Мальчик со сколом

Жар расползался по всему телу, подобно какой-то хронической болезни. Она всегда будет жить где-то под кожей. Всегда будет прятаться, но никогда… никогда не посмеет исчезнуть. И, если быть, до конца честным перед самим собой, то Северус и не хотел, чтобы оно исчезало. Болезнь, наваждение, сумасшествие… Это не имело конкретного названия. Оно просто распалялось всё сильней и сильней. Почти что плавило кожу, проникало в сознание, превращая упорядоченные мысли в сплошной хаос. Северус ненавидел хаос, но сейчас изо всех сил хватался за него, чтобы потом… когда всё это закончится, трусливо уверить себя, что виной произошедшему стал именно хаос. Не он, не Северус Снейп — человек, давно запретивший себе любые привязанности. А грёбаный хаос. Воспаленные губы так остро отдавали привкусом черники и шоколада. А кожа… Бледная. Почти что прозрачная кожа с паутинками светло-голубых вен была окутана легким, едва ощутимым ароматом мыла. Северус абсолютно точно знал, каким именно мылом пользовался Поттер. С яблочным экстрактом. Нераспечатанный брусок, однажды купленный по ошибке и благополучно забытый на одной из дальних полок в ванной комнате. Мужчина никогда не придавал особого значения ароматам. Он никогда не сумел бы ответить, чем мог пахнуть Драко. Знал лишь одно — у него был какой-то невероятно дорогой одеколон со стойким ароматом, от которого всегда неприятно резало в носу. А этот мальчишка… Это зеленоглазое недоразумение, которое было так чудовищно похоже и одновременно не похоже на своего погибшего отца. Эта треклятая бледная кожа с ароматом зеленого яблока, которую хотелось укусить. Сильно. Так, чтобы услышать судорожный вздох Поттера. Так, чтобы потом на этом участке налился тёмно-фиолетовый синяк. Северус смутно помнил, в какой именно момент они оказались в его спальне. Он хотел Поттера именно в своей кровати. Не на углу письменного стола, не на подоконнике, не прижатым к стене, а в кровати. Под ним. И только так. Сейчас. Всегда. Мальчишка был неопытен. Несмотря на то, что ему пришлось пережить в борделе, он всё равно каким-то невероятным образом остался вот таким. Немного пугливым. Неопытным. Стеснительным. Но вместе с тем, ощущалась решимость, что проявлялась уж очень редко. И сила. Погребенная под страхами, но иногда так ярко пульсирующая. Поттер не был безнадёжен. Северус это уж очень быстро понял. Нужно иметь просто поразительную силу воли, чтобы в таком совсем еще молодом возрасте уметь не сломаться. Всё же мальчишке пришлось несладко. Целуя яремную впадину, Северус быстро избавил Гарри от одежды и швырнул ее куда-то назад. Сердце в грудной клетке барабанило с такой оглушающей силой, что казалось вот-вот раздробит рёбра. Северус чувствовал, что в нем бьётся неуёмным ключом жизнь. Он давно привык ко внутреннему спокойствию, что граничило с замёрзшим равнодушием. Даже быстрый секс с Драко в машине или где-нибудь в подворотне никогда не вызывал вот этой ошеломляющей пульсации. Мальчишка млел в его руках и отвечал на поцелуи с таким диким желанием, что в паху становилось больно. Северуса и Гарри в эту секунду объединяло много противоречивых чувств, это были: и злость, и страсть, и попытка убежать от чего-то. Всё смазалось в одно нечёткое пятно. Ничто не имело сейчас никакого значения. Были поцелуи, дикие и болезненные, сплетённые руки и одежда, что, чёрт побери, никак не хотела заканчиваться. Когда Северус опустил ладони на спину Гарри, то чётко ощутил под пальцами неровные следы от шрамов. Это сводило с ума, потому что так быть не должно. Эти грёбаные шрамы… Северус уже ощутил знакомый порыв забить до смерти розгами того, кто это сделал. Злость плавила рассудок, но она быстро отступила, затаилась где-то в самом дальнем уголке сознания, когда он ощутил бедром твёрдый член Поттера. Это отрезвило, но всего лишь на секунду. Готов ли был Северус переступить черту, зная, что за ней ничего хорошего для них никогда не последует? Готов ли он стать первым там, где никогда не стремился? Это была огромная ответственность и вряд ли Северус мог посчитать себя именно тем человеком, с которым у мальчишки должен был произойти первый раз. Но задушенный стон Гарри снёс последний исправный предохранитель. Всё летело к чертовой матери, хотя Северус всегда был уверен, что он человек стойкий. Очень самонадеянно. — Возьми меня, — прошептал Поттер хриплым голосом, глядя на Северуса затуманенным взглядом ярко-зеленых глаз. Его бледные щёки раскраснелись, а непослушная чёлка смешно прилипла ко лбу. Северус аккуратно убрал ее большим пальцем. — Возьми, — Гарри до онемения в кончиках пальцев вцепился в напряженные плечи мужчины. — Иначе… Иначе я не знаю, что со мной случится. — Молчи, — прошептал Северус и аккуратно снял очки с мальчишки. — Я… я… — Просто молчи, Поттер, — беззлобно проговорил Северус и запустил пальцы в густую копну непослушных волос Гарри. В висках ломило. Дыхание перехватывало всякий раз, когда губы соприкасались в поцелуе: рваном, смазанном, глубоком, жестком, нежном, влажном. Каждый раз это был совершенно разный поцелуй, но всё такой же одинаково необходимый. Страх исчез. Гарри полностью доверился человеку, о котором знал не так-то уж и много, но который сделал для него больше, чем кто-либо. Прижаться лопатками к груди, в которой сердце билось так же бешено, как и сердце Гарри, было сродни наркотику. Опиумному пару. Он обволакивал разум, утаскивал сознание в тягучее удовольствие, отравляя каждую клетку мозга. И эти пальцы… С твёрдыми подушечками. Грубые и ласковые, щадящие и беспощадные. Гарри задыхался от их прикосновений к коже. Густой травяной аромат одеколона оседал где-то в памяти. Его уже вряд ли получиться забыть или вытравить. Время потеряло свою привычную целостность. Всё распалось на частицы. Пальцы, прижатые к его груди лопатки, губы, что исследовали почти каждый участок кожи. Боль смешивалась с каким-то странным, совершенно новым удовольствием. Гарри знал, чего стоит ожидать. Знал, что будет больно, но впервые ему было на это наплевать. Впервые он жаждал близости и не шарахался от нее. Хотя Гарри еще совсем недавно был твёрдо убежден, что никогда не сможет принудить себя к этому после борделя. Крепко укусив под лопаткой и скользнув языком вдоль ярко выраженных позвонков, Северус перевернул мальчишку и вновь взглянул в его глаза. Пути назад уже не было. Ориентир безвозвратно исчез. — Просто расслабься, — прошептал Северус, прижавшись щекой к влажному виску Гарри. — Просто доверься. Мальчишка кивнул. Его боль была странной. Давящей и расползающейся по всему телу, но в то же время какой-то сладкой и тягучей, как патока. Гарри доверился, потому что не мог иначе. Не с этим человеком. Ощущение тесной болезненной полноты едва не задушило. В паху ломило от возбуждения. Обветренные и покусанные губы слепо искали родную кожу, а нос тыкался в изгиб шеи, в ту точку, где аромат травяного одеколона ощущался острей всего. Когда пальцы с твёрдыми подушечками прикоснулись к налитой возбужденной головке, Гарри окончательно забыл, как дышать. Из горла вырывались какие-то задушенные всхлипы, стоны. Удар сердца… еще один… второй… третий и где-то уже на пятом или шестом мальчишка судорожно втянул воздух. Инстинктивно. Чтобы не сдохнуть. Но проблема в том, что в руках Северуса он умирал и возрождался. Снова и снова. Бесконечно. По кругу. Было больно. Было влажно. Жарко. И поцелуи. Они отпечатывались куда придётся, куда попадалось: на ключицах, плечах, кадыке, подбородке… Пальцы умело ласкали нежную головку. Это было за гранью. Боль так плотно граничила с подступающими удовольствием. — С… Северус, — сорвалось дрожащее с губ Гарри. — Это… это слишком. Я задыхаюсь. — Плохо? — Хорошо… Северус толкнулся глубже, вынуждая тихий стон вырваться из горла мальчишки. До одури хотелось обхватить его шею одной рукой. Крепко сжать пальцы и кончить. Но Северус сдержался, не желая пугать Гарри. Причинять ему намеренную боль было слишком противоестественным. Мальчишка выгнулся, когда умелые пальцы с твёрдыми подушечками крепче сжали его член. Внутри всё стянулось и одномоментно разжалось, выплёскиваясь на живот и руку Северуса. Низ живота словно сжало судорогой. Гарри закусил губу с такой силой, что на глаза навернулись слёзы. Он снова ткнулся носом в шею Северуса. Глубокие толчки убыстрились, плавя сознание. Крепкий укус в ключицу сорвал вскрик. Тонкие бледные пальцы сильней вжались в напряженные плечи Северуса, царапая кожу. Это то, что им двоим было так необходимо — острое ощущение боли, наслаждения. — Зеленоглазый чёрт, — прошептал Северуса, впиваясь в распухшие горячие губы мальчишки требовательным глубоким поцелуем. Мысли окончательно расползлись на невнятные обрывки, когда наступила долгожданная разрядка. Долгая, болезненно-приятная и такая нужная. Северус неосознанно прижал к себе Гарри, словно силясь максимально долго оставаться с ним единым целым. И что это за дурацкий порыв? Сердце ошалело барабанило в груди, напряжение наконец-то рассеялось, а пальцы вот никак не желали размыкаться и отпускать Поттера. Сегодня Северус нарушил почти все правила, которые когда-то установил для себя. Нос зарылся в густые непослушные волосы, что были окутаны ароматом зеленого яблока. И Гарри, и Северусу было хорошо… Вот так… Цепляясь друг за друга, как за единственную возможность не уйти на дно.