shine bright like a diamond

Когда хоронили папу, Хосок выглядел безупречно в своих чёрных расклешенных штанах с высокой талией и атласной рубашке. Когда он первый раз вышел на подиум, он отработал весь показ без единой ошибки. Когда омега выходил из дома, он был идеален. Когда омега был дома, он выглядел невероятно. Хосок заработал свой статус безупречного сам, да, ему было проще начинать себя в модной индустрии с помощью состоятельного отца, но сколько таких же в этом светском мире, не сосчитать. А он выделялся. Если говорили о высокой моде, то звучало его имя. Чон Хосок. Если говорили о "дорогом стиле", упоминали его. Чон Хосок. Хосок с утра делал зарядку, стоял в планке почти три минуты, мелко дрожа от напряжения, но не срываясь, затем приседал до лёгкого жжения в бёдрах. Потом готовил смузи, торопливо выпивал его у окна и уходил на тренировку по танцам. Дальше начиналась работа: либо съёмки с бесконечными дублями и вспышками софитов, либо показ, где каждое движение сканировали десятки взглядов. А вечером обязательное мероприятие, пропускать которое он не мог. Ни одного. Никогда. Хосок всегда должен был быть на виду. На слуху. И всё это время он выглядел прекрасно, безупречно, как картинка в глянцевом журнале. Волосы уложены, макияж свеж, улыбка отточена. Даже когда внутри всё кипело или ныли мышцы после тренировки, никто ни разу не видел его помятым или уставшим. «Тебе должны завидовать, иначе о тебе не будут говорить. Ты должен любить себя и больше никого, ведь доверять ты можешь только себе». Его папа всегда говорил так, и хоть сам Хосок честно считал отца той ещё сукой, с возрастом он стал его точной копией. Та же холодная усмешка. Та же привычка смотреть на людей сверху вниз. Та же острая, как лезвие, уверенность, что он - центр вселенной. Омега вышел из машины вместе с отцом, держась чуть позади того. Он двигался плавно, словно кот бесшумно и грациозно. Его шелковый нежно-розовый топик струился по худому телу мягкими волнами, а шорты из той же ткани едва прикрывали длинные, идеально ровные ноги. На ногах мини-сапожки белого цвета, а в локтях чуть согнутых рук покачивалось боа из белых перьев, воздушное, как облако. Сегодня был не просто очередной вечер, а встреча, организованная коллегой отца. Мероприятие, на котором нельзя было выглядеть меньше чем на тысячу процентов. Правда... в итоге отец вновь оставил Хосока одного. Он вручил ему бокал белого вина, сухо поцеловал в щёку и тут же растворился в толпе аристократов, чтобы все последующие часы провести с виновником торжества где-нибудь в сторонке, за роксом дорогого виски. А омега остался здесь. Представлять семью. По привычному сценарию Хосок присоединился к небольшой компании омег, таких же детей богатых родителей, которые не имели права не явиться на это мероприятие. Все знали, что они здесь лишь из-за обязанности, но каждый делал вид, что безумно рад видеть каждого присутствующего. Улыбки сверкали, комплименты лились рекой, взгляды стреляли оценивающе. Обменивались последними слухами, обсуждали чужие наряды, чужие провалы, чужие помолвки. Хосоку осточертело. Хосок широко улыбнулся, чокаясь бокалом. – Я слышал, сегодня обычно занятой сын мистера Чона, тоже будет здесь, – промурчал кокетливо один омега, хищным взглядом проходясь по толпе. – Да-да, это подтвердил мой отец. Он очень близок с мистером Чоном, – самодовольно протянул другой, отчего многие в их кружке "по интересам" тихо цокнули. Хосок искренне не понимал, как можно быть такими помешанными на альфах, делать что-то из ряда вон, только ради наиболее выгодной партии. Он всё делал для себя, папа учил, что нужно, чтобы другие считали тебя невероятным, но в итоге Хосок сам стал считать себя таковым, а потому отбросил надобность в ком-то ещё. Да, он любил внимание. Но любил внимание к проделанной им работе, а не к его статусу и формам. – Чёрт, да вон же он. Чон Чонгук, смотрите, – и насколько быстро многие повернули голову в указанную сторону, настолько же незаинтересованный взгляд Хосока опустился на этого богатого сынка. Какие люди. Рано или поздно они должны были встретиться. Хосок пропустил смешок и даже не удивился, когда Чонгук, только поймав его взгляд на себе (с другой стороны зала, кто бы мог подумать) стал решительно направляться в его сторону. Омега стоял не впереди группы этого богатого, феминного сборища. Он предпочитал на таких «заказных» мероприятиях расслабленно дожидаться конца где-нибудь возле стен, чтобы вернуться домой трезвым и не уставшим, а потом позаниматься йогой после очередного долгого дня. Чонгук прошёл сквозь группку омег, даже взглядом на них не задержавшись, и встал напротив истинного с чуть приподнятыми бровями. Широкие плечи в дорогом пиджаке, уверенная походка, полное игнорирование условностей... Кажется, на этикет ему было плевать. Он двигался так, будто этот мир принадлежал ему, и Хосок невольно отметил, что альфа не потерялся бы даже в королевском дворце. – Дай угадаю: твой отец партнёр моего? – насмешливым тоном протянул альфа. Он не особо ожидал увидеть этого омегу хотя бы ещё раз в жизни после того инцидента на парковке, а потому сейчас находился в лёгком шоке. – Ты невероятно сообразительный, – омега улыбнулся, отпивая из своего бокала белое вино, а после снова поправив волосы как тогда в машине. По привычке. Не потому, что Чонгук ему симпатизировал, хотя это в принципе невозможно, ведь он, чёрт подери, альфа. – Есть такое. Чужие машины, например, со своими не путаю, – он определенно подстебывал, что заставило Хосока глаза на мгновенье закатить именно так, как должен уметь каждый уважающий себя человек, в природе называемый манерным. – Вы знакомы? – раздался чей-то приторно-любопытный голос. Их разговор явно пришелся не по вкусу некоторым присутствующим, потому их невзначай прервали. Но Чонгук даже не повернул головы. Он сухо бросил: – Угу. И, не тратя лишних слов, весьма аккуратно потянул омегу за локоть, уводя его прочь. Подальше от чужих взглядов. Подальше от этой фальшивой любезности. Для себя решил, что, возможно, тот заслуживает хотя бы шанс объяснить смысл их истинности. Может это вовсе не ошибка вселенной? Хосок, как и подобает разумному человеку, выбрал меньшее из двух зол. И, честно говоря, сам себе он не мог объяснить, почему предпочел прогулку с альфой обществу вечно шепчущихся омег. Почему, когда Чонгук без лишних слов вывел его из душного зала в сад на заднем дворе, он просто пошел следом. Словно так и надо. Внутренний голос услужливо подсказал причину: в этот раз среди богатеньких детей не нашлось ни одного приятного лица. Ни единой души, с которой хотелось бы обменяться хотя бы парой фраз. Значит... лучше тихий сад и этот странный альфа, чем липкий круг сплетников и мальчишек, давно разучившихся уважать себя. – Чон Хосок, если что, – омега никогда за словом в карман не лез, да и в общем жил по закону "ама бич, ама босс", – почему ты не выглядишь как сын мистера Чона? Что за армейские ботинки, что за кожанка, из какого века этот лук? – омега искренне возмущался, оглядывая альфу недовольным взглядом. – А мне, знаешь, плевать на твои тряпки, – Чонгук с вызовом приподнял бровь, глядя сверху вниз на плавно вышагивающего рядом омегу. Тот оторвался от разглядывания кожаной куртки, задрал голову и оскорблённо приоткрыл рот. Но тут же тихо фыркнул, на секунду прикрыл глаза и произнёс совершенно елейным голосом: – Неотёсанный мужлан. Чонгук резко остановился и уставился сверху вниз на хрупкого с виду, но острого на язык омегу. – А по губам хочешь? – Ты мне отец, что ли, чтобы воспитывать? – Хосок сложил руки на груди и бесстрашно посмотрел в глаза истинному. – Мда, я так понимаю, с тобой бесполезно пытаться говорить, – вздохнул Чонгук. – У тебя в голове ничего, кроме денег и шмотья. Он мог бы смириться с внешностью, если бы у этого омеги в голове водились хоть какие-то умные мысли. Но там гулял ветер. Бессмысленно всё это. – Ты меня совсем не знаешь, так что закрой рот, будь добр, – Хосок не терпел нападок в свой адрес. Скажи ему слово, и он выльет ведро всего, что о тебе думает. И вряд ли это будет что-то милое. – Не смей меня затыкать, – Чонгук предупреждающе понизил голос, хотя сам совершенно не понимал, что ему делать с этим наглецом. Не бить же его, сломается ещё к чёртовой матери. Да и не было в альфе такого, чтобы поднимать руку на омегу. – Да без проблем, – Хосок фыркнул и щёлкнул пальцами прямо перед носом альфы. – Только тогда ты извинишься за свои слова. – Что, хочешь сказать, что ты не пустышка, как все омежки с богатенькими родителями? Чонгук понял, что уже почти касается лбом лба Хосока, только когда запах роз стал совсем дурманящим. – Представь себе. Чонгук резко отстранился, с секунду поиграв желваками. – Что ж, поживём - увидим. Может, когда-нибудь и извинюсь, – он уже развернулся к выложенной белым мрамором садовой дорожке, чтобы продолжить прогулку, как вдруг почувствовал на запястье прикосновение холодной руки и сразу остановился. – Нет, извинись сейчас, – твёрдо сказал омега. Губы альфы тронула лёгкая улыбка, он смотрел на этот гордый вид перед собой и не мог сдержаться, но ничего не сказал. Вместо этого он аккуратно накинул свою кожанку на голые плечи Хосока, потому что эти холодные пальцы ему совсем не понравились. Вряд ли человек с такой идеально медовой кожей может быть от природы таким ледяным. Хосок замер, окинув себя взглядом. – А чего-нибудь красивее у тебе нет? Я в этой кожанке как урод! – Чон протестующе посмотрел на Чонгука, который не оборачиваясь успел уйти на несколько шагов вперёд. Омега насупился, – Чонгук! – Что я плохого сделал, что ты мой истинный, а? – альфа не остановился, но замедлил шаг, чтобы омега с его крохотной амплитудой движения успел догнать его. – Спасибо, что озвучил этот вопрос за меня, – оба одновременно сощурились друг на друга, а после Хосок вновь закатил глаза, – ты должен говорить: "Неужели я в прошлой жизни спас мир, что сейчас ты мой истинный". Чонгук лишь покачал головой, да решил тему сменить потому, что эта его вообще не вдохновляла. – Сколько тебе хоть лет? – Я девяносто четвертого года, – с не большим запозданием ответил омега, не сразу уловив момент, когда его возмущения оказались проигнорированными. Да и плевать, он допил оставшийся глоток вина, тут же воспользовавшись заминкой альфы, чтобы вручить ему пустой бокал. Не таскать же его Хосоку самому. – Чего?.. Хочешь сказать, что на три года старше? Ты то? Тут пришла очередь омеги открывать рот от удивления. Он вообще был очень мимически эмоциональным, а тут испытал настоящий шок. – Что-о?! Хочешь сказать, что ты младше меня? – Хосок всплеснул руками, – Мой истинный только что стал совершеннолетним? Приплыли. Он уже был готов развернуться и уйти, гневно вручить кожанку обратно, но внезапно поймал взгляд карих глаз и почему-то притих. Замер. Даже дышать стал тише. – И что мне с детсадом делать, а? – почти обиженно протянул он, складывая руки на груди. Чонгук усмехнулся уголком губ. – Окей, может, я и правда младше. Но из нас двоих как ребёнок ведёшь себя только ты. – Да, конечн... Омега уже без запинки собирался выплюнуть свою недовольную тираду прямо в лицо истинному, но его лишили такой возможности. Незнакомый басовитый голос прогремел чуть ли не всю округу, перебив Хосока на полуслове. – Мой сын наконец-то нашел себе партию? Чонгук, кто же это, представь же нас, – альфа ростом чуть ли не под два метра, в костюме с иголочки, рубашка и пиджак которого держались на мускулистой груди из последних сил, радостно всплеснул руками, спускаясь с мраморной, широкой лестницы заднего двора. Хосок и не заметил как они с альфой успели сделать круг по саду. – Так это же мой сын, Чон. Чон Хосок. – Альфа чуть пониже и менее массивнее спускался немногим позади, удивленно глядя то на омегу, коим был его дражайший сын, то на Чонгука. – Действительно? Мы помешали? – Второй вопрос мистер Чон задал, уже подойдя к "паре". Вряд ли его взаправду могло волновать помешал ли он им или нет, но хорошие манеры, эх, манеры. – Нет, мы как раз собирались вернуться ко всем, – Хосок натянуто улыбнулся и неосознанно поправил на плечах кожаную куртку альфы. – Мне стало душно, и ваш сын милостиво предложил небольшую прогулку. Заодно провёл для меня экскурсию по саду. Ох, у вас великолепные розы. Не посоветуете отцу флориста? Вы знаете, после смерти папы он совсем перестал ценить эстетическую красоту. А ведь так приятно иногда пройтись по такому чудесному саду. После каждого сказанного омегой слова мистер Чон улыбался всё шире, а под конец почтительно рассмеялся. – Вот, Чонгук, видишь? Омеги ценят эстетическую красоту, а ты всё принижаешь этот аспект нашей жизни, – альфа отечески потрепал сына по плечу. Хосок не упустил момента и стрельнул в Чонгука насмешливым взглядом, таким, за которым обычно следует показанный язык. Но Хосок, конечно, до такого не опустился бы. – Спасибо за похвалу, я передам нашему садоводу, – тепло добавил мистер Чон. – Просто гуляете, значит? – отец Хосока многозначительно оглядел сына с ног до головы. Он не понаслышке знал, что общество альф тот не особо жаловал. Не особо от слова «совсем». – Да, отец. А сейчас ты не мог бы попросить водителя отвезти меня домой? – Хосок говорил спокойно, даже вежливо. – Я был очень рад присутствовать здесь, но завтра у меня съёмки с утра, и я хотел бы появиться на них отдохнувшим. Чонгук едва не закатил глаза на всё происходящее. Единственное, что он успел отметить про себя: Хосок чертовски хорошо умеет стелить и лить в уши. – Конечно, дорогой, – кивнул отец Хосока. – Чон, ты не против, если мой сын покинет нас раньше твоей речи? Вопрос был риторическим, но отец Чонгука всё равно кивнул и напоследок поцеловал омегу в тыльную сторону ладони. – Проводи его, Чонгук. Будь джентльменом до конца. Общество альф Хосок покинул со свободным выдохом. Уже за поворотом он снял с плеч куртку и протянул Чонгуку, чтобы тот не плелся следом как привязанный. Но альфа всё равно шёл рядом. До самой машины. – Погуляли, конечно, ужасно, – признался Хосок и даже улыбнулся не наигранно, а по-настоящему, снизу вверх глядя на стоящего напротив альфу. – Но лучше, чем если бы я остался в зале. – Согласен, – Чонгук кивнул. – По сравнению с первой встречей это уже на немного выше. И только в свете, льющемся из многочисленных окон здания неподалёку, Чонгуку показалось, что Хосок выглядит совсем крошечным. Этот атласный костюм, чуть кудрявые волосы, лицо с обложки... Не так плохо. Чонгук мог себе признаться: когда характер раскрывается хоть немного, манера одеваться уже не кажется такой отталкивающей. – На немножечко, – эхом отозвался Хосок. – Я не использую уменьшительно-ласкательные, – Чонгук хмыкнул и чуть наклонил голову набок. – Хочешь, я буду использовать их за тебя? – омега зачем-то наклонил голову в ту же сторону. Этот жест зеркальный, почти неосознанный заставил сердце Чонгука растаять ещё... на немножечко. – Тогда мне придётся звонить тебе каждый раз, когда в разговоре понадобится твоя помощь, – ответил альфа. Хосок был совсем не глуп, чтобы не понять намёк. И уже в машине он смотрел на мелькающий за окном переливающийся огнями пейзаж и зачем-то держал телефон в руке, словно ожидал, что тот издаст приветливый «дзинь» оповещения. Но этот вечер оставил его ни с чем.