26 It only hurts
19 апреля 2020 г., 15:02
Черное нутро салона принимает в распростертые жаркие объятия, и первым делом Брок стаскивает с себя чертову куртку. Он ненавидит осень всей душой: за непредсказуемость погоды; за размытую внезапным дождем грунтовку, превращающуюся в бобслейную трассу, на которой каждый неосмотрительный поворот руля может закончиться вылетом в ближайшие кусты; за необъяснимую тоску, которую нагоняют туманные утра. И теперь вот за этого «Баки», явившегося к нему в дом аккурат в сентябре.
Первый поворот ключа в замке зажигания дает осечку – от неожиданной досады на никогда не предававшую его технику мужчина выдает удивленное «Блядь!» и словно в отместку с силой бьет кулаком по рулю. Рука приятно пружинит от кожаной оплетки, а боль в ушибленном ребре ладони кажется почти сладкой. Нет, к мазохистам Рамлоу себя определенно не причисляет, но сейчас ноющее ощущение оказывается до странности желанным и будто бы недостаточным. На пробу он с силой лупит по рулю еще, теперь уже обеими руками. И это вдруг воскрешает воспоминание из детства, когда у задиристого шестилетки Брока в одно прекрасное утро начал качаться зуб. Он почуял неладное стоя утром перед зеркалом в ванной с щеткой в виде динозавра в руках. От клыка слева по десне расходились волны тупой боли, а он все трогал и трогал его языком, чувствуя, как тот покачивается, нетвердо сидя в своем гнезде. Странно, но как до этого его рот покидали центральные резцы, он напрочь не помнил, а тут – целый клык, такое событие! Занятия в классе пролетели в один миг, только все перемены в школьном туалете Рамлоу торчал у зеркала, бесстрашно раскачивая зуб двумя пальцами. Тот легко поддавался, а Брок нажимал сильнее. И боль, та боль – ее хотелось испытывать, словно проверяя себя на прочность. А вечером отец, насосавшись дешевого пива, одним коротким движением выкрутил этот проклятый клык и хохотал, глядя, как его сын, стоя посередине гостиной, капал слюной и кровью на пижаму с красными гоночными машинками.
Боль, или воспоминание, или то и другое вместе поднимают что-то темное внутри мужчины, и он снова и снова бьет по рулевому колесу и орет во все горло, срывая голос, словно чертова ПМС-ница. Сколько длится истерика Брок в душе не ебет. Ему насрать, что где-то на трассе его ждет, приплясывая от нетерпения и выкуривая одну сигарету за другой украшенный фингалом – подарочком своего тестя - Лэнг. Насрать, что в пятнадцати метрах от машины за закрытой дверью в его собственном доме два сослуживца остались наедине. Насрать на весь окружающий мир, просто ПОТОМУ ЧТО! Потому что ситуация выходит из-под контроля, а он, блядь, привык все контролировать. На поле боя и в мирной жизни – разницы нет. Потому что если не ты, то, в таком случае, выбор не слишком-то велик – тебя! А это не самый предпочтительный вариант.
Наконец, откричав свое, Брок укладывает отшибленные руки на колени, делает глубокий вдох-выдох. Скользящий по гортани воздух словно скребет ее изнутри, но в бардачке как назло пусто – привычной бутылки с водой нет как нет. Он знает, что та преспокойно стоит в холодильнике на боковой полке, забытая во всей этой кутерьме со Стиви и его бывшим дружком.
«Вот ведь дьявол!» – мысленно выругавшись, Рамлоу поворачивает ключ зажигания и, о чудо, в этот раз движок заводится с пол оборота, оглашая округу глухим ревом всех восьми цилиндров. За это Брок искренне любит свою детку, потому что от хищных звуковых вибраций, от бешеной маневренности, от идеальной проходимости и вместе с тем удивительного комфорта у него почти встает.
- Ну что, малышка, прокатимся? – шепчет он, ласково нажимая кнопку PLAY на сенсорном экране навороченной стереосистемы. Встроенные динамики выдают сочные басы, двигатель вторит им в унисон, и у Рамлоу внутри все приходит в состояние удивительной гармонии. Он плавно отжимает сцепление, переключает рычаг коробки передач и давит на газ.
