Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Если играть в игру «Я никогда не…», я вылетел бы в первых рядах. Я никогда не убивал людей – фишка долой. Я никогда не пил из лужи – еще одна туда же. Я никогда не стрелял из… (подставь что угодно – пистолет, снайперская винтовка, РПГ, самодельный обрез, да все, что способно извергнуть из себя снаряд!) – минус фишка. Я никогда не влюблялся, никогда не занимался сексом, никогда – с мужчиной. Я никогда не говорил «Я люблю тебя» - а вот тут очко в мою пользу. Украдкой, шепотом, во сне – не считается. Этих «никогда не», моих, личных так катастрофически мало, что кажется, будто я перепробовал все на свете. Неплохо для тридцати с хвостиком? Сегодня я впервые держал на руках свою племянницу. Фиона Симмонс - имя мультяшной принцессы для принцессы настоящей. Скотт и Бекка, мама и отец и я – мы все вдруг превратились в огромные планеты, которые выстроились на орбитах и принялись дружно вращаться вокруг общего солнца, агукающего и пускающего слюни в своей колыбельке. Я впервые увидел маму растерянной. «Ох, милый, я совсем забыла, какими крохотными они рождаются!» - все повторяла она, теребя нитку жемчуга на шее и словно боясь прикоснуться к малышке. Я впервые увидел растроганного до слез отца. «Я дед! Дед!» - кричал он в телефонную трубку дяде Арни, утирая влажные щеки. Бекс же, напротив, уверенная и спокойная, ловко подхватывала малышку на руки, кормила и меняла подгузник, укачивала и укладывала спать, будто всю жизнь готовилась к этой роли. Я чувствую, как все меняется вокруг меня, словно чужие жизни вдруг обретают смысл. Чужие, но не моя. Письмо от Фьюри на электронке до сих пор не открыто, оно жжет мне душу, того и гляди дырку в ней проделает. Наверное, если бы я получил его по старинке на бумаге, у меня бы уже карман дымился вовсю. Сложно решиться. Куда сложнее, чем спустить курок и разворотить чью-то черепушку, превратив ее в кровавое месиво. Где ты, Солдат, когда ты так нужен? Возьми на себя! Собственное нытье уже порядком достало, оно не прекращается ни днем, ни ночью, не оставляет в покое ни дома, ни в парке на пробежке. Блядь, даже поссать без того, чтобы ни пострадать лишний раз, глядя мельком в зеркало на свою угрюмую рожу, не выходит. «Давай! Сделай это!» - рявкаю я на себя, едва сдерживаясь, чтобы не врезать как следует своему отражению. – «Слабак!». «Мистер Барнс, надеюсь, вы понимаете, что информация, которая Вас интересует, не подлежит разглашению? Слежка за гражданами США без достаточных на это оснований незаконна, а Вы просили меня именно об этом. Данный факт толкает нас обоих (я подчеркиваю, обоих!) на преступный путь. Однако, принимая во внимание все обстоятельства и сведения, которыми я невольно располагаю, я счел необходимым удовлетворить Вашу личную просьбу. Думаю, Вас заинтересует тот факт, что капитан в отставке Роджерс также выражал заинтересованность Вашей судьбой. Поскольку на тот момент Вы находились при исполнении служебных обязанностей, в предоставлении информации о Вас ему было отказано. Теперь же, так как вы оба более не связаны контрактами с вооруженные силами США, направляю Вам необходимые сведения». Стив! Не в Нью-Йорке, но и не у самого черта на куличиках, хотя я бы не удивился, отправься он покорять бескрайние леса Канады. Нас разделяют всего несколько часов пути. Если взять тачку напрокат, можно рвануть завтра днем и остановиться на ночевку в мотеле в городе. А с утра – к нему. Нервно меряю комнату шагами, от двери до окна их ровно шесть. Когда-то мое убежище казалось мне огромным: я прыгал по кровати, не доставая потолка, и не мог придумать, чем заполнить пустое пространство стен. Теперь мне тесно, словно не хватает воздуха, и под кожей зудит, как тогда в вертолете. Все изменится, все меняется, я все меняю! С трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать в открытое окно и переполошить соседей, как в дешевых мелодрамах. Стив! К вечеру будоражащее возбуждение сходит на нет. В кармане куртки покоятся ключи от видавшего виды Ford Explorer, который я купил вопреки первоначальному плану, поддавшись нелепому импульсу. Минус треть заначки с кредитки. Глупо, непредусмотрительно! О, а вот и самоедство тут как тут! Бесконечные «что если» лезут в дурную голову, напирают так, что подташнивает. Что, если я ему не нужен? Что, если у него уже кто-то есть? Что, если он посмеется над моими чувствами? Что, если это и не чувства вовсе, а просто воспоминания, которые я сам раздул до неприличия и поверил в них? - Джейми, детка, с тобой все в порядке? – за ужином я непривычно молчалив, это беспокоит маму. - Мам, я… Знаешь, мне надо уехать на какое-то время. Хочу повидать своих армейских друзей. Говорю это и сам понимаю, какую чушь порю. Друзья… За время службы мне ни с кем не удалось по-настоящему сблизиться. Фьюри швырял меня с миссии на миссию, перекидывая от одного подразделения к другому, словно чертов баскетбольный мяч. Там и знакомиться-то толком не успевали, не то что дружить. Пожалуй, Стив был единственным, с кем я разговаривал, пусть и недолго. С другими и того не выходило: «Сержант Барнс, поступаю под командование!» - и ладонь под козырек. - Куда ты поедешь? - Ну, сначала… - я в красках расписываю маршрут, обещаю звонить и не пропадать надолго, а у самого в мыслях дерьмо на дерьме и дерьмом погоняет. Руки дрожат, и я откладываю вилку в сторону. Нестерпимо хочется курить, сглатываю вязкую слюну, отправляя следом щедрый глоток лимонада, кривлю губы в улыбке. - Милый, делай так, как тебе будет лучше! – проходя мимо с тарелками, мама звонко целует мне макушку, и, стоит ей исчезнуть в кухне, я выскальзываю во двор. Потом мы вместе смотрим телек, болтаем по скайпу с Беккой, машем и посылаем воздушные поцелуи засыпающей у нее на руках Фионе и, наконец, разбредаемся по своим каморкам. Сон не идет, я верчусь волчком, сбивая простыню и одеяло в бесформенный комок, пока подушка не падает на пол, увлекая за собой планшет, который я не включал уже пару недель в каком-то суеверном страхе, а просто засыпал с ним в обнимку. Взмокший и взъерошенный, я встаю и отправляюсь в душ. Это безотказное средство – холодная вода на пределе терпения, а потом забраться под теплое одеяло, пригреться и позволить себе провалиться в сон. Но сегодня не работает. С потолка на меня глядят неоновые кометы и планеты, которые отец клеил туда под моим чутким руководством, когда мне едва исполнилось десять. Тем летом мы только переехали в этот дом, и нас с Бекс захватила мания украшательства. Наклейки появились одними из первых. Помню, как увидел их в магазине и не отлипал от мамы, канюча «Купи!», пока она не бросила их в тележку. Тогда их зеленое свечение мне казалось невероятной магией, самым настоящим волшебством. Если бы мы встретились в школе, Стиви, я бы с гордостью показал их тебе как самую большую драгоценность. Я упросил бы маму разрешить тебе остаться на ночь, уступил бы свою кровать, а сам устроился в спальнике на полу. Может ты бы свесил руку вниз, а я поймал ее в свою, крепко сжал и начал рассказывать все, что знаю про кольца Сатурна, про лунные кратеры и крохотный Марс, пока нас не сморил сон. Но наше знакомство случилось много, много позже. Мы успели вырасти и вдоволь наиграться в войнушку. Стиви! Стив! Я все-таки вырубился и едва не подскочил от пронзительной трели будильника. Завтрак, суматошные сборы, скомканное прощание с мамой, сэндвичи в промасленной бумаге и термос с кофе на перекус, и вот я уже - король дорог. Врубаю радио погромче, чтобы не было так страшно, вовсю горланю песни, не попадая в ноты. За пределами города прибавляю скорость, наслаждаясь мелькающим за окном пестрым полотном полей, и пару часов спустя торможу на заправке. Горло саднит, когда я сиплю про полный бак и расплачиваюсь кредиткой. Пацан на кассе не отлипает от телефона, рассчитывает меня на автопилоте. - Эй, малец! – вот же точно, язык за зубами не держится! - Да, сэр! – тот, надо отдать должное, тут же откладывает сотовый в сторону. - Питер, - я читаю бейдж. – Пробей мне еще это! – Хватаю пару пачек сигарет, шоколадку и дурацкую синюю бейсболку с криво вышитой «S». Тот ловко расправляется с заказом и терпеливо ждет, пока я свалю. - Не подскажешь, сколько еще до ***? - Часа полтора, два – если не гнать. А что вы забыли в этой глухомани? - Мой друг там живет, в гости еду! – я сгребаю покупки с прилавка, распихиваю по карманам, чтобы потом напрочь забыть про треклятый батончик с арахисом и карамелью. - А, ясно. Вы только с местными поосторожней, они не особо жалуют чужих. - Что, как в фильме «Поворот не туда?» - я усмехаюсь. - Нее, не все так запущено! – Питер смеется. Хорошая у него улыбка, добрая. - Ну а раз так, то… Поговорку знаешь? Волков бояться – в лес не ходить! – натягиваю бейсболку, по ходу отрывая яркий ценник, и по-армейски салютую пареньку, но тот уже не смотрит в мою сторону, привлеченный звуком входящего сообщения. Машину разогрело на солнце, и оставшуюся часть пути я рулю с опущенными стеклами. Городок – тихое провинциальное захолустье по сравнению с суматошным муравейником Нью-Йорка – встречает меня сонными улицами, на которых даже светофоры едва переключаются с красного на зеленый, утомленные жарой. Я проезжаю крохотные лавки с истрепанными выцветшими витринами, отделение Western Union, сверкающее новенькой черно-желтой вывеской, кафе, бар и невесть как оказавшуюся здесь итальянскую пиццерию. Тонкий шпиль деревянной церкви прямо по курсу пронзает небо, устремляясь ввысь, словно ракета-экспресс прямо в царство Божие. Мотель обнаруживается на самом выезде из города. Паркуюсь посередине пустой стоянки и, прихватив сумку с вещами, направляюсь на ресепшн. Владелица за стойкой – дама неопределенного возраста с огненно-рыжими волосами, завитыми и уложенными в пышную прическу, пристально и с подозрением изучает меня, пока я заполняю анкету. - Надолго планируете у нас задержаться? – спрашивает она таким «директорским» тоном, что я ощущаю себя мелким пиздюком, безбожно опоздавшим на урок. - На пару-тройку дней, мэм! – тяну я и улыбаюсь в надежде, что улыбка заставит ее смягчиться к пришлому мне. - В номере ничего не портить, гостей не приводить. И я должна сообщить о вас шефу полиции. – Ее глаза превращаются в две узенькие щелки. Видимо, доверия я не внушаю. - Конечно, мэм. Делайте все, что нужно. - Что ж, мистер… - она бросает взгляд в анкету – Барнс, добро пожаловать. – и швыряет на стойку ключ.