Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Стив открывает глаза, выныривая из вязкого тягучего сна без сновидений. Голова мутная и горло дерет от жажды, а в остальном – порядок. Он осторожно, стараясь не потревожить спящего рядом Брока, выпутывается из плена одеяла и, натянув треники, выскальзывает в ванную. Отлить хочется так сильно, что болит низ живота. Облегчившись и наскоро умывшись, он приглядывается к своему отражению: да ты, братец, помят, словно вчера крепко напился. Вчера… Вчера! Баки! Едва сдержав вскрик, мужчина спешно спускается вниз по лестнице и пораженный застывает на последней ступеньке. Потому что в гостиной расстелен диван. Плед сброшен на пол за ненадобностью. Длинные темные волосы разметались по подушке, украсив ее невероятным узором из локонов, будто кружевом. Взгляд выхватывает темную щетину на впалых щеках, приоткрытые губы такого розового цвета, словно их нарочно накрасили помадой. Невольно Стив фыркает себе под нос от этой мысли и тут же зажимает рот рукой, чтоб ненароком не разбудить этого знакомого незнакомца, не разрушить чары сна и еще немного полюбоваться. Длинной шеей с чуть выступающим кадыком, ключицами, выглядывающими из выреза белой футболки, словно нарочно сбившейся под грудью и обнажившей напряженный живот с четкими кубиками пресса. Барнс спит, приняв самую расслабленную из поз: на спине, заложив левую руку за голову, а пальцами правой, свесившейся с края дивана, касаясь дубовых досок пола. Одна нога его согнута в колене и опирается на спинку, а вторая скрыта краем скомканной простыни. И Стиву кажется, что так было всегда: Баки всегда был, не пропадал без вести на несколько долгих лет, оставив в груди Роджерса кровоточащую дыру. Ему невыносимо, до зуда в кончиках пальцев хочется прикоснуться к нежной коже, золотящейся в первых солнечных лучах, ощутить ее тепло, поверить в реальность того, что Барнс здесь. Но он не смеет и шагу ступить, лишь переминается с ноги на ногу, вцепившись в перила так сильно, словно удерживаясь за них на самом краю пропасти. - Долго пялиться будешь, кэп? – от звуков хриплого, но такого родного голоса Стив вздрагивает и, наконец, разжимает стальную хватку пальцев. - Ты… давно ты не спишь? - Я твой топот услышал, когда ты еще наверху был. Джеймс садится и сонно почесывает голову, приводя волосы в еще больший беспорядок. Теперь его прическа очень сильно напоминает воронье гнездо, о чем Стив и сообщает, проходя в гостиную. - На себя посмотри, тоже мне модник нашелся. Я что-то не знаю ни одного человека, который со сна бы выглядел как для фотосессии. – Баки ворчит, но беззлобно. – А где твоя вторая половина? - Брок… Он спит еще. – Вопрос Джеймса немного смущает Роджерса. Отчасти от того, что тот назвал Рамлоу его «половиной», и отчасти потому, что от этих утренних наблюдений за Баки Стив ощущает явственное и неуместное возбуждение. - Так у тебя с ним все серьезно, да? – Барнс отводит взгляд, трет глаза и оглушительно чихает, щурясь на солнце, заглянувшем в окно. Роджерс не знает, что ответить на этот вопрос. Он никогда не задумывался, что у него с Броком, просто плыл по течению, получая куда больше, чем отдавая в ответ. Но Рамлоу не выглядел недовольным или обиженным, обделенным. Он явно был счастлив в их отношениях. А сам Стив? Что чувствует он сам? Счастье? Покой? Тепло? Любовь? - Эй, Земля вызывает Роджерса! – Баки зовет его, глубоко погрузившегося в размышления. – О чем задумался? - Да так. – Стив неопределенно пожимает плечами, уходя от ответа. – Знаешь, я очень рад, что ты приехал. Я… скучал. Он не знает, честно ли это по отношению к Броку, так открыто выражать свои эмоции к Джеймсу, но врать никогда не умел. - Ты так внезапно исчез тогда с базы, я даже попрощаться не успел. А потом, потом… - комок подступает к горлу при воспоминании о ребятах, но Стив должен сказать все как есть. Он отчаянно стискивает руки, крепко прижимает их к животу, неосознанно наклоняясь вперед, словно получив подлый удар под дых. – На одной из миссий я потерял всех своих. Ты наверняка помнишь их: Дуган, мы звали его Дум-Дум уж не знаю почему, Гейб, он ненавидел свое полное имя Габриэль, говорил, что оно девчачье… - Не надо, Стив! – Баки подходит ближе, бережно размыкает сжатые в кулаки руки. – Я помню всех твоих ребят. Боже, мне так жаль, что они погибли. Но я счастлив, Стиви, считай меня гадом если хочешь, но я счастлив, что ты выжил! Повинуясь импульсу, Джеймс нежно целует его ледяные ладони, щекоча чувствительную кожу утренней щетиной, но тут же, одернув себя, отходит на соответствующее приличиям расстояние и, отвернувшись, принимается натягивать джинсы. Стив молчит, путаясь в собственных эмоциях. С одной стороны, ему хочется прижать к себе Баки и не отпускать больше ни на шаг. С другой же, он думает о Броке. О наглом соседе, который в первый день знакомства едва не отстрелил ему башку. О Рамлоу, который разделил с ним стол, кров и свою постель. О Броке, который медленно и терпеливо подбирал к нему ключи. О мужчине, рядом с которым Стив вспомнил, что значит жить. Стыд охватывает Роджерса, опаляя щеки и грудь алым румянцем. Джеймс внимательно наблюдает за ним, застывшим посредине гостиной соляным столбом. Он читает его, словно открытую книгу, морщится, будто от острой боли, но сразу же улыбается. Как умеет только он – открыто и широко. - Хей, Стиви, не кисни! Я рад, что мы увиделись, что ты в порядке и в надежных руках. Остаться не могу, извини. После завтрака отчалю. - Бак, не надо, мы тебя не гоним! – от этого «мы», прежде не сказанного, а сейчас прозвучавшего, словно гром среди ясного неба, у Джеймса внутри все леденеет. Но улыбка держится на его лице, как приклеенная. Он не позволяет ей сползать. - Дружище, не думаешь ли ты, что такому парню как я совершенно нечем заняться? – он скалится, аккуратно складывая выданный Броком плед и снимая наволочку с подушки. - Так, а теперь я могу получить свой завтрак? И я рассчитываю на приличный домашний омлет! – хохотнув, Баки двигает в сторону кухни, не оглядываясь и не проверяя, следует ли Стив за ним. Роджерс все так же стоит на месте, кусая губы, когда вниз спускается Брок. Ему хватает мельком брошенного взгляда, чтобы оценить причиненный ущерб. Мебель цела, лицо Стива тоже в порядке, если не считать застывшего на нем мученического выражения. - Утречко, детка! – Рамлоу подходит ближе и звонко целует мужчину в обнаженное плечо, отчего тот едва заметно вздрагивает. Но хоть не отшатывается – и то хлеб. - Как самочувствие? Суперсолдат снова в строю? Готов ебашить на своей стройке или еще поболеешь? - Я в норме, Брок. В полном, мать его, порядке. - «Мать его»? Вот это словечки! И где таких поднабрался-то? – шутит Рамлоу, разряжая обстановку, но Стив не реагирует. - Слушай, Стиви, - он кладет горячую ладонь на спину Роджерсу аккурат между лопаток и принимается нежно поглаживать закаменевшие мышцы. – Я, конечно, ничего не имею против твоего голого торса. Да я жрать с него могу вместо тарелки, если честно. Но вот гостя нашего смущать не стоит. Сходи оденься пока, а я там – он машет в сторону кухни – с завтраком помогу. Идет? Мужчина покорно кивает и идет в сторону лестницы. Броку совсем не нравится эта походка: шаркающая, словно нет сил поднимать и передвигать ноги, как у древнего старика. Но это поправимо – стоит только разобраться с одной маленькой проблемкой. Проблема эта обнаруживается у плиты. Стоит себе, сковородку греет, а в глубокой миске на столе желтеют взболтанные с молоком яйца. Судя по лежащим тут же скорлупкам – никак не меньше десятка. - Сти… - радостные нотки в голосе мигом улетучиваются, когда Баки видит Брока. - Ты ошиблась, солдатка! – язвит мужчина. – Ну, что тут у нас? - Омлет. – Скупо отвечает Джеймс и отворачивается к плите. - Сам вижу, не дурак. – Рамлоу до опизденения хочется кусаться, и он не видит причин сдерживаться. – Когда свалишь? - Уеду сразу после завтрака, не волнуйся! – Баки выливает яичную смесь и сразу начинает помешивать ее лопаткой. - С чего бы мне волноваться? – Брок закидывает в тостер пару ломтиков хлеба и выкладывает из холодильника на стол сыр и ветчину. Они вдвоем до странности неплохо взаимодействуют на небольшой площади кухни, умудряясь избегать даже случайных прикосновений. Брок тянется за пакетом с кофейными зернами, и Баки тут же отходит в сторону. Когда же Джеймсу требуется широкая лопаточка, чтобы разложить омлет по тарелкам, Рамлоу одним слитным движением смещается к мойке и достает с полки над ней чистые чашки. Замерший в дверях Стив наблюдает за этим, не говоря ни слова. Они же не замечают его или делают вид, давая ему возможность самому обозначить свое присутствие. - Детка! Ты как раз вовремя, завтрак готов! – Брок подставляет большую кружку с единорогом под носик кофеварки, подходит к Стиву. Его поцелуй наглый и жадный, но Роджерс отчего-то не выговаривает ему за столь явное показушничество. - Вот и омлет! – подает голос Баки, расставляя на столе тарелки, наполненные дымящимися желтыми комочками. – Не знаю, любишь… любите вы скрэмбл или нет. - Надо было спросить. Словами и через рот – проверенная схема, всегда срабатывает. - Спасибо! – говорит Стив и усаживается на стул. – Я ужасно голодный! Завтрак проходит мирно, если не считать постоянных подъебок Рамлоу и вялых попыток отбрехаться со стороны Джеймса. Роджерс ест молча, подчищая свою тарелку до блеска, собирая последние крошки приготовленного Барнсом и от того столь драгоценного омлета кусочком хлеба. Чашку кофе, заваренную Броком, он выпивает до дна. - Хочешь, я покажу тебе свой дом? – спрашивает он у Баки, когда вся посуда перемыта и тщательно вытерта. Джеймс открывает было рот, но тут же захлопывает его, перехватив гневный взгляд Рамлоу. - Не надо, Стив. Я вчера там был и все сам посмотрел. У тебя отлично выходит, кэп. Еще немного и можно будет заселяться. А сейчас мне и правда пора. Спасибо за гостеприимство! Был очень рад познакомиться! – с улыбкой тараторит Барнс, пожимая руку Броку, обнимаясь с Роджерсом. – Провожать не надо, дорогу я помню. В коридоре он спешно, словно после побудки в казарме, натягивает куртку и кроссовки. Момент расставания невыносим и неизбежен. Нужно сделать все быстро, одним рывком содрать пластырь с плохо зажившей раны. Будет больно? Будет! Обязательно будет. - Бывай! – произносит Рамлоу, открывая входную дверь, и тут же захлопывает ее, едва Джеймс переступает порог.