От любви до ненависти всего 10 альбомов

      То, что нас вела за собой позорная звезда, было абсолютной правдой. Ведь если бы вдруг кто-то случайно узнал о том, чем уже прославившиеся на всю страну братья Самойловы занимаются — дурной, позорной славы было б не избежать.       Кстати о том, что мы прославились. Да, наш четвёртый альбом под интересным названием «Позорная звезда» зашёл слушателям даже слишком сильно. Мы никак не ожидали такого успеха, особенно после «Декаданса»… Действительно, то был для нас «упадок»! Но я не имею в виду, что мы как-то деградировали. Просто неуспешный альбом негативно повлиял на количество денег в кошельке и лишил нас многих слушателей, так привыкших к нам старым. Ха, зато с «Позорной звёзой» мы обрели их в два раза больше, чем потеряли с «Декадансом»!       Честно говоря, мы не особо ждали успеха, хотя Саша Козлов чётко видел в альбоме как минимум одну хитовую композицию — «Как на войне». Альбом мы записывали, в основном, вдвоём с тобой. Студия была крутая, с большим банком звуков, в котором я постоянно копался, этим немного подбешивая тебя. Но, в общем-то, мы очень весело проводили время весело, я помню. И порой даже романтично… Теперь мы, кстати, нашли эффективный способ, как предотвратить ссору — банально заняться сексом! Звучит забавно, однако… Боже, да это гениально! Вот чего нам не хватало долгие годы, когда мы дико и долго скандалили из-за какой-то откровенной ерунды! Теперь таких ситуаций стало в разы меньше!       — Глеб, я тебе говорю же, что песня замечательная! Просто некоторые словечки, как по мне, слишком вульгарны: их бы следовало заменить!       — Чем тебе слово «ваще» не нравится-то? Почему оно вульгарное? — Ты поднял бровь, не понимая, почему у меня есть к тебе какие-то претензии.       — Слушай, давай сегодня без скандалов, а! Просто я вижу, как будет реально лучше! Прислушайся, наконец, ко мне! — Вполне было логично, что тебе не понравится такой ответ.       — С чего бы? Моя песня, если уж на то пошло!       — Я разве настаиваю на том, чтобы ты переписывал весь текст? — Намеренно делаю паузу, заставляя тебя хорошенько задуматься над моими словами. — Нет. Просто измени пару фраз, прислушавшись к моему совету, и я отстану!       — А вот и не буду! Хватит пытаться вновь управлять мной! Тебе всё мало власти?! — Ты такой злой, раздражённый, обиженный на меня. Словно маленький мальчик. Но мне это нравится. Даже точно не знаю, почему. Наверное, просто в определённый период времени я перестал воспринимать наши ссоры и попытки конкурировать друг с другом серьёзно. Меня уже только веселили и забавляли такие моменты.       — Да, мало, — отвечаю с ухмылкой и мягко прижимаю тебя к стене, целуя взасос. Чувствую, как ты таешь от моих поцелуев, прикосновений. Нехотя отстраняешься, тихонько, но с улыбкой произнося:       — Мразь ты… Люблю и ненавижу.       — Ай-яй, как некрасиво ты меня обозвал! Последи за язычком, мой милый…       — Не хочу. С чего бы я должен это делать? — Твоё лицо расплывается в улыбке. — Ну, ты же знаешь: я готов сопротивляться тебе вечность! — Я издаю лёгкий смешок, ведь знаю, что так бывает не всегда. Буквально минуту назад ещё раз убедился: в некоторых ситуациях тебя подчинить очень даже просто.       — Знаешь, иногда мне кажется, что тебя плохо воспитали. Ладно, я это исправлю… — Я дотронулся своим указательным пальцем до кончика твоего носа. — Малыш, а поработай-ка ротиком. Поучись уважать старших. — С наглой улыбкой я начал снимать ремень и расстёгивать ширинку. Ты, точно так же улыбаяясь мне в ответ, стал завязывать хвостик из густых кудрявых волос. Они сильно мешали смотреть на тебя, умело удовлетворяющего меня орально. Это бесило. Ведь я очень любил смотреть на тебя во время столь пошлых действий! — А теперь на колени. — Ты послушно опускаешься на колени и стягиваешь с меня облегающие штаны вместе с бельём. — Думаю, далее тебе объяснять ничего не нужно. — Конечно не нужно! Ты и сам прекрасно знал, как сделать мне приятно.       Наклонившись над моим эрегированным членом, ты вбираешь его в себя. Пока в твоём горячем, влажном рту находится только головка, но ты уж начинаешь насаживаться, погружая моё достоинство всё глубже и глубже в свою ротовую полость. Меня накрывает с головой сумасшедшее удовольствие. Боже, что ты творил со мной, как умело доводил до экстаза… Я до сих пор, когда в моей памяти вдруг всплывают подобные воспоминания, невольно и моментально возбуждаюсь. Не могу позабыть те яркие ощущения… И тебя забыть не могу — не менее яркого, прекрасного. Я любил тебя, да и ты меня тоже. Было же хорошее время в наших жизнях! А в настоящем времени уже почти ничем не связанных…       Ты мог довести меня до мощного оргазма на раз плюнуть. Просто ритмично двигаясь, заглатывая орган, трогая руками мои яички. Ближе к концу я не выдерживал, резко хватая тебя за волосы и заставляя подстроиться под тот темп, который нужен мне. А ты и не сопротивлялся никогда, что действительно не было на тебя похоже…       С громким стоном наслаждения, вырвавшимся резко из меня, я кончил тебе в рот. Ты проглотил всё моё семя, до единой его капли.       — Поменяешь немного слова песни? — спросил я, даже не сомневаясь в успехе. Ты кивнул. — Вот и прекрасно.       — Трахни меня, Вадим, чёрт побери… Разве не заслужил? — Я видел, что ты уже испытывал возбуждение и находился в предвкушении момента соединения двух наших тел в единое целое.       — Ха, а кому-то ведь не нравится подчиняться! — Рукой уже расстёгиваю пуговицу твоих джинс.       — Иногда могу сделать исключение. — Приближаешься к моим губам, касаясь их нежным поцелуем. И плевать на то, что у меня была жена, маленькая дочь! Плевать, что ты совсем недавно женился! Мы любили друг друга больше всех на свете и прекрасно знали это. И никак не хотели своим чувствам противиться.       — Какой же ты странный и противоречивый, Глеб… — Полностью согласен с Вадимом тех лет! Глеб, ты чертовски противоречивый и сейчас! Боже, как не хочется вновь возвращаться к грустному настоящему…       «Это не беда, не твоя вина,       Ты веди нас за собой, позорная звезда…»       Может быть, инцест — это действительно стыд и позор в какой-то степени. Но разве холодная ненависть, навсегда заменившая сильную любовь двух безумцев; желание мстить, делать больно и говорить гадости друг о друге в прессе делают нас более достойными людьми? По-моему, это даже ещё более низко и позорно…       И мы уже вряд ли можем что-либо изменить. Лучшее время в наших жизнях мы безвозвратно… просрали. Да, пожалуй, по-другому и не скажешь.