Мальчик со сколом

— Это мне? — Гарри почувствовал, что внутри него сжались все внутренности. Причем сжались натужно и очень болезненно. Дурацкая… Дурацкая реакция на вполне безобидные и… обыденные вещи! Впрочем, это лишь для нормальных людей красивый шоколадный пирог, украшенный черникой, может показаться делом обычным и пустяковым. Но уж точно не для Гарри. У мальчишки вся жизнь была спутанной театральной постановкой. Плохое воспринималось проще, а хорошее — с болезненно сжатыми внутренностями и застрявшим в лёгких, колючим воздухом. — Ну не мне же, Поттер, — Северус едва заметно прищурился и с усилием удержался, чтобы не издать раздраженный вздох. — Спасибо, сэр, — Гарри сглотнул комок в горле, продолжая неотрывно рассматривать пирог, словно это и не пирог был, а какая-то неведомая штука. — Знаешь, Поттер, еще немного и я запрещу тебе не только извиняться за всё подряд, но и благодарить, — мрачно отозвался Северус и отвернулся к кухонным шкафчикам, в которых хранились тарелки. Гарри облизнул пересохшие губы и почувствовал, как они начали немного жечь. Снова ободрал их зубами. Не осознанно. Это всё дурацкая привычка. — Просто мне никто никогда не пёк пирог ко дню рождения, — медленно произнес Гарри и уселся за обеденный стол. На несколько секунд Северус застыл с тарелками в руках, но быстро одёрнул себя и закрыл дверцу шкафчика. Ему хотелось вернуться к своей прежней холодности, зарыться в нее с головой и прекратить ощущать то, что сейчас расползалось у него в груди. Это «что-то» было очень тёплым и причиняющим боль. Обычный грёбаный пирог, но даже он вынудил мальчишку благодарить и зажечь в его зеленых доверчивых глазах этот странный огонёк. — Я его и не пёк, — Северус со стуком поставил на стол тарелки. — Тесто — не моя сильная сторона. Поэтому пирог был заказан в кондитерской. Я подумал, что… Что это вполне логично — пирог на дне рождения. — Да, конечно, — Гарри часто закивал головой и сжал руки на коленях в кулаки. Мальчишка не собирался рыдать, хотя ком в горле уже угрожающе разбух. В конце концов, Гарри не такой уж и слюнтяй, каким иногда мог показаться. Просто… Просто всё это было для него в новинку и слишком… слишком уютным. — Свечей нет, уж прости, — с привычной острой холодностью отозвался Северус и подал Гарри тарелку с большим куском пирога. — Всё нормально. А вы…? Вы присоединитесь ко мне? — Гарри взял ложку и впервые за сегодняшнее утро сам прямо взглянул Северусу в глаза. — Да, — тихо ответил мужчина и принялся нарезать пирог для себя. Всё это было странным. Северус настолько привык к одиночеству, что оно уже давно стало частью его существа. Любовники приходили и уходили. Так желал сам Северус, хотя почти всегда была возможность развить интрижку в серьезные отношения. Даже с тем же Драко. Несмотря, на свой сучий темперамент, он бы многое отдал за то, чтобы быть с Северусом. И мужчина это прекрасно знал. Но он этого не хотел. В одиночестве проще. Правда, теперь оно вдруг показалось бледным и на вкус, как бумага. Северус украдкой поглядывал на Поттера и всё глубже убеждался в том, что это тощее недоразумение бесшумно закралось к нему под кожу. Незаметно. Так, обычно, подбирается либо страх, либо враг, либо… Северус даже не хотел об этом думать, но это всё равно уже мало что меняло. Он хотел этого парня и безошибочно понимал, что суть здесь не только в сексуальном голоде. Дела обстояли куда серьезней. И эти шрамы на спине, и эти проклятые зеленые глаза, и эта бледная кожа, торчащие волосы, а главное губы… Красные, немного воспаленные, вечно покусанные тонкие губы. Всё смешалось в голове Северуса. Хотелось и выдрать как следует, и защитить, и помочь. Никогда прежде Северус не ощущал этой острой, непреодолимой жажды оберегать какое-либо живое существо. Его роль ведь в этой истории небольшая — дать элементарную защиту и дождаться возвращения крёстного отца Поттера. Но всё пошло кувырком, а Северус так ненавидел бардак. — А у вас, когда день рождения? — вдруг спросил Гарри и отправил в рот кусочек шоколадного пирога. — Зимой, — не вдаваясь в подробности ответил Северус и сел за стол. Разговор не складывался, что казалось уже какой-то странностью, учитывая, что прежде беседы удавались вполне легко. В пространстве кухни что-то незримо витало. Какое-то знакомое вязкое напряжение… возбуждение. Гарри усердно старался это отрицать в своих мыслях, ровно, как и Северус. Несколько минут царило молчание. Было слышно лишь звяканье ложек, соприкасающихся с тарелками. Первым не выдержал Северус. Он буквально проглотил свою порцию, ополоснул тарелку и поспешил скрыться в своем кабинете. Гарри доел кусок пирога. Во рту всё еще ощущалась приятная сладость шоколада и черничная кислинка. Но в душе почему-то стремительно расползалась горечь. Мальчишка уставился в свою пустую тарелку напряженным взглядом, затем резко поднялся со своего места и направился на поиски Северуса. Определенных мыслей у Гарри не было. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. — Сэр, — с ходу обратился мальчишка, войдя без стука в кабинет. — Если я в чем-то виноват, если вы меня вините за что-то, то… скажите об этом. Прямо сейчас. Я… Я не хочу, чтобы из-за меня и у вас что-то шло не так, как нужно. Я привык быть обузой, меня это уже ни капли не трогает, но я не хочу быть обузой в вашем доме. Вы добры ко мне, мистер Снейп… Северус. И… Я хочу вам отблагодарить, — Гарри выдохнул и почувствовал лёгкое головокружение. Его небольшая тирада на несколько секунд перекрыла кислород. — Разве… Разве вы не ощущаете это напряжение? Оно возникло после моего выздоровления. Северус молча выслушал Поттера. Ни разу не перебил, только пальцы сильней сжал в замок. Что он должен был ответить? Прогнать? Проигнорировать? Такая тактика подошла бы во время выяснений отношений с Драко, но не с этим мальчишкой. Северус, конечно, не был святым и совесть его частенько молчала, но… Он понимал, что Поттер не заслужил такого обращения. Не заслужил. И это выворачивало тёмную, с обугленными краями душу Северуса наизнанку. — Нет, не ощущаю, — ответил мужчина и отчётливо почувствовал на своем языке покалывающий холод лжи. И без того большие зеленые глаза Гарри стали еще больше. Он неосознанно привалился спиной к дверному косяку. Неужели опять придумал? — Лжёте, — одними губами прошептал мальчишка. — Вы же сейчас просто лжёте, Северус. Это ощущение, вот так на пустом месте не придумать, — Гарри почувствовал, что скол в его душе больно задёргал, грозясь дать еще одну крупную трещину. — Чего ты от меня хочешь? — Северус резко поднялся и вышел из-за стола. — Чего? — он стремительно подошел к Поттеру и схватил его за плечи. — Ясности, — едва слышно ответил Гарри и почувствовал, что от этих жестких прикосновений под кожей, словно лава разлилась. — Ясности? — с недовольным прищуром переспросил Северус. — Ясности?! Какой именно?! Что я хочу тебя впечатать в стену и трахать, пока больно не заломит в каждой мышце? Ты это хочешь услышать? Или, быть может, хочешь услышать, что трахая Драко, я представлял тебя, ну или то, что ты вместе с нами?! Хочешь, чтобы я перекрыл тебе кислород? — крупная ладонь Северуса сомкнулась на шее Поттера. Кадык мальчишки резко дёрнулся. Северус отлично это почувствовал. Он злился… На себя… На Поттера… На свою внутреннюю слабость и несдержанность. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Ведь только так это проклятое напряжение спадёт, — уже значительно спокойней добавил Северус, но руку от горла всё еще не убрал. Он не понимал, что творил. Поттер был прав — между ними что-то ощутимо изменилось. Оно не поддавалось никаким законам, существуя само по себе. Влечение? Желание? О да! Это так. — Да, — вдруг твёрдо ответил мальчишка, куда только и подевалась его робость. — Хочу, — добавил он для убедительности и медленно разжал пальцы Северуса, а затем… Поцеловал их. Северус едва сдержался, чтобы не застонать от этой искренней и оттого бестолковой нежности Поттера. — Какой же ты глупый, — зло прошептал мужчина и впился жестким горьким поцелуем в эти чертовы горячие искусанные губы. На этот раз пути назад уже не существовало.