shine bright like a diamond

– Мы встречаемся. Альфа оторвал взгляд от документов, лежащих перед ним на письменном столе его кабинета. Хосок сидел боком на гладкой поверхности того же стола, глядя прострационно куда-то в панорамное окно за спиной младшего. Свет заходящего солнца подсвечивал его силуэт мягким золотистым ореолом. На несколько мгновений Чонгук даже забыл, что только что озвучил старший, просто глядя на его струящуюся рубашку с розовым отливом, заправленную в чёрные брюки клёш. Не то чтобы альфа думал о том, какого цвета его одежда. Скорее его мысли были направлены на то, как чертовски красиво истинный выглядит на фоне обычно скучного кабинета с его серыми стенами и строгой мебелью. Хосок был на работе у альфы всего раз третий, но каждое его появление превращало офисную монотонность в нечто изысканное, будто в помещение залетел яркий экзотический цветок. – Это не вопрос, – расслабленно бросил омега, так и не дождавшись хоть какого-то ответа от истинного. Альфа хмыкнул, вставая с безвкусного кожаного кресла, которое явно было не его выбором, и обошёл стол, остановившись прямо возле омеги. Он заправил прядь того за ухо, коснувшись кончиками пальцев нежной кожи за раковиной, и наклонился к губам Хосока, оставляя на них лёгкий поцелуй. – Значит, всё? Кошки-мышки закончились? – Он не хотел признавать, что смотрит на старшего влюблённо сейчас, но что-то внутри упорно пыталось сопротивляться тому, чтобы симпатию начать называть чем-то более серьёзным. – А смысл в них? – У Хосока выражение лица было задумчивым, пока он смотрел на возвышающегося альфу. Сложно было представить себя в отношениях. Но и отнекиваться от всего этого было глупо. Они и так постоянно вели себя как пара, переглядываясь на мероприятиях, задерживаясь друг у друга допоздна, сплетая пальцы под столиками в кафе. – Смысла нет, – негромко согласился Чонгук, делая короткий шаг к Хосоку, когда тот потянул его за лацканы пиджака ближе к себе. Омега прижался к младшему, обнимая того под руками, а Чонгук не смог себе отказать в том, чтобы склониться к кудрявой макушке, вдыхая родной аромат истинного, смешанный с лёгкими нотами парфюма. Он приобнял Хосока за плечи, чувствуя, как хрупкое тело расслабляется в его объятиях. Хосок только учился быть нежным с альфой. Его раньше подобное не волновало совсем, а сейчас... сейчас Чонгук часто был рядом, и как-то глупо было отказывать себе в желании касаться его. Хотелось быть с ним на каких-то законных условиях, если так вообще можно сказать. Чтобы омег, находящихся рядом с истинным, взглядом холодным прожигать. Ходить с ним в парных костюмах на показы мод. И пусть все журналы взорвутся новостью о том, что «неприступный Чон Хосок растаял». Ему было плевать. Хотелось простой заботы. Любви? Омега поднял голову, взглядом натыкаясь на карие глаза младшего. В них не было насмешки, не было привычного превосходства. Только тёплая, тихая внимательность. Даже готовить ему хотелось. В идиотском фартуке. Просыпаться и видеть на второй половине кровати голую спину с широкими плечами, целовать эти плечи, обнимать. Чувствовать себя защищённо и тепло нон-стоп. А главное, всё это не разрушая свой характер, своё собственное «я». Хосоку раньше часто говорили: «Не будь такой сукой, и альфы захотят не только близости», «Прекрати быть таким наглым, альфам такое не нравится», «Будь нежнее, иначе никогда себе альфача не найдёшь». Все были неправы. Вот он. Чонгук. Принимает в розовых шмотках, над которыми многие стереотипно шутили. На колкие подначки отвечает так же колко, после чего им обоим только и остаётся, что улыбаться глупо, глядя друг на друга. Хосок посмотрел вверх и произнёс одними губами: «Поцелуй». Чонгук поцеловал нежно, конечно же сминая губы старшего, обе руки опуская на щёки того. Большими пальцами он поглаживал острые скулы, углубляя поцелуй без зазрения совести. А у Хосока руки дрожали, но он продолжал крепко обнимать альфу, вцепившись в ткань пиджака так, будто боялся, что тот исчезнет. Внутри всё кипело, плавилось, рушились последние мосты противостояния. Больше нечему было противостоять. Белый флаг давно был выставлен на обозрение. Омеге незачем вести сражение с Чонгуком. Он в Чонгука влюблён. И целовался вот так вот впервые вообще-то. По-настоящему. Осознанно. Не под воздействием истинности, а потому что сам этого хотел. Чонгук тоже был влюблён. И целовал так нежно кого-то первый раз в жизни.