like no one else

***

— Привет, а я к Минхо, — Хенджин мнется на пороге перед Джисоном. Тот потирает глаза кулачком, и, дергая завязки на старенькой выцветшей худи, подозрительно оглядывает запыхавшегося гостя. С Феликсом как-то попроще, тот вроде бы быстрее принял наличие в жизни брата нового человека, а Джисон почему-то косится с неодобрением и тяжело идет на контакт. Возможно дело в его прошлом, в той неудачной жизни в детском доме, откуда его забрали. Об этом стоит расспросить, но немного позднее. Сейчас очень хочется, чтобы этот опасливый ребенок пустил в дом. — Твой брат дома? Покачав головой, Джисон делает шаг в сторону. Неужели? — Ушел еще днем. Но ему скоро на работу собираться, обычно перед работой он всегда заходит. Можешь подождать. Может быть Хенджину и не рады, но сложно разобраться почему. Джисон ставит чайник, достает печение и остатки варения. Хенджин недоверчиво ковыряет его ложкой. Немного засохло. Но кто он такой, чтобы высказывать свое недовольство? Ему отдают то, что скорее всего было припасено для детей. А щедрый Джисон, хоть и выглядит, как обиженный хомячок, но делится без всякой жадности. — Феликс в школе? — Хенджин надеется как-то разговорить надутую плюшку. — Нет. Ему, как ребенку под опекой положены льготы. В его школе лагерь спортивный. Так что Минхо удалось его туда отправить на неделю. А я вот дома. Скорее всего Джисону немного обидно или скучно, что он никуда не поехал. Несколько дней назад Минхо обмолвился, что с детьми сейчас тяжело. Вероятно, в этом была причина. Но, черт, почему он не поделился? Хенджин купил бы для них тур на всех. О последнем он и говорит вслух. Личико Джисона на секунду светлеет, а после мрачнеет. Натянув капюшон, он бубнит: — Минхо тебе не разрешит. Он нас отругал сильно за то, что мы от тебя подарки принимаем. И запретил без него общаться. Допив чай, Хенджин отставляет посуду. Как интересно, запрет есть, а его все равно пустили. Выходит, Джисону он скорее симпатичен, чем нет. Нужно как-то успокоить ребенка, но как вести себя Хенджин тоже толком не знает. Нулевой опыт в воспитании. А тут еще и кошки начинают мявчать и лезть под ноги. Поднявшись, Джисон пытается достать банку корма с высокой полки. Подтягивает стул. Но Хенджин опережает: — Я достану. Какой брать, с курицей или с говядиной? — С курицей. Там кроме этого не осталось ничего? Минхо опять скажет, что я часто их кормлю. Но они же просят. Передав баночки Джисону в руки, Хенджин подмигивает: — А ты не говори ему. Я куплю и поставим на полку, как будто так и было. Мордочка Джисона расплывается в улыбке и Хенджин сам не понимает как, но треплет его по волосам. Становится так уютно и светло на душе. На контрасте с температурой в квартире внутреннее чувство теплоты ощутимо. Погода за окном мерзлявая. У себя в квартире всегда есть возможность подогрева пола, кондиционер. У Минхо такого нет и в прохудившиеся стены, через старые оконные рамы пробирает колючий ветер. Хенджин как раз подбирает ноги и лезет на стул, чтобы отогреть пальцы, когда слышится щелчок и скрип входной двери. — Хани?! — Минхо удивлен и не слишком доволен, — у нас гости? Джисон хватает на руки одну из рыжих кошек, и, видимо, собирается защищаться ей от своего опекуна. Хенджин быстро бормочет: — Не переживай, я поговорю с твоим братом. — Он и на тебя накричит. Ты как будто не знаешь. В этом Джисон прав на все сто. Первые минут пять приходится выслушать десяток витиеватых оскорблений, среди которых «подзаборная невоспитанная псина» и «на кой черт тебе руки, если телефоном пользоваться не умеешь» самое ласковое. Зато Джисону достается уже почти не злое: — С тобой решим завтра, Хани. Мне пора на работу. Минхо уходит в душ, быстро сушит волосы и наносит на тело пахучий крем, искусно игнорируя присутствие кого-то еще в комнате. Натягивая на себя джинсы, и выбирая чистую кофту, он, наконец, заявляет: — Не знаю, что ты хочешь, но у меня нет времени на выяснение отношений сейчас. Я опаздываю. — Я могу отвезти тебя. То, что поговорить не выйдет Хенджин понимает сразу. И действительно начать диалог, чтобы не получить ответы, а только растормошить нервы, откровенно плохая идея. Хенджин поднимается и улучив момент ловит Минхо в объятия. На поцелуй ему отвечают с явным нежеланием. Настроение у Минхо ужасное и он явно еще сдерживает себя из-за малыша Джисона. — Ты бы меня еще за руку в клуб провел. Хенджин, я очень рад за твое беспечное финансовое положение, но у меня все не так. Мне нужно работать. Обувайся давай и выметайся из квартиры. — Я хочу поехать с тобой. Зайду в зал и буду смотреть, как зритель. — Ты чокнутый. Да, идея так себе. Смотреть, как Минхо раздевается для других напоминает извращенную пытку. Но выделываться и делиться такого рода мыслями, он не станет. Не хватает еще ревнивыми истериками добавлять проблем для своего котика. Пока Минхо наставляет Джисона о том, какую еду взять на ужин, что делать с кошками и как запереть квартиру на ночь, Хенджину приходит сообщение от Рюджин. «У Чанбина выходной сегодня. Надеюсь, ты не отыскал его адрес и не оставил без работы?» «За кого ты меня принимаешь? Я его не видел. Но если он попытается отобрать у меня Минхо, я молча смотреть не буду». «Ну да, лев — птица гордая, а Хван Хенджин так вдвойне. Я просто хотела напомнить, что из-за твоих разборок с Чанбином может пострадать Минхо. Ну, а я ночью буду в клубе и присмотрю за всем. Можешь не переживать». Хенджин отправляет несколько десятков сердечек и прощает все издевательства над своей особой. Он всерьез собирается подвезти Минхо на максимально близкое расстояние и уже начинает обуваться, когда его неожиданно ловит Джисон. Он хватает за рукав и наивно заглядывает в лицо, вроде как взрослому и ответственному человеку (почему-то в этот момент Хенджин таким себя ощущает). — А ты можешь остаться тут на ночь? — Чего?! — тут же шипит Минхо. — Хани, что еще за просьбы? И Хенджин не может у него куча дел! — Нет у меня никаких дел, — быстро влезает Хенджин. Ему кажется важным выполнить просьбу, тем более что… ну Рюджин позвонит, если будут неприятности. — Я могу остаться. Минхо оказывается непреклонен: — Нет! Джисон…. — Ну пожалуйста, всего на один раз, — он цепляется за Минхо и упрашивает его с несчастным лицом. Хенджин всерьез беспокоится об этом ребенке. И о Минхо, внутри которого ломается вся внешняя непоколебимость. Он обнимает Джисона и пытается успокоить, как если бы тот был его совсем младенцем. — Пожалуйста, Минхо, можно? Я не могу уснуть без Феликса или без тебя. Ты же сам говорил, что Хенджину можно доверять. «Ух ты, — думает Хенджин. — Сколько же в тебе противоречий, Ли Минхо. Какой ты на самом деле и что нас ждет?» — Пусть он побудет со мной, пока ты на работе. Я боюсь один ночевать. Переглянувшись с Хенджином, Минхо сдается. Наверняка, ему слишком горько осознавать, что он ничего не может сделать, как-то еще помочь Джисону в эту минуту. И его гордость в очередной раз оказывается уязвленной, ведь приходится просить о помощи. В течение следующих трех минут на Хенджина вываливается гора наставлений и поучений. — Корм для котов на верхней полке, Джисон покажет, — Хенджин быстро кивает, чтобы Минхо не полез проверять и не обнаружил пустой шкаф, — ужин в холодильнике. Все готово, только разогреть. Вам на двоих хватит. Проследи, чтобы Хани выпил витамины. У него слабый иммунитет и он недавно болел. Поэтому, если он пойдет мыть голову, сразу высуши феном. Джисон, ты слышал? Так. Не сидите до ночи. В двенадцать, чтобы спали, как сурки! Я позвоню! А, и проследи, чтоб у него в комнате все окна были закрыты, там и так северный полюс. И не давай ему есть много острого! Хани, если начнет болеть живот, тут же говори Хенджину! Минхо распинается еще какое-то время, за которое Хенджин втихаря вызывает ему такси. Все же лучше, чтобы он спокойно и без приключений доехал на работу. — Я все понял, — приходится немного приврать, потому что добрую половину он прослушал или забыл почти сразу. Но сделав честные глаза, удается показать себя с лучшей стороны. Джисон копошится на кухне, поэтому Хенджин шустро наклоняется и целует. Крепко и ласково, как только умеет. Он ждет недовольства, поэтому удивляется, когда Минхо осторожно подается вперед и сам мнет его губы с такой тоской и благодарностью, словно его спасают от смертельной опасности. Забравшись рукой в мягкие волосы, Хенджин успокаивает. — Все будет хорошо, малыш. Я с тобой. Поначалу сидеть с Джисоном неловко. Мелкий снова надувает щеки и разговорить его не так-то просто. А потом удачно находится общая тема — игры и сериалы. Припомнив себя беспечным подростком, Хенджин предлагает: — Давай сейчас закажем еды и включим нетфликс. Они уже сидят на кровати Джисона, держа старенький ноут перед собой. От пола тянет холодом, хотя окно закрыли, чтобы Минхо не ворчал утром. Глаза у Джисона загораются и он разрывается сомнениями: — Мы ничего не заказываем. И нетфликс платный, Минхо расстроится, если потрачу деньги на сериалы. — Так, — решает Хенджин, подтягивая ноутбук. — Во-первых, я угощаю. Во-вторых, сейчас я все оформлю. Если Минхо спросит, ты скажи, что у тебя тестовый период и это бесплатно. Будет наш секрет, идет? Уговаривать Джисона приходится недолго. Все-таки он еще совсем юный, хоть и пытается быть ответственным. К полуночи Хенджин фоткает Джисона в теплой мохнатой пижаме и скидывает для отчета строгому отцу. — Еще одну серию? — убалтывает Джисон, и Хенджин сдается. Он видит, что тот зевает, так что долго не просидит, а значит, запретов Минхо они не нарушают. Джисон и правда быстро засыпает, свернувшись под боком и обнимая плюшевую белку. Хенджин еще немного сидит, поглаживая спящего мальчишку по плечам. Потом он встает, укутывает посильнее в одеяло и выключает свет. — Спокойной ночи, Хани. В квартире жутко холодно, понимает Хенджин, когда перебирается в комнату Минхо. Пока они ютились с Джисоном рядышком, было ничего, а тут замерзаешь мгновенно. Хенджин находит только тонкий плед, и честно, это не греет никак. — Фиг ты здесь жить будешь, — ворчит Хенджин, пытаясь улечься на кровати Минхо. — Холод есть, отопления нет. Тоже мне гордый отец. Дети точно заболеют при такой температуре. Да и сам. Принцессой на горошине он вроде бы не был, но жесткий матрас давит в поясницу, в ребра. Поворочавшись с полчаса, удается найти более-менее комфортное положение. Хенджин уже готов заказать новую кровать с доставкой к утру. Или обогреватель. Останавливает только желание привезти Минхо и его воспитанников к себе. С этой мыслью он погружается в дремоту. Ночью он неожиданно чувствует тепло и приятную тяжесть. Рядом зажигается ночник и копошится Минхо. — Я принес одеяло. Забыл тебе сказать, чтобы ты взял его с кровати Феликса. Укрывайся. Ясно, понимает Хенджин, другого в квартире и правда нет. Все самое теплое у детей, а себе ничего не оставил, герой. Умывшись, и щелкнув ночником, Минхо мостится рядом. Он пытается прилечь на уголок, но Хенджин тут же сгребает его и тащит поближе, укутывая и согревая собой. От Минхо пахнет чем-то косметическим, мятной пастой. Уютом. Ноги ледяные, а от касания пальцев к животу, он даже на мгновение просыпается. — Прости. — Все хорошо. Согреваешься? Минхо урчит. На плече приятная тяжесть. Волосы пушистые, мягкие, Минхо - крошечный и родной. Вместе становится теплее. И Хенджин сонно бормочет: — Я тебя заберу к себе. И детей, с кошками. Надо собрать вещи и можно переехать. А можешь и не брать ничего, все новое выберем. Представь, как здорово, я буду приходить домой, а там ты. Хани и Феликс смогут присмотреть за моей собакой? Я привезу ее к нам. — Ты с ума сошел. — Сошел. Но это так хорошо, — Хенджин зевает. Сон настигает быстро, но прежде чем полностью погрузится в дремоту, Хенджин целует в макушку и шепчет, — я люблю тебя. Он не уверен, слышит его Минхо или нет, но надеется, что ему это известно.

***

Минхо просыпается, когда солнце ярко светит через окно. Он оказывается по уши закутан в одеяло, точнее даже в два — второе джисоново. Рядом никого нет, зато с кухни тянет чем-то сладким, шоколадным и… горелым. Он мгновенно выныривает из сладкого тепла и босиком влетает на кухню. — Хани, что за пожар… Пожара вроде как нет, а вот довольные морды Хенджина, Феликса и Джисона. Кошки валяются, выпятив брюхо. А посреди стола красуется гора оладьев, джем, мед и какао. — Ты проснулся! А я только приехал, — кидается обниматься Феликс, — меня Хенджин забрал от школы и мы как раз сделали завтрак. «Завтрак» выглядит как неплохой запас на отряд из десяти человек. В холодильнике находится пицца и кола. И судя по растопыренным усам котов, им тоже достались деликатесы. Схватив Хенджина за ворот, Минхо без всякой скромности шипит: — Ты что творишь, псина? Они же привыкнут! Что я потом делать буду… Минхо осекается. Это отвратительное «потом» пугает его до ужаса, до мерзкого ощущения в желудке. До лихорадочной дрожи. Ужасно высказывать Хенджину за все его хорошие поступки. Ругать его. Но неужели он не понимает, насколько их жизни разные? Как может какой-то нищий стриптизер быть с кем-то образованным, богатым и таким… чудесным. Стоит взглянуть в лицо Хенджина, чтобы понять, как сильно он обожает Минхо. Как сильно… Господи. Минхо уходит в душ, чтобы привести себя в порядок, успокоиться. Чтобы под шум воды вспоминать ночное хенджиново признание. Он никогда не признается, что слышал его. И каких усилий стоило сдержаться, чтобы не расплакаться в тот же миг. Нет-нет. Лучше думать обо всем, как о ночном бреде, игре воображения. Как после всего он должен сказать, что они не могут быть вместе?! Переодевшись, Минхо возвращается на кухню. Феликс подставляет тарелку, а Хенджин просит: — Давай позавтракаем вместе? А потом мы с тобой поговорим. Да, соглашается Минхо, это разумно. Он ведь может позволить себе всего одно утро со своей… семьей? Хочется назвать всех собравшихся именно так, и Хенджина тоже. Он сам накладывает ему оладушки, готовит свежий и горячий какао. Джисон просит сделать новую порцию для него, и Хенджин достает еще одну чашечку. Феликс рассказывает о лагере, о том, как он упражнялся стрелять из лука. Расспрашивает Джисона о том, чем он занимался пока его не было. Поев, крепко обнимает Минхо, а после Хенджина, и сматывается в комнату. Здорово. Вызывает немного ревности, потому что обнимашки теперь достаются еще кому-то в этой квартире. Но стоит детям убежать, и остаться вдвоем с Хенджином, как он бесцеремонно целует. Минхо тает. Он чувствует себя как кусочек масла на оладушке. И так каждый раз, стоит Хенджину начать. Боже, это утро слишком идеально. Пока мелкие шумят в комнате, явно увлеченные какой-то игрой, Хенджин сажает его на стол, заставляя обхватить себя ногами. Черт. Черт-черт, твердит про себя Минхо. Руки Хенджина гладят, прижимают к себе, такие крепкие, сильные. Хочется стянуть с него рубашку и пройтись языком, а не нагло щупать ладонями его шикарные мышцы и все тело. Хочется застонать, а не закрывать себе рот, тыкаясь в хенджинову шею, кусая солоноватую кожу. Ох, там точно останется след. Но Хенджин сам виноват, слишком он умелый и соблазнительный. Хочется, отдаться ему прямо на стареньком кухонном столе, а не сдерживать себя и, собрав остатки воли и разума, отталкивать в сторону. — Прости, я увлекся, — Хенджин приглаживает волосы, одергивает рубашку. И тянется за еще одним поцелуем. — Ты был такой уютный и так улыбался, котенок. Я хочу, чтобы ты улыбался чаще. Приходится срочно делать вид, что мытье посуды интересует больше. И все же, он не может больше тянуть. Им нужно поговорить. С каждой минутой Хенджин все больше становится похож на довольного шиба ину. И Хенджин действительно такой: верный, бесстрашный, обаятельный. Минхо крепко зажмуривается. Он какой-то выходец из низшего класса. Собственные навыки позволяют танцевать разве что в стриптизе, ведь о приличной и престижной работе речи быть не может. И пока у него есть силы и молодость, он будет работать. Джисону и Феликсу нужно пойти в университет. А у Хани еще здоровье не очень. Минхо не верит, что в его жизни могут случаться чудеса. Он не герой романа, не родился под счастливой звездой, и у нет каких-либо перспектив. Жить, полагаясь на Хенджина, за чужой счет, он не приучен. Еще и Чанбин с его условиями. Так невовремя, так глупо. Так… несправедливо. Хенджин обнимает, чешет за ушком. Он понимает, чувствует. Минхо боится открыть глаза. — Котенок? — Не нужно, Хенджин. Пожалуйста, больше ничего не нужно. Прекрати все прямо сейчас. Уходи и больше никогда… Никогда не приходи ко мне.