцевальная площадка. Из мощных колонок льется музыка, и новоиспеченные мистер и миссис Симмонс покачиваются в такт, прижимаясь тесно, будто вплавляясь друг в друга. Баки со своего места наблюдает за ними: рука Скотта покоится на талии его сестры так привычно и по-хозяйски, словно всегда была там. Бекка прячет лицо на груди мужа. Смущается и плачет, понимает Джеймс. Она вообще в последнее время много плачет: разглядев прикрытые татуировкой шрамы на плече брата, листая старые фотоальбомы с мамой. «Гормоны! - пожимая плечами объясняет отец. – Когда Марта носила тебя, сын, она лила слезы даже над дохлой мухой на подоконнике». Баки сидит в окружении родни: дядя Арни, родной брат отца, с женой - по левую руку, и двоюродная бабушка Тамара – по правую. Бабуля курит ароматную сигару, дым от тлеющего кончика которой уютно поднимается вверх. При ней Джеймсу стыдно вытаскивать из кармана свою измятую пачку Мальборо, а курить хочется нестерпимо. Дядя Арни в красках расписывает новую машину, а Баки слушает вполуха, вот и выходит какая-то ерунда: кожаный-бампер-руль-мягкий-панорамная-клиренс. - Милый! – от маминого голоса над самым ухом Джеймс вздрагивает. Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как она подошла. - Да, мам. Нужно помочь? - Нет, солнышко, что ты. Почему бы тебе не потанцевать, а то сидишь весь вечер как бука? У Бекс такие подружки невесты, само очарование! Баки переводит взгляд на это «очарование»: девчонки, которых он знает со школы, лучшие подруги Бекки, в летящих голубых платьях они похожи на стайку райских птиц. Составив стулья за одним столиком, они болтают и хихикают, беспрерывно снимая жениха и невесту на камеры навороченных сотовых. Подойти и пригласить одну из них на танец для Джеймса представляется куда хуже марш-броска в полной экипировке по пересеченной местности. - Я попозже, обязательно, мам! – он рассеянно кивает и все-таки прикуривает. Прежде чем вернуться за столик к мужу, Марта ласково гладит сына по волосам, ерошит отросшие пряди. - Ох, не могу поверить, что у меня уже такие взрослые дети. А скоро будет и внучка. - Девочка? – у Баки щиплет глаза то ли от ее слов, то ли от едкого дыма дешевой сигареты. - Да, ты только представь, будет звать тебя милым дядюшкой Джейми. Научишь ее кататься на велосипеде, как Бекку когда-то. По припудренной щеке Марты скатывается слезинка, она легко смахивает ее и жалуется: - Что-то я сегодня совсем расклеилась! - Ты просто устала, мама. Иди присядь, а то с утра же на ногах. Марта слушается, и Баки остается один. Дядя Арни, наконец, ведет свою жену танцевать. Бабушка Тамара дремлет сидя с тлеющей сигарой, зажатой между пальцев. Пепел мягко срывается с кончика, неслышно падает в траву. Джеймс наступает на него мыском начищенной до зеркального блеска туфли и устало трет лоб. Странно, что именно здесь, дома, в кругу родных и друзей он вдруг остро чувствует одиночество и какую-то ненужность, неприкаянность. Он вспоминает тот пьянящий восторг, с которым в последний раз запрыгивал в эвакуационную вертушку. Тогда все казалось куда проще: вот она, свобода, хоть ложкой ешь. Без муштры и приказов, без расшаркиваний перед высшими чинами, без изнуряющих миссий. А по всему выходит, что там-то было куда как проще: вот тебе форма, солдат, вот бронежилет и каска, чтобы жив остался, вот пушка, чтобы стрелять врагов направо и налево. Выживешь – накормят-напоят, спать уложат, медальку на грудь нацепят. Погибнешь – и тут не оставят: в последний путь как героя проводят, с траурными залпами и сложенным аккуратным уголком звездно-полосатым флагом. Дотлевшая до фильтра сигарета жжет пальцы, но Баки не привыкать, есть у него шрамы и похуже. Что делать? Как жить, когда не умеешь этого толком? Выжить – это запросто, на это есть Солдат: вовремя перезарядит, притаится, полоснет ножом по горлу. Музыка в саду стихает, отыграв последний медленный танец. Скотт усаживает зареванную Бекку в украшенный наклейкой «МОЛОДОЖЕНЫ» джип и увозит домой, в их собственный дом, где совсем скоро, и месяца не пройдет, они будут, взявшись за руки, любоваться на новорожденное чудо, агукающее в кроватке. Следом разъезжаются и гости. Гаснет свет в спальне, где ночует бабушка Тамара. Гаснет свет у родителей, где на половине двуспальной кровати, закутавшись в тонкое одеяло засыпает Марта. Гаснет свет в кабинете, где на скрипучем диване никак не может устроиться и вертится с боку на бок Роберт. Под звездным небом на заставленном столиками заднем дворе не спит только Баки. Легкий и пока еще теплый ветерок колышет тканевые банты, украшающие кованые спинки стульев. Словно рядом шуршит, облизывая песчаный берег, бескрайний океан, в лазурных водах которого покачивается на волнах, грея резиновые бока, надувной матрас, такой зеленый с ярко-розовыми полосками. А на нем Стив, золотоволосый и бледнокожий: его капитан, маяк и якорь. Джеймс с шумом выдыхает в воздух горький дым и вытаскивает из кармана телефон, ждет два, три, четыре гудка, пока на другом конце не отвечает чуть хриплый голос. - Слушаю, Фьюри. - Это Барнс, сэр. Мне нужна ваша помощь.