Возрождение Малфоев.

Тонкие изящные пальцы прошлись по темному граниту, поверхность которого Селена специально слегка царапала острыми ногтями, когда входила в государственное здание через большие и широкие каменные двери. Леди Малфой входила в Министерство не как другие сотрудники, не через маггловские порты, такие как телефонные будки или общественные туалеты, которые она считала отвратительными способом транспортировки даже для офисных крыс. Она шла прямо, ее туфли уверенно издавали шумный топот, привлекая внимание заинтересованных магов еще до того, как она появлялась перед ними. Приблизившись к нужной двери, она холодно посмотрела в лицо секретарше, словно безмолвно спрашивая: «Остановишь меня?» Мэри с тревогой опустила голову в бумаги, делая вид, что работает, чтобы не вступать в негласную перепалку с аристократкой. Мэри усвоила свой урок. Блондинка, предположительно французская аристократка, стала частым гостем в кабинете Министра. В первый раз, когда она появилась перед дверью главы Министерства, Мэри попыталась остановить ее, желая узнать, не назначена ли у прекрасной незнакомки встреча на этот день. Она, как обычно, выполняла свою работу. Селена усмехнулась, глядя на нее свысока, словно на какую-то нищенку. Мэри проглотила свою гордость и оправдала поведение женщины тем, что она воспитана в высшем обществе, поэтому проигнорировала грубое обращение. Эти аристократы, как правило, ведут себя как сволочи по отношению к людям из рабочего класса и ниже. — Мне не нужно записываться на прием, — спокойно сказала Селена с французским акцентом и поднесла руку к лицу Мэри. — Если ты попытаешься остановить меня в следующий раз, то в итоге останешься с разодранным горлом, — блондинка мягко провела ногтем по горлу секретарши. Мэри в шоке отступила назад, наблюдая, как вампирша слизнула кровь с пальца, затем подмигнула помощнице Министра, которая держалась за шею. Это была всего лишь царапина, но Мэри показалось, что ей прорезали горло, так глубоко, что она потеряла дар речи. Она дрожала от страха перед этой сумасшедшей незнакомкой. Что за отношения у Министра с ней? Кингсли сидел, не обращая внимания на звук открывающейся двери и раздавшийся вслед за этим громкий хлопок. Он знал только одно существо, что могло так беспардонно вламываться в его офис. Это вампир, который высасывал из него жизнь и играл на его нервах. Ее шпильки громко прошлись к его столу, затем дама удобно устроилась на стуле, поставив каблуки прямо ему под нос, отчего он выронил перо и с досадой посмотрел на лицо Селены. — Ну что? — начала разговор Селена. — Как продвигается дело моего деда? Волшебник перед тем как ответить на ее вопрос, выразительно посмотрел на ее ноги на своем столе, однако Селена лишь подняла бровь, не намереваясь менять свою позу. — Это дело Министерства, — строго ответил Кингсли, откидываясь в своем кресле. — И не подлежит огласке посторонним. Селена прыснула, с усмешкой посмотрев на мужчину. — Ну, я точно не посторонняя, — ладони аристократки, сложенные в замок, покоились на животе. — Ваши работники шепчутся, что вы, Министр, — она кивнула в его сторону, — завели любовницу, которая наведывается к вам часто в кабинет без предупреждения. Челюсть мужчины напряглась, и костяшки пальцев хрустнули, когда он сжал кулаки. Однако леди Малфой была к этому равнодушна. Она смеялась над ним, очевидно, слухи о ее предполагаемых отношениях с Министром, который был вдвое старше нее и к тому же был женатым мужчиной, забавляли. Это вредило ему, а не ей. Селену знали в Министерстве как загадочную французскую леди, о существовании которой никто не знал, что часто захаживала к Министру без предупреждения. Так же было известно, что он никогда не отказывал ей личной аудиенции, что для Министра Магии, главы правительства, который должен был заботиться о своем имидже, было слишком подозрительно. — Вы же не хотите, чтобы я вышла отсюда с взъерошенными волосами и приподнятой юбкой, — улыбнулась девушка, стягивая мантию с плеч. Под мантией скрывалась темная водолазка, которая облегала тело девушки, не скрывая узкие плечи Селены, а элегантные брюки прямого кроя, подчеркивали осиную талию. Аристократка по виду была худощавой и хрупкой, создавая впечатление, что она не доедала. — Вы в брюках. — Так уж и быть, — вздохнула Селена, затем кокетливо приподняла бровь, — выйду без них. Однако шутка девушки совсем не повеселила Кинсгли, лишь заставила взгляд стать строже. — Что там по делу Люциуса Малфоя? — снова спросила блондинка в приказном тоне. — Ничего нового, — ответил мужчина. — Мои лучшие люди пытаются взломать мозг вашего деда, но это сложнее, чем кажется. — Несомненно, это работа Темного Лорда, — сказала Селена. — Потребуется время. — У нас нет времени! — рука Министра хлопнула по дереву, заставив предметы на столе на мгновение задрожать, а вампирша уставилась на него, совершенно невозмутимая. — Я предлагала вам более быстрое решение, — напомнила Селена, наклонив голову. Девушка выглядела заскучавшей. — Вы отказались. Кингсли смотрел на нее с нарастающим гневом в глазах, но по его ноздрям, яростно втягивающим воздух, Селена поняла, что он пытается успокоиться. В спорах с леди Малфой нет места гневу, она может использовать его против тебя. Селена улыбнулась про себя, старый хрыч довольно быстро догадался, что с ней лучше быть настороже. — Семья Малфоев давно имеет близкие отношения с Министерством, зачем же изменять традициям? — леди припомнила факт, который был известен чуть ли не каждому гражданину волшебной части Британии. — Это коррупция. — Это сотрудничество, — исправила его Селена, холодно смотря ему в глаза. — Я дал клятву, когда занял эту должность, мисс Малфой. Как лидер нашего общества, я поклялся защищать и вести его к процветанию после темных времен, поэтому я не пойду по пути своих предшественников, полному коррупции и нелояльности… — Леди Малфой, — Селена оборвала пылкую речь волшебника. Она безразлично перевела взгляд в стену, демонстрируя, что громкие слова мужчины не имели для нее никакого значения. Какой прок от пустых обещаний? — Если смеете ко мне обращаться, обращайтесь по моему титулу, Министр, — Селена убрала каблуки со стола, затем встала со своего места. Кинсгли наблюдал за ее действиями настороженно, ибо кто знал, что эта ведьма могла выкинуть на этот раз. Язык ее тела был подобен кошке, она двигалась медленно, но грациозно. Подставляя одну ногу за другой, вампирша обошла стол, приблизившись к мужчине, что продолжал сидеть неподвижно на своем месте. — Вам нужно прекратить видеть во мне врага, Министр, — Селена облокотилась на стол, бедра вампирши были всего в нескольких дюймах от мужчины, который пристально смотрел на нее с подозрением. — Я могу стать решением всех ваших проблем. — Как я могу доверять Пожирателю смерти? — Я не Пожиратель смерти, — вампирша закатала рукав водолазки, обнажив белоснежную кожу предплечья. — По крайней мере, больше не являюсь. — Это не отменяет того, что вы ворвались в мой кабинет ночью, требуя, чтобы я освободил вашего деда абсолютно беспричинно за простое обещание, которое не заслуживает доверия, — сказал Кингсли, пытаясь спорить с ней. — Я дала вам слово, что будущее, о котором говорили вам мои современники, не наступит. — Как вы можете быть в этом уверены? — Ну, вы для начала должны мне доверять, не так ли? — Селена ухмыльнулась, осознавая силу своего положения в текущей ситуации. Она знала, что ее слова несут вес и была готова использовать это в своих интересах. — Министерство все еще нуждается в подачках от аристократических семей, — протянула Селена, краем глаза замечая, как лицо главы правительства напряглось. — Вы устраиваете Святочный Бал в Хогвартсе, дабы продемонстрировать, куда деваются их деньги. Интересно, а ваши спонсоры в курсе о бродячих шайках оборотней, что наведываются в деревни в северной Британии? Или же о дементорах, что терроризируют восточную часть страны? Весь Эссекс просто кишит ими! Вы уже начали выплаты маглорожденным семьям, пострадавшим от режима Волан-де-Морта? Селена продолжала, не обращая внимания на удивление и раздражение на лице Кингсли, который был в полной растерянности, не зная, что сказать, то ли от гнева, то ли от шока, который вызвала у него эта леди. Откуда? Как? Что ей еще известно о нынешней ситуации в стране? Селена наконец посмотрела на него, стоя с чувством удовлетворения. — У вас нет ресурсов, — сказала Селена, как будто это было общеизвестно. Министр шумно сглотнул и опустил глаза. Он не мог смотреть на нее, не мог признать печальную правду. Экономика становилась все хуже и хуже, страна потихоньку восстанавливалась, но на восстановление требовалось много финансов. — Вы ведь уже потратили деньги из хранилища Малфоев в Гринготсе, не так ли? Кингсли молчал, не желая признавать поражение. — Жаль, что вы не можете попасть в хранилище Лестрейнджей, которое моя семья унаследовала благодаря безумной тетушке Беллатрисе, — усмехнулась девушка. — Она была не только сумасшедшей, но и параноиком. К деньгам в этом хранилище могут прикасаться только прямые потомки семьи Блэк, иначе смельчака ждет мучительная смерть, — Селена наклонила голову в сторону мужчины, — но вы это уже знаете по своему опыту. Кингсли молчал. Челюсть его сильно сжалась, но он не мог избавиться от стыда и унижения, вызванных ее словами, не мог уйти от правды. Ему хотелось стереть победный оскал с лица вампира, но это не изменило бы того факта, что Министр нуждался в ее помощи. Ни один человек не признался бы в этом открыто из гордости, но Леди Малфой обладала способностью заставить даже самых могущественных мужчин чувствовать себя ничтожествами рядом с ней. В этой шахматной партии она была королевой, лавирующей по доске, уничтожая одну фигуру за другой, ставя на колени. Селена, наслаждаясь своим превосходством, продолжала: — Так что, Министр, если вы хотите, чтобы я помогла справиться с вашими проблемами, вы должны понять, что Министерство стоит возобновить дружбу с Малфоями. Ведь только мы можем открыть доступ к ресурсам, которые могут помочь этой стране, этому обществу выжить. Но, конечно, не за просто так. Кингсли не нашел слов, чтобы возразить. В тишине, нарушенной только шорохом бумаг и потрескиванием древесины в камине, он просто сидел, глаза опустив на стол, осознавая, что его авторитет был подорван словами этой девушки. Селена, довольствовалась моментом, наблюдала за ним, словно хищник, играющаяся с добычей. Ее слова были как удар молота, раскрывающий все те темные уголки, которые Министерство старалось скрыть от общественности. В конце концов, Кингсли вздохнул и поднял глаза на Селену. В них было что-то неопределенное, смешанное с усталостью. — Что вы хотите? — спросил он наконец. — Для начала снять обвинения с Люциуса Малфоя, — ответила Селена, не отводя глаз от его лица. — Он просидел достаточно в Азкабане, ему стоит дать шанс выйти в свет как свободному человеку. — Стоит ли мне подозревать, что вы находитесь в контакте с членами вашей семьи? — Кингсли прищурился, не желая так просто сдаваться. — Что за заговор вы и ваша семейка замышляет? — Вы зря подозреваете меня, Министр, — Селена говорила спокойно, не спеша. В тоне ее голоса не было слышно ничего, что могло выдать ее волнение, если, конечно, она вообще что-то чувствовала. Вампиры со временем теряют свою человечность, будучи живыми трупами. Единственное, что эти кровожадные существа могли ощущать, что было равносильно интенсивной эмоции был голод. Сострадание и сочувствие, которые они когда-то испытывали, становятся забытым воспоминанием. Некоторым удалось сохранить свою человечность, но это редкий случай и не совсем факт, поскольку вампиры все же больше озабочены кровожадной потребностью к выживанию. — Это было бы глупо с моей стороны подвергать мою семью какой-либо угрозе, — проговорила девушка, затем взяв паузу на пару секунд, усмехнулась своим мыслям. Селена чуть ли не смеялась, что заставило лоб Кингсли еще сильнее сморщиться от недовольства. У этой девчонки не было ни капли уважения к нему, она не видела в нем ни лидера, ни уважаемого волшебника, что был удостоен множеством наград после войны. Это ударяло по его гордости. Да как она смеет?! Эта избалованная взбалмошная девчонка, что строила из себя тут кого-то важного. — Что смешного? — Ваше лицо, — улыбнувшись, сказала Селена, но потом уголок ее губ вдруг опустился, а выражение лица стало каменным. — Оно уродливо. Селена Малфой, возможно, и была существом, которого следовало опасаться, но она все еще была ребенком. Может, она и перехитрила однажды Министра, но он не мог просто так подчиниться желаниям семнадцатилетней неуравновешенной ведьмы. — Помимо снятия обвинений, я так же требую возврат банковского счета в Гринготсе, территории в Уилтшире вместе с фамильным особняком. — Нет. Брови вампиршы исказились в недовольной гримасе от ответа. — Нет? — переспросила Селена, будто она ослышалась. У нее был идеальный слух, к тому же она стояла буквально над ним, возвышаясь на мужчиной, пока он сидел в своем кресле, бесстрашно смотря на Леди Малфой. В его глазах читалась уверенность, но за этой фальшивой оболочкой было всего лишь задетое эго мужчины. — Исключено, — отрезал волшебник, затем отвернулся от ведьмы в сторону, разрывая зрительный контакт. — Это официальная собственность Министерства магии Великобритании. У вас нет на него никаких прав. — Это мое право по праву рождения, моя собственность! — зашипела девушка, впервые потеряв самообладание в присутствии мужчины. — Ваша семья, — Кингсли сделал паузу, устремив на нее тяжелый взгляд, — потеряла это право! В суде! Справедливо и по закону! Вы не имеете права требовать того, чего у вас, — Министр отвернулся, бросив на нее взгляд, полный презрения, — не было изначально. Если бы Селена попыталась объяснить, что она почувствовала, когда он сказал ей эти жестокие слова, она бы сравнила их с заклинанием Круциатус, заставляющее внутренние органы скручиваться, тело биться в конвульсиях, а ногти глубоко впиваться в кожу ладоней, вызывая кровотечение. Если бы не сотни сотрудников министерства за дверью этого кабинета, Малфой бы без колебаний уничтожила сидящего перед ней мужчину самым мучительным и ужасающим способом. — По делу мистера Малфоя! «Лорда Малфоя» — Его делом занимается Аврорат, и никакие внешние вмешательства не могут случиться, чтобы обеспечить безопасность вашего дедушки, — Кингсли почувствовал, как сила и контроль перешли к нему, что заставило его выпрямить спину и свирепо посмотреть в глаза мертвой девушки. — Кто знает, что может случиться со старым мистером Малфоем, лучше держать его под нашей охраной, чтобы быть уверенным. — Лорд Малфой, — Селена не прекращала поправлять его, — и он не так уж и стар. — Сердечные приступы могут случаться и в его возрасте, — протянул мужчина, демонстративно отвернувшись от девушки. — И кто будет задавать вопросы про жалкого Пожирателя смерти, — он мимолетно взглянул на лицо Селены, и заметил, что скулы девушки стали еще резче от стиска зубов, — его семья? Это еще мелочь. — Вы не посмеете, — покачала головой Селена. — Он нужен вам. — Я не боюсь использовать грязные приемы, мисс Малфой, — ответил Кингсли. — Если результатов с его сеансов с нашими легимилентами не появится, то кому он будет нужен? Малфой должен меня благодарить на коленях за то, что я позволили ему вернуться к жене, — Кингсли затем раздраженно добавил, — Азкабану не удалось выбить из него высокомерного ублюдка, к сожалению. Может, моим аврорам удастся вправить ему мозги. Селена молчала, и по выражению ее лица было легко понять, что она не находит контекст слов волшебника забавным. — Если я, так уж и быть, соглашусь работать с вами, то это будет на моих условиях, не на ваших. Выслушав решение Министра, она схватила свою мантию и вылетела из кабинета, захлопнув за собой дверь. Этот старик сумел вывести ее из себя, разозлить, заставить чувствовать себя уязвленной, и она ненавидела каждую секунду этого. Она уже и забыла, каково это — чувствовать себя такой жалкой. Даже во время пыток Селена сохраняла достоинство, но там, в его кабинете, Селена снова почувствовала себя ничтожной. Незначительной. Она прошла мимо стола Мэри, и секретарша внимательно прислушалась к ее шагам, которые становились все слабее и слабее, пока не прекратились совсем. Наконец Мэри сделала глубокий вдох и продолжила работу с бумагами, которые ей нужно было закончить. В бумагах, которые она держала в руках, был подтвержденный список гостей для сбора средств на Святочном балу в Хогвартсе. Глаза просканировали самые важные имена в мире волшебников, после чего Мэри встала из-за стола, чтобы отправить список в почтовое отделение для рассылки приглашений. Сделав несколько шагов, секретарша замерла и, оступившись, наткнулась на Селену. — Bonjour, дорогая, — улыбнулась Селена и, взяв из ее рук бумаги, быстро просмотрела имена. — О! Ты забыла несколько имен! Лучше это исправить, иначе у тебя нас возникнут проблемы… Мэри почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки от одной пугающей улыбки Леди Малфой, за которой, конечно же, скрывалось ничего хорошего.

***

Атмосфера в Хогвартсе становилась все более легкой и беззаботной, скорее всего, из-за приближающихся праздников и зимних каникул. Большой зал был украшен волшебными свечами, которые никогда не гасли, потолок был затянут облаками, снежинки падали, но не долетали до пола, а в центре зала стояла большая рождественская ель. Мальчики и девочки обменивались хихиканьем и взглядами. Девушки в зале гадали, когда же любимый наберется смелости и пригласит на бал, а парни пытались разработать план, как поймать девушек в одиночку, что было совершенно невозможно, поскольку девушки обычно ходили стаями. — Что думаешь? — Изабелла прижала эскиз костюма прямо к лицу Редмунда, пока тот жевал свое мясо. — Вот что ты наденешь на Святочный бал, как мой спутник. — Когда именно я согласился? — В тот момент, когда ты надел кольцо на этот пальчик, — улыбнулась Изабелла, поднимая ладонь, на которой сверкал бриллиант. — Я предупреждал тебя, дружище, — сказал Маттео. — Я говорил тебе, что это большая ошибка! А ты слушал? Нет! — Даже если «это» было ошибкой, — Монди взял ладонь своей невесты и поцеловал палец, на котором красовалась обручальное кольцо, — я бы все равно сделал это, не моргнув глазом. Изабелла поцеловала ладонь Нотта, затем недовольно надула губы и взмахом руки отправила кусок хлеба в сторону брата. Маттео ловко отразил летящий объект, но хлеб все же угодил в тарелку с супом, разбрызгав его содержимое прямо на рубашку Лиссандера. Оранжевые пятна мгновенно расплылись по белой ткани, но это не смутило юношу. С легкостью извлекая свою волшебную палочку, Лиссандер одним движением очистил рубашку, продолжая свой обед, как будто ничего и не произошло. Трое слизеринцев молча обменялись взглядами, недоумевая, стоит ли комментировать произошедшее. Рядом сидящие Лиссандер и Скорпиус тем временем уныло поглощали свои порции супа. Если присмотреться, можно было заметить, что их движения были замедленными, словно каждый глоток давался им с трудом. — Лиссандер, прости, — Изабелла уже хотела извиниться, но мальчик лишь кивнул, затем резко встал со стола. — Ничего страшного, — ответил когтевранец, затем кивнул в сторону двери, — стоит ли нам вернуться к работе? — Согласен, — Скорпиус встал из-за стола вслед за кузеном. — Мы подойдем через секунду, — ответил Нотт, на что двое блондинов кивнули и в спешке отправились прочь из Большого зала, оставляя троих слизеринцев в легком смятении. Последние дни путешественники во времени проводили в Выручай-Комнате, собирая и обрабатывая информацию о крестражах, из чего они старались построить цепочку событий и теории о том, что могло быть последним крестражем, когда именно Темный Лорд мог его сделать, и самое главное — где именно он его спрятал. Одно можно было сказать с уверенностью — Темный Лорд действительно кому-то рассказал об этом, и главным подозреваемым был мистер Люциус Малфой. — Я немного волнуюсь о Скорпиусе, — Изабелла выразила свое беспокойство, переведя взгляд с маленькой светловолосой головки на брата и жениха. — Он кажется все более и более безжизненным. — Ну, если честно, все мы очень устали, — рассудил Монди, — не думаю, что нам нужно быть особо внимательными к Скорпиусу или Лиссандеру. Мальчики просто стараются помочь, чем могут. — Согласен, — Маттео кивнул в ответ на слова друга. — Они не могли участвовать в засаде на Яксли, помнишь, как маленький Скамандер злился из-за этого? Слава богу, Скорпиус поступил разумно и привел его в чувство, — Забини сделал небольшую паузу, а затем разочарованно вздохнул, — но я понимаю его, их. Они, наверное, чувствуют себя бесполезными, а это самое худшее чувство на свете. Гнетущее чувство напряженности, нависшее над головой, не оставило молодым людям ничего, кроме тревоги и страха. Они сами были молоды, но чувствовали ответственность за младшего брата своей погибшей подруги. Селены не было рядом, чтобы защитить его, поэтому им пришлось взять эту ответственность на себя. Близнецы Забини и Нотт не так любили Скамандера, как Скорпиуса. Казалось, он прекрасно справлялся со всем тем хаосом, который творился вокруг, и поэтому не вызывал ни у кого особой симпатии в свою сторону. Однако все бывшие Пожиратели смерти заметили, что Лиссандер на самом деле был протеже Селены Малфой. Мальчик подражал ее манерам и мимике, пытаясь повторить, как изящно она себя держала и как сдержанно себя преподносила. В какой-то момент становилось не по себе оттого, как точно Лиссандер копирует свою госпожу. И Скорпиус тоже заметил это, хотя и не слишком возражал. На самом деле, можно сказать, что он находил утешение в Лиссандере, особенно после того, как Скамандер заставил его очнуться. Кузен дал ему понять, что он больше не может вести себя как ребенок. Он не девица в беде, которую должна спасать старшая сестра, нет, он должен занять место наследника рода Малфой. Глава семьи, которым всегда хотела видеть его сестра. Малфой и Скамандер сидели одни в большой комнате, напоминавшей гостиную поместья Забини. Интерьер был на удивление светлым и старинным, напоминающим Древний Рим из-за мраморных колонн, окружающих комнату. Кремовая цветовая палитра и мебель из изысканной итальянской кожи придавали комнате богатый и роскошный вид. Все в семействе Забини просто кричало «Италия», и им, несомненно, нравилась эта деталь о себе, может даже чересчур нравилось. — Мне нужно пройтись, — вздохнул Лис, приподнимаясь с колен. — Не хочешь подышать свежим воздухом? — Нет, благодарю, — бросил Скорпиус, не поднимая глаз с бумаг. Лисандр понимающе кивнул, его кузен полностью погрузился в работу, так что лучше было не мешать ему. Между мальчиками установилось молчаливое взаимопонимание: оба решили не обращать внимания на боль утраты и с головой погрузиться в процесс исследований и работы. По крайней мере, у них была цель. Цель — жить ради завтрашнего дня. Этого было достаточно. Лиссандеру нужно было проветрить голову. На улице стояла прекрасная погода: белый хрустальный снег покрывал каждый дюйм земли Хогвартса, а небо было затянуто белыми облаками, но все равно это не мешало этому дню быть довольно светлым. Хруст снега под ногами был единственным, что играло в ушах когтевранца, пока Скамандер шагал все дальше и дальше, в глубину Запретного леса. В конце концов, Лис остановился посреди деревьев, дойдя до точки, откуда было довольно трудно разглядеть замок. Мальчишка прикрыл глаза, откинув голову назад, словно медитируя. Он просто хотел выпустить все это напряжение и усталость, что накопились в нем за это время. — Не ожидала увидеть тебя здесь, — голос матери раздался позади него. Лиссандер не спешил поворачиваться к ней. Полумна подошла к нему, держа в руках корзину, полную сухих листьев и веток. Лиссандер узнал в ней некоторые растения: такие росли в холодное время года и служили неплохим успокаивающим лекарством для некоторых магических существ. — Ты приходишь в лес все реже и реже. — Я занят. — Понимаю, — девушка подняла руку, и ее пальцы нежно коснулись его щеки. Не задумываясь, скорее инстинктивно, мальчик прильнул к матери, которая ласково погладила его по щеке. Они редко разговаривали, оба старались уважать границы друг друга, Лиссандер ценил свою дистанцию больше, чем Луна, но мать не сердилась на своего ребенка. И он ценил это. Ему не нужно было говорить, что-либо, ибо она уже знала. Не сразу, конечно, однако, присмотревшись, Полумна вскоре догадалась. Лиссандер не сомневался в ней, что она вскоре сама сложит все детали воедино, все-таки его интеллект достался ему от матери. — Не хочешь пройтись? Лиссадер отстранился, слегка склонив голову, словно извиняясь перед ней. Он не мог, не сейчас. Луна улыбнулась ему, принимая его решение. — Не волнуйся, мой дорогой, — прошептала она, тихо шурша сухими листьями в корзине. — Иногда самое лучшее, что мы можем сделать для себя — это оставаться наедине с природой, слушая ее молчание. Луна отошла на шаг назад, давая сыну пространство, которое он так ценил. Она знала, что его тяготение к уединению не является отказом от материнской любви, а скорее необходимостью перезагрузки своих мыслей и чувств. Ее сердце сжималось при виде его усталости, но она также понимала, что Лиссандеру нужно было пройти через это самостоятельно. — Это и есть настоящий ты? — беззаботно спросила она, глядя на заснеженные деревья. — Ты ведешь себя не так, как в первый раз, когда попал сюда. — Что это значит? — Ты ведешь себя солидно и холодно, более расчетливо, более серьезно. Я больше не вижу того улыбчивого мальчика, мне его даже не хватает. — Я никогда не был тем мальчиком, это истинный я. — Твои родители воспитывали тебя таким? — она никогда не смела называть его сыном, Луна всегда обращалась к себе в третьем лице, когда разговаривала с сыном. — Я не ожидала, что все так обернется. Особенно после того, как узнала, что ты вырос с детьми Уизли и Поттеров, а они ведут себя более просто, чем ты. — Ты хочешь сказать, что я отношусь к ним свысока? — Нет, ты просто ведешь себя по-другому. Ты ведешь себя как те дети из Слизерина, как будто ты один из них, — Луна посмотрела на сына и спросила. — Ты один из них? Лисандр посмотрел на мать и встретил ее взгляд. Луна была спокойна, она не выглядела расстроенной или обеспокоенной. Она просто хотела знать правду о своем ребенке. Действительно ли он предпочитает компанию змей своенравным львам, с которыми вырос? — Будет ли это так ужасно, если я скажу, что секунда в присутствии Малфоя заставляет меня чувствовать себя как дома по сравнению со всем этим проклятым временем, проведенным в домах Уизли и Поттеров? Что ценности и образ мышления слизеринцев больше совпадают с моими, чем с этими гриффиндорскими недоумками? — откровенно признался Лиссандер. Вместо разочарования и досады в глазах матери, которое Скамандер ожидал больше всего, он заметил совсем другое. Лавгуд хихикнула, прикрыв рот рукой, дабы не разразиться смехом на весь лес. — Согласна, гриффиндорцы не особо известны тем, что блещут большим умом. — Тетя Герми, конечно, исключение, — слова сорвались с его губ, и он даже не понял, пока мать не подхватила их. — Она была бы хорошей крестной, не думаешь? — ухмыльнулась Лавгуд, заметив, как сын смутился из-за ее слов. Они простояли в молчании пару мгновений, пока Луна не прервала тишину. — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить или просто промолчать рядом, знай, что я всегда здесь, — добавила она, подмигивая ему с нежной улыбкой. Лиссандер кивнул, благодарно улыбнувшись в ответ, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Он смотрел вслед удаляющейся матери, чувствуя благодарность за ее непринуждённое присутствие и понимание. Оставшись в одиночестве среди мерцающих снежных холмов, Лиссандер снова закрыл глаза, позволяя зимнему воздуху наполнить свои легкие. С каждым вздохом он чувствовал, как внутреннее напряжение уходит, уступая место тихой гармонии с окружающим миром. Однако он не мог не видеть в своем сознании образы своей Леди. Не то чтобы когтевранец думал о ней постоянно, но по крайней мере раз в день, на мгновение. Эта ведьма научила его быть ее хорошим последователем, и он это понимал, однако Селена заботилась о нем. Воистину, она заботилась о нем, как о своем брате. Он чувствовал это, или, по крайней мере, хотел в это верить. Благодаря ее наставлениям Скамандер до сих пор стоит на ногах, а не корчится в позе эмбриона на холодном полу, и он не позволил Скорпиусу сделать этого. Селена всегда держала брата в строгости, но теперь эта задача легла на плечи Лиса. Flashback. Он не хотел подслушивать, просто так получилось. Лиссандер оказался в нужное время в нужном месте и застал ссору двух Малфоев, даже не ссору, а скорее Селену, которая снова отчитывала своего младшего брата Скорпиуса, в этом не было ничего нового. Она могла упрекать его за то, что он не получил высшую оценку в классе, или за то, что прогуливал дополнительные занятия, чтобы потусоваться с Алом, или за то, что слишком много времени проводил на тренировках по квиддичу. Однажды Скорпиус взял себя в руки и сказал сестре, что хочет профессионально играть в квиддич, как спортсмен, что, конечно же, рассердило Селену. Это произошло на ступенях Северной башни, Лис направлялся в тайное убежище Леди Малфой и услышал брань между членами семьи. — Ты что, блядь, шутишь? — Лиссандер никогда раньше не слышал, чтобы Селена повышала голос на брата, и это прозвучало по-настоящему устрашающе. — Это нихрена не смешно, Скорпиус! — Селена, я серьезно… — Нет! — она оборвала его на полуслове, и Лисандер увидел, как плечи его кузена все больше и больше сжимаются от страха, а голос Селены все больше и больше напоминает змеиное шипение. — Я больше не могу терпеть твое поведение, братишка. Как наследник семьи Малфой, ты несешь ответственность, так что перестань вести себя как ребенок и повзрослей ради гребаного дела. — Прекрати! — крикнул светловолосый мальчик в свою защиту. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Селена?! Наша семья больше не принадлежит к аристократии, почему ты продолжаешь говорить мне эти вещи? Наследник Малфоя то, наследник Малфоя это. Я устал! Я хочу жить своей жизнью! — Скорпиус, ты не понимаешь… — С меня хватит! Мы наконец-то живем нормально, так что не впутывай меня в это! — Скорпиус… — Нет! Если тебя так волнует наследие Малфоев, то сама этим и займись! — Скорпиус отвернулся от нее и поспешил вниз по лестнице, не заметив присутствие кузена, маскирующего скрытыми чарами. Лиссандер не спешил сбрасывать маскировку, дожидаясь, пока шаги разгневанного мальчишки исчезнут, а затем наступила тишина, в которой он услышал измученный выдох Селены. Он медленно подошел к любимой сестре, которая облокотилась на стену, прижавшись лбом к холодному камню стен. — Ты слышал нас? — в голосе кузины чувствовалось раздражение, и она впилась в Скамандера холодным взглядом. Он тут же опустил голову в раскаянии, не желая еще больше разозлить Леди Малфой. Лиссандер провел достаточно времени, чтобы научиться не только читать эмоции своей Леди по ее осанке, взгляду и тону голоса, но так же, как не попасть под горячую руку то поклоном, то добрым словом, или же любимой вещью его кузины — мольбой. — Я не хотел подслушивать, моя Леди, — на одном выдохе произнес когтевранец, взгляд направлен в пол. — Прошу прощения. Лис простоял в таком положении в долгом молчании, ожидая вердикта Селены. Ему никогда не удавалось разозлить ее настолько, чтобы получить от нее наказание, но, учитывая все слухи и шепотки по школе о ее грешках, Селена была той, с кем никто не хотел шутить. А Лиссандеру были хорошо известны жертвы его госпожи, к примеру те мальчики, которых нашли в лесу. — Ну, наверное, все-таки вина моя, что я обучила тебя дезиллюминационным чарам, — услышав ее спокойный отклик, мальчик поднял голову и придвинулся чуть ближе к кузине, которая безучастно смотрела на стену. — У тебя уже неплохо получается подкрадываться, незаметно и тихо, как мышка. Скамандер кивнул, демонстрируя свою благодарность за похвалу. Он действительно приложил немало усилий, тренируя свои навыки, чтобы стать настоящим информатором, подслушивая людей то тут то там, собирая секреты, сплетни и даже самую бесполезную информацию, чтобы в конце дня рассказать Селене о своих находках. В частности, ее очень интересовала одна вещь — фамильный дом Блэков и наследство, доставшееся Поттерам. Лиссандер знал об этом, но шпионить за собственной семьей было довольно неприятно, а Селена никогда не давила на него, а лишь выказывала свое разочарование, что для Лиссандера было хуже всего. Видеть разочарование в ее глазах, как будто он не оправдал ее ожиданий. Как будто она жалела, что приютила его под своим крылом на этих самых же ступеньках в Северной Башне. Он не любил разочаровывать свою сестру. — Мой брат слишком мягкосердечный, — поделилась Селена своими опасениями с кузеном. — Я думаю, это моя вина, я слишком балую его, слежу за тем, чтобы он был в безопасности, чтобы он ходил куда угодно, делал что угодно, был свободен в своих желаниях и действиях, — брови девушки нахмурились раздраженно. — Мелкий паршивец. — Я не думаю, что проблема в его добром сердце, — сказал Лисандер, встретившись взглядом с серыми глазами. — На самом деле я вовсе не виню нашего брата. Быть загнанным в чужую роль… все равно что быть вынужденным носить мантию, которая тебе явно не по размеру. Она болтается на тебе и заставляет выглядеть глупо. — Ставишь ли ты под сомнение право Скорпиуса быть наследником Малфоев? — холодно проговорила Селена, сузив глаза. — Скорпиус действительно Малфой, но наследник? — Лиссандер насмешливо хмыкнул, а затем с полной серьезностью сказал. — Не пойми меня неправильно, я люблю Скорпиуса, и только поэтому я говорю тебе, что, — Лиссандер замялся, пытаясь найти подходящее слово, однако это было практически невозможно, — сестрица, ты мучаешь его. Лицо Селены изменилось, приняв более озабоченный вид. Его слова так потрясли ее, что она опустилась на ступеньки, усаживаясь. — Что? — Сестра, ты вынуждаешь его делать это, — Лиссандер опустился перед ней на колени и смело посмотрел ей в глаза. — Скорпиус ни разу не проявлял интереса к делам Малфоев, с чего ты взяла, что он когда-нибудь проявит? — Он еще юн, — попыталась возразить Селена. — Мы с тобой оба знаем, что этого никогда не произойдет, — ответил светловолосый мальчик, и тут Скамандер нежно взял ее за руку. — Ты сделала все, что в твоих силах, чтобы он был счастлив, просто предоставь ему свободу. Селена нахмурилась от таких слов, ее глаза потемнели от гнева. Она отмахнулась от его руки и встала, уходя в сторону. — Думаешь, я не знаю? — прорычала она. — Думаешь, мне нравится ссориться с нашим братом? Заставлять его страдать? Заставлять его ненавидеть меня?! Я сделала для него все, что могла, теперь пришло время ему спуститься с облаков и выполнять свои обязанности как носителю фамилии. Ей не следовало кричать на него, но ее маленький кузен перешел черту. Она в первую очередь его Леди, а уж потом сестра. — Я убрала боль из его жизни и продолжала бы это делать, если бы могла, — Селена улыбнулась, но груз боли был тяжелым. — К сожалению, это не в моей власти, как бы мне этого ни хотелось. — Прости, Селена, — пожалел о своих словах Лиссандер. Селена отвернулась, но остановилась, не способная просто так уйти. Она не могла позволить Скамандеру отделаться просто так. — Кузен, — мягко позвала она его. — Если ты когда-нибудь попытаешься усомниться в моих действиях или шпионить за мной, — Селена повернулась к нему спиной. — Я буду вынуждена пересмотреть наши узы. Мальчик сглотнул и, извиняясь, опустился на колени. — Сестра! Леди! Мне очень жаль! Я никогда бы не поступил так с тобой! Это не было в моих намерениях. В этот момент Лиссандер ощутил прилив эмоций. Он был напуган, затем охвачен паникой, а потом почти на грани слез. Она собирается оставить его, совсем одного, окруженного лишь кучкой людей, которые ему чужды. Он чувствовал себя в такой безопасности, таким сильным, таким родным для своей Леди. Леди Малфой показала ему, что он способен на большее, нет, что он действительно заслуживает большего в этой жизни. Если кузина его оставит, то лишит его этого. Лиссандер понял, что потеря Селены обернется для него утратой не просто семьи, но и части самого себя — той части, которая верила в большее и стремилась к лучшему. Селена повернулась к нему, ее лицо было непроницаемым. Она медленно подошла, шаги были мягкими, но каждый стук обуви об камень отдавался звоном в ушах Скамандера. — Я ценю это, Лиссандер, — произнесла Селена, ее глаза внимательно изучали его лицо. — Надеюсь, ты понимаешь, что мои действия, какими бы жёсткими они ни казались, направлены на благо нашей семьи. Скамандер кивнул, чувствуя, как напряжение между ними немного ослабевает. — Я понимаю, — медленно проговорил мальчик, его голос едва слышно дрожал от невидимой нагрузки. — Я никогда не стану препятствием для тебя, Селена. И действительно, Селена любила Лиссандера так, словно он был ее родным братом. Пешка стала верным союзником, доказав, что он будет рядом с ней, несмотря ни на что, и за его преданность она могла предложить маленькому Лиссандеру лишь место в своем сердце. Но Леди Малфой должна была держать свою пешку в узде.

***

Если бы год назад кто-нибудь сказал Гермионе, что она будет устраивать чаепитие с Гринграсс и Паркинсон в гостиной своей башни, она бы рассмеялась ему в лицо, потому что это безумие. Но вот она сидела рядом с Паркинсон, которая помогала ей организовывать Святочный бал, а Гринграсс внимательно слушала, как Полумна рассказывала о нарглах, пока Дафна делала ей прическу. Раньше у Гермионы была только Джинни, и иногда даже с бывшей лучшей подругой она не могла заниматься «девчачьими» делами, поскольку Джинни выросла в окружении братьев. Грейнджер свысока смотрела на таких девушек, как Браун, которая провела свои 5 и 6 курс в Хогвартсе, беспокоясь об одежде, макияже и других вещах, но с возрастом она поняла, что ее женственность — это не слабость, а сила. Паркинсон, с которой Гермиона редко находила общий язык в школьные годы, теперь стала одной из ее ближайших помощников по подготовке мероприятия. Панси была удивительно талантлива в организационных вопросах, и ее изысканный вкус пришелся к месту при выборе декораций и оформления зала. Гринграсс, в свою очередь, принесла в их компанию свет и уют. Дафна, которая когда-то казалась такой холодной и отстраненной, теперь открыто делилась смешными историями из своей жизни, а также необычными магическими рецептами, которые можно было использовать в повседневной жизни. Полумна, всегда странная и загадочная, с ее рассказами о нарглах и других криптозоологических существах, на удивление находила общий язык с двумя слизеринками довольно легко. — Нам осталось решить самый важный вопрос в этом деле, — Панси заставила Гермиону отложить все дела, чтобы девушка могла сосредоточиться на ней. — Что такое, Панс? — да, они уже были настолько близки. — Что ты собираешься надеть на бал? — Уф, я совсем забыла. — Гермиона, как староста, ты должна выглядеть сногсшибательно, — сказала Панси. — Ты будешь приветствовать большинство гостей рядом с МакГонагалл, и тебя будет сопровождать Драко, ты не можешь позволить своему мужчине выглядеть лучше тебя. — Учитывая тот факт, что на четвертом курсе ты выглядела просто потрясающе! — воскликнула Дафна. — Тебе лучше не отставать! — О, да! — согласилась Полумна. — Ты выглядела так прекрасно, Гермиона! От такой похвалы у гриффиндорки запылали щеки. Картина отодвинулась, и в дверном проеме появилась Изабелла. Она вошла в комнату, тяжело вздыхая и прижимая к сердцу блокнот. — Я не могу больше ни минуты провести в той комнате, — воскликнула Белла. — Это вгоняет меня в еще большую депрессию, а я и так подавлена. Я не знала, что могу быть еще более несчастной! — Сегодня никаких успехов? — озабоченно спросила Панси. — Монди постоянно уверяет, что мы почти нашли решение, но всегда чего-то не хватает, — призналась Изабелла. — Честно, если он скажет это еще раз, я не сдержусь и дам ему пощечину. — Успокойся, дорогая, — мягко сказала Панси. Изабелла улыбнулась и протянула блокнот своей матери. — Вот эскизы платьев, которые я разработала для бала, — она перелистнула на страницу с особым рисунком. — А это платье для тебя. На бумаге было изображено изумрудное платье, длинное до пола, с пышной юбкой и корсетом, подчеркивающим талию. Плечи были открыты, придавая образу элегантность и изысканность. — О, Боже! Это прекрасно! — воскликнула Панси, не скрывая восторга. — Что я могу сказать? — Изабелла гордо передернула плечами, а тем временем Панси передала блокнот Гермионе, чтобы продемонстрировать талант своей дочери. — Я унаследовала хороший вкус от тебя и Нонны. — Впечатляюще, Белла! Ты очень талантлива! — восхищенно произнесла Грейнджер. — Перелистни страницу, тетя Миона! Это платье я придумала специально для тебя! — Изабелла едва сдерживала волнение. Гермиона перелистнула блокнот до следующей страницы, где было изображено великолепное черное платье, которое Изабелла спроектировала специально для нее. Платье доходило до пола и имело уникальную особенность: длинные, элегантные рукава, разрезанные от локтя и доходящие вниз до самого пола, что создавало иллюзию тонкой вуали. Эти рукава необычно обрамляли руки и придавали образу тонкий оттенок загадочности и изящества. Платье было украшено серебряными нитями, образующими изображения созвездий, которые казались живыми на темном фоне ткани. Созвездия Дракона и Скорпиона выделялись особенно, будучи самыми крупными и заметными. Их детальная прорисовка и взаимосвязь с остальными звездными узорами создавали эффект ночного неба, звездного и таинственного. — О, это… это чудесно, Белла. Ты сделала это потрясающе! — Гермиона была искренне поражена мастерством Изабеллы. — Я рада, что оно тебе пришлось по душе, — улыбаясь, сказала Изабелла. — Я старалась учесть даже самые мелкие детали, потому что считаю, что по одному только дизайну платья можно рассказать целую живописную историю, — итальянка подсела поближе к Гермионе и стала указывать на детали, — сочетание серебристого и черного — фирменные цвета семьи Малфой, я узнала это из гардероба Селены, — Изабелла встретила взгляд Гермионы, которая казалась заинтригованной этой информацией. Откровенно говоря, Грейнджер нравилось узнавать каждую крупицу информации о дочери. — Эта девушка выглядела так, словно собиралась на похороны, но при этом выглядела так изысканно! — Это действительно очень красиво! Изабела вернулась к зеленому платью для матери. — Изумрудно-зеленый — это… —… семейный цвет Забини, — Панси даже не пришлось гадать. — Мне не рано его надевать? — Мама, поверь мне, — Изабелла подняла ладонь, словно давая клятву. — Ты рождена, чтобы носить этот цвет! Этот цвет я буквально унаследовала от тебя, а не от папы! — Изабелла подмигнула ей, продемонстрировав красивый оттенок зеленого цвета глаз — вероятно, самую любимую часть внешности итальянки. — Ну, по крайней мере, вопрос с платьем теперь решен, — сказала Гермиона. — Абсолютно! Называйте меня вашей чудесной феей-крестной, я придумала эскизы и для тети Даф, и для Полумны! Давайте я вам покажу! Как только глаза Гринграсс упали на лист бумаги, она задохнулась от восхищения. Сиреневое платье с пышными рукавами действительно было похоже на то, которое носила бы принцесса. Однако цвет платья был фирменным цветом ее семьи, Гринграссов, и, будучи официальной невестой Теодора Нотта, Дафна хотела показать свое единство тонким способом. — Какие цвета у семьи Нотт? — спросила она у Изабеллы. Как будущая невестка, Изабелла могла знать эту информацию. Ведь так? Услышав вопрос, девушка почувствовала себя неловко. Она сложила руки перед собой и выглядела немного смущенной. — Честно говоря, — нерешительно призналась Забини. — Я и сама понятия не имею. Редмонд никогда не рассказывал мне, я имею в виду, что он почему-то очень молчалив в отношении своей родословной, — Изабелла спрятала взгляд, явно испытывая дискомфорт от разговора на эту тему. Лицо Дафны заметно посерело. Она знала, что ее дорогому сыну пришлось нелегко в его жизни из-за репутации Пожирателя смерти в своей кровной линии, но она не могла узнать подробности того, насколько плохо ему пришлось. Лицо Дафны приняло еще больше тревожное выражение, когда она увидела, как Изабелла нервно перебирала пальцами. На мгновение в глазах Дафны мелькнуло страх перед возможностью столкнуться с неприятностями, связанными с прошлым ее будущего мужа. Все эти годы, заботясь о Теодоре, она боялась, что темные страницы его родословной могут оказать влияние на их совместное будущее, однако она продолжала верить в светлое будущее. — Дафна, — тихо начала Гермиона, легко касаясь ее руки для поддержки. — Я понимаю, насколько это тебя волнует. Но станешь ли ты пытаться что-то изменить, узнав о Редмонде? Как он прекрасен, как замечателен. Единственное, что я бы изменила, — это то, как сильно любила бы и защищала его. Гермиона говорила спокойно и уверенно, и ее слова принесли утешение Дафне. На мгновение, казалось, что груз тревоги ослаб. Дафна медленно кивнула, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоить бушующие в ней эмоции. — Спасибо, Гермиона. Твоя поддержка много значит для меня, — прошептала Дафна, и в ее глазах появился блеск благодарности. — Мне важно помнить, что мы не одиноки в своих испытаниях. Дафна, удовлетворенно улыбнувшись Гермионе в знак благодарности, повернулась и направилась обратно к Полумне, которая терпеливо сидела, ожидая завершения своей прически. Она вновь принялась за работу, мягко беря в руки светлые пряди волос и аккуратно завершая укладку. Полумна сидела спокойно, иногда перекидывая невидящий взгляд через комнату, наслаждаясь моментом редкого покоя. Изабелла между тем, заметно расслабилась после разговора с Гермионой. Она подошла к окну, глядя на заснеженные поля вокруг Хогвартса, и поделилась с мамой своими мыслями. — Мама, знаешь, я действительно жду бала, — начала она, ее голос был полон искренности и надежды. — Это первый раз за много месяцев, когда я чувствую, что могу на мгновение отвлечься от всех ужасных мыслей, что постоянно преследуют меня. Это как будто постоянный зуд, от которого невозможно избавиться, но теперь я наконец-то чувствую некоторое облегчение. Панси, стоя рядом, нежно обняла дочь за плечи, признательная за ее откровенность и то, что Изабелла нашла хоть какую-то утешение в предвкушении предстоящего события. — Мы все вместе сделаем этот вечер незабываемым, — ободрила она дочь, чувствуя, как волнение Изабеллы передавалось и ей. — Ладно, я закончила! — сказала Гринграсс, продолжая трогать светлые волосы и вносить последние коррективы. — Посмотри в зеркало, Луна! Тебе нравится? Повернувшись к зеркалу, где Дафна только что завершила ее прическу, Полумна воскликнула, видя свой образ: — О, как мило! Выглядит очень стильно, Даф! Энергия предвкушения и радость от общения наполнили комнату, и каждая из женщин почувствовала, как их сердца немного наполнились радостью в преддверии праздника.

***

Редмонд смотрел на стену, усеянную свисающими клочками бумаги, соединенными нитями, которые образовывали какую-то известную только ему схему. Даже его дражайшая невеста Изабелла, любившая утверждать, что лучше всех знает своего будущего мужа, не могла понять, что именно видит сын Теодора Нотта и, более того, что он пытается сделать из всего этого хаоса, созданного им самим. На стене были заметки, фотографии и символы, каждый из которых имел значение только для Редмонда. Маттео вздохнул глубоко, наблюдая за тем, как его друг снова погружается в свои размышления, не обращая внимания на окружающий мир. — Монди, — окликнул он Редмонда, стараясь привлечь его внимание. — Поздно уже, пора закругляться. Скорпиус, удобно устроившийся на диване, уже давно уснул, его расслабленное тело и рука, свисающая почти до пола, говорили о том, что он вымотан после долгих часов изучения материалов. — Мне нужно пять минут. — Монди, ti prego. Я сейчас отключусь рядом со Скорпиусом. Мы продолжим завтра. — Маттео попытался взять ситуацию под контроль. — Я знаю, что мы почти у цели, — Редмонд снова заколебался, его взгляд вернулся, как он любил говорить, к «своей стене». — Ответ где-то рядом. Мне нужна еще одна деталь! — Va bene, — Маттео оставил попытки убедить его и придвинулся ближе к Нотту. Единственный способ вытащить этого безумца из комнаты — это хотя бы помочь ему найти ответ или показать Монди, насколько он бесполезен в таком состоянии. — Какова твоя теория? Редмонд, махнув рукой на стену, начал объяснять: — Реликвии четырех основателей Хогвартса… Тёмный Лорд сделал три из них своими крестражами. Он был слизеринцем, перфекционистом до мозга костей. Ему должно было быть невыносимо, что он не смог добыть последнюю реликвию. — Откуда тебе это известно? — удивился Маттео, стараясь следить за ходом мысли друга. — Потому что я слизеринец-перфекционист, и смотря на эту картину и у меня самого глаз подергивает от факта, что круг не закрепляется, — фыркнул Редмонд. — Мне кажется с тебя хватит на сегодня, — Маттео похлопал слизеринца по плечу, затем оттянул его от стены к двери. — Пора спать. Редмонд молчаливо продолжал смотреть на стену, однако вскоре сдался людским потребностям, ибо его самого клонило в сон. Маттео подошел к дивану, на котором мирно спал блондин, и поднял тело Скорпиуса на руки. Итальянец сделал это очень аккуратно, дабы не потревожить сон Малфоя младшего. Придя в спальню для мальчиков змеиного факультета, Маттео тихо прошёл через комнату, заботливо укладывая Скорпи на пустую кровать. Редмонд последовал за ним, вяло подойдя к соседней кровати, затем опустился на нее. — Все нормально, — прошептал Маттео, кладя подушку под голову Скорпиуса и накрывая его одеялом. — Попробуем завтра снова. Редмонд кивнул, смотря на закрытые веки своего друга. Он знал, что завтра их ждёт новый день исследований, но глубоко внутри он сомневался, насколько они близки к решению. Но видимая усталость и вера Маттео в успех заставили его верить в лучшее. — Спасибо, — произнёс он, когда Маттео уже направился к другому спальному месту. — За всё. Маттео улыбнулся через плечо и махнул рукой в знак поддержки, якобы говоря «спокойной ночи». Редмонд остался стоять на месте, ощущая смесь исчерпанности и непрекращающегося напряжения. Скоро его поглотил сон, и он упал в небытие, позволяя тишине и спокойствию ночи окутать его. Хоть и Морфей преуспел окутаться своим чарами Малфоя и Нотта, Забини не спешил поддаваться ему. Маттео думал о ней. По правде говоря, она никогда не выходила у него из головы. Особенно после допроса Министра, когда бы он ни закрывал глаза, он видел ее, одетую в красивое белое платье. Она всегда стояла к нему спиной, ее серебристые волосы свободно ниспадали по спине. Она всегда оборачивалась и тепло улыбалась ему, словно приветствуя самого дорогого ее сердцу человека. Маттео хотел запомнить ее именно такой, как свою невесту. Он влюбился в холодную, властную, гордую леди Малфой. Леди Малфой была недостижимой мечтой для большинства, но он знал свою Леди Малфой. Flashback. Встреча с ней, когда Маттео оказался в ее логове в Северной Башне, на самом деле была непреднамеренной. Забини просто хотел уйти от шумной, раздражающей толпы, болеющей за гриффиндорцев на предстоящем матче по квиддичу. Он испытывал еще большее раздражение и тошноту, когда кто-то упоминал о столь любимой паре школы — королеве Слизерина, Селене Малфой, и золотом мальчике из Гриффиндора, Джеймсе Поттере. Поначалу многие находили эту пару довольно странной, но со временем люди начали понимать всю привлекательность их истории любви. Сын героя и дочь страшного Пожирателя смерти влюбляются друг в друга, он помогает ей пройти путь искупления истории и ошибок ее семьи. Не помогло и то, что Селена стала вести себя мягче по отношению к людям, не бросая на них холодных взглядов и излучая меньше устрашающей ауры. Однако факультет Слизерин по-прежнему получал все то же жесткое отношение от Леди Малфой, и Селена ничуть не боялась, если кто-нибудь из змей попытался обличить ее в фальши. Во-первых, один человек мог быть опровергнут десятками людей, которые остались бы верны ей из страха, а во-вторых, какая змея на самом деле будут выступать против своего хозяина? Он действительно ненавидел ее. Каждой частичкой своего существа. Она была мукой его существования. Разве не удивительно, как Селена превратилась из той, кого он любил, о ком заботился, кого боготворил до смерти, в ту, с кем он не мог даже дышать одним воздухом. Он ненавидел ее принужденную улыбку, которую она дарила Поттеру. Он ненавидел то, как она молчала, когда этот идиот прикасался к ней без ее разрешения, хотя Селена не любила, когда к ней прикасались без ее согласия. Он ненавидел, что она ни с того ни с сего стала распускать волосы, хотя знал, как сильно ее раздражает, когда они мешают ей. Он ненавидел то, как Селена сдерживалась во время матча по квиддичу с гриффиндорцами, явно не желая расстраивать своего дорогого чёртова Поттера. Где была та девушка, в которую он влюбился? Селена, которой было все равно, что думают другие, даже ее ближайшее окружение, потому что она всегда была права, и даже когда она не была права, она изо всех сил старалась быть правой. Селена, которая чувствовала свое превосходство над всеми, видела людей вокруг себя не более чем как шахматными фигурами, которых можно использовать, и если человек не был годен быть и пешкой, то он не существовал в ее мире. Эгоцентричная, корыстная, манипулирующая сука. Маттео знал, что Селена не была идеальной, но он любил ее. И плохую, и хорошую часть. Он пытался забыть ее, отстраниться, избавиться от необходимости видеть каждый день. Он думал, что ему это удалось. Но после того, как он увидел ее расстроенной. После того, как она доверилась ему, призналась в своей лжи, сказала, что ничего не чувствует к ебучему Поттеру. Он был всего лишь пешкой, которую она намеревалась использовать. Маттео не знал, как именно она хотела это сделать, да и, честно говоря, не придавал этому особого значения, осознав, что его Селена, Леди Малфой, девушка, в которую он влюбился, никуда не исчезла. Она здесь, на расстоянии вытянутой руки, она дразнит его, прося прикоснуться к ней. Вся ненависть тут же улетучилась в нем. Она призывает его взять ее. Целиком. Полностью для своего удовольствия. И он видел, как чертики пляшут в серых глазах, отвечая на предложение. Это предложение было искушающим, но Селена Малфой не была единственной, кто умел играть в игры. Маттео тоже владел этим искусством и собирался играть долго и уверенно. Ее убежище стало их убежищем. Когда Селене нужно было спрятаться от посторонних глаз, она заставала там Маттео, который сидел и занимался своими делами. По правде говоря, иногда Забини даже не обращал на нее внимания, поэтому ей приходилось первой завязывать разговор. Селена никогда не пыталась заставить его уйти, они просто сидели в тишине, пока Селене не становилось скучно настолько, что она могла начать с ним беседу. Однако Маттео заметил, что она все чаще стала приходить в Северную Башню. Это было не единственное место, где она могла спрятаться, у нее было много таких мест по всей территории школы, но, возможно, это было связано с тем, что именно с ним она была самой настоящей. Никаких масок, никакого притворства. Она могла выплеснуть свой яд, и он бы ее не осудил и не побоялся. В уютной учебной комнате, озаренной мягким светом лампы, Маттео Забини и Селена Малфой проводили вечер, занятые подготовкой к предстоящим экзаменам. Стопки книг и пергаментов лежали на полу между ними, создавая барьер из знаний и академической строгости. — Маттео, — мягко начала Селена, откладывая свою книгу в сторону. — У тебя дэдлайн по эссе уже завтра. Ты ещё не прикоснулся к своему пергаменту. — Жду вдохновения, — лениво ответил он, улыбаясь ей через книги. — Это тебе не стишки писать, просто прочитай конспекты, которые я тебе дала, — настаивала она, пытаясь поддержать серьезный тон. Но Маттео, не желая подчиняться академическим требованиям, подошел к ней, склонился и начал любоваться блондинкой, что слегка позабавила Селену. — Маттео, — возразила Селена, однако в ее голосе чувствовалась не столько строгость, сколько забава. — Я тебе говорил сегодня, какая ты красивая? — продолжал он, словно игнорируя ее предыдущие слова. — Уже пять раз, — ответила она с улыбкой, пытаясь отвлечь его от своих уст. Но Маттео продолжать смотреть на нее, словно она была одним из чудес этого проклятого света, от которого было невозможно оторваться, тем самым нарушая всякую концентрацию на учебе. — Забини! Эссе! — напомнила она, но он только улыбнулся шире. — Леди Малфой, — начал он, его голос стал более игривым, — я не могу ничего с собой поделать. От вас невозможно отвести взгляд. — Маттео, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты отлыниваешь от учебы. Особенно, если отвлекаешься на меня, — предостерегла его Селена. — Я хорошо это знаю, поэтому написал эссе в первый же день, как его задали, — сказал он с триумфом. — Тогда зачем эти дополнительные занятия со мной? — подозрительно поинтересовалась она. — Чтобы еще больше занять твое время и не дать Поттеру целовать тебя дни напролет, — признался Маттео с ухмылкой. Их смех заполнил комнату, разрядив напряжение учебного вечера. Это была девушка, которую он любил. Слегка хаотичная. В меру безжалостная. Просто прекрасная катастрофа. — Почему ты не поцелуешь меня? — Селена бросила вызов, ее глаза блестели от предвкушения. Селена любила играть. Проверяла его терпение, а также его сопротивление желанию, которое она осознавала. Маттео никогда не отказывал ей в игре, сначала это было просто забавно, но потом Селену стало оскорблять то, что он продолжал предпринимать никаких действий. Он по-прежнему улыбался ей, делал комплименты по поводу ее красоты, находил ее холодную власть над товарищами по Слизерину восхитительной и называл ее выдающейся. Так почему же он все еще сопротивляется? Маттео улыбнулся, но в его улыбке читалось смешанное чувство — восхищение и сдержанность. — Проблема в том, что если бы я поцеловал тебя, то вряд ли смог бы остановиться, — тихо прошептал он, подходя так близко, что Селена могла почувствовать тепло его дыхания. — Я умираю от желания прижаться к твоим губам. Воздух в комнате был напряжен, как перед грозой. Селена и Маттео смотрели друг на друга с нескрываемым вызовом в глазах. Игра, начатая ради забавы, теперь превратилась в борьбу воли. — Чего ты ждешь? — Нет. Ты не можешь иметь все, Селена. Это не так просто. Если ты хочешь, ты должна попросить об этом, — его глаза сузились, придавая взгляду остроту. — Ты не ждешь от меня… — Да, жду, — настаивал Маттео. — Ты знаешь, что я никогда не буду просить, — возразила она упрямо. — Действительно, — он кивнул, не отводя взгляда. — Мне не нравится эта игра, Забини, — Селена слегка отстранилась назад, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — О, ты лжешь. Тебе нравится играть. Тебе просто не нравится быть в проигрыше. Это не очень приятно, правда? Я чувствовал это каждый раз, когда ты дразнила меня. Ну, посмотри на себя сейчас, — он приблизился в ее сторону, сокращая дистанцию. — Маттео… — Только одно слово, Селена, — его голос был нежным, но в нем чувствовалось непоколебимое требование. — Как ты смеешь, — она попыталась взглянуть на него сверху вниз, но он был слишком близко. — Я не тот подросток, который был одержим тобой с самого детства. Только одно слово. — Ты больше не одержим мной? — Селена пыталась скрыть трепет в своем голосе, но его слова слегка ее задели. Она так привыкла к его вниманию, что было даже непривычно подумать о мире, где Маттео не испытывал к ней сильные чувства. — Я все еще одержим, особенно твоим лицом, когда ты умоляешь, — он улыбнулся, проведя пальцами над ее щекой. Хоть Забини и не прикасался к ней, Селена почувствовала электрический заряд от его движения. — Но… — Одно слово, — он настоял, его взгляд был настолько интенсивным, что Селена почувствовала, как вокруг них воздух стал гуще. End of Flashback.