Возрождение Малфоев.

— Нет, прошу… Не надо! Плач мальчика не достиг её слуха. Малфой оставалась глуха ко всем просьбам и крикам, словно они просто растворялись в воздухе. Капли крови медленно стекали на каменный пол, образуя тёмную лужу. Они пачкали её туфли — дорогие, изящные, подарок бабушки. И все же, даже это её сейчас не заботило. Она скинула мантию и галстук, аккуратно повесив их на дальнюю стену, чтобы не запачкать. Белая рубашка, напротив, была испорчена. Весьма досадно. Малфой, которая всегда была аккуратной и чистой, было далеко насрать на её внешний вид. Селена задумчиво повела рукой по закатанному рукаву, оставляя на ткани тёмные размазанные пятна. Она не использовала палочку, опасаясь, что профессора могли проверить на наличие подозрительных действий. Тем более, это было слишком просто. Слишком чисто. Малфой была креативна. К счастью, она знала не только о Непростительных заклинаниях, но и о методах пыток магглов. Волшебники все же недооценивали изобретательность неволшебников, которые придумали некоторые из самых жестоких и кровавых пыток в истории, не прибегая к помощи магии. Один из мальчиков кричал громче других. — Да заткнись уже… — с усталостью произнесла она, закатив глаза. Словно в ответ на её слова, он дёрнулся, и острое лезвие, скользившее по его коже, вошло глубже. Крик стал резким, пронзительным. Селена отшатнулась, когда горячая кровь брызнула, оставляя алые пятна на её лице. Она поморщилась. — Блять, — ругнулась Малфой, рукавом вытирая кровь с лица, что не улучшило ситуацию. Она медленно вытерла лицо краем рубашки одного из пленников. Всё равно они были уже испорчены. Парень хрипел, хватая ртом воздух, но Селена лениво остановила кровотечение. Она не хотела его убивать. Пока что. Шаг за шагом, методично, она возвращалась к своей работе. В глазах Селены не было гнева. Не было жалости. Лишь тишина. И жуткое, холодное безразличие. Селена осознала, что крик прекратился, и подняла голову, чтобы взглянуть в лицо парня. Она прислушалась к медленному, едва заметному дыханию и заключила, что парень потерял сознание. Какой же идиот. Она всего лишь проводила острым лезвием по его телу, позволяя крови медленно течь из ран, — это не так уж и больно. Нет, блять, ему нужно было дернуться и испортить работу, да испачкать ее саму. Утомленная девушка, отступив на несколько шагов, она оглядела результат своей работы. Она была довольна. Нет, не из-за крови. Её вовсе не интересовала эта красная картина, что впиталась в стены, дополняя угрюмую, каменную темноту. Селена не была садисткой. Её натуре чуждо наслаждение чужой болью, противоположна извращённым ублюдкам, что когда-то построили этот зал. Селену не вставляли крики. Первые десять минут они даже казались забавными, но затем стали источником головной боли и раздражения. Вот тогда-то она наложила Силенцио на особо крикливого. Он был самым разговорчивым. Вначале умолял её остановиться. Затем предлагал деньги. Много денег. А затем кже пошли и оскорбления. "Ты такая же, как твой отец! Сука! Пожирательская мразь!" Убийцей она не была. Жестокой сукой? Если таковой требовала ситуация. Селена читала маггловскую литературу. Она знала разницу между теми, кто дрожит от страха, и теми, кто имеет право. Ох, и она имела право. Если требовалась жестокость - она могла быть жестокой. Если требовалась безжалостность - она становилась безжалостной. Но Селена не была бессердечной. Просто уверенной в своей правоте. В своём праве на это. В том, что никто теперь не посмеет тронуть её брата. Селена устало вздохнула, а затем позвала своих эльфов. — Барт! Трикси! Перед ней появились два маленьких силуэта. Домовой эльф - Барт. Мрачный, строгий, безупречно подтянутый. Его тёмные одеяния, расшитые серебряным узором, подчеркивали его вечное недовольство. Его лицо будто застывало в вечной хмурости, но в глазах горел старый аристократический фанатизм. Вторая же - Трикси. Едва сдерживающая дрожь от нетерпения. В её огромных глазах светилось преклонение. На ней было черное платье, усыпанное крошечными звёздами. Домовые эльфы не испугались при виде кровавой сцены. — Приведите меня в порядок, — приказала Селена, лениво отряхивая окровавленные руки, затем окинула взглядом помещение. Безусловно, от улик и пятен крови нужно было избавиться. — И приберитесь тут, чтобы и пятнышка не было. — Что прикажете делать с мальчиками, моя госпожа? — спросил Барт глубоким скучающим голосом. Ему было всё равно. У хозяев была власть и он служил власти. — О, позвольте, госпожа…— Трикси сделала шаг вперёд, склонив голову так низко, что её нос почти касался грязного пола. — Позвольте мне закончить то, что вы начали… Слова эльфийки вызвали лишь усмешку у Малфой. Барт и Трикси достались семье Малфой от своих прошлых хозяев, Лестрейнджей. Барт был сдержанным эльфом, который ценил дисциплину и порядок во всем. Он был гордым и полон дерьма, когда дело касалось семей, не соблюдавших вековые традиции. Традиции и родовые ценности были для Барта непреложными и святыми. Он считал, что отступление от них — это нечто позорное и пагубное. Именно поэтому он испытывал гордость, служа семье Малфоев, которые были одни из благородных семей, по мнению домовика. Конечно, первое время служения магглорожденной миссис Малфой было ниже его достоинства и он смел пререкаться с хозяевами, но вскоре все изменилось с рождением первенца в семье. Трикси была злобной и порочной. Она полностью соответствовала своей предыдущей безумной хозяйке, одной из самых жестоких Пожирателей Смерти, двоюродной бабушки Селены, Беллатрисы Лестрейндж. — Мне они нужны живыми, — ответила Селена, прислонившись к стене. Трикси разочарованно опустила голову. Селена усмехнулась и решила дать ей утешение. — Но, — Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как уши эльфийки дёрнулись в ожидании. — Ты можешь стереть им память. А затем… оставить там, где их найдут. Трикси засияла. —На твоё усмотрение. Барт молча кивнул. Ему было всё равно. Он просто выполнял приказы. Трикси же... Эльфийка рванулась вперёд, словно желая поцеловать руки своей госпожи, но Селена молниеносно отдёрнула ладонь. Хватит. Она смерила её взглядом, который не требовал слов. Трикси тут же замерла и склонилась в глубоком поклоне. Селена снова взглянула на обнаженные тела парней, хищная улыбка заиграла на ее лице. Всё шло по плану.

***

Где, черт возьми, ходят старосты, когда они так нужны?! Селена бесшумно скользила по одиноким коридорам Хогвартса в поисках любого старосты факультета последние полчаса. Ей нужно было алиби. Кто-то, кто мог подтвердить, что видел её этой ночью. В идеале - староста факультета, с которым можно было бы направиться в Больничное Крыло. Просто проведать младшего брата. Но старосты будто испарились. Селена резко остановилась, завернув за угол. И застыла. Тедди Люпин, староста Пуффендуя, ворковал с Мари-Виктуар Уизли! Её Тедди. С этой гриффиндорской тварью! Видеть любимого кузена, обжимавшегося с девушкой, которую Селена на дух не переносила, вызвало двоякое чувство. Тедди... Её дорогой кузен. Тот, кто держал её за руку в первые дни Хогвартса, когда весь мир казался враждебным. Он не обязан был этого делать. Но он не отворачивался. Его родители погибли из-за Темного Лорда, кого поддерживала её семья. Он должен был ненавидеть её. Она Малфой. Тедди был теплым, добрым. Видел свет даже в тех, кого остальные считали обречёнными. Но почему, Мерлин его дери, это должна была быть Мари-Виктуар? Блондинка раздражала Малфой с самых первых дней учебы. Её идеальные светлые волосы, лежавшие локонами. Её яркие голубые глаза, которые многие сравнивали с морем, ибо тонули в них. Селена желала каждому, кто делал такое сравнение, утопиться, к чертовой матери, в Черном Озере. Её прекрасную улыбку и смех, в которые влюблялись все парни с их курса. Она не делала ничего - просто существовала, и этого было достаточно, чтобы её боготвоили. Явный эффект вейлы, постоянно напоминала Малфой, будто бы утешая саму себя. Селена, хоть не хотела признавать это, но завидовала этой Уизел. Каждый раз, когда на глаза попадалась милая и всеми любимая Мари-Виктуар, слизеринка хотела запустить в неё заклинанием, чтобы её блодинистые послушние волосы поседели, а белоснежная кожа покрылась морщинами. Она завидовала её красоте. Её популярности. Тому, как легко ей было по жизни. Селена всегда была первой. Она купалась в обожании отца. Она была жемчужиной семьи Малфоев. Она носила лучшие платья, потому что бабушка Нарцисса считала, что её внучка достойна только самого лучшего. Мать воспитывала в ней любовь к знаниям, к любым знаниям, и хвалила за любознательность и ум. Селена, являясь полукровкой, брала самое лучшее из обоих миров. Она вчитывалась в книги по магии, время от времени разбавляя свой кругозор классической литературой магглов. Ей нравилось разнообразие, что давали ей родители. Она была Малфоем. И дед видел в ней будущее их рода. Он учил её быть величественной, холодной, непоколебимой. Он говорил, что она может добиться всего, чего пожелает. Потому что она Малфой. Она была наследницей в его глазах. А потом появился Скорпиус, но это уже совсем другая история. Селена, привыкшая к любви и обожанию, не была готова к реальному миру. Миру, где фамилия Малфоев ничего не стоит. В мире, где каждый, кто узнавал её фамилию, избегал или хуже, называл Пожирательницей. В школе к Малфой всегда придирались. То это будет её непослушная копна волос. То её веснушки, которые были незаметными для всех до одного момента. Девчонки с Гриффиндора, София Финниган и Элеонора Макмиллан, застали слизеринку в туалете и решили, что несмываемые чернила на лице Селены будут смотреться очень даже красиво и подчеркнут черты лица. Несмываемые волшебные чернила, разливаясь по коже, обожгли её лицо. Селена кричала. Она умоляла их остановиться. Она провела неделю в Больничном Крыле, залечивая покрасневшее опухшее лицо. А чернила полностью смылись лишь через неделю, как её выписали. По школе начали говорить, что у Малфой высыпались бородавки по всему лицу из-за того, что она целовалась с жабой для практики поцелуев. Дети ставили ей подножку, рвали волосы, кидали оскорбления в её сторону и семьи, заставляли плакать в туалете. Её окружали шёпотом, пересмеиванием, злорадными взглядами. — Пожирательская мразь. — Грязнокровка Малфой. — Уродка. — Ошибка. Малфой было несладко. Ненависть росла в её сердце с мыслями, что они все пожалеют об этом. Она заставит их бояться, заставит проклинать день, когда она появилась в их жизнях. Заставит бояться дня, когда она появилась на свет. Смотря на Мари-Виктуар, Селена желала оказаться на её месте. Ей хотелось, чтобы люди смотрели на неё так же. С улыбками. С симпатией. С обожанием. Но... Она - Малфой. Одна из самых ненавистных фамилий в магическом Мире Великобритании. Проклятое имя. Её отец был Пожирателем, её дед был Пожирателем, даже покойный прадед был вовлечен в дела с Темным Лордом. Селене надоело сравнивать себя с красавицей из Гриффиндора. Она больше не желала любви, она хотела уважения. И если она не могла получить это по-хорошему, всегда был вариант сделать это по-плохому. Селена ещё не знала, что второй вариант станет её любимым. Громкий кашель разрушил розовый момент влюблённой парочки. Тед отсранился от Уизли и повернулся на звук. — Кузен, — улыбнулась Селена, полностью игнорируя существование Мари-Виктуар. Она старалась подавлять собственную неприязнь, потому что для неё важнее было то, чтобы Тедди был счастлив. Её любовь и уважение к нему были сильнее, чем собственные личные обиды. — Прости, что отвлекаю, но мне нужно, чтобы ты сопроводил меня в Больничное Крыло. Лицо Тедди мгновенно изменилось. — Да, конечно. У тебя что-то болит, Селена? — его голос звучал обеспокоенно. Люпин тут же приблизился, обняв кузину за плечи, и начал внимательно осматривать её с ног до головы. — Ох, Мерлин! Совсем забыла сказать тебе! — наигранно стукнула себя по лбу слизеринка. Она не забыла. Просто не хотела говорить, не завершив свои планы. — Скорпиус упал с лестницы и сейчас лежит там, поправляется от своих травм. Не привык к двигающимся лестницам. — О боже! С ним все в порядке? — встряла в разговор Уизли. Малфой оценила бы её беспокойство, если бы не одно "но". Мари-Виктуар была одной из гриффиндорок, кто смеялся над ней, когда её же сокурсники подложили маленькой Малфой змею в сумку на первом курсе. Селена была уж сильно злопамятной. — Уизли, прошу нас простить, но это дело семейное. Селена взяла Тедди под локоть и повела его в сторону Больничного Крыла. Пуффендуец ничего не сказал. Он знал Селену и её сильную любовь к брату. Кузина переживает и в плохом настроении из-за волнения. — Спасибо большое тебе! — поблагодарила кузена Малфой. — Я не могла заснуть из-за тревоги за брата. Как хорошо, что именно ты попался из всех старост! — Пустяки! — отмахнулся Тедди, затем повесил руку на плече блондинки, приобнимая кузину. — Мы же семья. Тебе нужно было раньше сказать мне по поводу Скорпиуса! — Совсем из головы вылетело. Прости! — Селена услышала упрёк в голосе кузена, что приободрило её. Обзаведясь обязанностями старосты, Люпин не проводил много времени со своими родственниками из змеиного факультета. Селена ревновала его к Уизли и Поттерам, так как ей не хотелось терять родственника, которого её семья не так давно обрела. Однако Тедди не изменился. Все такой же добрый как всегда. Селена прикоснулась к его руке, висевшей на её плече, и скрепила их пальцы. Появление сестры и кузена порадовало Скорпиуса. Мальчик, благодаря стараниям мадам Помфри, выглядел гораздо лучше. Нос был исправлен, гематомы и синяки под глазами были едва видны, а глаза приняли привычный карий цвет. Лишь бинт вокруг головы подтверждал о старых "травмах", полученных от падения с лестницы. Селена молча наблюдала за кузеном и братом, сидя у изголовья кровати. Она слушала, как Скорпиус рассказывал о своих впечатлениях о Хогвартсе. Его любимым предметом на данный момент было Зельеварение, хотя профессор Слизнорт казался ему странным. Вот преподователь по ЗОТИ — профессор месье Дюпон, по совместительству занимавший должность декана Слизерина, сильно полюбился Скорпиусу. Он хорошо объяснял материал и предлагал любую помощь студентам и был впечатлен почти уж безупречным французским Скорпиуса, что польстило эго мальчика. — Поверить не могу, что ты выбрал Слизерин вместо Гриффиндора! — изумился Тедди. Во время церемонии распределения Скорпиус сидел на стуле дольше всех первокурсников. Распределяющая Шляпа хотела отправить его в Гриффиндор, хотя Слизерин для него был тоже неплохим вариантом из-за истории семьи с этим факультетом. Мальчик умолял и просил Шляпу отправить его на Слизерин, пока та ворчала, что ей не дают делать её же работу. Шляпа ворчала, но в конце концов сдалась. — И правильно сделал! — уверяла Селена. — Деда бы инфаркт прихватил, если его внук оказался бы на Гриффиндоре. Скорпиус лишь пожал плечами, ибо сам был рад оказаться на змеином факультете, так как хотел быть ближе к сестре. — Скоро еще отборы в команды квиддича! — вспомнил Тедди. — Эх, был бы ты постарше Скорпиус, тебя бы тут же взяли ловцом. — Может, в другой раз, — ответил Скорпиус, однако Селена пресекла эти мысли одной фразой. — Нет, в следующей игре ты выйдешь на поле, как охотник Слизерина. — Но первокурсникам… — Гарри Поттер стал ловцом на первом курсе, — перебила брата Селена. — У него был талант. Она взяла брата за руку и взглянула ему в глаза. — Дорогой, твой талант будет замечен. Я тебе это обещаю, — уверяла его Селена. В её словах было столько уверенности и веры. Веры в него. Селена знала, что брат был одарен и не позволила бы упустить ему шанс проявить себя. На слизеринском факультете его не жаловали, так как он был братом слизеринской принцессы. Селена обладала абсолютным влиянием на весь факультет, и ей было под силу даже убедить капитана слизеринской команды включить Скорпиуса в список участников отбора. В самих отборах ему её помощь бы не понадобилась. Она знала, что он получит роль ловца, что и подтвердилось. — Тебе ничего не стоит пойти со мной на отборочные. Там будут Белла с Маттео и Монди, — сказала Селена, на что Скорпиус лишь кивнул, соглашаясь на уговоры. Он все еще думал, что эта идея безнадежна, но решил пойти на поводу у сестры. Наступило время отбоя, так что Тедди и Селена должны были покинуть Скорпиуса. Слизеринка приобняла брата и сладко прошептала ему на ухо. — Никто не посмеет тебя обижать, Скорпи. Я позабочусь об этом. Слова сестры вызвали лишь недоумение у Скорпиуса. Неужели она узнала о его избиении? Но как? Откуда? Неужели Грэйхэм решил разобраться с ней, как обещал. Как она могла знать? Он искоса посмотрел на неё, схватив за руку, молча требуя разъяснений. Сестра только улыбнулась, её улыбка была смешана с добротой и уверенностью. Этот взгляд и улыбка заставили Скорпиуса почувствовать, что он может ей доверять, что она будет рядом и волноваться ему не о чем. Под ее взглядом страх и недоумение постепенно утихли. Селена как будто передала ему свою силу и решимость. И хотя он пока не знал всех деталей, но начал верить, что его сестра действительно заботится о нем, и это принесло в сердце некоторое облегчение. Тедди провожал Селену в подземелья Слизерина. По правилам Хогвартса она уже давно должна была быть в постели и если кто-то из других старост или хуже, Филч, поймает, то с её факультета сняли бы баллы. — Тедди! Студенты обернулись на голос новоявленного старосты Гриффиндора — Уильяма Уизли. Предыдущий староста факультета покинул школу из-за переезда, и Уильям, не теряя времени, занял его место. Он шел с прямой осанкой, неся свой значок старосты как награду за особые заслуги, и Селена только закатила глаза. Селену он раздражал ещё больше, чем его кузина Мари-Виктуар. Большего сноба в школе, чем Уильяма, было невозможно найти. — Студент вне постели во время комендантского часа! Минус 15 очков Слизерину! — торжествующе объявил рыжий, явно наслаждаясь моментом. Селена уже приоткрывала рот, чтобы выпустить желчь в сторону старосты, но одумалась. Тедди стоял рядом с ней, так что не было причины тратить силы и нервы на рыжего идиота. Перед кузеном она могла не волноваться, так как находилась под его защитой. К тому же пуффендуец не был в курсе о ядовитой натуре своей кузины. Если бы знал, то он скорее бы упрекнул её или ещё хуже… — Расслабься, Уильям. Это я её задержал, — Тедди принялся защищать слизеринку от своего грозного родственника. Уизли принимал роль старосты уж слишком близко к сердцу и любил драматизировать. — Мы были на пути в подземелья. Плюс 15 очков Слизерину. — То, что ты староста, не позволяет тебе иметь ночные свидания со студентами, Тедди. Минус 20 очков Слизерину! — огрызнулся староста на друга семьи. Этот тупоголовый идиот… — Прикуси язык, Уильям! Ты говоришь о моей кузине. Плюс 25 очков Слизерину! — рассердился Люпин. Селена не могла сдержать усмешку. Она видела, как покраснели волосы Люпина — его врождённая метаморфомагия всегда выдавала его эмоции. Он злился. Люпин резко схватил её за руку и повёл прочь, не давая Уизли возможности сказать что-то еще. Две семьи, два мира. Тедди Люпин был крестником Гарри Поттера. Он вырос среди Поттеров и Уизли, был с ними ближе, чем с кем-либо ещё. Он любил бывать у них в гостях, играть с младшими детьми, слышать их смех, ощущать тепло их семейных встреч. Но у него была и другая семья. После многих лет разлуки его бабушка, Андромеда Тонкс, наконец помирилась со своей сестрой, Нарциссой Малфой. И вместе с этим Тедди получил новых родственников — Селену и Скорпиуса. Скорпиус тогда был совсем крохой, а Селена — упрямой девочкой с холодным взглядом и непоколебимым духом. Несмотря на это, он полюбил их с первого дня. Они были его семьей. Но между двумя семьями была пропасть. Тедди всегда чувствовал себя меж двух огней. В доме Поттеров и Уизли он молчал о Малфоях. В доме Малфоев — о Поттерах. Слишком разные истории. Слишком разная судьба. Они подошли к входу в подземелья. Тедди на протяжении всего пути хранил молчание, хмуря брови. — Спасибо, Тедди, — снова поблагодарила кузена Малфой. Девушка почувствовала себя виноватой. Тедди не заслуживал такой розни в семьях, что делали больно его доброму сердцу. — Тяжело иметь Малфоев в качестве родни, и ты не обязан… — Прекрати, Селена! — рявкнул от злости пуффендуец. Тяжело вздохнув, пуффендуец прикрыл глаза руками. Селена не злилась. Она подошла поближе к кузену и крепко обняла его. Семья превыше всего. Слова, которые въелись в голову дедом. Тедди даже не являлся ей близким родственником по крови. Он был ей кем? Четвероюродным или пятиюродным кузеном? Селене было все равно. Тедди любил её как сестру. Относился с добротой, не стыдился при других людях, пока те шептались. Он был её семьей, и это единственное, что было важно. — Понимаешь, это тяжело… — голос Люпина дрогнул. Тедди редко говорил об этом слух. — Тяжело… — Я понимаю, — ответила Селена. Если кузен не хотел говорить, то это было его право. И она уважала этот выбор. Некоторое время они стояли так, не говоря ни слова. — Ладно, принцесса, пора спать. Завтра день будет тяжелый. — Спокойной ночи, кузен. Тедди ещё раз взглянул на неё, улыбнулся и развернулся, уходя в сторону покоев Пуффендуя. Когда Селена перешагнула порог гостиной Слизерина, Изабелла чуть ли не сбила её с ног. — Где ты пропадала? — пронзительно воскликнула подруга, хватая Малфой за плечи. — Мы уже думали идти искать тебя и, если что, спасать от Филча, — лениво протянул Монди, сидя в кресле у камина. Изабелла потянула подругу к широкому дивану у камина, где уже сидел хмурый Маттео. — Где ты была? — незамедлительно задал вопрос итальянец. Его голос звучал спокойно, но в нем читался скрытый упрёк. Селена взглянула на Маттео, сохраняя безмятежность на лице. — Засиделась в библиотеке. Искала дополнительные материалы для исследования, — ответила она невозмутимо. Маттео, услышав ответ, почувствовал, как напряжение покинуло его тело. Он вздохнул, словно выпуская весь накопившийся воздух. На его лице отразилось облегчение, и он ненадолго закрыл глаза, словно прогоняя все свои мысли о том, где могла пропадать его возлюбленная блондинка. — Хорошо, хоть ничего серьезного, — проговорил он, открывая глаза и улыбаясь Селене. Её размеренный и уверенный тон успокоил его. Изабелла однако не скрыла своего недовольства и вмешалась: — Да ладно, Селена, уж не надо лгать. Ты, наверное, с кем-то на свидании была. Маттео снова напрягся. Брови его нахмурились, а уголки губ дрогнули в еле заметной гримасе недовольства. Селена сдержанно улыбнулась, не нарушая своего спокойствия. — Разочарую тебя, Белла. Я действительно засиделась в библиотеке, — ответила она, не поддаваясь на провокацию. — К тому же, Селена слишком неприступна для парней, — высказал свое мнение Нотт, отчего получил пронзительный взгляд блондинки. — Не пойми неправильно, дорогая. Ты прекрасна, но парни со всех курсов боятся даже взглянуть на тебя, не то, что подойти. Пошла бы уже на свидание с Маттео! Изумрудные глаза итальянца вспыхнули азартом, а губы тронула самодовольная улыбка. На лице Селены мелькнуло удивление, но уже через мгновение на губах красовалась усмешка. Она лениво пожала плечами, отвечая безразличием на все заявления её друзей. Толпа поклонников? Смешно. Интерес парней? Неактуально. Её мысли и приоритеты всегда были выше этого. Уверять девушки в том, что она красива, было совершенно излишне. Селена знала о своей привлекательности. Красота для неё не было даром, а инструментом. Селена разочаровала свою мать, избавившись от всех черт, которые достались ей от её родителя. Стёрла их, заменила, подавила. Она осознанно решила походить на отца, на ту часть себя, которая прямо или косвенно связана с великими Малфоями. Она отказалась от мягкости матери, выбрав холодную изысканность, что была присуща Люциусу. Селена хотела не просто быть похожей на отца — она хотела быть похожей на Малфоев. Она - часть их наследия. И она никогда не позволит кому-либо это оспорить. — К твоему сведению, у Селены есть поклонник, — загадочно протянула Белла, кидая в подругу хитрый взгляд. Селена посмотрела на Изабеллу, не высказывая особого интереса, но внутренне развлекаясь. — И кто же этот несчастный? — Маттео проговорил резко, не стараясь скрыть раздражения. Гневное выражение его лица, едва уловимая тень ревности. Маттео ненавидел мысль, что кто-то мог проявить интерес к Селене. Слишком привык считать её своей. Изабелла, словно не замечая кипящего брата, продолжила с нескрываемым удовольствием. — Джеймс Поттер взгляд не может отвести от Селены, — заявила Изабелла, слегка толкая подругу в плечо, но Селена продолжала безразлично пялиться на огонь в камине, словно она и вовсе не слышала подругу. — На что ей сдался этот дохляк-очкарик? — Маттео фыркнул. — Он — охотник Гриффиндора, братец, — ухмыльнулась Белла, явно довольствуясь гневом своего брата. — Я видела его в форме, там далеко не худое тело. — С каких пор ты заришься на гриффиндорцев, Изабелла? — теперь уже и Нотт заговорил недовольным голосом, хмуря брови. Селена не реагировала. Она размышляла. Джеймс Поттер. Кто он для неё? Высокий. Брюнет. Спортивное телосложение. Популярен. Если бы не фамилия, даже не вспомнила бы, кто он. Просто ещё один самоуверенный гриффиндорец. Но факт оставался фактом - он был заинтересован в ней. И это было забавно.

***

Скорпиуса выписали из Больничного Крыла следующим утром. Мальчик с неохотой уходил от мадам Помфри. Малфой немного побаивался попадаться гриффиндорцам на глаза, так что на каждом повороте оглядывался в страхе наткнуться на Грэйхэма и его шайку. У дверей в Большой Зал его встретили Альбус и Лис. Поттер навещал Скорпиуса в Больничном Крыле с самого первого дня, как только он туда попал. Его оповестил об этом Лиссандер, друг детства и крестник его отца, и Альбус просто был в шоке от новости. Слизеринец носил сладости другу, а так же рассказывал, какие темы они прошли на занятиях в его отсутствие, чтобы Скорпиус не отставал по предметам. Альбус навещал его не один, а вместе со Скамандером. Поттер слегка был удивлен, потому что пропустил момент, когда два блондина стали друзьями. Скамандер объяснил другу, что это именно он нашел Скорпиуса и привел его к мадам Помфри. С тех самых пор они и друзья. День проходил спокойно. Скорпиус ни разу не заметил в толпе знакомых ему гриффиндорцев и позволил себе вздохнуть спокойно. Похоже у них настолько разные расписания, что их столкновение, к счастью для Скорпиуса, было практически невозможным. В гостиной Слизерина стояла умиротворенная атмосфера во время большой перемены. Студенты разных курсов занимались каждый своим делом, не мешая остальным, и не создавали никому никаких проблем. Скорпиус обучал Альбуса шахматам. Услышав от друга, что он ни разу не держал шахматную фигуру в руке, Скорпиус окинул Альбуса осуждающим взглядом, словно Поттер не знал базовую вещь, которую должны были знать все без исключения. Шахматы были излюбленной игрой Малфоя, в которую он постоянно играл с отцом и дедом. Скорпиуса научили играть в том же возрасте, когда он начал говорить. Мальчик считался чемпионом по шахматам в доме Малфоев, превзойдя всех членов семьи. Во время расстановки фигур на шахматной доске в гостиную ворвался староста Слизерина. Он запыхался и тяжело дышал, видимо, несясь в подземелья со всех ног. Его громкое появление притянуло внимание всех студентов в гостиной. — Собрание студентов … в Большом зале… Срочно! — прокричал староста, между фразами глотая воздух. В Большом Зале царила напряженная атмосфера. Шепот и мрачные разговоры заполнили просторное помещение, а глаза студентов искоса бегали по лицам однокурсников, ища подтверждения ужасающих новостей. На лицах у многих отразилась забитая ужасом и недоумением реакция. То, что было найдено в Запретном Лесу, было чем-то невообразимо ужасным. Студенты не могли себе представить, как кто-то мог нанести такое жестокое и бесчеловечное увечье своим сверстникам. Пятерых мальчиков нашли в Запретном Лесу. Они были привязаны к деревьям вверх ногами. Голыми, покрытыми разными порезами и синяками. Мальчики были живы, хотя получили довольно сильные травмы. От долгого нахождения вверх ногами кровь сильно припала к мозгу, отчего сосуды в глазах лопнули от повышенного давления. Кто-то страдал от постоянного головокружения и не прекращающейся тошноты. Мальчики так же страдали от гипотермии. Их пробивал озноб, а кожа приобрела не бледный, а синеватый оттенок. У всех были пробелы в памяти и никто не помнил, что с ними произошло. Новости о состоянии мальчиков вызвали шок и отвращение. Все были в шоке от факта, каким ужасным образом они были изуродованы и подвергнуты пыткам. Студенты стали перешептываться между собой, и волнение охватило Скорпиуса, когда он услышал, что некоторые из пострадавших сказали, что последнее их воспоминание было светлые волосы, словно платина. В уме начали собираться кусочки головоломки, и он невольно почувствовал, как судорога от напряжения сжимает мышцы. Малфой не мог поверить в происходящее. Среди толпы он заметил свою сестру, Селену. Её светлые волосы были собраны в идеальную прическу, а уверенность в движениях была почти самодовольной. Малфой сильнее навострил уши, пытаясь разобрать треп студентов. Он внезапно остановился, его глаза расширились от удивления, и сердце забилось быстрее, когда он услышал имя одного из пострадавших. Питер Грэйхэм. Голова заполнилась смешанными эмоциями — недоумением и тревогой. Он ощутил, как внутреннее напряжение начало нарастать, а затем почувствовал чей-то взгляд на себе. Селена смотрела на него. Она тепло улыбнулась, и в этот момент сердце словно замерло. «Никто не посмеет тебя обижать, Скорпи. Я позабочусь об этом». Шок пронзил сознание, словно молния, разрывая все ожидания и представления. Он вглядывался в лицо сестры, надеясь увидеть хотя бы тень сомнения, раскаяния, тревоги. Нет, она не могла. Да она просто не могла этого сделать. Скорпиус испуганно отшатнулся с глазами, полными ужаса, от догадок, на что могла быть способна его сестра. Он чувствовал, как живот сжался в узел от неразрешимой дилеммы между своими чувствами к сестре и опасностью, которую она могла представлять. Образ доброй и нежной Селены словно рушился в пыль, и он остался стоять, ошеломленный и потрясенный. Скажет ли он кому-нибудь об этом? Он не посмеет. Она его сестра. Его семья. Его кровь. Он не мог ее винить, ибо она заступалась за него. Отомстила за него. Никто не смеет переходить дорогу леди Малфой, особенно ее родным и близким. Да и к тому же, где доказательства, что это было именно её рук дело? Скорпиус ощущал глубокую вину за произошедшее. Он смотрел на себя как на катализатор случившегося, что заставило его задуматься о том, что все могло быть по-другому. В разуме крутились сцены прошедших дней, складывающиеся в одну болезненную картину. Мальчик все еще не был уверен, что виновна была Селена, но он не мог рисковать. Скорпиус медленно кивнул, словно принимая решение. Он понимал, что больше нельзя позволять подобным событиям повторяться. Его сестра, как бы ни было больно признавать, могла быть опасной. Она была готова пойти на крайности ради своих любимых, и Скорпиус не мог позволить другим пострадать из-за своей беспомощности. End of Flashback. — И каков наш план действий? — спросил Гарри, как только Уильям закончил свою презентацию. Уизли начал маршировать по комнате. На его лбу вылезла морщинка, свидетельствующая о напряжении. Недавний инцидент наводил его на размышления. Если Пожиратели уже проникли сюда, в прошлое, какие следующие действия им стоило бы предпринять? Было ясно, что они охотятся за членами Ордена, стремясь устранить их. Однако факт нахождения их внутри Хогвартса сбивал с толку. Замок был окружен непроницаемыми защитными чарами, даже Волан-де-Морт не смел пройти сквозь них, страшась древней магии замка. Здесь они были в безопасности. — Они не могут добраться до нас здесь, — высказал свою мысль Джеймс. — Но это не исключает возможности новой атаки или еще чего-то… — Убийства, — дополнил Уильям. — Нам следует уведомить Кингсли об этом, — предложил Гарри. — Министерство должно назначить дополнительную охрану для защиты всех, кто находится под угрозой. — Мы также должны передать мракоборцам описание Пожирателей, — вмешалась Гермиона. — Объявить охоту на них. Может быть, они сумеют поймать их раньше, чем мы ожидаем. — Думаете, они могут попытаться освободить других Пожирателей из Азкабана? — задал вопрос Рон. — Вы же обратились к нам за помощью, что помешает им сделать то же самое, но с другими Пожирателями? — Дядя Рон прав, — согласился с рыжим Уильям. — Нам следует информировать Министерство о данной возможности. — Уверены, что они вообще в курсе, что мы в Хогвартсе? — Лиссандер ворвался в поток обсуждения. — Откуда им знать об этом? — А ты как думаешь? — Уильям направил взор в сторону Малфоя младшего. Скорпиус был молчалив с того момента, как речь зашла о сестре. Он думал о ней. Задумывался, как она и чем занимается на данный момент. Могла ли она сейчас подвергать кого-то пыткам или думать о брате, который сбежал, оставив её одну. Смог бы он убедить её бросить все и прийти к нему? Помочь ему все исправить — не допустить смерти родителей и ее присоединения к Темному Лорду? Скорпиус не верил, что где-то там существовал хоть один возможный поворот событий, где бы Селена добровольно служила убийце их семьи. Также он думал о двойняшках Забини и Редмонде. Они не были убийцами, а просто были напуганы. Вера Скорпиуса в слизеринцев была сильна, словно корни Гремучей Ивы, ядовито пронизывающие землю. Он был настроен на то, что вернет своих друзей назад к себе. Где они будут в безопасности и где им не будет угрожать Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Уже всем Пожирателям разболтал наше убежище, хорек?