Монстр в моей душе

      — Вот скажи мне честно, чего ты за мной увязался?! — не выдержала Джессика после того, как Кевин зашёл с ней на кухню.       Это же надо было только додуматься: ходить за ней по пятам на протяжении полутора часа! Куда бы ни пошла девушка — этот следом, ладно ещё в туалет не додумался зайти. Иногда он что-то говорил, о чём-то интересовался, но, увы, это было настолько скучно и неважно, что Джонс даже не запоминала, а иногда просто молча смотрел. Она, кстати, решила проверить свою догадку о том, что Килгрейв в самом деле её преследует: просто зашла в ванную комнату, чтоб умыть лицо холодной водой — так этот, сложив руки на груди, подпёр плечом дверной косяк и безмолвно наблюдал.       После того как Джессика взяла с него обещание не вредить людям, он, видимо, стал опасаться того, что та сможет сбежать. Вот и ходил, следил. Другого объяснения в голове не возникло. Ах, да. Он же ей одержим. Иначе не скажешь. Она думала, что сможет вытерпеть это давление. Не получилось.       — Просто… составляю компанию? — выдал первую мысль Килгрейв, невинно улыбнувшись уголками губ.       — Я в целом, — отмахнулась Джонс, усаживаясь на край столешницы и делая пару глотков виски. — Неужели так мало мутантов в этом мире? Почему я, чёрт возьми?       — Дело не только в способностях, не называй себя мутантом, — он морщится и отводит взгляд в сторону, складывая руки на груди, — мерзкое слово.       — Но я мутант. Ты мутант, я мутант, половина города мутанты. Как ты хочешь это называть? Одарённые? Очень, — губы девушки поднялись в презрительной ухмылке.       — Предпочитаю называть это так, как есть: мы люди с необычными способностями, — пожал плечами мужчина.       — И всё-таки?       — Я люблю тебя, — просто выдал он, немного поджав губы и тихо вздохнув.       — Мне жаль тебя, если честно, — тихо усмехнулась Джессика.       Она сейчас и вправду испытывала к нему тупое сочувствие. Она не любила его, испытывала отвращение. И как с таким багажом начать хотя бы доверять человеку, не то, что любить! Голова приятно закружилась, девушка подставила под голову руку, упершись локтем в колено. Какая же странная ситуация, слишком много ответственности вкупе с ужасными воспоминаниями, что о родителях, что об отношениях с Кевином.       — Когда мы побежим бороться со злом? — интересуется мужчина, выдавая одну из множеств пафосных цитаток из комиксов про героев.       — Мы не боремся со злом. Точнее, единственное зло, с которым мы боремся — это ты. Пытаемся сделать из тебя не зло. Ох, чёрт, я не знаю, как это сказать.       Она покачала головой, коротко посмеявшись. Что ж, она обрекла себя на жизнь здесь, с этим, если можно так выразиться, человеком. Но это не значит, что Джессика погрузит себя в вечный траур и скорбь. Внутри была надежда на то, что скоро она привыкнет к такому пугающему соседу по дому. Внутри всё полыхает, и сейчас девушка отпускает контроль над ситуацией. Это неважно. Сейчас напьётся, даст себе немного уйти от всех в себя, а потом пойдет и вырвет ноги Симпсону. Хорошее начало утра.       Но резкое направление Кевина к лестнице заставляет напрячься: вдруг его вновь что-то разозлило или обидело, и он решил всё-таки выместить всё на бедной прислуге? Но вместо этого он громко говорит о том, чтобы Альва и Лорен приготовили большой шоколадный торт с вишней и банановые кексы. С плеч прямо словно гора рухнула, и, не сдержавшись, Джессика облегчённо выдохнула. Плохо. Ей просто необходимо начать работать с собой в первую очередь, пытаться доверять этому человеку хотя бы немного. А иначе какой будет в этом смысл? Кевин не из тупых — определённо поймет, что его старательно пытаются обмануть.       — Почему ты геройствуешь? — вдруг интересуется он. — Пытаешься заглушить в себе чувство вины, видя, что кому-то другому хорошо?       — Вряд ли фотографирование шлюх можно назвать геройством, — хмыкнула Джонс. — Я пыталась помогать людям — у меня не вышло. Теперь я помогаю только если это крайняя ситуация, или мне хорошо платят. Ты и сам знаешь, ты же следишь за мной.       Она складывает руки на груди, обдумывая вопрос Кевина. Вернее, ответ-то знала, но как бы донести эту суть до истеричного, самодовольного, эгоистичного и избалованного мужчины? Ребёнка, если уж на то пошло, ага.       — Ты всегда виноват в том, что случилось. И скольким бы ты не помог, это не отменит то, что ты уже натворил. Но это шанс стать лучше и помочь кому-то не оказаться в том же дерьме, что и ты.       Именно поэтому Джессика так хотела спасти Хоуп. Потому что знала, что ей пришлось пережить, понимала её, как никто другой. И лишь она могла ей помочь. Вот только чувство вины вновь полоснуло сердце, настолько сильно, что пришлось даже немного поморщиться. Как она сможет помочь бедняжке Хоуп, если собирается изменить этого монстра вместо того, чтоб выбить из него правду. Выбьет, а дальше что? Убить? Свернуть шею?       «Я не убийца!» — вздрогнув, Джонс помотала головой, проглотив ком в горле.       — Всё это звучит как какой-то благотворительный фонд, причём не совсем приятный, — поморщился Килгрейв. — Я думал, частные детективы занимаются гораздо большими делами, нежели просто поиски изменщиков, — хмыкнул он, во все глаза разглядывая Джонс, норовя утянуть с собой во тьму.       — Иногда я занимаюсь поиском пропавших людей, — она закрывает глаза, чтоб не дрожать от этого взгляда, — но самое страшное дело подкинул ты мне, когда прислал родителей Хоуп.       — Мне надо было как-то привлечь твоё внимание! — беззаботно отмахнулся он, а потом, словно что-то вспомнив, задумался. — Мне нужно будет выехать в город и купить кое-что. Пойдёшь со мной?       Джонс нахмурилась и сложила руки на груди. Сомнения всё больше одолевали её: стоило ли выпускать льва из клетки? Она могла пойти вместе с ним и пристально контролировать каждый шаг. Но ситуация с Симпсоном сама себя не решит. А пинок под зад Кевину в свободное плавание можно будет принять за первый жест к доверию. Чёрт побери, Джонс точно не простит себя, если он что-нибудь натворит.       — Нет. Позвоню Триш и поговорю с ней. Будь осторожнее, Уилл знает, чем тебя можно усыпить.       Килгрейв только кивнул и бережно поправил пиджак. Альва и Лорен наконец спустились вниз по лестнице и начали доставать на стол ингредиенты для приготовления сладостей. А Джессика… слова мужчины заставили задуматься о своём чувстве вины. Вроде бы ты хороший человек, но, оказывается, делаешь всё, потому что чувствуешь себя виноватым. Джонс винила себя во многих смертях. Она была виновата, по крайней мере, именно так казалось. Но она не пыталась откупиться от дьявола. Просто всегда хотела помогать, правда, у неё не очень задалось с этим. Ну не супергерой она, к сожалению. Но особо жалоб никаких не было, пока Кевин снова не появился.       Прислуга удивлённо переглянулась между собой, когда мужчина вышел из дома молча. Надо же! Никто не сказал привычное «если я не вернусь через два часа, то снимите кожу друг у друга с лица» или что-то в этом духе. Не веря собственному счастью, они облегчённо вздохнули. Каждый, кто видел или чувствовал присутствие Килгрейва, ощущал себя хреново, мягко говоря. Слишком сильная и смертоносная (во всех смыслах) у него аура. И люди безумно боялись его уже до того, как он применял на них свою силу. И этот страх, к несчастью, его вполне устраивал.       — Альва, Лорен, я обещаю, что всё будет хорошо. Простите, что он вас мучил из-за меня…       Ответом послужила тишина. Они будто боялись заговорить с ней. Джессика берет ещё две бутылки виски и шаткой походкой поднимается наверх, умудрившись споткнуться на лестнице о ступеньку. Благо, не разбила ещё ничего, прислугу тогда точно инфаркт бы хватил! Что-то пробормотав, она по стене доползла до своей комнаты и остановилась, обернувшись и посмотрев на дверь напротив. Комната брата. Девушка поморщила с неуверенности нос и, собравшись с мыслями, толкнула дверь. Грудь болезненно сдавило от нахлынувших воспоминаний. Сглотнув очередной ком, она вопреки здравому смыслу сделала два шага вперёд. Всё было таким, каким она запомнила. Всё так же, как и на старых фотографиях пыльного альбома. Кевин действительно восстановил всё до малейших деталей. И это безумно пугало, вынуждало сердце болеть ещё сильнее.       Джонс проходит в центр комнаты. По щекам потекли слёзы. Когда ей казалось, что их больше нет, они появлялись с удвоенной силой, а глаза просто разжигало от боли. Она прикрывает лицо ладонью, давая волю эмоциям, опускается на пол, выпуская бурю, которая уничтожала её. Она устала видеть кошмары, устала от чувства вины, которое грызло столько лет. Джонс пила, в очередной раз пытаясь таким образом забыться и подавить поганое чувство. Она знала, что виновата. И знала, что виновата во всех смертях, произошедших недавно. Знала, что из-за неё девушка сидит в тюрьме, а все друзья так или иначе в опасности. И это сжигало. Джессика предпочитала тушить пожар алкоголем. Правда, после него всегда становилось только хуже.       Убивалась она достаточно долго, пока её просто не отключило. Она дала себе эмоциональную разгрузку, и это было отлично. Не то от ещё одной капли стресса точно бы свернула шею кому-нибудь по соседству. Джессика мирно дремала на полу, когда до неё донеслась возня внизу. Стало более шумно, значит, вернулся и Килгрейв. А вот и прямое тому доказательство: зовёт её.       — Я наверху! — крикнула Джонс и тут же пожалела об этом, почувствовав, как от громкости ей прямо стрельнуло в голову. — Мать твою…       Она протёрла лицо руками и медленно села на полу, широко зевнув. Голова неприятно трещала, но это было ещё ничего. Бывало и хуже, пожалуй. Джессика аккуратно поднялась на ноги и прислушалась к ощущениям в теле. Паршиво. Как и само настроение, к сожалению, и она так и не позвонила Триш. Выдохнув, девушка взяла бутылки и вышла из комнаты, не очень уверенной поступью спускаясь вниз, на кухню, где мужчина разбирал пакеты.        — Здесь я. Чего тебе от меня надо?       Кажется, прозвучало грубовато. Кевин, явно собиравшийся что-то сказать, поднял на неё взгляд и столкнулся с недовольством и холодом. У Джонс помимо этого были красные глаза, волосы абсолютно растрёпаны, да и хмурилась, пока выкидывала бутылки прочь. Земля продолжала слегка покачиваться под ногами, но она умела притворяться, что почти трезва. Килгрейв покачал головой, отворачиваясь.       — Альва и Лорен приготовили торт и кексы, — только и сказал он, тяжело вздыхая.       — Рада за них, очень, — недовольно кивнула она.       Кевин молча забирает один пакет, который так и не разобрал, и удаляется в гостиную, оставляя Джонс наедине со своими мыслями. Только сейчас до неё начинает доходить, что он и сам довольно хмур и, кажется, даже раздражён. Даже нет, не так. Подавлен. Пожалуй, именно это. Посмотрев вслед мужчине, девушка достаёт из аптечки таблетку от похмелья и запивает её обильным количеством воды. Выдохнув, она вновь протирает лицо руками, собираясь с мыслями. Неужели он, увидев её состояние, разочаровался или чего ещё? А вдруг произошло что-то в городе? Дура. Не стоило выпускать льва из клетки!       Постояв с несколько секунд на кухне, Джонс неуверенно направилась в гостиную. Пойти бы ей по своим делам, послать бы этого истеричку к чёрту на куличики, оставляя одного. Но разве она не говорила, что будет стараться заботиться о нём, помогать стать лучше? И в любом случае — ей просто необходимо узнать, что произошло и где он был.       Килгрейв практически лежал на диване, вытягивая на нём ноги, расположив одну руку на подлокотнике, в то время как другая находилась на животе. Рядом с ним, на полу, валялся всё тот же не разобранный пакет, и приходилось только гадать, что там могло находиться. А взгляд… Джонс просто не могла поверить: уныние, скука, усталость? Он выглядел как чёртов подросток, который забился глубоко в себе и отказывался контактировать с реальным миром, потеряв смысл жизни. Впрочем, наверное, с какой-то стороны так оно и было.       — Что произошло? — лёгким движением она смахивает его ноги на пол, сажая, и плюхается рядом. — Что-то в городе?       Кевин в плохом настроении — это катастрофа. Нужно понять, что случилось, и попробовать расшевелить его, пока он чего-нибудь не натворил. Да и Джонс единственная, кто, может быть, способна это сделать.       Собственно, таблетка сделала своё дело, и она чувствовала себя немного лучше. Вон, горы может свернуть при надобности! Но ей нужно было лишь узнать, что могло испортить настроение такому человеку, как её сосед. Ответ, к слову, не заставил себя ждать. Только перед этим мужчина недовольно нахмурился и поджал колени к груди, а пульт небрежно бросил рядом с собой.       — Да так. Мудак один попался, — совсем уж уклончиво говорит Кевин.       — В следующий раз я поеду с тобой, — недовольно фыркает девушка, напрягаясь, чувствуя, как опасения подтвердились. — Оставлять тебя одного — себе дороже.       Килгрейв медленно поворачивает к ней голову, на секунду заглянув в глаза, так и говоря, мол, очень остроумно и смешно. Но на этот раз он не задерживает взгляд и уводит его в сторону, к телевизору, где происходящее, как показалось Джонс, только сильнее раздражало. Обратив внимание на пакет и тихо хмыкнув, Кевин переключает канал. Футбол. Он и в нормальном состоянии может выдать что-то вроде «забей хер», а тут, когда внутри была настоящая буря (уж это Джессика ни с чем не спутает, слишком знакомое чувство), то тут вообще недалеко до настоящего психоза. Помявшись, девушка пододвигается чуть-чуть ближе, а по телу её пробегают мурашки. Но Кевин упрямо избегал зрительного контакта. И отчего-то ей казалось, что она тому причина. Он не хотел, чтоб Джонс попала под горячую руку, под которую уже, видимо, тот «мудак» и попал. Но он ведь клялся в любви, в том, что она для него важна и всё в этом духе. Не причинит же он ей вреда. Правда ведь? Ай, главное — успеть вовремя заткнуть, чтоб не попасть под контроль разума.       Но сейчас Джессика искренне старалась помочь ему. Даже удивилась себе, когда принялась выставлять проблемы затравленного жизнью мальчика превыше собственных, сражаясь со своими страхами и кошмарами.       — Лучше отдохни, — тихо пробормотал Кевин.       Не может же он так расстроиться потому, что убил кого-то? Джонс с несколько секунд собирается с силами. Иронично. Она могла поднять машину и швырнуть её, могла одним ударом проломить стены из прочного металла, могла практически летать! Но для того, чтоб просто протянуть руку и коснуться самыми кончиками пальцев щеки мужчины рядом… потребовалось гораздо больше. Она хочет помочь.       «Кончай отчаянно цепляться за прошлое!» — выругалась Джессика на себя.       Когда от практически невесомого прикосновения вздрагивает Кевин, это делает и Джонс. Он переводит на неё взгляд, полный удивления, и, недоумевая, начинает в открытую рассматривать её. Острые иглы вонзаются в спины, и ей с трудом удаётся контролировать дрожь. Пускай думает, что она напилась настолько сильно, что ничего не соображает.       — Расскажи, что случилось, — тихо говорит Джонс. — Мы же должны доверять друг другу, помнишь?       Она отстранила ладонь сразу после того, как Килгрейв практически приластился к ней.       — Я пошёл за продуктами и решил взять бутылку виски, — начал спокойно он рассказ, а потом словно почувствовал, как раздражение вновь охватывает его, — но один придурок был настолько слепым, что сшиб меня, и всё вылетело из рук и разбилось. Ну и он сел на первую попавшуюся бутылку, а потом начал поедать осколки от разбитой.       Пульт заскрипел от того, насколько сильно Кевин сжал его в руке. От этого мерзкого звука Джессика поёжилась. Она будто перенеслась в этот магазин, со стороны наблюдая как мужик, ползая по полу, рыдал и набирал в рот стекло, на поверхности которого был алкоголь. Кровь стремительно капала на светлый кафельный пол, заглушая всхлипы. А Килгрейв просто ушёл. Оставалось только надеяться, что бедолагу спасли вовремя и вызвали скорую. Возмущение и злоба охватили девушку. Но следующая мысль пронзила уколом вины. Это всё из-за неё. Знала же, что нельзя отпускать его одного. А теперь кто-то пострадал, возможно, даже умер.       Кажется, теперь Джонс и поняла, почему у мужчины такое состояние: он обещал держать себя в руках, обещал измениться, но, легко вспылив, нанёс вред человеку. Джессика не понаслышке знала, насколько Кевин страшен в гневе. Смогла бы она предотвратить всё это, когда задели не каких-то посторонних, а его грёбанное самолюбие и гордость? Проснувшийся в нём истеричный и обидчивый ребёнок очень силён. Да он бы после всего этого ещё бы умудрился тащить её за руку. Джессика хотела злиться, но не могла. Она же, к примеру, не станет обвинять льва в том, что он лев? Особенно, если этого льва выпустила именно она.       — Давай, говори, какой я урод, — равнодушно вздохнул мужчина и отодвинулся, готовясь выслушать шквал обвинений, небрежно подвинув полный пакет немного от себя.       Кевину нужна была поддержка, тактильный контакт, а Джессика не считала себя человеком, способным это дать, тем более ему. Но она обещала себе его исправить, а значит, придется учиться прощать и прощаться с прошлым, каким бы тяжёлым оно не было. Даже несмотря на то, что всё испортил именно тот, кто так сильно сейчас нуждался в помощи. Её помощи. Девушка обречённо прикрыла глаза, качая головой.       — Вот ведь… Килгрейв, — возмущённо пробормотала Джонс, — иди-ка сюда.       В крови всё ещё бурлил алкоголь, так быстро эффект от такого количества не пройдет. А сознание переполнялось решимостью. Джонс протягивает руки, видит, как Кевин сжимается, словно она собралась его убить, и одним движением заключает мужчину в объятия. Прикосновения к нему бьют током, но есть кое-что, чем она глушит всё своё отвращение и злость. И это не пьяный рассудок. Спустя столько времени она, наконец, поняла, что именно произошло с ним. Раньше Джонс считала его просто избалованным уёбком, но теперь знала, что это ребёнок, которого просто недолюбили. И он заслуживает быть понятым. Заслуживает того, кто переломает себя, но сможет подарить ему хотя бы небольшое ощущение заботы. В такую-то авантюру ввязалась Джессика… хоть волком вой.       — Так делать… — она сглатывает ком, немного жмурясь и изо всех сил стараясь унять очередную дрожь, — нельзя. Нельзя заставлять людей есть стекло, если они в тебя врезались, ясно? — она так и держала его в объятиях, закрыв глаза. — Люди бывают неуклюжи. Но я знаю, что тебе тяжело привыкнуть к тому, что я хочу от тебя. Поэтому просто выдохни. Нужно быть более отходчивым.       Кажется, это был тот самый момент, когда Джонс так старательно прогоняла прошлое из своей головы. Получалось хреново, мягко говоря.       — Я знаю, я не хотел тебя подвести.       С сожалением прошептал Кевин, и кончики пальцев скользнули по рукам Джесс, но в этот раз осторожно, не резко, без какого-либо намёка на интимность. Он останавливается на плечах, слабо обнимая в ответ и закрывая глаза, тяжело выдыхая.       — Я правда пытался себя контролировать.       — Ты вспыльчивый. Я всё понимаю. Мы будем с этим работать, — она мягко отпускает его и чувствует, как по её рукам проносится дрожь, которую почувствовал даже Кевин, разрывая объятия.       — Хотел поблагодарить тебя… — тихо пробормотал он, ткнув на пакет и зацепив его пальцами, поднимая на диван. — Но никак не мог решиться, оценишь ли…       — Это опять платье?! — с небольшим возмущением фыркнула Джессика, притягивая к себе таинственный объект.       Не платье. В этот раз мужчина решил прибегнуть к другому подарку, как оказалось. Поджав губы, она достаёт содержимое пакета, чувствуя, как отчего-то защемило сердце. Там, помимо бутылки дорогого и вкусного виски (который он, кажется, смог всё-таки купить где-то), была чёрная кожаная куртка с небольшой металлической цепочкой в районе правого кармана и тёмные джинсы. Джессика никогда не любила платья или чего-то подобного, а вчерашний подарок вообще нещадно разорвала голыми руками. Из-за этого стало неловко. Он, наверное, думал, что она вновь всё выкинет к чёрту или показательно уничтожит перед его глазами. А сверху лежала записка, где чёрной ручкой и идеальным изящным почерком красовалась надпись: «Спасибо тебе».       Она осталась с ним. Не избивала, не мучила и не причиняла вред, хотя могла. И сейчас чувствовала какое-то странное облегчение, будто прошлое, пускай и осталось, но ослабило давящую хватку. И у Джонс получается сделать то, чего она, казалось бы, никогда бы не смогла осилить: понять Кевина, дать шанс, прикоснутся и даже обнять. Пускай это по-прежнему вызывало дрожь и страх. Было над чем работать, определённо. Она будет стараться изменить его и дать то, чего однажды он лишился. Но неуверенность по-прежнему была: даже если всё получится, то сможет ли полюбить?       «Спасибо тебе…» — повторила надпись она, думая о том, что в этот раз Килгрейв решил пораскинуть мозгами и оттолкнулся от её вкусов.       — Спасибо, — пускай слабо, но искренне, улыбнулась Джессика.