Lifehack: Help, Tips and Guidance how to improve all aspects of your life

Разложенный на кровати обнаженный Роджерс представляет собой поистине удивительную картину. Как истый ценитель искусства, Рамлоу по достоинству оценивает длинные мускулистые ноги, напряженные яйца в венчике золотистых волос, возбужденный член, пятнающий смазкой идеальный живот, четкие кубики пресса, широкую грудь с торчащими вверх острыми сосками. - Знаешь, детка, – хрипит Брок, с трудом сглатывая тугую слюну, которой набралось полный рот. – Тебя надо запретить на законодательном уровне и запереть в музее за пуленепробиваемым стеклом! Ты ж ебаный Давид! - Язык, Брок! – машинально поправляет Стив и чуть раздвигает ноги. – Так и будешь торчать там и пялиться? - Это было… хм-м, очень приглашающе! – Рамлоу раздевается по-армейски быстро, скидывая на пол майку и увенчанные влажным пятном трусы. У него самого стоит так, что можно стены пробивать, и приходится снизить градус возбуждения, пережимая собственный член у основания. - Кончай болтать! – Роджерс криво усмехается, и только сейчас Брок замечает, что того потряхивает. - Эй, принцесса, - Рамлоу опускается на колени у кровати, так что ступни Стива оказываются у его лица. Он кладет на них свои горячие ладони и принимается нежно поглаживать чуть шершавые пятки, с усилием проводить большими пальцами по напряженному подъему, потягивать пальцы. – Расслабься! Папочка не обидит! - Да ты издеваешься! – выдыхает Роджерс. - Эй, тебе понравится, просто доверься мне. – Мурлычет Рамлоу, поднимаясь вверх по лодыжками. – Только по роже мне не ебани со всей дури! Стив непонимающе хмурится, пялясь в потолок и кусая губы, и только потом, когда Брок вдруг накрывает губами большой палец на правой ноге, щекочет его языком, легонько прикусывает, до него доходит! Едва сдерживаясь, чтобы не дернуться, не сделать ненароком больно партнеру, Стив комкает в кулаках простыню, выгибается и тонко стонет, почти скулит, настолько остро ощущается эта непривычная и странная ласка. От нежных прикосновений языка, перемежающихся жгучими укусами и извиняющимися невесомыми поцелуями, по его ступням разливается пожар, поднимаясь выше, минуя колени, забираясь на бедра. - Хватит, Брок! Я же… сейчас…- Стив не узнает собственного голоса, просящих интонаций в нем. Он тянется к своему члену в жалкой попытке приласкать, унять невыносимый жар, но Рамлоу в одно слитное движение перетекает на постель и перехватывает его руку. - Нет, детка, не спеши! Теперь град поцелуев-укусов обрушивается на бедра Роджерса и его беззащитный пах. Брок размечает укусами четкие линии косых мышц живота, ныряет языком в впадину пупка, ненароком колет щетиной перевитый пульсирующими венами ствол, отчего Стив стонет в голос, инстинктивно подаваясь вверх. - Да, принцесса, не сдерживай себя! – бормочет Рамлоу, подбираясь к напряженным соскам, поочередно втягивая их в рот, зажимая губами, посасывая. - Ч-ш-ерт! – шипит Стив и, выпустив из рук измятую простыню, приподнимается, запускает ладонь в волосы Брока, жадно захватывает длинные пряди и тянет к себе, пока их лица не оказываются на одном уровне. Глаза у Роджерса темные, бешеные, и от этого, от такой абсолютной потери контроля Брока кроет похлеще, чем от крепкой выпивки. - Не. Играй. Со. Мной! – чеканит Стив, с трудом выталкивая слова изо рта. - А то что, златовласка? – поддевает Брок просто потому, что может и ему за это ничего не будет. Роджерс хмурится. Наверное, пытается собрать мозги в кучку и придумать достойный ответ, и Рамлоу быстро прижимается губами к некрасивой вертикальной морщинке, прорезавшей переносицу. - Стиви, уймись! Дай, я поведу! - Х-хор-шо. – Спустя несколько секунд невнятно выдает мужчина, выдыхает с облегчением и откидывается на матрас. - Вот и умница, хороший мальчик! – бормочет Брок. – Всегда бы так, а то я сам, я сам… Стив фыркает и тут же получает едкий, больнючий засос на шее, а Рамлоу злорадно скалится, представляя, как этот самый засос будет смотреться на видео. Горячо, развратно и собственнически, чтобы никакие там сержантики не покушались больше на чужое! - Слушай мой план, принцесса! – Рамлоу укладывается рядом, прижимаясь всем телом к пышущему жаром Роджерсу, до боли потираясь возбужденным членом о его крепкое бедро. – Сейчас я отдрочу тебе, позволю кончить, чтобы ты хоть что-то соображал, когда я подберусь к самому интересному. Стив лежит неподвижно, даже голову не поворачивает в его сторону, но губы старательно кусает и дышит часто и неглубоко. Брок кладет ладонь на его живот и не опускает ее ниже, хотя Роджерс наверняка ждет этого, вон как трясется, чтобы не поддать задницей вверх. Его грудь во время этой дразнящей паузы ходит ходуном, как будто у него приступ астмы или что-то в этом роде. Но Рамлоу не садист, нет! Он обхватывает скользкую головку за мгновение до того, как Стив начинает умолять, и тому хватает пары движений вверх-вниз, чтобы изогнуться в оглушающем оргазме. Брок чувствует, как член Роджерса пульсирует, зажатый в плену его ладони, видит, как выплескивается, пятная живот и грудь, белесая сперма, и сам едва не срывается следом. Пару мгновений спустя, когда Стив, наконец, расслабляется и перестает дышать так, словно пробежал стометровку в рекордное время, Брок находит в себе силы продолжить. Чуть отодвинувшись, он с видом дегустатора-гурмана пальцем собирает с тела Роджерса густую сперму и отправляет себе в рот. - Знаешь, детка, пожалуй, твой вкус мне тоже по душе! – торжественно провозглашает Рамлоу, но Стив, похоже, все еще пребывает в послеоргазменной неге и ловит радужных единорогов, не реагируя не его слова. - Эй! – Брок легонько шлепает его по бедру и получает в ответ недовольное ворчание. – Мы еще не закончили! Перевернись-ка на живот, принцесса. Тело Роджерса ощутимо каменеет. Вот ведь неженка! - Не думал, что ты такая трусиха! – усмехаясь, подкалывает Рамлоу. – Мы же договорились, помнишь? Доверие и все такое. И, о чудо, Стив переворачивается, являя миру и жадному взгляду Брока ту часть тела, о которой он давно уже мечтал. - Да-а! – восторженно выдыхает мужчина и тут же отвешивает звонкий шлепок, оставляя алую отметину на правой ягодице. – Моя прелесть! Рамлоу голову готов дать на отсечение, что уткнувшийся в подушку Роджерс снова краснеет, но сейчас ему глубоко насрать на чью-то там тонкую душевную организацию. - Детка, видел бы ты себя! Да ты бы и сам, блядь, не отказался бы себя трахнуть! Стив мычит что-то невнятное, а Брок отвешивает непочтительный шлепок и левой половинке. Ну, чтобы не так обидно было, всем поровну. - Надеюсь, ты не БДСМщик? – повернувшись, вопрошает детка, пылая щеками. - Ни в коем разе! – успокаивающе заверяет Рамлоу. - Потому что боль мне не нравится! – на всякий случай уточняет Стив для тех, кто в танке. «Да разве это боль?» - думает Брок, оглаживая упругие полупопия и поочередно легонько сжимая их. А вот это Стиву нравится больше, потому что он усердно задирает задницу, подставляясь под прикосновения. А Рамлоу отчаянно хочется вставить, аж член ноет, как хочется! Но торопиться нельзя, не сейчас. Может позже, одним прекрасным утром, когда Роджерс будет еще восхитительно раскрыт и расслаблен после бурной ночки, Брок нагнет его над кухонным столом, разливая к херам свежесваренный кофе, сметая на пол тарелки с омлетом, и трахнет так, как мечтается: накачивая короткими резкими толчками, проезжаясь головкой аккурат по простате, чтобы у солдатика крышу снесло, чтобы кончил, не трогая себя! Ох! Рамлоу с трудом выныривает из жаркого марева собственной фантазии и обнаруживает себя лежащим между широко разведенных бедер Стива. Все самое сокровенное сейчас перед его глазами: темная расселина, туго сжатое кольцо ануса, расплющенные яйца и полувозбужденный член, уложенный вниз на простыне. - Бля-адь! – с каким-то благоговением выдыхает Брок, щекоча горячим дыханием всю эту красоту, отчего Стив сдавленно стонет в подушку. – Я в лепешку расшибусь, принцесса, чтобы тебе все понравилось! Опираясь на руки, Рамлоу приподнимается, словно осматривая поле предстоящего боя, и тут же, склонившись, широко лижет от головки вверх по стволу, проходится по яйцам и мажет между ягодиц, отчего Стив едва не подпрыгивает из положения лежа. - Ш-ш, мой хороший! – Брок успокаивающе выцеловывает узоры на напряженных половинках. – Давай-ка я расскажу тебе, что будет дальше. Ты встанешь на колени, - Рамлоу садится, осторожно тянет Стива на себя, и тот, послушный, отрывается от простыни и подается назад, оказываясь ровно в той позиции, которая нужна Рамлоу. – Я вылижу тебя здесь. – Брок нежно поглаживает круговыми движениями стиснутое колечко мышц, и Роджерс всхлипывает так беззащитно-сладко. - Ты будешь весь мокрый от моей слюны и смазки, и только тогда я начну растягивать тебя. Буду проникать внутрь сначала одним пальцем, потом двумя. Я заставлю тебя умолять вставить тебе, детка, сделаю так, что ты сам этого захочешь. А потом трахну так, что ты имя свое забудешь, принцесса. И буду ебать всю ночь, сдохну на тебе! Как понял меня, Стив? Прием! - Кончай трепаться! – говорит Стив, прогибаясь в пояснице как заправский инструктор по йоге. – И сделай уже это! – говорит Стив, опускаясь на локти, отчего его задница призывно торчит вверх прямехонько перед обгорелой мордой Брока. Правильно, детка! Меньше слов и больше дела! Рамлоу подается вперед и зарывается лицом между упругих половинок, с остервенением принимаясь вылизывать анус, толкаясь кончиком языка внутрь. Он слышит изумленные вздохи Роджерса, приглушенные подушкой, чувствует, как его мышцы медленно, словно нехотя, поддаются под натиском этой ласки, и восторженно стонет. Член Стива крепнет, Брок для проверки оглаживает его, забирая влажную головку в кулак, пачкая ладонь в выделившемся предэякуляте. Слюны катастрофически мало - от степени собственного возбуждения у Брока сохнет во рту. Но он боится хоть на мгновение оторваться от Роджерса, чтобы дотянуться до ящика со смазкой в тумбочке. - Детка, Стиви! – горячечно шепчет Рамлоу. – Я сейчас! Стив вряд ли слышит его, поглощенный новыми ощущениями. Внутри него все дрожит и пульсирует. Ему хочется, чтобы Брок не прекращал, чтобы сделал что-то еще из того, что успел наобещать. Ему хочется, чтобы Брок прекратил все и просто дал ему кончить. Стив не знает сам, чего ему хочется больше! Уложившись в пару секунд, Рамлоу щелкает крышечкой тюбика и льет прохладную вязкую смазку прямо на влажную от слюны дырку. - Вот так, Стиви. Вот так! – его палец с легкостью проникает внутрь. В Стиве горячо. И мягко. И туго! Блядь, да как же он втиснется туда, ничего ему не порвав? - Эй, принцесса, ты чувствуешь это? – голос Брока срывается от напряжения. – Ты чувствуешь меня? - Бро-ок! – стонет Роджерс, когда спустя пару неуверенных толчков Рамлоу добавляет второй палец и, наконец, нащупывает заветный бугорок. - Да, детка! Вот оно! – Брок торжествует, потому что Стив начинает подаваться навстречу. Он больше не зажимается, и два пальца ходят в нем свободно, а комнату наполняют пошлые хлюпающие звуки. - Дай… Дай посмотреть на тебя! – бормочет Рамлоу и, запустив в анус два указательных пальца, растягивает вход. А потом наклоняется и лижет, скользит языком по натянутым краям, собирая химический вкус смазки. А Стив вскрикивает от сосущего ощущения пустоты, незаполненности. Ему нужно… нужно… Что-то и прямо сейчас! Немедленно! - Давай, Брок! Пожалуйста! – скулит Роджерс, дергая задницей. – Пожа-алуйста! - Минуту, блядь, Стиви, детка! Минуту! – наскоро раскатывая по собственному члену презерватив, Рамлоу едва не кончает, но успевает тормознуть, сдавив себя у самого корня. Взглядом он скользит по блестящим ягодицам с припухшей дыркой, видит напряженные поджавшиеся яйца Роджерса и жемчужную нитку смазки, протянувшуюся с головки до влажного пятна на простыне – и это НИ ХЕРА НЕ ПОМОГАЕТ! Так, думай, Брок! Бабулины огромные трусы, сохнущие на веревке, запах дома престарелых, бомж-самоубийца, нассавший на колесо его внедорожника, сержантик, блюющий на крыльце его дома. Уф, уже полегче! Может, теперь удастся вставить, не спустив позорно в резинку? Брок делает глубокий вдох и приставляет затянутый в тонкий латекс ствол к разработанному входу, дразнит, легонько покачиваясь, но Стив как всегда решает все сам, подается навстречу, и головка легко проскакивает в отлично смазанный анус. Оба мужчины замирают, привыкая друг к другу. Рамлоу – в отчаянной попытке собраться и не кончить. Роджерс – вдруг зажимаясь и не пуская дальше. - Эй, принцесса! – наконец зовет Брок. – Ты в норме? Он почти контролирует свой голос и ни хуя не контролирует свой хуй, которому нужно только одно – толкаться глубже, провалиться по самые яйца, а лучше вместе с ними в это горячее узкое нутро. - В порядке, - приглушенно отвечает Стив. – Это… Брок, давай! Не тупи. Не веря собственному счастью, зверь внутри Рамлоу довольно урчит, и он на пробу двигает бедрами, погружаясь едва ли наполовину и тут же выходя. Стиву много. Стиву мало. Стива словно выворачивает наизнанку. А потом вспоминается сон. Баки. Горячая галька и острые края ракушек на собственных бедрах. Чаячьи крики, солнце и песок. И сдавленный голос, просящий потерпеть и напрячься, будто выталкивая из себя чужой член. Стив стонет глухо и жадно и изо всех сил напрягает мышцы. И Брок на очередном толчке скользит так глубоко, как только возможно, походя задевая простату, с силой прижимаясь яйцами к заднице Роджерса. - Боже, Стив, боже! – хрипит Брок. – Не могу больше, мне нужно… Можно? Стив тоже не может, ему хочется, чтоб Брок снова сделал так, сделал ему приятно. И пусть снова вывернет его и войдет глубже. Он дергает задницей, и, аллилуйя, Рамлоу вроде понимает все правильно. Удерживая нетерпеливого Роджерса за бедра, Брок подается назад, оставляя внутри одну лишь пульсирующую головку, а потом вытаскивая и ее. Растянутый, покрасневший вход блестит от смазки, которая сочится изнутри. Рамлоу как завороженный зависает на этом зрелище, ласкает воспаленную кожицу пальцами, вталкивает их внутрь, потирая бугорок простаты изнутри и массируя под самыми яйцами снаружи. И приходит в себя только услышав негромкий треск рвущейся ткани: наволочка, зажатая в кулаках Стива расползается на две части. - Черт, прости! – бормочет Роджерс, неосознанно продолжая насаживаться на терзающие его пальцы. – Прости! - Все хорошо, детка! Нахуй ее! – влажной ладонью Брок перехватывает Стива под живот, пачкая его и пах смазкой, обхватывает готовый лопнуть член, забирая его в кулак, и следом въезжает в гостеприимно раскрытый анус. Стив тонко вскрикивает, и Брок отчаянно жалеет, что не может сейчас видеть его лица: раскрасневшегося с искусанными губами и шальными потемневшими глазами. Контролировать себя все сложнее, и Рамлоу срывается на хаотичные толчки, лишенные какого-либо ритма. Он дрочит Роджерсу, трахая того глубоко и жадно, пока не чувствует, как он крупно, всем телом вздрагивает под ним, наконец кончая. Брок в пару движений догоняет его, дурея от того, как трепещут, конвульсивно сокращаясь вокруг его ствола, бархатные стенки кишечника. Оставшихся сил хватает только на то, чтобы плюхнуться рядом со Стивом, сползшим на перепачканную его собственным семенем простыню, а не растянуться прямо на нем: дрожащем в послеоргазменной истоме, влажном от пота, остро пахнущем самим собой и сексом. - Ты как там, принцесса? Жив? – спустя пару минут выдает Брок и, перевернувшись на бок, ласково поглаживает расслабленную спину. Стив лениво поворачивает к нему голову и осоловело моргает, то ли не понимая вопроса, то ли не в силах связно ответить. - Прием! Земля вызывает Роджерса! – зовет Рамлоу и получает-таки отклик. - В н-р-ме, - вяло бормочет мужчина и сухо сглатывает. - Ты полежи пока, детка, я сейчас! – Брок подрывается было сгонять за полотенцем и стаканом воды, но Стив ловит его за руку и притягивает к себе. - Не уходи, ладно? Давай просто полежим. Вместе. От этого «вместе» в груди Брока ощутимо теплеет. И он готов наплевать на грязные простыни, на завязанный узлом презерватив, валяющийся где-то в ногах, на спертый воздух и все прочие неудобства. Они лежат лицом к лицу, соприкасаясь лбами. Бедро Стива покоится на его бедре, рука Стива обнимает его за талию и кажется, что сейчас они куда ближе друг к другу, чем когда трахались десять минут назад. - Мы склеимся намертво, детка, если прямо сейчас не сходим в душ, - шепчет Рамлоу. Подсыхающее семя, в котором перемазаны они оба, неприятно тянет волоски на коже. - Еще пару минут, Брок. – Ладонь Стива перемещается на его лицо. Он невесомо водит пальцами по острым скулами, изучает причудливые рельефы ожогов, очерчивает обрамленные темной щетиной губы. - Я бы нарисовал тебя. Хотел бы нарисовать, если бы мог. Знаешь, раньше я неплохо это умел. – Улыбка у Стива грустная, не такая, какая должна быть после отличного траха. - Эй, мой хороший, давай-ка без драмы! – Брок хмурится и отвешивает бесцеремонный шлепок по чужому бедру. – Ты в душ, а я тут приберусь. – И, ловко выскользнув из объятий, встает, не допуская возражений.