Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Я раздавлен. Потерян и раздавлен настолько, что, дойдя относительно бодрым шагом до машины, еле вползаю в разогретый салон. Как добираюсь до мотеля – не помню. Ничего не помню, ничего не знаю больше. Я не мог и предположить, что все это настолько выбьет меня из колеи, наивно думал, что буду готов ко всему. А сейчас в голове – хаос и обрывки бессвязных мыслей. Я не могу вернуться домой в таком состоянии, показаться на глаза родителям, врать, снова натянув на лицо фальшивую улыбку, делать вид, что все в порядке. Я просто не справлюсь. Меня всего колотит, зуб на зуб не попадает, и я сползаю с кровати, на которой просидел без движения несколько часов кряду, на пол, стягивая за собой толстое пыльное покрывало. Сворачиваюсь под ним в клубок, закутываюсь с головой, но от этого только хуже – становится трудно дышать и кажется, что вокруг меня в абсолютной тишине номера кто-то ходит, беззвучно ступая по затертому ковролину. Паника захлестывает, и я подрываюсь с места, путаясь ногами в проклятом покрывале. Бежать, бежать – вопят все мои инстинкты. Впотьмах я спотыкаюсь и чудом не разбиваю себе лоб о журнальный столик, приземляюсь аккурат между ним и тумбочкой и трясущейся рукой нащупываю выключатель ночника. Комнату заливает слабый желтый свет. Здесь нет никого кроме меня. Футболка насквозь мокрая от пота. Холодный и липкий, он покрывает, кажется, все мое тело с головы до пят, стекает вдоль позвоночника в трусы, заливает глаза. Я жадно хватаю воздух ртом, пульс гулко бьется в ушах. Надо! Прийти! В себя! «Соберись же!» - мне хочется прикрикнуть на себя, но с губ срывается только жалкий хриплый стон. Не знаю, сколько проходит времени, пока я понимаю, что могу встать. Вся одежда, что на мне, кажется грязной, и я лихорадочно срываю ее с себя, пока не остаюсь обнаженным. Мне нужен душ, горячий, на пределе терпения. В ванной я настраиваю воду и долго стою под обжигающими струями, которые безжалостно молотят по коже. Крохотную комнату наполняет пар, и холод уходит. Мышцы понемногу расслабляются, и по легкой болезненности во всем теле я понимаю, насколько был напряжен все это время. Руки ноют сильнее всего, особенно пальцы, и я с трудом удерживаю головку душа. Хорошенько растеревшись тонким, похожим на старую тряпку полотенцем, я выхожу, и клубы пара следуют за мной. Сколько сейчас? На часах начало второго. Ночи? Дня? Плотные шторы не пропускают свет, и мне приходится оттянуть одну гардину и осторожно выглянуть в окно. За ним туманная темнота, в которой призрачными желтыми пятнами сияют фонари парковки. На своих длинных ногах-столбах они напоминают мне чудовищных космических пришельцев-циклопов, с любопытством оглядывающих порабощенную планету. Наверное, стоит немного поспать, хоть пару часов. Я думаю, что не засну, но проваливаюсь в глубокий сон, лишь только моя мокрая голова касается подушки. Мне снится, что я вернулся к дому Стива. Прислонившись к покосившемуся опорному столбу ветхого забора, я долго стою, разглядывая участок так, словно вижу его впервые. Издалека дом кажется мне необитаемым, заброшенным. Из-за укрытых паутиной окон на меня глядит пустота. Дорожку сквозь высокую траву, впервые проторенную Стивом, а потом многократно расширенную и утоптанную рабочими, по которой намедни шел и я сам, снова затянуло густой зеленью. Я едва угадываю ее очертания, обрамленные злой колючкой с длинными шипами. И, как бывает только во сне, в один миг перемещаюсь на нее, иду, раздвигая сочные зеленые побеги осоки, словно морскую воду, неумолимо приближаюсь к дому. Пустое пространство слева и справа от тропы, желтое от выжженной беспощадным летним солнцем растительности, каким я запомнил его, заполонил низкорослый кустарник. Его перекрученные побеги змеями стелются под ногами, и я несколько раз спотыкаюсь о них. Дорога кажется мне бесконечной, извиваясь и петляя, но все-таки выводит меня к дому. Вблизи следы запустения в нем становятся более явными. Широкие щели в ступенях крыльца щетинятся чертополохом и голыми головками облетевших одуванчиков. Входная дверь, покрытая облупившейся краской, словно драконьей чешуей, распахнута настежь и висит на одной верхней петле. Дом раскрыт передо мной, точно дешевая шлюха перед клиентом при деньгах. Заходи, бери, что хочешь! С осторожностью я взбираюсь по ступеням, и те жалобно поскрипывают под моим весом. Я знаю, что внутри пусто. Стива там нет. Но все-равно вхожу. И едва не отшатываюсь от запаха, вмиг окутавшего меня. Приторно-сладкий, он тут же забивает ноздри, лезет в рот, и я инстинктивно сплевываю. От работы Стива не осталось и следа. По стенам черным кружевом расползлась плесень. Пыль и песок покрывают любовно выстеленный Роджерсом пол, и когда я прохожу дальше под моими ногами хрустят мелкие косточки животных, крыс или мышей-полевок. Под потолком в углу гостиной темнеет мертвое осиное гнездо. Окна в кухне разбиты, а из рам внутрь торчат кривые, лишенные листвы ветки старых яблонь. Скрюченные и узловатые, они напоминают мне старческие руки, изувеченные артритом. Все это время тишина не нарушается ни единым звуком, кроме моих собственных шагов и тяжелого дыхания. Здесь все мертвое, мертвое! И как только эта мысль приходит мне в голову, поднимается страшный ветер. Он врывается с улицы, принося с собой серый пепел и запах гари, глотнув которые, я падаю на колени, задыхаясь от кашля. Легкие мои пылают, но я упрямо ползу прочь из кухни обратно в гостиную в поисках убежища. Дом стонет над моей головой, а едва уцелевшие ставни колотятся в стены. Мне не место здесь! Я просыпаюсь резко, жадно хватая воздух ртом, и некоторое время не могу понять, где нахожусь. Это был всего лишь сон, я в номере мотеля на казенной кровати со слишком мягким матрасом и тощими подушками. Одеяло, в которое я кутался вчера в жалких попытках согреться, скомканное валяется на полу. В дверь стучат, этот настойчивый стук и вырвал меня из кошмара. - Мистер Барнс! Расчетный час давно прошел! – строгий женский голос, я узнаю его, и память услужливо подкидывает образ училки с рыжим облаком волос, уложенным в старомодную прическу. - Одну минуту! – каркаю я, спешно натягиваю штаны и футболку и иду открывать. Солнечный свет, льющийся из проема, на миг ослепляет меня, отчего я беспомощно щурюсь и тру слезящиеся глаза. - Я предупреждала вас, мистер Барнс. Мы рассчитываем гостей ровно в 12 дня. – Вся поза хозяйки буквально кричит о ее желании как можно быстрее выставить меня вон. Здесь ведь, как сказал пацан с заправки, не жалуют чужих. - Да, мэм, я помню. Дайте мне десять минут, и я подойду к вам на ресепшн и оплачу еще сутки. Я совершенно не в том состоянии, чтобы пускаться в путь сегодня. Да и не решил еще, куда ехать. Вернуться к родителям, поджав хвост, и наблюдать, как наша когда-то дружная семья разваливается на кусочки? Прощаться с домом детства? Искать жилье и работу? Все это никуда от меня не денется! А сейчас мне нужен завтрак, горячий и плотный. Хотя, судя по времени, уже обед.