От любви до ненависти всего 10 альбомов

      Мы снимали клипы, получали премии, давали интервью, посещали передачи, успевая при этом разъезжать по городам с концертами. Весь коллектив был эмоционально вымотан. Но лучше уж выгореть совсем и почти ничего не чувствовать, чем продолжать трепать самому себе нервы излишними переживаниями…       Ты истинная творческая личность. Ты ранимый, чувствительный, порой слишком эмоциональный человек, который не всегда может взять себя в руки. Ты поддаёшься эмоциям, превращая себя в полностью от них зависимого. Это плохо, очень плохо. А насколько именно, я как раз понял, когда мы были на пике популярности.       У тебя случился сильный нервный срыв, из-за которого ты загремел в больницу. Ненадолго, но всё же загремел. И как же я тогда перепугался! Так, что сам чуть с дуба не рухнул и в психушку не попал, чёрт побери! Вот, а ты ещё говоришь, думаешь сейчас, что я тебя ненавидел, использовал исключительно… Разве способно существо, бессовестно пользующееся доверием и искренними чувствами других людей для достижения своих целей, любить кого-то по-настоящему и жутко мучиться от того, что этому человеку сейчас плохо? Если думаешь, что да, то ты глуп и совсем не знаешь жизни…       К счастью, ничего не мешало тебе писать песни. Творческого кризиса в «Агате» не наблюдалось, так как у нас был ты — талантливый поэт, композитор и музыкант. И я жутко гордился собой, когда ты говорил о том, что я действительно сильно вдохновляю тебя… Жаль, ты не мог быть моей музой, Глеб! Жаль, у меня не получалось писать достойных песен, которые я бы посвящал именно тебе! Так кем же был тогда для меня ты? Ответ прост — смыслом жизни. Да, моё восхищение тобой стало настолько огромным, что я называл тебя самым главным, самым важным для себя. Ничто и никого не ставил рядом с тобой. Я забывал про всё и про всех, но меня даже не мучила совесть. Ведь голова ещё находилась под дурманом безумной любви. Иногда казалось, что она и правда мешала…       Мешала? Тогда где же моя радость от избавления? Почему я не чувствую облегчения: тебя нет рядом уже давно, да и, видимо, больше никогда не будет? А всё потому, что лютая ненависть на человека оказывает ещё худшее воздействие. Она медленно, но верно уничтожает душу, превращая тебя в живого трупа. Нельзя злиться, нельзя гневаться… Однако как сдержаться, если к тебе именно эти чувства испытывает любимый человек? Хочется же проникнуться ими в ответ, чтобы показать, что ты якобы не получил болезненного удара в сердце, что ты не слабак и вечно отчего-то страдающий нытик…       Я хотел и себя, и тебя обмануть, Глеб. На самом деле, сильно переживал, что между нами пропасть; хотел всё исправить. Однако слишком увлёкся игрой в испытывающего к тебе реальную ненависть человека. Боюсь, это чувство, обратное светлому, мне уже не чуждо. Хотя ещё теснится оно, наверное, в моём сердце рядом с любовью. С остатками её… Совсем запутался в себе. Возможно, просто стоит перестать копаться.       Возвращаюсь к воспоминаниям, так как именно это мне и хочется сделать сейчас. Честно говоря, я одновременно люблю и не люблю вспоминать пик популярности. С одной стороны, у нас с тобой всё было просто замечательно, а с другой, в группе творилось нечто непонятное. Нехорошее. Период максимальной напряжённости в отношениях продолжался ещё долго. После выхода «Опиума» мы всё чаще срывались друг на друга, из-за чего конфликты становились серьёзнее. Я не раз хотел выгонять кого-то из «агатовцев», но до этого дело не доходило, потому что остальные сразу вступались за несчастного, рискующего потерять прибыльную работу человека и мог произойти ещё более громкий скандал. Понимаю, что тут уж я был сильно не прав, но, извините, все остальные тоже психануть могли! Поэтому никак не собираюсь брать всю вину на себя за ужасные в тот период взаимоотношения между участниками «Агаты Кристи».       Всё-таки мы взяли себя в руки и, рискуя рассориться совсем, записали «Ураган». Однако, увы, нас опять не поняли слушатели! Реакция была неоднозначной, что, безусловно, разочаровывало… Скоро группе должно стукнуть десять лет, и станет страшно обидно, если нас разлюбят и захотят забыть именно в такую знаменательную дату!       Но, знаешь, «Ураган» у меня ассоциируется только с одним — с рождением твоего сына. Именно в конце ноября 97-го года появился на свет Глеб-младший, именно под этот альбом, который Танька твоя хренову тучу раз прослушать уж успела, наверное. Вообще, странная она у тебя женщина была. Рожать в больнице не захотела, зато решила, что в ванне — самое то. Ну, хотя бы медицинскую сестру позвала, уже хорошо… Кстати, помнишь «Горки» — пансионат, куда мы перебрались после решения окончательно осесть в Москве? Там и сын твой родился. Это уж ты должен точно никогда не забывать… Нет, ну в «Горках» ведь правда классно было, Глеб: все условия для самой комфортной жизни, без какого-либо напряга! «Агатовцы» кайфовали, когда имели возможность передохнуть там от жизни самой популярной, наверное, на тот момент рок-группы страны.       Данный статус терять не хотелось в связи с надвигающимся юбилеем, поэтому мы устроили настоящее шоу в «Олимпийском», прошедшее уже в 98-м году. Это потребовало приличных денег, приличной нервотрёпки, но всё того правда стоило… Народ получил огромное удовольствие от концерта в честь десяти лет жизни «Агаты». Люди отжигали на танцполе, который мы специально попросили организовать; люди отжигали даже на сидячих местах: все громко подпевали, кричали. Мы чувствовали сумасшедшую атмосферу, в лучшем смысле этого слова!       А ещё идеально дополняли друг друга, Глеб… Стоило нам обменяться парой взглядов, парой объятий — так мы чувствовали мощнейший прилив энергии. Мы понимали, ради чего живём: ради кайфа быть друг с другом. Рядом. Разделяя одну большую любовь на двоих. Не стесняясь, не смущаясь ничего. Не думая о том, что всё может закончиться или хотя бы стать хуже… Зря, зря были столь наивны!

***

      Время для чистосердечного признания. Я хочу признаться в самой ужасной вещи, которую сделал в своей жизни… Именно я связал нашу жизнь с наркотиками. Не знаю, чем думал в тот момент, правда! Мне просто захотелось облегчить свою жизнь, расслабиться, и один знакомый посоветовал кое-какой способ… Я подумал, что поможет. Я сообщил об этом тебе, Глеб, так как посчитал, что тебе нужно почувствовать релакс не меньше.       Мы понимали всю опасность наркотиков… Но почему-то не хотели отказываться пробовать. Хотя бы попробовать. Один раз. Что будет всего лишь от одного раза?       Гостиничный номер, в котором мы поселились вдвоём. Я подготовил два шприца — себе и тебе. Увидев, что ты пока не можешь решиться вколоть себе дозу, начинаю первым. Беру шприц и наблюдаю, как он проникает под кожу, потихоньку выплёскивая содержимое. Мне правда жутко об этом вспоминать… И стыдно, ведь я сам ввёл дозу и тебе. Блаженно улыбаясь, потому что наркотик уже ударил в голову. Зря улыбался, идиот: желать не представлял пока, как сложно будет пытаться завязать с героиновой зависимостью… И ладно бы я один узнал, что это такое. Но я же втянул в нечистое дело и тебя… Прости.       Что такое воздействие дозы на человека? Это неземное удовольствие на протяжении минут 20, а за ним наступает такое расслабление на несколько часов, которое ты не ощутишь нигде и никогда. Вот потому люди и подсаживаются на наркотики так быстро: желают чаще и больше чувствовать этот приятнейший эффект, но в итоге сами вгоняют себя в ужаснейшие муки… Последнее ощущаешь позже. Когда уже жить без дозы не можешь…       Но в тот вечер нас несло куда-то на волнах абсолютной эйфории. Казалось, что в мир, где больше никогда не будет больно, страшно, грустно, одиноко… Все самые плохие чувства и эмоции будто забылись, зато на смену им пришло вечное и безграничное счастье. И его мы делили на двоих, что только прибавляло кайфа.       Я придвинулся к тебе, коснулся нежно твоих чýдных губ. Ты стал целовать настойчивее, нагло проникая языком в рот, но это не мешало поцелую оставаться по-прежнему нежным и романтичным. Боже, до сих пор удивляюсь тому, насколько хорошо моя голова помнит все эти мелочи… Да и тело. Тело тоже всё помнит. Может, у тебя так же, Глеб?       Мы скидываем с себя предметы одежды и вновь целуемся, целуемся… Словно отчаянно пытаемся запомнить вкусы губ друг друга, чтобы вспоминать их потом, после поры ссор и скандалов, с горькой улыбкой. Воспоминания — это единственное, что осталось от нас и наших прежних хороших отношений.       Не находя себе сил перестать целовать тебя, я спустился от губ к шее. Ты охотно подставил её и провёл своей рукой по моей груди, животу… Ты уже обхватил рукой мой эрегированный член, но я убрал твою ладонь. Почему-то именно в этот момент во мне проснулась неконтролируемое, нечеловеческое желание. Перехотелось тянуть. Я резко раздвинул твои ноги и, не позаботившись о том, чтобы подготовить, вошёл. Сразу задвигался, выбрав не особо медленный темп с самого начала. Я ускорялся, входил глубже, жёстче, а ты не стонал… Ты кричал от удовольствия! Наличие в крови наркотиков только помогало нам ощутить самое невероятное наслаждение друг от друга. Казалось, это был лучший секс в нашей жизни…       Ты впивался ногтями в мою спину. Ты пару раз выкрикивал моё имя, что возбуждало ещё больше. И, о Господи, ни одна девушка не стонет так сладко, как ты… Я уверен в этом и сейчас, хотя бывал в постели уже не с малым количеством особей прекрасного пола. Всё не то, Глеб, всё не то…       Кончив в тебя, я обессиленный пал на пол, уставившись в белый потолок. Мне казалось, что я словно не в своём теле. Это было очень непривычно, но приятно… Чёртов героин, какие сказочные ощущения ты приносишь всё-таки! Хотя, я думаю, что этот наркотик — всего лишь дополнение к тому нереальному кайфу, который мне приносил ты…       Ураганом новых ощущений нам совсем снесло головы. Но мы и сами были даже ещё более мощными ураганами, раз заставили друг друга сойти с ума (в хорошем смысле слова) и без использования наркотических веществ… Мы всегда оказывали друг на друга самое сильное влияние. Значит, и правда являемся ураганами. Однако по-настоящему мы сильны и в то же время опасны только тогда, когда вместе…       А этого условия как раз и не хватает.