Фамильяр

Чай действительно понравился Вэй Ину. Ванцзы тихо сидел напротив и, ничего не выражающим взглядом, смотрел куда-то в окно, где, между прочим, было уже темно. Оба хранили молчания, ровно до того момента, как заклинатель не набрался уверенности. - Вэй Ин, - начал говорить юноша, стараясь этим не спугнуть и не разрушить то хрупкое перемирие, которое между ними сейчас, - я знаю, что тебе это не нравится, но тебе все же стоит приступить к переписыванию правил. – Пока его не успели перебить и не начали новую ссору, он быстро продолжил, - если ты хочешь, я могу принести тебе сладкие баоцзы или острые пирожки с... нет, просто острые пирожки с острым рисом, без мяса. Да, это будет нарушением правил. Позже Ванцзы получит наказание, но начинать общение с ребёнком – надо. Если между ними будут хорошие отношения, то и воспитание мальчика будет проще. Все же, гораздо легче общаться с детьми и просить их что-то сделать, чем заставлять их против воли. Лань Ванцзы совершенно не хотел строить отношения с Вэй Ином, как «ребёнок» и «взрослый». Это будет неправильно, не по годам, развитый мальчик сразу поймет в чем дело, и только расстроиться или, что еще хуже, начнет показывать свой характер. - Я сказал, что не считаю себя настолько провинившимся. Ту часть, которую мне сказал переписать учитель Лань, я уже закончил. Переписывать еще что-то я не буду. Не под каким предлогом. – Вэй Ин все время смотрел на свои руки, потом поднял взгляд и, медовые глаза встретила его неодобрением и... отвращением? Ребёнок отвел взгляд, он не хочет этого видеть. Может быть, по правилам этого места он и правда совершил что-то настолько ужасное, но в том месте, где жил он, ему внушали множество вещей и правил поведения. И самое запоминающееся то, что не стоит лезть кому-то в душу и играть на его чувствах. Вэй Ин не собирался давить на жалость своего заклинателя, он с самого их первого знакомства не лез этому человеку в душу! Ему показали грань дозволенного, ему многое прощалось, многое спускали с рук. Лань Ванцзы, тот кто не любит посторонних людей и чужих касаний, тот кто всю жизнь следует своим принципам, соблюдает правила не только своего ордена, но и свои собственные, этот человек разрешил своему фамильяру многое. Вэй Ин, в образе птенца, засыпал рядом со своим заклинателем. Когда мальчик уставал – его брали на руки. Он ел специи в цзинши. Он отвлекал Ванцзы от важных дел, и единственное, что получал – недовольный взгляд. Никаких криков, никаких наказаний, всего лишь недовольный взгляд. И он понимал, что все это, все что он делал в присутствии Лань Чжаня – все это ему позволили делать. Это что-то вроде разрешения, и Вэй Ин понял, что осечка с его стороны, и он увидит, узнает того Лань Чжаня, который был наследником великого ордена Лань, который ставил нужды ордена выше своих, того, кто не выказывает своих чувств, и кто сторониться любого общения. Ванцзы смотрит на него и ничего не говорит. Нахмуренные брови и сжатые руки говорят о том, что заклинатель испытывает раздражение. Они оба не скоро придут к согласию, и оба это понимали. - Хорошо, делай, как хочешь, - тихо проговаривает заклинатель, прикрывая глаза. – Я своего решения не изменю. До тех пор, пока ты не перепишешь все правила Гусу Лань, я никуда за территорию ордена тебя не выпущу. - Я не буду переписывать три тысячи правил! Вэй Ин поднялся и убежал в свою комнату, он не стал подпирать дверь, знал, что Лань Ванцзы не зайдет к нему, тот тоже сейчас был в скверном настроении. Мальчику очень хотелось спать, несмотря на горькие ощущения, его глаза слипались, и сам он начал только больше зевать. Догорающая свеча тоже наталкивала на мысль о том, что пора ложиться в постель. Все же, не выдержав слабости, Вэй Ин заснул за своим столом. Было уже больше девяти и, все в Облачных Глубинах спали. Вэй Ин вздрогнул во сне и упал на пол. Сон резко сменился реальностью, такое неприятное пробуждение и страх в груди, не позволял ему снова заснуть. Комната была маленькой и темной, последняя свеча догорела довольно таки давно. Мальчик перевернулся набок, было холодно вот так лежать на полу в нижних одеждах. Стянуть одеяло или перебраться на кровать? Это тоже не сильно изменит его положение. Мыслями он вернулся к Лань Чжаню. Недолго думая, Вэй Ин встает и открывает дверь. Тихо подходит к спящему заклинателю и чуть дергает того за край одеяла. Лань Чжань сразу же открыл глаза и привстал на локтях. Он смотрел на ребёнка, но было слишком темно, чтобы понять, какие эмоции испытывает этот человек. Вэй Ин замешкал и переступил с ноги на ногу. - Что случилось? – Тихий голос Ванцзы дает понять, что заклинатель все еще ждёт ответ от своего фамильяра. - Я...Мне... - Он запинается и не может внятно высказаться, это слегка нервирует Ванцзы, но он ничего не говорит. – Мне приснился кошмар, - наконец выговаривает мальчик, - мне страшно, там – во сне, они все еще живы, а потом – мертвы. Я...не хочу с-снова э-это видеть... Голос дрожит, и он опускает глаза вниз, комкая в руках клочок одеяла. В ответ – ничего. Он не слышит от своего заклинателя ровно ничего. Ни раздраженного вздоха, ни тихие утешения – ничего. И это вводит его в еще больший ужас, он не думал о том, что Лань Чжань не придаст этому значения. Лань Ванцзы ведь знал, какое сильное давление оказывают на Вэй Ина его сны. - Это...Грустно, - выговаривает заклинатель, а ребёнок с замиранием сердца ждет продолжения, - но, Вэй Ин, ты должен повзрослеть и принять это. Никто никогда не изменит твоего прошлого. Ты сам не сможешь об этом забыть. Просто научись жить с этими воспоминаниями. Весь мир буквально рушится в этот момент. Только что, от него, первый раз в жизни, отмахнулись, как от надоедливого ребёнка. Вэй Ин сглотнул, проталкивая подступивший комок: «Хорошо, прости...что разбудил» - он больше ничего не сказал и исчез в своей комнате. Закрывая дверь, он всхлипнул и залез на свою постель. Даже укрывшись одеялом он не смог почувствовать, необходимого сейчас, тепла. В голове раз за разом звучали слова Ванцзы о том, что ему стоит смириться. Почему он так сказал? Он ведь сам, узнав о кошмарах, которые мучают Вэй Ина каждую ночь, разрешил спать с ним. Почему, почему сейчас Лань Ванцзы отослал его обратно? он так сильно обиделся на ребёнка из-за всей этой ссоры? Вэй Ин почувствовал, что вот-вот у него начнется истерика. Все это, все, что происходит сейчас, все было неправильным! Мальчик глубоко вздохнул, стараясь привести мысли в относительный порядок, но все становилось хуже от того, что успокаиваться подобным способ ему говорила матушка. И её сейчас очень не хватает! Лань Ванцзы, он тоже, стал близким человеком, и его тоже сейчас нет рядом. Он был один. Сейчас, потом, завтра – он остался одиноким, маленьким птенцом, который видит семью в любом, кто покормит его и погладит по голове. И это, пожалуй, было самым обидным из всего этого. Он был, словно пес; ластился к руке, которая его кормила, любил человека, который о нем заботился, и в конце, когда все это оказалось лишь щедрым жестом, с разбитым сердцем анализирует свое поведение и все то, что не могло угодить человеку. «М-мерзко, я не соб-бака! Я...я живой человек и не хочу все это терпеть.» Все же заснуть ему удалось лишь под утро и то, только из-за того, что ему резко стало плохо. Он снова видел кошмары, отличные от предыдущих. Сейчас, во сне, Вэй Ин видел то, как его заклинатель, Лань Ванцзы, передает в руки другого человека маленького птенца. Это был он сам. Маленькое, дрожащее тельце в руках заклинателя оказалось полностью беззащитно. Вэй Ин видел всю эту сцену как бы со стороны, он смотрел на Ванцзы, а тот, словно и не замечал его взгляда. Птенец оказывается в руках незнакомца, и картина меняется. Словно краски, реальность потекла, искажаясь и приобретая другие цвета. Полутемное помещение, много клеток, выстроенных в несколько рядов, и одно единственное окно, прямо под потолком. В одной из клеток он видит себя, побитого и израненного, с крупными слезами на глазах. Ребёнок в истерике вытирал свои глаза, а соленые капли все текли по его щекам. К клетке подходит человек полностью в черном, он глумиться и потешается над плачущим ребёнком: «…вот видишь, твой заклинатель просто взял, и отдал тебя мне. Я уж позабочусь о тебе, солнышко». Мерзкий голос этого человека, заставил Вэй Ина начать дрожать, позже он стушевался и забился в угол клетки. Пробуждение было не из приятных. Картина того, как Лань Ванцзы передает своего фамильяра – все еще перед его глазами. Он не мог понять, почему ему приснилось именно это. Сны ведь отображают его скрытые страхи? Но, он ведь доверяет…доверял, своему заклинателю. Вэй Ин перевернулся на бок, на улице уже ярко светило солнце, укутавшись в одеяло, он попробовал подняться на ноги, но сразу же упал на пол. Опять. У него по всему телу уже синяки и, хвала небесам, Лань Чжань их не видел. Но, какая ему разница, разве Ванцзы расстроится из-за такого пустяка? Очевидно, что нет. Вэй Ин и так приносит ему много проблем, он чувствует себя виноватым, не потому что он бесполезен, а из-за того, что его заклинатель вынужден о нем заботиться и опекать его. Мальчик перекатился к двери и приоткрыл её, снаружи стояло два подноса с едой. Видимо он пропустил обед и завтрак, это плохо, Лань Чжань будет волноваться. Хотя, почему это его волнует то, что подумает второй нефрит? Вэй Ин стряхнул с себя тревогу и притянул оба подноса к себе, затаскивая их в свою комнату. Встать на ноги он так и не смог, несколько неудачных попыток и парочка новых синяков, заставили его ползать, а не ходить. Новые синяки на коленях. Что ж, это было не настолько плохо. Он просто не чувствовал вкус. То есть, раньше ощущалась какая-нибудь горечи или приторность, неприятное послевкусие, но сейчас вообще ничего. К своему удивлению он съел все, и завтрак, и обед, второй, кстати, был еще теплым. В чем-то очень похожем на похлебку, плавал большой кусочек отварной морковки, которая оказалась очень мягкой. Закончив с едой, Вэй Ин завалился на бок, прямо на полу. Несмотря на то, что он только недавно проснулся и плотно поел, сил у него совершенно не было, он долго лежал и думал о том, что скорее всего его самочувствие снова ухудшается, но говорить об этом своему заклинателю он не хотел. Из-за того, дурного сна, ему было боязно встречаться со вторым нефритом. Он и сам не понял, откуда возник этот страх. Лань Чжань никогда не делал что-то плохое Вэй Ину, но в последние несколько дней и ничего хорошего. Их взаимоотношения в один миг покрылись коркой льда и грозилось вот-вот треснуть и рухнуть. Он валялся на полу не двигаясь, все тело пронизывала острая боль. Ему было больно и страшно, на улице темнело, а он все еще лежит здесь, один в своей комнате и во всей цзинши. И ему было страшно от того, что его сон может стать явью. Где-то на грани он почувствовал себя загнанным в угол птенцом, который изо всех сил пытается довериться незнакомцу. И он проигрывал. Ему становилось страшно от мысли, что он снова может попасть в клетку. Он нагнетал на себя мысли, и чем дальше, тем сильнее становилась боль в области сердца. Наконец он не выдержал и застонал, громко, был бы здесь кто-то, точно бы услышал его вскрик. Но его никто не заметил, а Вэй Ину становилось хуже. Он, как будто одурманенный, думал о том, что не заслужил этого наказания. Лань Чжань переборщил с этим, мальчику не должно было быть настолько больно. Мысль сменялась другой, еще более бредовой прежней. Все дошло до абсурда и Вэй Ин перестал о чем-либо думать. Все тело окутано теплым, как должно было казаться, одеялом, но ему было, до ужаса, холодно. А единственная мысль, которая укрепилась в его голове, это то, что Лань Чжань не мог так с ним поступить, он его не должен так бросать Вэй Ина. Заклинатель и его фамильяр должны доверять друг другу, строить крепкую связь. Так почему же? Почему Лань Ванцзы обрек его на такое мучение? Неужели разногласия между ними стали такими сильными? «…почему, Ванцзы, почему ты б-бросил меня? Ч-что я с-сделал тебе?» - мальчик шепчет эти слова, но в самом конце начинает заикаться. Глаза режет от такого количества слез. Грудную клетку разрывает от тревоги и страха, в горле стоит большой ком, не высказанных слов и плачь. После глубоко вдоха мальчик чувствует себя сломанным, разбитым, увядшем на солнце цветком, все тело ломит, а из горла доносятся хрипы. Вэй Ин хочет встать и перебраться на кровать, но из-за его движений становиться еще хуже. Будто бы его скрутили пополам, живот очень сильно болит, дыхание сбивается, сердце, как в момент сильного страха, или что еще хуже, как перед смертью, начинает быстро стучать и эхом отдаваться в ушах. Он не выдерживает и его желудок, словно выворачивает наизнанку. Он чувствует, как поднимается его температура, и тут же его пронизывает холод. Содержимое желудка растеклось на полу. «Надо это убрать, Лань Ванцзы этого не одобрит. Не хочу доставлять ему еще больше проблем.», - и с этими мыслями, собирает все силы и, с затуманенным зрением, пытается встать на ноги. Еще одна неудача. Он заваливается на бок, а из его рта вытекает горячая жидкость. На языке ужасный привкус съеденной, не переварившейся, еды. Вэй Ин не знает, что делать. Ему и страшно, и больно, и одиноко. Слишком много чувств, испытываемых за раз. Он давится слюной, как он думает, но из его рта выливается кровь. Немного, но этого хватает, чтобы мальчик впал в больший страх. Он ничего не видит, абсолютная темнота перед глазами. Он чувствует, как его сердце пронзили тысячи иголок, и в этот же момент теряет сознание. Он валялся на полу, в своей крови, глаза были приоткрыты. Создавалось впечатление, что это последние минуты жизни ребёнка.