Возрождение Малфоев.

Допрос Пожирателей не принёс никаких особых результатов. Министерство упорно пыталось найти хоть какие-то зацепки, но все их попытки выглядели жалкими. Драко и Скорпиус не раз обменивались многозначительными взглядами, закатывая глаза на очередную демонстрацию непрофессионализма авроров. Но Министерство продолжало биться головой о стену, настаивая, что они вот-вот что-то найдут. Скорпиус, не тратя время на бесполезное ожидание, стал часто пропадать в библиотеке. Особое внимание он уделял Запретной секции, где, по его мнению, могла скрываться полезная информация о крестражах. Благодаря разрешению Макгонагалл, он мог свободно передвигаться по школе, заглядывая даже в те уголки, куда другим студентам доступ был закрыт. Но, сколько бы он ни искал, ничего конкретного о крестражах он не находил. Однажды за ужином Драко мимоходом упомянул библиотеку Малфой-Мэнора. — У нас дома было целое хранилище книг. Честно говоря, ты бы пришёл в восторг от некоторых экземпляров, — произнёс он небрежно, словно обсуждал погоду. — Библиотека? — переспросил Скорпиус, вскинув голову. — Огромная, — кивнул Драко. — Сотни стеллажей, некоторые книги — древнее Хогвартса. На их изучение и жизни бы не хватило. После этих слов вся магия Запретной секции Хогвартса потеряла для Скорпиуса свой шарм. Но Малфой-Мэнор давно больше не принадлежал их семье. Министерство отобрало особняк после войны, лишив Малфоев не только дома, но и всего, что с ним было связано. Скорпиус никогда не видел родовое поместье, только слышал о нём. Отец и дед редко упоминали его, а когда всё-таки это происходило, в голосе Люциуса звучало ледяное молчание, а у Драко — короткое раздражённое “неважно”. Но теперь, узнав, что было в их доме… Чувство утраты стало острее. Знать, что где-то стоит огромная библиотека, наполненная всеми тайнами, которые могли бы ему помочь, и осознавать, что он никогда туда не попадёт… Скорпиус злился. Уильям и Джеймс не сидели сложа руки. Они детально изучили закономерности предыдущих крестражей и их значимость для Волан-де-Морта. Они узнали все возможные способы их уничтожения, провели бесчисленные дискуссии с Золотым Трио, строили теории, спорили, анализировали… Но никто не знал, с чего начать. Они упёрлись в тупик. Лиссандер был единственным человеком, кто освещал серые будни Скорпиуса хоть каким-то светом. Он вытаскивал Малфоя из библиотеки на прогулки в Запретный лес, уговаривал отвлечься от книг, не давал ему застрять в своей одержимости. Лиссандер замечал — Скорпиус был на грани. Безысходность медленно затягивала его, как болото. Ему было страшно. Страшно, что всё это — напрасно. Страшно, что Пожиратели из их времени догадаются, куда запропастились главные члены Ордена Феникса. Страшно, что это может быть его последний шанс провести время с родителями. И он не может даже сказать своей матери правду. Сказать ей: “Мама, я здесь.” “Я твой сын.” “И мне страшно.” Но он не мог. Потому что любое вмешательство в прошлое могло изменить их будущее. Потому что он не знал, как она отреагирует. И потому что если она не примет его… Это разобьёт его окончательно. Внезапно весь воздух исчез из легких. Мир сжался до чернильной темноты, сдавливая грудь, как будто гигантская рука пыталась выжать из него последние капли дыхания. Сердце бешено билось, больно отдаваясь в висках, а в голове раздавался монотонный гул, похожий на рев ветряной бури. Скорпиус пытался вдохнуть, но воздух словно превратился в камень. Его пальцы дрожали, холод пробирал до костей, а тело не слушалось. Он был пленником собственного ужаса. — Скорпи, тебе нужно дышать! — голос Лиссандера пробился сквозь мрак, но казался далеким, словно из другой реальности. Скорпиус пытался подчиниться, но каждое движение напоминало борьбу с невидимыми оковами. Грудь сдавливало так сильно, что он сдался и… закричал. Сквозь нарастающий шум прорывались голоса. Слишком громкие. Слишком много. Они резали слух, превращаясь в один сплошной гул. — Скорпиус, проснись! — Скорпиус! — Драко, что с ним?! — Я… я не знаю! Скорпиус, очнись! Прошу тебя! — Замолчите! Нужно, чтобы он сосредоточился на одном голосе! — Скорпиус, сынок! Слушай мой голос! — голос Драко прорезал шум, как острое лезвие. Вдруг шум в голове начал утихать. Не сразу, но постепенно. — Ты не один. Дыши со мной. Вдох… выдох… Он слышал его. Чувствовал, как его отец держит его крепко, словно не позволит утонуть. — Хорошо, Скорпи. Продолжай вдыхать и выдыхать вместе со мной, — голос Драко был мягким, но твердым, как якорь в бушующем море. Медленно, но верно, воздух снова проник в легкие. Вдох. Выдох. Сердце все еще колотилось, но уже не так стремительно. Скорпиус резко распахнул глаза. Его зрение все еще было затуманено, а грудь поднималась в хаотичном ритме, но он смог пошевелиться. Его тело само потянулось вперед, и в следующее мгновение он оказался в объятиях Драко. — Я не хочу умирать… — сломленный голос дрожал, словно треснувшее стекло. — Я не хочу умирать… Драко почувствовал, как его сердце сжалось. Он не знал, что сказать. Только сжимал сына крепче, словно мог передать ему хоть каплю своей силы. — Мой маленький принц,— шептал он, прижимая губы к платиновым волосам. — Ты не умрешь. Я не позволю этому случиться. Я всегда буду рядом. Но мальчик будто не слышал. Он все еще блуждал в своих кошмарах, сломанной тенью себя самого. — Он забрал их… Он забрал их всех… — голос Скорпиуса был похож на призрачный шепот. В комнате повисла тишина, настолько оглушающая, что даже потрескивание свечей казалось громким. — Селена… — шепот стал почти неслышным, словно имя вырвалось само по себе. Панси непонимающе нахмурилась. Лиссандер резко вскинул голову, побледнев как смерть. — Селена? — переспросила Паркинсон, бросая взгляд на Драко, который теперь выглядел так, словно замерз изнутри. Скорпиус продолжал дрожать в его руках, но его мысли были далеко отсюда, в другом времени. В прошлом, которое преследовало его, как тень. — Селена, не уходи… Не оставляй меня… Селена… Голос сорвался на шепот. Еще один всхлип. Тело расслабилось. Скорпиус отключился. Блейз быстро разогнал других слизеринцев по спальням. Панси и Дафна остались, стоя молча, все еще приходя в себя. Лиссандер сел на холодный пол, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Блейз вернулся, нарушая тяжкое молчание. — Объяснишь, что, черт возьми, здесь произошло? — его голос был хриплым, но твердым. Лиссандер посмотрел на него, затем перевел взгляд на Драко. Его губы дрогнули, но он все же заговорил: — Селена… Селена Малфой…— он глубоко вдохнул. — Она сестра Скорпиуса. Комната будто погрузилась в еще более глубокий холод. Драко не пошевелился. Только сжал пальцы, как будто пытаясь удержаться за реальность. Сестра. У Скорпиуса была сестра.

***

Прошло два дня с ночного инцидента, но Скорпиус вел себя так, будто это был всего лишь дурной сон, который никто не обязан вспоминать. Каждая попытка Лиссандера завести разговор о случившемся тут же пресекалась — жестко, непреклонно, без намека на уступки. Малфой не желал признавать момент своей слабости. Ему и так было невыносимо стыдно, что он потревожил отца, всех своих «дядей и тетей» и заставил их волноваться. Он предпочел бы похоронить этот момент где-то глубоко внутри и никогда к нему не возвращаться. Теперь он держался подальше от Гермионы. Страх, что она ненавидит Малфоев, пульсировал где-то в глубине его сознания, напоминая, что любое лишнее слово или неосторожный жест могут выдать его связь с ней. Он боялся разоблачения, боялся, что изменит к ней свое отношение, если вдруг увидит в ее глазах презрение. Он мог пережить все — страх, боль, ненависть. Но не разочарование матери. А Гермиона не понимала, что с ней происходит. Каждый раз, когда она ловила на себе его взгляд, что-то внутри переворачивалось, а в горле вставал комок. Напряжение между ними становилось невыносимым, а ощущение пустоты… раздражало. Она не знала, как подойти к нему и заговорить, как сделать первый шаг к примирению. Когда она пыталась найти его, он исчезал. Когда ей удавалось догнать его, он притворялся, что не замечает ее. Но этим утром удача наконец была на ее стороне. Она гуляла по территории школы, проветривая голову от навязчивых мыслей, и вдруг увидела знакомую платиновую макушку. Скорпиус лежал на траве недалеко от Гремучей Ивы. Он смотрел вверх, наблюдая, как последние листья осени медленно кружатся в воздухе, подхваченные ледяным дыханием ноября. Воздух был свежим, почти морозным, обещая первый снег. Гермиона замерла. Он выглядел таким маленьким. Таким уязвимым. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом, и осторожно подошла ближе. — Не помешаю? Скорпиус резко открыл глаза. Увидев Гермиону, он застыл, словно лиса, загнанная в ловушку. Она стояла перед ним с неловкой улыбкой, закутавшись в гриффиндорский шарф. Ее плечи мелко подрагивали от холода, но, кажется, она этого даже не замечала. Он хотел уйти. Хотел развернуться и сбежать, как делал последние два дня. Но он встретился с ее взглядом — и не смог. Ее карие глаза смотрели на него с такой решимостью, что стало ясно: она не отпустит его, пока не скажет, что хочет сказать. — Нет, присаживайся, — пробормотал он, кивнув на место рядом с собой. Гермиона кивнула и совсем не грациозно плюхнулась на землю, вызвав у него невольную усмешку. — Ох уж прости, но я не прошла курс «Как леди должна садиться на землю»,— фыркнула она, заметив его улыбку. — Я думаю, тебе это не помогло бы. Ты всегда все делаешь по-своему. — Ты сказал «всегда»? — тут же подхватила она, прищурившись. Скорпиус внутренне застонал. Он же идиот. Как можно было так проколоться? Он опустил взгляд и быстро нашел отговорку: — Ну… С рассказов отца. Гриффиндорцы всегда делают то, что считают нужным. Они упрямые. Гермиона ему не поверила. Но решила не давить. Пока. — Скорпиус, я хотела извиниться, — наконец сказала она. Она потянулась к его руке и сжала её. Ее ладони были теплые. Его — ледяные. Гермиона начала медленно растирать его пальцы, словно пытаясь согреть. — Я сказала то, что не следовало говорить. Я судила по предубеждениям, которых давно пора избавиться. Малфои так же пострадали от войны, как и все остальные. Они заслуживают шанс на новую жизнь. Скорпиус застыл. Такое знакомое прикосновение. Такие теплые руки. Он чувствовал, как что-то внутри сжимается. Как будто его перенесло назад во времени, в его детство. Когда он, еще маленький, жаловался на холод, и мать брала его руки в свои, согревая их своим дыханием. Когда она гладила его волосы перед сном, шепча добрые слова. Когда она учила его читать, проводя пальцем по строчкам книг. Как сильно он скучал. Скорпиус хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он не мог сказать ей правду. Не мог назвать ее мама. Не мог броситься ей в объятия, как хотел. Но он мог просто держать ее руку. И в этот момент это было достаточно. Flashback. — Клянусь, эта девчонка сведёт меня в могилу! — ворчала миссис Малфой, в девичестве Грейнджер, энергично растирая маленькие ладошки между своих рук, стараясь их согреть. Затем она аккуратно натянула на них теплые перчатки, проверяя, чтобы сидели плотно. — Никогда не повторяй за сестрой, Скорпи! Всегда одевайся тепло и слушай свою маму, хорошо? — Хорошо! — бодро кивнул шестилетний Скорпиус, послушно раздвигая пальчики, чтобы перчатки не мешали. Селена снова унеслась на метле в зимнюю холодную погоду, без шапки, без перчаток, с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами. От одного только вида дочери, парящей в воздухе, как неопытный снитч, Гермиона скрежетала зубами. Она боялась, что та простудится, свалится в снег, подхватит ангину или вообще что-то сломает. — Дорогая, любовь моя…— вкрадчиво произнес Драко, обнимая жену со спины и оставляя легкий поцелуй в ее щеку. — Нет причин для беспокойства! Полетает полчасика — и вернётся. А ты меня ещё королевой драмы называешь. Гермиона повернулась к нему с таким выражением лица, что даже сам Темный Лорд испугался бы. — Это всё из-за тебя! — возмутилась она, уперев руки в бока. Скорпиус, глядя на маму, немного втянул голову в плечи — в этом положении она выглядела особо грозно. А вот его отец, похоже, только сильнее развеселился. — Зачем надо было дарить ей метлу, как только ей исполнилось шесть?! — Потому что моя принцесса попросила. А её слово для меня закон, — совершенно серьезно ответил Драко, на что получил в грудь легкий хлопок рукой. — А слово жены для тебя что? — Крепость, с которой ведутся затяжные переговоры, — с ухмылкой отозвался Малфой. Но прежде чем Гермиона успела его прибить, ее внимание снова перехватило движение в небе. Там, на фоне серых зимних облаков, стремительно приближалась к земле их любимая головная боль. — Селена Нарцисса Джин Малфой! А ну быстро спустилась с этой чертовой метлы! Оставив мужа с сыном, Гермиона пошла наперерез старшей дочери. Драко тяжело вздохнул, но, прежде чем начать спасать семейную идиллию, подхватил на руки своего маленького принца и несколько раз закружил его в воздухе. Скорпиус весело рассмеялся, хватаясь за отцовский шарф. — Папа, а когда у меня будет метла?— прошептал он на ухо отцу. — Точно не в этом году, мой принц, — Драко хмыкнул, наблюдая, как его любимая жена и старшая дочь спорят. — Но можешь продолжать тайно летать у бабушки с дедушкой. End of Flashback. —Скорпиус? Ты в порядке? Голос Гермионы вытянул его из глубин памяти. Он заморгав, снова оказался в настоящем — на траве у Гремучей Ивы, с ее обеспокоенным лицом напротив себя. Его ладонь все еще лежала между ее теплых рук. Скорпиус поднял на нее взгляд и улыбнулся — едва-едва, но искренне. — Прекрасно. — Ты уверен? Ты как-то слишком долго смотрел в одну точку… — Я просто вспомнил кое-что. Кое-что приятное,— тихо признался он. Гермиона не стала настаивать. Они просидели так еще какое-то время, обсуждая окрестности Хогвартса, тайные ходы, запретные места и сам замок. Гермиона рассказала о своем самом любимом месте — Астрономической башне, откуда открывался захватывающий вид на ночное небо. Она говорила о вечерах, когда оставалась там в одиночестве, любуясь созвездиями и восходом луны. О том, как они с Гарри и Роном по ночам пробирались по коридорам, попадаясь Филчу, Пивзу. — Я боялся ходить по замку один, когда был на первом курсе, — внезапно признался Скорпиус, опуская взгляд в землю. — Глупо бояться такого,— с улыбкой ответила Гермиона. — Хогвартс живой. Он никогда не допустит, чтобы кто-то потерялся в нем. — Я не боялся потеряться,— мягко поправил он. — Я боялся, что моя сестра могла сделать, если заметит мое долгое отсутствие. Гермиона приподняла брови. — Сестра? Она пыталась представить женскую версию Драко Малфоя, но у нее в голове получалась только его копия в юбке — с таким же презрительным взглядом и холодной усмешкой. Этот образ почему-то заставил ее фыркнуть. — Селена,— коротко сказал Скорпиус. — Она старше меня на три курса. Она училась вместе с Поттером. — Красивое имя,— кивнула Гермиона. — Она, видимо, сильно тебя опекала, если ты так боялся ее гнева? В глазах мальчика мелькнула тень грусти. Он медленно высвободил свою руку из ее ладоней, будто внезапно осознал, что позволил себе слишком многое. — Мы можем опоздать на завтрак, — ровно сказал он, поднимаясь. Гермиона растерянно посмотрела на него. Он ушел, оставляя после себя свежий след на промерзшей траве. А она осталась сидеть на земле, грея в руках лишь пустоту.

***

Сидя за слизеринским столом, Скорпиус наблюдал за сокурсниками своего отца и только поражался: как же они все беззаботны. Дядя Блейз, как обычно, щедро разбрасывался своими шутками, флиртуя с каждым встречным, будь то студентка или даже один из профессоров, но единственная женщина, к которой он должен был проявлять интерес, не обращала на него никакого внимания. Панси была слишком занята обсуждением волшебных модных трендов с тетей Даф, зачитывая статьи из последнего выпуска любимого журнала. Дафна же, хотя и слушала подругу, то и дело бросала грустные взгляды в сторону Тео, который упорно делал вид, что ее не существует. Нотт после допроса Министерства закрылся в себе еще сильнее, словно возвёл вокруг себя невидимую стену. Воспоминания, которые он вынужден был пережить снова, оставили в нем слишком глубокие шрамы, и теперь он предпочитал носить маску неприступности, чтобы никто не видел его уязвимость. “Как они вообще все сошлись?” — мелькнула у Скорпиуса мысль. Хотя кто он такой, чтобы судить? Его собственные родители ненавидели друг друга на протяжении многих лет, но в итоге нашли в друг друге что-то особенное. Их союз, как казалось мальчику, был идеальным воплощением любви, той, что выдерживает любые ссоры, разногласия и недопонимания. Он помнил, как мама и папа могли неделями играть в молчанку, раздражаться от одного взгляда друг на друга — но стоило кому-то заговорить, и глаза вспыхивали тёплым светом привязанности. Возможно, именно это и было силой настоящей любви: способность видеть красоту и добро даже там, где кажется, что это невозможно. Внезапное движение в воздухе отвлекло его от размышлений. Газеты и письма осыпались на стол, но одна приземлилась прямо перед его тарелкой. Один лишь взгляд на заголовок заставил его внутри похолодеть. Он медленно поднял голову — и встретился с таким же встревоженным взглядом Джеймса Поттера за гриффиндорским столом. «Нападение в Косом Переулке: сезон охоты на магглорожденных волшебников открыт?» После завтрака гриффиндорцы и слизеринцы были вызваны на срочный сбор в Выручай-Комнату. Благо, было воскресенье, занятий не предстояло, но напряжение в воздухе ощущалось с первых же минут. Несмотря на протесты Уильяма, Джеймс настоял на том, чтобы позвать Драко и его друзей. Нападения, пусть и не закончились смертями, были слишком опасным сигналом, и это касалось всех. Слухи расползались по Хогвартсу со скоростью инфернала. Многие студенты уверяли, что за атакой стояли Пожиратели Смерти, которые все еще находились в бегах. Подозрительные взгляды, как и ожидалось, обрушились на стол Слизерина. Но сами слизеринцы выглядели ничуть не менее встревоженными, чем все остальные. Газета ясно давала понять,что это не просто случайное нападение. Трое пострадавших — магглорожденные. Их похитили из домов, пытали и изувеченными бросили на улицы Косого Переулка. Но самым страшным было другое. На телах жертв оставили глубокие порезы, и, если верить «Пророку», они складывались в инициалы. А.Я. Выручай-Комната трансформировалась в штаб-квартиру Ордена Феникса. Светлые стены, широкие окна, паркет в теплых оттенках. По периметру стояли удобные кожаные диваны, а в центре возвышалось круглое зеркало в золотой раме, покрытой магическими символами. Только настроение в комнате было далеко не светлым. — А что они здесь делают?! — раздраженный голос Рона раздался от стены. Скорпиус тяжело вздохнул. Ну, конечно. — Дядя Рон, — устало произнёс Джеймс, не поддаваясь на провокацию, — они имеют полное право находиться здесь. Он повернулся к слизеринцам и кивнул им в знак приветствия. — Прошу, присаживайтесь. Скорпиус заметил новые лица среди гриффиндорцев. Помимо Уизлетты, с которой он еще не был официально представлен, он узнал мать Лиссандера, Полумну Лавгуд, и профессора Долгопупса в юности. Он не любил Уизли — и на то были причины. Но увидев матерей своих друзей, он подошел к ними представился согласно всем правилам этикета. — Скорпиус Малфой,— он поклонился, затем протянул руку Джинни. — Приятно познакомиться. Джинни Уизли, я полагаю? Женщина выразительно посмотрела на брата. Судя по его описаниям, сын Малфоя должен был быть заносчивым и омерзительным мальчишкой. Но перед ней стоял вежливый, галантный юноша с ясными глазами. — Судя по слухам, ты должен быть маленькой копией своего отца,— с легкой усмешкой заметила Джинни. Скорпиус ловко перехватил ее ладонь— и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне руки. У гриффиндорцев челюсти дружно упали на пол. — Уж так на всех Малфоев влияет тупость вашего брата и племянника, — Скорпиус усмехнулся, поймав убийственный взгляд Рона. —Благо, это не семейное. Драко наблюдал за сыном и не мог скрыть улыбки. Это был его мальчик. Он видел в нем отголоски своей юности — но в лучшем проявлении. Скорпиус сохранил наследие аристократов, но не перенял слепую гордость предков. Он не презирал магглорожденных. Он не следовал за убеждениями старого мира. Он был разумным, остроумным, проницательным. И Драко невероятно гордился им. Скорпиус повторил тот же жест, представившись Лавгуд. Лиссандер стоял рядом с матерью. Скорпиус поймал его взгляд. Ты сказал ей? Лис покачал головой. Мальчик понял все без слов. Он сам, как и Скорпиус, боялся признаться матери, что он её сын. Невилл протянул Скорпиусу руку. — Невилл Долгопупс. Можно просто Невилл. Скорпи уснул, крепко пожал его ладонь. — Надеюсь, мою руку целовать не будешь?— с усмешкой добавил он. — А можно?— Скорпиус невинно хлопнул ресницами. Невилл едва не поперхнулся воздухом. Блейз захохотал и повернулся к Драко, с довольным видом хлопая себя по груди. — Моя школа. Джеймс попросил внимания всех присутствующих, встав рядом с зеркалом. — То, чего мы опасались, произошло, — начал он, голос был напряжённым. — Пожиратели нашего времени вышли на наш след. Нападение, о котором писали в «Пророке», скорее всего, их рук дело. Скорпиус напрягся. Взгляд его стал резким, сосредоточенным. — Без сомнений, Поттер, — сказал он. — Это они. Они охотятся на нас. — Мы уже сталкивались с Пожирателями, — самоуверенно заявил Рон, пожав плечами. — Разобрались раньше — разберёмся и сейчас. Сестра тут же врезала ему подзатыльник. — Ай! — Это не те Пожиратели, с которыми вам приходилось сражаться, — вмешался Джеймс, проигнорировав перепалку. Уильям шагнул ближе к зеркалу, хмурясь. — Сами-Знаете-Кто больше не доверяет чистокровным аристократам, которые не имеют реального боевого опыта. Новые Пожиратели — это не просто фанатики. Они убийцы. Их тренировали уничтожать без волшебных палочек. Они быстрее, опаснее и не знают жалости. Он взмахнул палочкой, и поверхность зеркала завибрировала, изменяясь. Теперь на стекле отражался молодой мужчина с короткими светлыми волосами. Лицо — хищное, самоуверенное. Глаза — глубокие, пустые, изучающие. — Александр Яксли, двадцать лет, выпускник Дурмстранга, — представил его Уильям. — Самая преданная собака Лорда. Он блестяще ориентируется как в политике, так и в бою. Влиятельная фигура в Министерстве. Один из полевых командиров Пожирателей. Скорпиус сжал челюсти. — Его пытки стали легендой среди Орденцев, — продолжил Уильям, его голос звучал почти механически. — Многие из наших пали от изощренных пыток при его допросах. Слабостей мы никаких не выявили. Настоящий садист, поэтому советую не попадаться ему. Он оставляет свои инициалы на телах жертв. А.Я. — выгравированные ножом, как метка. Число убитых — семьдесят три. В комнате повисло тяжёлое молчание. — На телах жертв были вырезаны его инициалы… — прорычал Невилл, потрясённый. — Вот ублюдок, — прошипел Рон, сжимая кулаки. Скорпиус уже видел имя Яксли в секретных отчетах Ордена, но теперь, когда оно звучало в этом зале, страх стал ощутимее. Зеркало снова задрожало. Новая фигура предстала перед собравшимися. Молодой человек с тёмными волосами, сдержанный, бесстрастный. Карие глаза без намёка на эмоции. — Редмонд Нотт, семнадцать лет, слизеринец, — объявил Уильям и повернулся к слизеринскому столу. — Узнаёте схожесть? Теодор застыл. Его лицо побледнело, губы чуть разомкнулись. Дыхание стало неровным. Нотту захотелось смеяться, вероятно, от истерики. Судьба сыграла с ним жестокую шутку. Получается, как его отец и он сам, еще его собственный сын стал Пожирателем. Дафна, сидевшая рядом, заметила, как он начал дрожать, и молча обняла его за плечи. На этот раз он не отстранился. Скорпиус почувствовал, как внутри сжимается нечто тяжёлое. Он знал. Знал, кем станет сын Нотта. Но не мог сказать. Не мог разрушить те хрупкие мгновения, в которых сейчас жил. — Нотт не блистал в школе, — продолжил Джеймс, глядя в зеркало. — Но это лишь видимость. В действительности он хитёр и расчётлив, думает на пять шагов вперёд. В дуэлях не лучший, но его истинная сила — в зельях и ловушках. Однажды он отравил целую команду наших разведчиков, и они провалялись в лазарете неделю. — Но у него есть слабости, — вмешался Уильям. Он стукнул палочкой по стеклу, и на отражении появились две новые фигуры — парень и девушка. — Изабелла и Маттео Забини. Двойняшки. Ещё два слизеринца. Маттео — лучший боец из их банды. Владеет палочкой на уровне лучших дуэлянтов. Изабелла… — Уильям скривился. — Она предпочитает драться руками. Когда я столкнулся с ней, она сломала мне челюсть и руку. Джеймсу — нос. — Заклинаниями? — удивилась Джинни. — Нет, кулаками, — поморщился Джеймс. Блейз Забини прищурился, изучая отражения. Это были его дети. Черные волосы, оливковая кожа. Маттео ухмылялся — самодовольно, почти с вызовом. Изабелла смотрела прямо вперёд, высоко подняв подбородок. Глаза у обоих… зелёно-сероватые. Глаза Панси Паркинсон. Забини краем глаза посмотрел на Панси, та уже напряжённо изучала отражение девушки. — Все трое связаны друг с другом. Друзья детства, так ещё Нотт - жених мисс Забини. Это делает их уязвимыми. А для нас — преимуществом. — Использовать чувства врага… — усмехнулся Скорпиус, откидываясь на спинку кресла. — Как низко пал Орден... — Это война, Малфой, — жёстко ответил Уильям. — Все средства хороши. Он бросил на Скорпиуса долгий взгляд. — Но тебе не стоит волноваться. Никто не заставит тебя сражаться против твоих горячо любимых слизеринцев. Я бы не рискнул доверять тебе в этом. Слишком велик шанс, что ты переметнёшься на их сторону. Скорпиус улыбнулся уголком губ, но в глазах его сверкнуло нечто опасное. Уильям коснулся зеркала палочкой, но голос Скорпиуса прервал его прежде, чем отражение успело измениться. — Ты забыл упомянуть одно, — резко произнёс он, вставая со своего места. — Число убитых. Уильям на мгновение замешкался. — Их нет, — ответил вместо него Джеймс. — Это неподтверждённая информация! — резко возразил рыжий. — Нотт и Забини хоть и носят метку, но никогда никого не убивали! — Скорпиус уже кричал, эмоции бушевали в его голосе. Он буквально сотрясался от гнева, от бессилия. — А знаешь почему, Уизли? Они не могут. Им попросту это не под силу! Скорпиус сжал кулаки. Он не мог стоять спокойно, когда обсуждались его самые близкие люди. Маттео, Изабелла, Редмонд — его семья. Они росли вместе, защищали друг друга, делили все детские шалости, радости и страхи. Они не могли быть убийцами. — Редмонд отравил ваших людей, да. Но скажите, что случилось потом? — Малфой прищурился, глядя прямо в глаза Уильяму. — В ту же неделю Пожиратели напали на то укрытие, которое пустовало к тому моменту. Какое совпадение! Ни один из присутствующих не ответил. — А Маттео? — продолжил Скорпиус, делая шаг вперёд. — Самый сильный боец среди них. Вы с ним дрались не раз, Поттер, Уизли. Сколько раз он посылал в вас Аваду? Сколько раз его проклятия действительно достигли цели? Уильям сжал зубы. — Если ты считаешь, что так ловко уклонялся, — Скорпиус хмыкнул, — то ты ещё тупее, чем кажешься. Но последней каплей стало имя Изабеллы. — А Изабелла… — его голос дрогнул, но тут же вновь обрёл твёрдость. — Как ты смеешь?! Скорпиус резко шагнул вперёд и толкнул Уильяма в грудь, заставляя того пошатнуться. — Как ты смеешь говорить о ней так?! — его голос срывался. — У неё доброе сердце! Она не то что не убила никого, она даже не в силах произнести проклятие! — Ты забываешься, Малфой! — рявкнул Уильям, хватая его за свитер. Драко уже было шагнул вперёд, но Лиссандер жестом остановил его. — Ответь тогда, — голос Уизли был полон злости, — где они? Где твои любимые слизеринцы? Почему они не с Орденом? Почему они служат, а не борются? — Они трусы, — тихо сказал Скорпиус. В комнате повисла тишина. — Да, Уизли, они трусы, — повторил он. — Но это не делает их злыми. Это не делает их убийцами. Это не делает их хуже нас. Скорпиус не сопротивлялся, хотя Уильям всё ещё держал его за свитер. Он смотрел прямо в его глаза. — Им есть что терять, — выдохнул он. Напряжение в комнате стало ощутимым, почти осязаемым. — Ты защищаешь тех, кто выбрал путь Пожирателей, — медленно произнёс Уильям, его голос стал холоднее. — Ты всё ещё слишком наивен. — Я не защищаю их, — возразил Скорпиус. — Я пытаюсь объяснить. Вы все так легко судите, не зная всей картины! — Они сделали свой выбор, — сказал Уильям жёстко. — У них не было выбора! — взорвался Малфой. — Они живут под страхом! Если бы ты был на их месте, если бы тебе угрожали смертью твоей семьи — что бы ты сделал?! Уильям не ответил сразу. В его глазах мелькнуло сомнение. — Ты слишком идеалистичен, Малфой, — произнёс он наконец. — Некоторые не меняются. Они выбрали путь, потому что он удобен. Потому что им так проще. — Может быть, ты прав, — голос Скорпиуса стал тише, но в нём звучала сталь. — Но я не могу их бросить. Уильям посмотрел на него долго, оценивающе. — Тогда будь готов к последствиям, — сказал он ровно. — Война не прощает слабости. Скорпиус молчал, глядя в пол. Теодор стиснул кулаки, отвернувшись. Он знал. Он знал, что его сын никогда бы добровольно не пошёл за Волан-де-Мортом. Но это не меняло того факта, что он всё равно оказался на этой стороне. Дафна обняла его крепче, и в этот раз он не отстранился. Панси не сводила глаз с отражений двойняшек Забини. Блейз молча смотрел на Изабеллу. — Следующая по списку, — наконец объявил Уильям, делая новый взмах палочкой. — Селена Малфой.