Чудила

Никита Иосифович поежился, ощущая на себе пристальный взгляд из толпы учеников. Нет, так просто невозможно работать! – Решайте уравнения с пятого по седьмое со страницы семьдесят два, а я скоро вернусь, - сказал он и выскочил из кабинета. – Ты сегодня какой-то возбужденный, - сказала Олечка, глядя на едва ли не прыгающего на стуле одноклассника. – Это от перенаселения! - ответил он, - Но не волнуйся, я справлюсь с этим уже сегодня, и плевать мне на каких-то там призраков. Глаза Олечки расширились. Она окинула взглядом класс. Интересно, кого собрался убить Сева?.. Лишь бы не Олечку, а то кто Витьке будет с похоронами помогать. – Это ты Витьку, да? - спросила девушка осторожно. – Нет, Никиту Иосифовича! Интересно, кто тогда будет математику вести?.. Домой ученик с учителем снова шли вместе. Никита Иосифович молчал, погруженный в невеселые мысли, а Сева что-то довольно напевал себе под нос. В квартире математик ощутил, как весь покрывается холодным потом, зато Сева, кажется, наоборот, разгорячился. Он быстро скинул портфель у порога, обувь, и бросился вперед учителя в его спальню. Когда до неё дошёл хозяин квартиры, Сева уже расстёгивал ширинку. – Ты чего? - спросил Никита Иосифович. – Как это? Буду смотреть и повторять! - ответил Всеволод. Никита тихонько застонал. Этого ещё не хватало. Сева тем временем справился со штанами и уселся голой задницей на кровать. Учитель вздохнул, и принялся медленно, как можно медленнее, повторять его недавние действия. Наконец и он остался без штанов. – Ну? Ой. У вас больше, - отметил Сева, открыто пялясь между ног Никиты. – Конечно больше! - вспыхнул тот. Он присел на краешек кровати, но Сева тут же похлопал ладошкой рядом с собой и повернулся к нему лицом. Математик осторожно уселся ближе. Глубоко вздохнул, ещё раз, и обхватил дрожащей рукой мягкий член. Подергал немного, и Сева послушно скопировал его действия. Спустя две минуты страданий Никита Иосифович истерично взвизгнул: – Не могу я так, не встаёт! Сева пожал плечами. – И у меня так не встаёт. Смущается, наверное, - он помолчал, размышляя, - Ой! Есть идея. Сева впился своими губами в губы учителя. Так быстро и так крепко, что тот даже не успел среагировать. Сева неумело целовал Никиту Иосифовича, нещадно при этом краснея. Как и сам Никита Иосифович. Сева робко коснулся рукой щетинистой скулы учителя, не разрывая поцелуй, и странно вздохнул. Математик, не успевший взять себя в руки, поддался неумелым ласкам подростка и ответил, наконец, на поцелуй. Он влез языком в податливый рот ученика и принялся играть с его языком, и Сева заерзал. Воздуха стало не хватать, и он отодвинулся. – Получилось, - сказал Всеволод растерянно. Никита опустил взгляд. И правда, получилось. Не теряя времени он задвигал рукой вверх и вниз, то и дело меняя темп, и почувствовал скорую разрядку. – Я... Я почти всё, - произнес он. – Нет, стойте, я не могу! - запаниковал Сева, хватаясь за занятую руку учителя, - Давайте вы. – Да что ты... - начал было отказываться Никита, но на него тут уже уставились умоляющие зелёные глаза, - Черт, ладно! Он осторожно взял в другую руку член подростка и начал двигать в такт своим желаниям. Сева тяжело задышал, затрясся. С его губ неожиданно сорвался полный удовольствия стон. – Ой мамочки, не могу! - простонал он и излился прямо в руку учителя. Спустя еще пару движений, кончил и Никита. Сева обессиленно откинулся на кровать и вскинул руки вверх. Математик вскочил, густо покраснел и скрылся в ванной. Сердце его бешено билось. – Это же педофилия, мать твою, че ты делаешь?! - шептал он самому себе в ванной, смывая с рук вязкие капли, - За такое людей сажают, а ты наслаждаешься! Придурок, дебил... Когда он всё-таки вернулся в спальню, Сева все ещё лежал в той же позе и тяжело дышал. – Я хочу ещё, - выдал он. – Займёшься этим дома, и не вздумай кому-то что-то про это рассказать! – Вы не говорили, что это так... - будто не слыша слов учителя продолжил Сева, - Так волшебно. Непередаваемое чувство. Как будто пегасы в животе летают, да. – Это все конечно здорово, но меня за такое могут посадить! - заявил в ответ математик, - Так что лучше бы тебе забыть об этом и заниматься в своё удовольствие, но только дома, - он сделал акцент на последнее слово. – Спасибо, Никита Иосифович! - воскликнул Сева, бросаясь с объятиями на учителя, - Вы научили меня тому, чего я никогда не забуду и чему никто не учит в школе! Кстати, зря. – Так, нет, надень штаны в конце концов, - Никита принялся отталкивать ученика, но тот вцепился мертвой хваткой. – Нет, правда, - добавил тихо Сева, - Спасибо вам большое. Никита вздохнул и всё-таки погладил нерадивого подростка по каштановым спутанным волосам. – Пожалуйста, больше не обращайся... Остаток для Сева провёл, взад и вперёд вышагивая по квартире. Его преследовало странное, приятное чувство опустошенности. «Должно быть, теперь у меня недоселение», подумалось ему. Мама пришла домой пораньше, а потому имела честь наблюдать находящегося в прострации сына, призраком нарезающим круги по дому. – Вот что ты имел ввиду, когда говорил о сверхъестественном... - сказала она за ужином, - У тебя носки разные. – А? - Сева опустил взгляд вниз. Никаких носков там не было, - Да нет, вроде одинаково прозрачные. – Да уж, - мама покачала головой, - А ещё твоя куриная нога сбежала. Сева ещё раз посмотрел вниз. И правда, кусок жареной курочки бесследно исчез с тарелки. Он перевёл взгляд на маму - да беспечно жевала утянутую ногу. – Какая суицидальная нынче курица пошла... Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Он показал язык ноге во рту матери и встал из-за стола. – Чудила, - тихо сказала она, когда сын скрылся в своей комнате.