Монстр в моей душе

      Когда жизнь переворачивается с ног на голову, а возможности контролировать себя нет, то всё кругом начинает казаться сущим адом. В попытке уйти от реальности, закрыться в себе, в своём дерьмовом и изуродованном внутреннем мире, можно вполне на что-нибудь подсесть и даже сойти с ума. Или в обратном порядке. Именно так случилось и у Джессики.       Джонс крупно вздрагивает, когда в офис врывается пурпурный туман, окутывая её плотными кольцами и будто ослепляя этим мерзким цветом. Страх закрадывается в сердце, вот-вот и до приступа недалеко. Зажмурившись и помотав головой, она резко дёргается, вырываясь и открывая глаза. Дорога. Несущаяся впереди машина — она переворачивается, пролетает вперёд, разлетаясь на части. Не хватает эпичного взрыва для полноты эффекта, но девушке не до смеха. Ком громадной костью застревает в горле, а в глазах застывают слёзы. Каждый раз одно и то же. Каждый раз это чувство вины не может отпустить. Каждый раз Джессика срывается с места и бежит к машине, которая напоминала грубо скомканный кусок металла. Изуродованные трупы родителей и младшего брата предстают перед глазами, она слышит обвинения.       В очередной раз дёрнувшись, Джессика наконец просыпается от ужасного кошмара и резко садится на край кровати, без промедлений притягивая бутылку виски. Мама и папа правы — это всё её вина. Она отвлекла отца от дороги. И ей было очень жаль, что всё получилось именно так. Пускай Джесс и была непослушной, но свою семью любила. Сонный и измотанный взгляд устремился в потолок — отдохнуть не удалось, но уже неважно. Мысли роем закружились в голове — нужно придумать, что делать с Килгрейвом, как не сдохнуть здесь самой, и как именно остановить слетевшего с катушек Симпсона, пока этот придурок вновь не собрался их убить. Раз вчера он пробрался в дом и смог заложить бомбу, благо, предупредил Джонс об этом, то и сегодня мог что-нибудь сотворить. Теперь, когда он думает, что она находится под контролем Кевина, убьёт и её заодно, даже не подумает и не вспомнит, что однажды Джессика спасла ему жизнь.       — Триш никогда не умела выбирать парней, — буркнула недовольно под нос девушка, поднимаясь с кровати.       Умывшись и причесав волосы, Джонс вновь почувствовала шквал неуверенности, который просто пронзал её. И во что она только умудрилась ввязаться? Живёт с Килгрейвом под одной крышей. Она, вроде как, должна помочь ему стать лучше, воспитать в нём из избалованного ребёнка порядочного взрослого, но в хороший результат верилось с трудом. И хороших мыслей от этой идеи не было от слова «совсем». А тем временем, спустившись вниз, она не нашла Кевина дома. Зато в доме витал запах чудесного завтрака.       Стол на улице. Живот неприятно скручивает, и Джонс понимает, что позавтракать ей всё-таки нужно, даже несмотря на своё состояние «хреново». Она даже не сомневалась, что Кевин уже не спал и сейчас пил кофе на улице, хотя по пробуждении надеялась на это. Она была до ужаса зла за всё то, что тот вытворял с ней год назад, а потому с трудом сдерживалась, чтобы не вырвать мужчине все конечности по очереди. Даже с помощью мозгоправа не смогла отпустить эту ситуацию и простить его. Работать придётся не только над ним, но и над собой. Замечательное начало.       Она обувается и выходит из дома, оставаясь на верхней ступеньке и смотря на нечто подобное беседке, что под навесом. Большой круглый стол, скамейка и два стула. А ведь раньше всей семьей Джессика завтракала там, когда было тепло. Кевин сидел и смотрел куда-то в сторону соседского дома, о чём-то думая. Как всегда прихорошился: рубашка тёмно-синего, почти чёрного, цвета. Такого же оттенка брюки, а сверху тёмно-серый жилет. И, конечно же, аккуратно уложенная причёска. Для кого он старался только, интересно, наряжаясь так дома?       — Доброе утро, — угрюмо и без энтузиазма буркнула Джессика, присаживаясь за стол.       — Доброе, — с выраженным удивлением промолвил Килгрейв, переводя взгляд на неё.       Сонно проведя рукой по лицу, Джонс осмотрела содержимое стола, где стояли небольшие миски со всякими вкусностями: сырники, взбитые сливки, клубника, арбуз и, кажется, ананас. Альва и Лорен, наверное, уже позавтракали, впрочем, на данный момент ей было это не интересно. Но всё-таки о них стоило поговорить прямо сейчас. Она прекрасно понимала, что Кевин при каждом её уходе будет думать, что та не вернется, или подозревать, что вся его еда отравлена, или Джонс придёт задушить его ночью, а то ещё чего-нибудь похуже. Надо было как-то это решать, потому что пытки персонала девушку совсем никак не устраивали.       Пока Джонс собиралась с мыслями, то приступила к завтраку, сперва начав с кофе, чтобы немного собрать себя в кучу. Она чувствовала на себе пристальный и изучающий взгляд, и от этого было не по себе. Переложив себе в тарелку немного оладьев и сливок, Джессика принялась есть. А потом, не выдержав и проглотив кусок, гневно посмотрела на Кевина, словно это могло заставить его отвести взгляд. Но нет. Он даже немного подался вперед, словно Джонс была чёртовой картиной в галерее, и это нагнетало всё больше мрака и тревоги.       — Ты можешь перестать пялиться на меня? — риторически поинтересовалась девушка, но ответной реакции не последовало — он только бровь приподнял. — Слушай, у меня к тебе предложение, — она наконец решилась.       — Что у тебя на уме? — беззаботно спросил Килгрейв, закончив изучать её взглядом, отводя его в сторону и делая глоток кофе.       — Хочу договориться. Я знаю, что родители бросили тебя умирать, о тебе никто не заботился, поэтому ты избалован и жесток. Я осуждаю тебя, но понимаю, почему ты так поступаешь.       Мужчина возмущённо и недовольно складывает руки на груди, почувствовав, видимо, болезненный укол при упоминании прошлого, но молчит. Выжидающе ждёт, пока Джессика прерывается и смотрит в одну точку, тщательно обдумывая и подбирая нужные слова. Какое долгое отступление от сути она сделала, когда могла коротко и ясно выставить условие.       — В общем, давай так. Я останусь с тобой. Я постараюсь заботиться о тебе, дать тебе то, чего тебе не дали в детстве. Я никуда не уйду и постараюсь не свернуть тебе шею. Но! — Килгрейв даже не сдерживает смешка. — Взамен, ты перестаёшь мучить и убивать людей. Если ты хочешь от них чего-то, это один разговор. Но больше никаких «иди и сотри своё лицо об тёрку» или что-то в этом духе. Никаких пыток и убийств. Ничего, что может угрожать жизни человека или его здоровью. Идёт?       Она поднимает глаза на Кевина и выжидающе смотрит на него, протянув ладонь для рукопожатия. Джессика была уверена на девяносто девять процентов, что тот не сможет ей в этом отказать. Он так рвался владеть ей, что отказаться от такого соблазна у него вряд ли хватило бы духу.       — Я постараюсь, — после нескольких секунд молчания выдавливает из себя Килгрейв, протягивая вперёд ладонь, а потом, задержав её, вновь заглядывает в чужие глаза, — не вынуждай меня передумать.       — Не заставляй меня пожалеть, что я не усыпила тебя и не посадила в клетку, как зверушку, — в тон ему отвечает Джонс и едва заметно вздрагивает в плечах от касания, но всё же пытается сдержаться: сама решилась на этот контакт.       — Ну, Джесси, — более бодрым голосом произнёс Кевин, закидывая в рот кусочек сладкого и сочного арбуза, словно не было сейчас никакого напряжения, — и с чего начинается твоё геройство? Как скучно ты всё-таки живешь: постоянный алкоголизм и фотографии чужих измен, — он поморщился, явно не понимая и не признавая такой жизни.       — Не называй меня так, — фыркает девушка и лениво потягивается. — Не тебе меня судить, Килгрейв. Зарабатывать на жизнь как-то нужно, а в моём алкоголизме виноват ты.       Он недовольно буркнул, мол, конечно, кто же ещё. А Джессика тем временем продолжила:       — Я не спешу геройствовать. Если кому-то нужна помощь, то я помогу. Но на рожон не лезу, у меня своих проблем достаточно. Твоя задача на первое время — это хотя бы перестать устраивать катастрофы с жертвами и осознать, как работает закон, — Джессика намекнула на вчерашний случай, когда Кевин чуть не заставил мужчину пальнуть себе в рот из ружья.       — Куда не глянь — каждому идиоту нужна какая-нибудь помощь, теперь придётся утешать каждого встречного и говорить, что жизнь прекрасна? — с лёгким раздражением выдавил из себя мужчина, а затем задумчиво посмотрел на девушку. — Какой мне смысл изучать закон, если на меня он не распространяется? А так как ты со мной, то и на тебя тоже! Кому он вообще нужен? А от исчезновения полоумных придурков мир станет лучше. Я сам себе закон, да и другим тоже.       Джесс тяжело выдыхает и закатывает глаза.       — Так мы с тобой далеко не уедем. Закон — это важно. Ты не можешь совершать самосуд над людьми и решать, кому жить, а кому нет. Этим занимается суд, а не ты. Разве тебе не понравилось чувство, когда тебе благодарны? Спасать жизни — это приятно. Я не говорю про подбадривание нытиков, это не важно. Настоящее спасение жизней, Килгрейв. Помощь тем, кто её заслужил.       Джонс протёрла лицо ладонями, глядя перед собой. Она знала, что будет тяжело. Прекрасно осознавала, что перевоспитать в нём хоть что-то будет затруднительно, но она попробует. Иначе надо будет действительно свернуть ему шею, пока он спит. Убийство той женщины будет всю жизнь преследовать её. И Кевин может сколько угодно говорить, что не приказывал этого делать, это не меняло сути происходящего. Он обеспечил проблемы себе, потому что девушка перестала подчиняться, и обеспечил проблемы ей — и в жизни, и в отношениях, и с Люком, и со всеми вообще.       — Я спас её и детей, — после некоторых раздумий кивнул Килгрейв, не смея это оспаривать, — и мне понравился тот взгляд… но это всё только благодаря тебе. А так бы лежал да смотрел эти новости, скучая. Но если они действительно нуждались в помощи, то тот ишак — ни в коем случае.       — Но если бы ты убил его, он бы не мучился. Сейчас он сядет в тюрьму, надолго. Так лучше и для него, и для общества. Плюс, тебя должна греть мысль, что этот подонок страдает, а не так просто отделался.       Девушка поднимается из-за стола и потягивается, делая несколько шагов в сторону, внимательно осматриваясь. Что же, ей, кажется, удалось запустить какой-то процесс в голове Килгрейва: он замолк, задумчиво смотря в чашку с кофе. Оставалось надеяться, что выводы мужчина сделает правильные. Но вот она чувствует на себе взгляд, даже стоя к нему спиной. Мелко дрогнув, Джонс закрывает глаза и осторожно прикусывает нижнюю губу клыками. Успокоиться.       — Ты куда? — наконец она слышит заинтересованный голос.       Джессика обернулась и сложила руки на груди.       — Хочу прогуляться, — немного подумав, добавила: — пойдёшь со мной?       — Ты шутишь? Конечно! — принимает приглашение Кевин, радостно улыбнувшись и пожав плечами.       — Пойду переоденусь.       Одного его оставлять точно опасно. Тем более с беззащитными людьми рядом. Хоть он и обещал попробовать исправиться, это ничего не гарантировало с первой секунды. Джесс уходит в свою комнату, чтобы надеть чёрную свободную футболку. Пускай была весна, но в последние дни очень даже тепло. И как Кевин только не парится в своих костюмах? Она спускается вниз и цепляется большими пальцами за карманы чёрных джинс, осматривая улицу на предмет подозрительных машин или ещё чего. Ничего, что могло бы встревожить. Наверное, всё же стоило сказать Кевину, что они не совсем в безопасности здесь. Мужчина был нужен живым, даже если с геройством у них не выгорит. А этот сумасшедший солдат Уилл Симпсон совсем слетел с катушек, уничтожая все доказательства и всю работу, что они проделали, чтобы вытащить Хоуп. Идиота кусок, Джонс уже давно закипела, а сейчас начала порядком его ненавидеть.       — Что-то не так, Джесс? — негромко спросил Килгрейв, подходя близко так, что девушке даже пришлось отпрянуть, и тоже начиная осматривать улицу. — Кого-то ищешь?       — Симпсон. Бойфренд Триш, он знает, что ты здесь, — Джессика поворачивает голову, глядя на Килгрейва. — И вот он ужасно хочет твоей смерти. Ну и от моей, впрочем, не откажется. Пойдём. Подумаем, что можно с этим сделать, — выдыхает она и неспешно идёт, куда глаза глядят, не обращая внимания на происходящее вокруг.       Пускай Симпсона задело до глубины души то, что он под контролем Кевина чуть не убил Триш, а потом и вовсе пытался с собой покончить. Но это никак не оправдывало его тупых поступков в глазах Джонс. Он только мешал им, пытаясь влезть во все дырки, куда его лезть никто, собственно говоря, и не просил. От мыслей об этом человеке она скрипнула зубами. Девушка была бы не против переломать ему ноги в семидесяти двух местах, но это немного разнилось с тем, что она пыталась донести до Кевина о геройствах. Впрочем, солдат угрожал их жизни. Их и ещё бедной прислуги, которая вообще случайно попала в этот проклятый дом.       Но вот Килгрейв, кажется, не понял сначала, про кого шла речь. А потом до него дошло, даже воскликнул: «Чего?!». Он плёлся рядом, осматривался по сторонам, немного обеспокоенный ситуацией. Приблизительно зная Кевина, Джессика могла догадаться, что он раздражённо придумывает способ убийства Уилла от одной только его возможности навредить Джонс. О себе, наверняка, подумает потом. Если верить в то, что для него Джессика является первостепенной, конечно же.       — А ты-то ему чем не угодила? — наконец усмехается он.       — У нас разнятся планы на тебя, — фыркает девушка.       — Мы можем поймать его, — немного подумав, предложил мужчина. — Он ведь любит твою блондинистую сестричку? Назначь ей встречу где-нибудь, я устрою ложное нападение, и этот недогерой обязательно объявит себя, а там его схватим. Вот только, что ты собираешься с ним делать? — его, кажется, это и правда волновало. — Как ты вообще хочешь его остановить, чтоб он не мешал… нам?       Нам. Да, пожалуй, так оно и было, даже если Джессике это совсем не нравилось, а после услышанного хотелось уйти в очередной запой. Теперь они команда, так что проблемы одного, кажется, будут касаться и другого. Неприятно.       — Я бы выгнула ему колени в обратную сторону, — честно призналась она, — но, боюсь, объясняться перед Триш придётся слишком долго. Хотя я против того, чтобы этот мудень вообще с ней встречался.       — Придумай что-нибудь, — немного равнодушно бросил мужчина в сторону Джонс, — уверен, если бы он взорвал тебя тогда вместе со мной, то придумал бы какую-нибудь невероятную байку про то, что ты переубивала людей и собралась захватить мир.       Джессика промолчала — нечего было говорить. Пришлось признать, что Килгрейв очень даже прав. Лишний раз предупредив мужчину об осторожности, девушка немного поёжилась от сильного порыва холодного ветра. Она обязательно поговорит с сестрой, чтобы та вразумила Уилла. В ином случае придётся идти на крайние меры. Но не сейчас. Пускай эта прогулка и дальше проходит в тишине, пока Джонс обдумывает ситуацию. Раз за разом она возвращала себя к мысли, что поступила правильно: ведь каждый человек, даже отбитый по жизни избалованный мудак, заслуживает прощения. Но прозвучало в голове это не очень убедительно. Просто идти рядом с Килгрейвом пока было не очень комфортно, но девушка не увеличивала дистанции и не отходила от него. Раз обещала заботиться, значит, открытое отвращение нужно скрывать как можно больше.       — Что ты планируешь делать? — вдруг спросила Джонс, взглянув на сожителя. — Я имею в виду, вообще. У тебя же были планы на дальнейшую жизнь? Просто стало любопытно…       — Я? — немного удивился этому вопросу Килгрейв, вздыхая и проводя рукой по волосам. — Я не задумывался над этим. Но, полагаю, сейчас в жизни будет какое-то разнообразие.       Конечно. Раньше его целью было вернуть Джессику обратно, и сейчас ему это вроде как удалось. Она пока сама не была в этом уверена. А дальше… наверное, пытаться построить те самые доверительные отношения, о которых говорил вчера. Искренняя любовь, без насилия и подчинения, все дела, да? Одновременно с этим пытаться стать немного лучше. Усмехнувшись, она покачала головой. Ну да, теперь не надо бегать за ней, устраивая вокруг него и его дома кровавую бойню. Разнообразие. Чует её сердце, что слишком долго он не выдержит и что-то учудит.