Фамильяр

Лань Ванцзы приоткрыл глаза, сердце все еще болело, тело физически было истощено, духовные силы также еще не восстановились. Все тело ломило, в голове было пусто, но сознание все же сыграло против него, подбросив картину того, как он падает в обморок и прекращает чувствовать своего фамильяра. Прислушиваясь сейчас, Ванцзы понимал, что его связь с фамильяром разорвана. Стук сердца, казалось, был сравним с гулом колокола, осознание пришло практически сразу – Вэй Ин его боится. С трудом, но Лань Чжань заставил себя подняться и сесть, глаза слипались, все тело было, словно чугунным, тяжелым. На тумбе, рядом с кроватью, стоял графин с водой и пиала. Даже после нескольких, полных водой, пиал, он не смог убрать сухости во рту. В настоящее время он хотел узнать только то, как он оказался на своей постели, и что сейчас с Вэй Ином. В голову закралась мысль, что старший брат вернулся раньше, и это он их нашел. По дверной раме постучали, подняв глаза, Лань Ванцзы удостоверился в том, что это и правда был Лань Сичень. На лице первого нефрита показалась тусклая улыбка, он плавным шагом подошел ближе и присел рядом с кроватью Ванцзы. Братья долго безмолвно смотрели друг на друга, но никто так и не решился заговорить первым. Лань Ванцзы обдумывал случившееся, если Лань Сичень и Цзян Ваньин здесь, значит с Вэй Ином все в порядке. Он не хотел снова вызвать у мальчика истерику. Лань Сичень же хранил молчание из-за того, что не знал, как следует начать такой неприятный разговор. Оба нефрита услышали из соседней комнаты громкий звук. Лань Сичень первым отреагировал, он чувствовал себя намного лучше и поэтому он быстрее Ванцзы оказался в соседней комнате. Вэй Ин упал с постели и сейчас судорожно что-то искал на полу. Мальчик безостановочно что-то бормотал, его глаза бегали по всему пространству комнаты, ничего не находя. - А-Ин, - мягко начал Лань Хуань, - что ты ищешь? Ну же, - он присел перед мальчиком протягивая к нему руки, - иди ко мне, тебе не стоит сейчас двигаться. Лань Сичень приблизился, ребёнок посмотрел на него с нескрываемым страхом. Мальчик увидел за спиной Сиченя второго нефрита, и он снова забился в угол и судорожно что-то шептал. Лань Ванцзы, стиснув зубы, вышел из комнаты, надеясь, что старший брат успокоит Вэй Ина. Тишину разрушил громкий крик Вэй Ина : «Не подходи!». Лань Чжань боролся с желанием посмотреть, что там происходит, и желанием не усугублять ситуацию. Не выдержав, он все-таки остановился в дверном проеме, наблюдая со стороны. - ...п-пожалуйста, не трогайте м-меня... - Вэй Ин все еще вжимался в угол комнаты и не подпускал к себе заклинателя, постоянно изворачиваясь от руки Сиченя, тем самым делая хуже себе. – Я...я не х-хочу! Не хочу туда! Н-не над-до...п-пож...жалуйста. – Его голос в конце стал совсем тихим, послышались хрипы, и мальчика вырвало кровью. Лань Сичень честно не знал, что ему делать. Он старался поговорить с ребёнком и убедить его в том, что здесь он в безопасности, но Вэй Ин его не слушал и продолжал усугублять свое состояние. Ванцзы все так же оставался в стороне, не желая еще больше испортить ситуацию. Он не знал, что ему делать, ему было больно смотреть на такого Вэй Ина, он ведь даже не может что-то сделать. Он хотел броситься к мальчику, обнять его и заверить в том, что все хорошо, он в безопасности. Хотелось вытереть кровь с его подбородка и наконец, помириться с ним. Но вот только сейчас его поступки не принесут ничего больше, чем еще один приступ истерики. Лань Ванцзы видел, как старался Лань Сичень привести Вэй Ина в норму, но у него это никак не получалось, скорее всего и не получится. В глазах ребёнка такой ужас и страх, что казалось, будто весь мир бросил его одного, что его, маленького и беспомощного птенца, кинули на растерзание голодным псам. Первый нефрит достал платок и хотел подойти к мальчику и вытереть кровь, но тот только чаще начал дышать и, не обращая внимания на кровь, превратился в птенца и спрятался под кроватью. Оттуда его было бы сложно достать. Когда Лань Сичень протянул руку к птенцу феникса, его сильно клюнули и...зашипели. Ванцзы подошел к брату, но тот его остановил жестом, попросив не подходить. Лань Чжань послушно замер на месте, наблюдая за тем, как наследник великого ордена, практически полностью лег на пол в своих белоснежных одеждах, и вытаскивает из-под кровати птицу. Вытерпев боль, лань Хуань за крылья подтянул к себе маленькое тельце, в конце концов, не обошлось без выдранных перьев и, соответственно, ожогов от них. Заклинатель вытащил птенца и перехватил его поудобнее. Его руки дрожали из-за того, что его не раз укусили, при чем, довольно-таки больно, а местами и до крови. Кое где виднелись ожоги, впрочем, они доставляли не так много боли, как это выглядело со стороны. Птенец в руках наследника вырывался и кусался, он продолжал шипеть и пытаться еще раз клюнуть, державшую, его руку. Лань Сичень повернулся к Ванцзы и попросил того перевязать птице крылья, чтобы тот не пытался сбежать. Лань Чжань взял белую ткань и со всей своей осторожностью, перевязал Вэй Ину крылья, чтобы тот не пытался улететь. - Я знаю, что это ужасно, но у нас нет иного выбора, Ванцзы. – Сичень смотрел на птенца в своих руках, но обращался к своему младшему брату. – Мы должны хоть как-то ему помочь, но он, видимо, что-то для себя решил, и не будет с нами взаимодействовать. - Я...я понимаю, - низко опустил голову Ванцзы. Тело феникса снова начало сильно дрожать, птица открыла клюв и подняла голову к небу, стараясь вздохнуть глубже. Вэй Ин закрыл глаза, он продолжал открывать и закрывать клюв, ему не хватало воздуха, практически всё его оперение приобрело пепельный оттенок. Лань Сичень испугался и начал передавать свою духовную энергию, но мальчику, видимо, это только навредило. Вэй Ин пытался раскрыть связанные крылья, у него не получалось, это причиняло ему боль и он открыл глаза-бусинки, увидев рядом Лань Ванцзы, он прижался к ладоням Сиченя и нахохлился. Вэй Ин начал искать тепла, он теснее прижался к Сиченю. На ладонях заклинателя сидел уже более или менее успокоившийся птенец, пальцами он придерживал его крылья, чтобы тот снова не делал себе больно, стараясь их раскрыть. Малыш искал тепло и теснее жался к его ладоням, Лань Ванцзы съедала ревность от того, как его фамильяр сидит на руках Лань Сиченя, второй нефрит понимал всю абсурдность своей ревности, но он с трудом подавил её, все так же стоя неподвижно, немного поодаль от своего брата и фамильяра. Вэй Ин потерся головой о палец Сиченя, издал протяжный звук и снова упал без сознания, из его клюва начала вытекать кровь, и это снова ввело двух заклинателей в панику. Лань Хуань уложил тельце на кровать, развязал тряпку, связывающую крылья, он притянул Лань Чжаня ближе и велел тому передать немного духовных сил. - Брат, я... - он избегал смотреть Сиченю в глаза, и поэтому низко опустил голову, - не получиться. Наша... наша с ним связь – разорвана. Я...я не знаю, как он... он просто, - по щекам второго нефрита потекла слеза, - я не знаю. Лань Ванцзы перешел на бессвязные предложения и Лань Сичень, услышав важную информацию, не стал вытягивать из брата подробности. - Я понял, Ванцзы. Ты поэтому был без сознания, из-за того, что ваша связь рухнула? Наследник ордена Лань не ставил своей целью еще больше пристыдить брата, нет, он со всей, присущей ему, мягкостью хотел уточнить этот момент, но Лань Ванцзы все равно почувствовал укол вины. Он заторможено кивнул и вышел из комнаты, а после и из цзинши. Там он увидел Цзян Ваньиня, тот тоже его заметил. - Приветствую, - официально поклонился Цзян Чэн и Ванцзы повторил его жест. – Сичень с Вэй Ином? Второй нефрит кивнул и пропустил в свой домик этого человека. Он хотел бы сейчас остаться в одиночестве, основательно обдумать сложившуюся ситуацию и попытаться найти решение. Возле его цзынши был небольшой водоем, он находился возле леса, так что он посчитал это место подходящим для того, чтобы побыть наедине с собой. В голове не укладывалось то, что происходило сейчас, Вэй Ин начал бояться Ванцзы до такой степени, что их связь была разорвана. Он честно не понимал, как это получилось. Может быть он и был строг с ребёнком, но он не делал ничего того, что могло бы вызвать у второго такую сильную панику. Может все дело в его сне? Тот раз, когда он пришел к нему со всей искренностью объяснил причину того, почему ему не спиться. И что он сделал тогда, тогда Лань Ванцзы попросил ребёнка принять свое прошлое. Из-за этого поступка в глазах Вэй Ина он начал выглядеть как тот, кто может ему навредить? Но ведь... это было правдой. С таким тяжелым прошлым мальчик должен научиться жить, чем раньше – тем легче будет в будущем. А еще, второй нефрит не хотел приучать мальчика к себе. Он хотел начать его воспитывать, как самостоятельного человека, чтобы тот, несмотря на все свои кошмары, научился смотреть только вперед, не цепляясь за своего заклинателя, как это может быть. И где-то он ошибся, что-то сделал не так и его неправильно поняли. С какого момента все начало меняться? С чего вдруг все так резко поменялось? Почему Вэй Ин, который так робко и неуверенно вел себя в начале их знакомства, а потом начал так уверенно заявлять о том, что он не будет выполнять то наказание, которое дал ему Ванцзы? Конечно, покорности и безоговорочного послушания он не ждал, но такого упертого характера и такую стойкую веру в свою правду – он тоже не ожидал увидеть. Сзади он слышит шум и оборачивается, пребывая все еще в своих мыслях. Он не успел уйти далеко от своего домика. Его отрезвил сильный удар. Цзян Ваньинь с размаху ударил второго наследника в челюсть. Лань Чжань от такого сильно удара, потерял равновесие и начал заваливаться назад, не имея при себе достаточного количества светлой ци и, не находя опоры, он практически упал, но его схватили за руку и снова поставили на ноги. - Ты, как ты мог!? К чему привели твои правила! Ублюдок, - прошипел Ваньинь и замахнулся для еще одного удара, но его руку остановили. Лань Сичень растрепанный держал за руку своего фамильяра, второй пытался отцепить его руку от Ванцзы. Наследник все же расцепил этих двоих, но Цзян Чэн продолжал плеваться скверными словами в сторону второго нефрита. Ванцзы в свою очередь, что очень странно для него, не отвечал и безмолвно принимал все сказанные слова. Лань Хуань, совершенно неподобающим образом, ухватил своего фамильяра за шиворот одежд и потащил обратно, в сторону цзинши, скорее всего к Вэй Ину. Еще некоторое время Лань Чжань стоял и невидящим взглядом смотрел вниз, на улице был по-прежнему мороз. Он сам не заметил, как стемнело и начался очередной снегопад. Его мысли все еще блуждали, но он двинулся в сторону своей цзинши. Он уже догадался, что Цзян Ваньинь знает о происходящем с Вэй Ином, он выслушал весь его словарный запас ругательств и проклятий, и честно сказать, был с этим согласен. Пусть никто ему прямо не говорит, но сам он знал, что ответственен за своего фамильяра, и он не справился. В окнах его домика тускло горели свечи, он снял зимние накидки и прошел в свою комнату. Он зажег свечу и бросил тоскливый взгляд на комнату своего фамильяра. Когда ребёнок будет более или менее здоров, он обязательно сделает все, чтобы загладить свою вину перед ним. Лань Чжань был готов к тому, что его не простят, несмотря на это, он все же продолжит пытаться наладить их, с Вэй Ином, отношения. К нему зашел Лань Сичень, он был немного бледен, скорее всего он переволновался. Лань Хуань жестом пригласил своего брата присесть за стол, в полном молчании он начал заварить для них чай. Никто не проронил ни слова, каждый думал о своем. - Цзян Чэн с Вэй Ином, мальчик боится его не так сильно, как нас, - Сичень тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на брата. – Ванцзы, ну же, расскажи, что у вас случилось? Второй нефрит колебался, он не хотел рассказывать брату о том, что это он довел своего фамильяра до подобного состояния. Он не хотел говорить Сиченю о том, что ошибся, думая, будто бы мальчик сможет, подобно ему, следовать многочисленным правилам ордена. Для себя он уже вынес из этого урок, он понял, что был неправ, но он не хотел слышать эти слова от своего брата. Лань Хуань же, с огромным терпением ждал, когда его брат найдет в себе силы раскрыть ему правду. Он сразу понял, что правда будет «горькой», и, видимо, Ванцзы сам это осознает раз не хочет так просто об этом рассказывать. - Брат... я совершил плохой... нет, ужасный поступок. Из-за меня, Вэй Ин в таком положении. Я... я не знаю... я... не хотел, ч-чтобы... - Лань Ванцзы прикусил губу, его голос дрожал, а на щеках стекали слезы. - Хорошо-хорошо, я понял, что, в конце-то концов произошло? Малыш А-Ин не может, настолько плохо себя чувствовать, только из-за одного лишь разрыва вашей связи. – Лань Сичень внимательно посмотрел на Ванцзы, он не собирался его жалеть и будет говорить только правду. – Ванцзы, - твердо продолжил он, - твой фамильяр умирает. Его оперение темнеет, у него частые судороги и периодически он бредит, к тому же, у него, ненормальная, для живого существа температура тела. Он ведь феникс, а значит его температура тела должна быть выше обычно. Но, Ванцзы, - он дождался того момента, когда его брат посмотрит ему в глаза и продолжил, - мальчик холодный и бледный. Мы не можем согреть его, никак. Любая передача светлой ци – усугубляет его положение. Лань Ванцзы не знал, что он может на это сказать. Сичень только сильнее заставил его чувствовать в происходящем свою вину. Ему в руки всучили кружечку с чаем, он кивнул и отпил немного. Горячая жидкость обожгла горло, но не вернуло из мыслей. Что Лань Чжань мог сделать? Что может сказать или сделать для Вэй Ина, чтобы мальчик перестал его опасаться. Если их связь разорвана, значит они оба умрут, пусть и не сразу. Лань Ванцзы не хотел, чтобы Вэй Ин пройдя столько трудностей, в итоге погиб из-за своего заклинателя. Попросить совета у брата он тоже не мог, да, сейчас Лань Хуань сидит перед ним, но он тоже не знает, как найти подход к Вэй Ину, когда он в таком состоянии. Надежда была на то, что Цзян Ваньинь сможет поговорить и успокоить мальчика, дальше они что-нибудь придумают.

***

Ребёнок, увидев, Цзян Чэна, кинулся к нему и обнял его всеми конечностями. Он вцепился в него и не хотел отлипать от тигра, от былой усталости, казалось, ничего не осталось. Ваньинь попытался поставить мальчика на ноги, но тот теснее прижался к нему и начал плакать, прося не отдавать его заклинателям. Вэй Ина все же не стали трогать, Лань Сичень тактично вышел, надеясь на то, что Цзян Чэн не сделает хуже. А мальчик, осознав, что они одни в его комнате, все же отодвинулся он тигра, но далеко не отошел, он поднял голову и посмотрел на Ваньиня своими большими, детскими, заплаканными глазами. Цзян Ваньинь присел перед Вэй Ином, ровняясь с ним в росте, подхватил ребёнка на руки и уложил того в постель. Мальчик схватил его руку и не отпускал, как бы его не уговаривал юноша. Мальчик поёжился от холода и подполз ближе к Ваньиню. Тот сидел на полу, рядом с кроватью мальчика, его рука была зажата детскими пальчиками, и никто, видимо, пока что не собирался его отпускать. Он укрыл ребёнка двумя одеялами, которые достал Сичень. Сейчас, видя то, какой Вэй Ин беззащитный, смотря на то, как он, ища тепла жмется к нему, наследник Цзян не мог оставить его и уйти. Свободной рукой он погладил волосы ребёнка, мягкие – отметил он для себя. Мальчик довольно сощурился и ненадолго затих. - Мне страшно. – Первым нарушил тишину Вэй Ин. - Расскажи, что случилось, что ты так боишься Лань Ванцзы и Сиченя? Этот кусок камня тебе что-то сделал? – С тревогой, несвойственной ему, спросил Цзян Чэн. - Ммм, - промычал он, собираясь с силами, - мне приснился сон, что Лань Чж... Лань Ванцзы, - исправился он, - отдает меня тем людям, а после, после, - по его щекам потекли слезы, - меня сажают в ту клетку. – какое-то время он молчит и начинает тяжело дышать. – Там так темно, и страшно, страшно, мне страшно. – Он повторяет это безостановочно, отпускает чужую руку и обнимает сам себя, зацикливаясь на своих страхах. Цзян Чэн ничего лучше не придумал, чем подтянуть мальчика и прижать к себе, как в объятиях. «... тихо, тихо, все хорошо. Смотри, я здесь, я ведь обещал, что защищу тебя, так? Все хорошо, успокойся и это пройдет. Дыши глубже...», - пытался успокоить мальчика Ваньинь, который вообще не знал, что следует делать в таких ситуациях. Мальчик пришел в себя не скоро, он продолжал мелко дрожать, он притих и, вроде бы как, заснул, но, как успел рассказать ему Сичень, у него это частый признак того, что скоро он снова начнет бредить, или начнется очередной припадок. Но, слава Богам, все обошлось и Вэй Ин подполз к нему и обнял. У него была слабая хватка и весь он дрожал, не пойми от чего, но все же, Ваньинь не нашел в себе силы уложить его обратно. Он притянул одеяло и укутал их обоих, так, чтобы Вэй Ину было теплее. Мальчик лежал у него на коленях, обнимая, он тихо напевал что-то себе под нос, они просидели так недолго. Вэй Ин закопошился и привстал, смотря Цзян Чэну в глаза. - Цзян Чэн, - как-то жалобно начал мальчик, - я не хочу общаться с заклинателями. Можно я поживу с тобой? Я боюсь, боюсь, что Ванцзы и правда от меня избавиться, тем более, наша с ним связь разорвана. - Я, я не знаю. Я же живу не один, а со своим заклинателем, как и ты, одобрение надо спрашивать у него, - заметив, как сильно поник мальчик, он продолжил, - но сам я не против. - С-спасибо. – Мальчик прилег рядом и прикрыл глаза, чувствуя ужасную усталость. – Знаешь, мне сейчас так плохо... не чувствую рук, - продолжил он, поднимая правую руку, которая сильно дрожала. Цзян Чэн весь напрягся и осторожно поднял руку ребёнка, ощупав её он понял, что рука полностью затекла. Он попробовал её массировать и разминать, но конечности все больше отекали. Ваньинь заметил, что Вэй Ина клонит в сон и начал будить мальчика, не давая ему засыпать. Вэй Ин недовольно скривился, и первое время боролся с сонливостью, но потом не выдержал и как-то заснул, вернее сказать – потерял сознание. «Чёрт, снова, надо позвать Лань Хуаня...», - думал юноша, в панике пытаясь сообразить, что ему делать. Вэй Ин начал сильно кашлять, позже начала идти кровь. Мальчик полностью охрип, но продолжал харкать кровью, болезненно морщась даже во сне. К этому времени он не пришел в себя, ребёнок пребывал в том состоянии, о котором обычно говорят: «ни жив ни мертв». И это было самое ужасное сравнение, какое только могло прийти ему в голову. Вэй Ин согнулся пополам и перестал выдавливать из себя кашель, он тяжело дышал и сильнее кутался в одеяло, мальчик продолжал дрожать. Некоторое время Цзян Чэн ничего не предпринимал, отходя от шока, а потом он буквально побледнел от увиденного. Ребёнок перевернулся на спину, он приоткрыл глаза и расфокусированным взглядом уставился на потолок. Он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но из его горла послышалось бульканье, и мальчик начал задыхаться. Ваньинь тут же перевернул его набок, чтобы, и так настрадавшийся малыш, не захлебнулся от собственной крови. Ребёнок слабо ухватился за его руку и снова потерял сознание. Не выдержав такого, Цзян Чэн громко закричал, зовя Лань Сиченя. Потому что невозможно было смотреть на мучения бедного ребёнка .