shine bright like a diamond

«Мы скоро подъедем», отправил Чонгук своему лучшему другу в мессенджере, пока машина стояла на светофоре. Большой палец альфы привычно скользнул по экрану, прежде чем он убрал телефон в держатель. «Мы уже в парке у того фонтана, где ты подростком купался», пришло сообщение от Тэхёна. Чонгук сначала цокнул, а после тихо посмеялся, представив, как его друг стоит на том самом месте, где они когда-то дурачились, будучи ещё неопытными подростками. Они с Кимом были знакомы довольно давно. Их родители дружили ещё со школы и университета, только вот старший Ким на какое-то время перебрался после учёбы в Японию, а вернулся уже тогда, когда дети у обоих друзей были подростками. Тэхён вечно расстроенно бросал: «Айщ, а ведь могли дружить с твоего рождения, мелкий». Чонгук обычно качал головой с улыбкой, да обещал устроить Киму тёмную, если он ещё раз назовёт его мелким. Сейчас же Тэхён был состоятельным владельцем нескольких фирм, унаследованных от отца, да помолвлен с одним прекрасным омегой небольшого роста, никак совершенно не связанным с миром бизнеса. Чонгук раньше по-белому завидовал другу, который такого светлого, доброго Чимина вообще где-то отыскал. Тот был улыбчивый и весьма скромный, открытую одежду мог надеть только в невыносимую жару и готовил лучшие в мире рисовые пирожки. Чонгук бросил беглый взгляд на своего омегу и хмыкнул. Он мечтал о таком же милом, домашнем парнишке, а получил его абсолютную противоположность. Но, кто бы мог подумать, сожаления по этому поводу он не испытывал. Хосок был прекрасен. В своих этих ама бич очках, коротком розовом топе, открывающем полоску живота, золотой цепочке на талии, поблёскивающей при каждом движении, и коротких шортах, подчёркивающих длинные ноги. Рядом с ним даже самый скучный пейзаж за окном машины казался кадром из дорогого клипа. – Хочешь, покажу фокус? – внезапно спросил омега на очередном светофоре, глядя на истинного с усмешкой. В его глазах плясали знакомые Чонгуку чертики. Альфа приподнял бровь и согласно кивнул. Тогда омега, до этого державший безупречную осанку, откинулся на спинку сиденья, расслабленно опустил плечи и перестал привычно втягивать живот, как всегда делал, когда приходилось сидеть в коротком топе. Золотая цепочка чуть врезалась в кожу, с боков появились естественные для любого человеческого тела небольшие мягкие складки. Чонгук громко рассмеялся с того, что омега назвал это фокусом. – Я не безупречен, – сказал Хосок, но в его голосе не было ни капли стеснения или извинения. Скорее констатация факта, брошенная с лёгкой долей вызова. – Ты лучший, боже, – Чонгуку пришлось оторвать взгляд от истинного, когда он боковым зрением заметил, что машины с соседних линий начали движение. Но улыбка так и не сошла с его лица. Псы на заднем сиденье то и дело норовили заглянуть вперёд. Причём не затем, чтобы хозяина попытаться облизать с головы до пят, а чтобы омега на них наконец обратил внимание. Они выглядывали аккуратно, с видимым усилием сдерживая рвущиеся наружу радостные повизгивания, и тыкались мокрыми носами в руку Хосока, после чего очень быстро возвращались обратно на свой задний ряд. Знали ведь, что вперёд ползать нельзя, но ничего со своей радостью от долгожданной встречи с омегой поделать не могли. В очередной такой момент альфа, даже головы в их сторону не повернув, произнёс громко, чётко, в приказном тоне: – Арес. Куки. Псы немедленно ровно уселись, положив морды на передние лапы, и более не предпринимали попыток достать омегу. Хосок только улыбнулся уголками губ, повернув голову в противоположную от Чонгука сторону, чтобы скрыть лёгкую гордость. Чонгук весь из себя строгий обычно в обществе, чаще всего на работе, наедине же с Хосоком превращался в улыбчивого альфу с теплотой во взгляде. Поэтому, когда альфа показывал свой характер при нём, Хо старался не реагировать слишком сильно. Ну горяч, что поделать. И так классно было, что эта искренняя сторона, пусть и знакомая не ему одному, была доступна очень узкому кругу людей. Кругу людей, в число которых Хосок, естественно, входил. Чонгук покинул машину в приподнятом настроении, вдыхая свежий воздух парка. Омега взял его за руку, а во второй мирно покоились поводки. Со стороны это выглядело как какая-то семейная идиллия, от которой у самого Чонгука что-то приятно сжималось в груди. Старший же, пусть и являлся отражением всех сильных и независимых, вроде бы «я могу всё сам, а мнение других, кстати, меня вообще не касается», но вот прямо сейчас он чувствовал надоедливое волнение. Они шли на встречу с давним другом Чонгука и его омегой, а значит, эти люди были близки Чону, важны даже наверняка. И какого-то чёрта, из-за того что это друзья альфы, Хосоку хотелось им, ну... понравиться? Совершенно новое чувство для Хосока. Он никогда не старался никому угождать, никогда не подстраивался и не лебезил. А сейчас его пальцы чуть крепче сжали ладонь Чонгука, и омега понял, что ему действительно не всё равно, какое впечатление он произведёт. Это было странно. Чтобы он и волновался насчёт того, кто о нём там что-то подумает, ха. – Если кто-то из них окажется неприятным типом, я не буду им строить глазки и вежливо улыбаться, – на всякий случай проговорил Хо младшему, покрепче сжимая его ладонь. Его пальцы были прохладными и чуть влажными от лёгкого волнения, что было совсем на него не похоже. Чонгук бросил сверху вниз снисходительный взгляд, но увидел напряжённое лицо омеги и тихо хмыкнул. – Если бы кто-то из них был неприятным типом, я бы не стал с ними дружить. Или считаешь, что я совсем в людях не разбираюсь? – спокойно ответил Чон. – Конечно, не разбираешься! – Хосок посмотрел на альфу снизу вверх, произнося это излишне эмоционально, так что даже тёмные пряди волос подпрыгнули. – Иначе бы сразу заметил, какой я неотразимый. Чонгук прыснул, тут же заходясь коротким смехом, и только головой покачал, слишком привыкнув к манере поведения истинного. Его уже не раздражали, а забавляли все эти ужимки и надменность. Правда же неотразимый. И от этого осознания на душе становилось тепло и как-то по-домашнему уютно. Когда они подошли к фонтану, Чонгук уже издалека заметил знакомые фигуры, сидящие на скамье в тени летней листвы. Солнечные блики играли на воде, разбрасывая вокруг тысячи маленьких сверкающих зайчиков. Он направился прямиком к паре, но бегло бросил взгляд на истинного, замечая, что его лицо сейчас выражало ровно те эмоции, которые обычно красовались на нём в рабочее время. Холодность, лёгкая незаинтересованность, чуть прищуренные глаза. В принципе альфа и ожидал чего-то подобного. Не тот человек Хосок, чтобы всех встречать с распростёртыми объятиями. – Мы уже заждались, – негромко пробасил действительно красивый альфа, увидев которого на улице, Хосок подумал бы, что они коллеги по профессии. Высокий, статный, с широкой улыбкой и внимательным взглядом. – Пробки, хён, пробки, – альфы приветливо оскалились друг другу, после чего по-медвежьи обнялись, хлопая по спинам. Чонгук поздоровался с невысоким омегой, который улыбнулся ему в ответ так тепло и искренне, что Хосок даже слегка напрягся. Слишком открыто, слишком доверчиво. Это было непривычно и даже немного пугало. Короткая улыбка тронула уголки губ Хосока, когда его знакомили со всеми, но большее он выдавить из себя не смог. Ну не такой он человек. Не мог всем сразу доверять и принимать за давних друзей в первые же минуты знакомства. – Не жарко тебе? – с насмешкой кинул Тэхён, приподнимая одну бровь, обращаясь явно к Хосоку, из вещей на котором были всё те же короткий топ и не особо длинные шорты. Чон почти закатил глаза, но удержался волей небес только лишь ради Чон Чонгука. И всё же от колкости удержаться не смог. – Рядом с тобой точно нет, – и улыбнулся. Язвительно так. Лицо старшего альфы на секунду выразило удивление, брови поползли вверх, а рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Чонгук тут же кинул что-то про мороженое, разряжая повисшую напряжённую паузу. Чимин эту идею мгновенно подхватил, радостно глядя на своего истинного с мягким «Хочу клубничное», а потому все отправились на поиски нужного ларька. Дорога в парке была достаточно широкой, вымощенная мелкой светлой плиткой, по краям которой росла изумрудная трава. Они могли идти в одну линию, что они и сделали. Так и получилось, что альфы стояли посередине, а Чимин с Хосоком с разных сторон. И если Пак ещё умудрялся что-то говорить в тему, тихо посмеиваясь и ловя на себе тёплые взгляды Тэхёна, как-то поддерживая болтовню давних друзей, то Хосок скучающе смотрел на дорогу перед собой, рассматривая трещинки в плитке и пролетающих мимо голубей. Он даже подумал пару раз придумать какие-то мегаважные дела, чтобы эту чудную компанию покинуть. Ну нет у Хосока друзей. И не нужны они ему. Однако их с Чимином отправили выбирать мороженое, а сами друзья отлучились с тропы по зову псов, свернув на узкую боковую дорожку, уходящую вглубь парка. И если Чимин мило пытался расспросить в это время Хосока о каких-то его интересах, наклонив голову к плечу и глядя открытыми, блестящими глазами, словом, просто узнать поближе, что в общем-то не особо раздражало старшего, то Тэхён в это же время менялся в лице с беспечно-довольного на предельно серьёзное. Его улыбка сползла, губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал тяжелее, изучающее проходя по фигуре Чонгука, прежде чем остановиться на его лице. – Уверен, что он твой истинный? – спросил Тэхён, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Хосока, которая маячила где-то впереди, у прилавка с разноцветными вывесками. Чонгук непонимающе нахмурился, отводя взгляд от Куки с Аресом, которые с самым важным видом обнюхивали ближайший куст, то и дело поднимая головы и прислушиваясь к каким-то неведомым звукам. – Да. А с чего подобные вопросы? – В голосе альфы проскользнула нотка стали, хотя он старался говорить ровно. – Не пойми неправильно... – Тэхён замялся, почесал затылок, что выдавало его лёгкое смущение. – Никогда бы не подумал, что тебя может привлечь кто-то подобный. И то, что Тэхён был другом вообще-то, да к тому же лучшим, Чонгук вспомнил весьма вовремя. Потому что отчего-то раздражительность за секунды подлетела до небес, а кулак недоброжелательно сжался, побелели костяшки. Вдох. Выдох. Тэхён просто пока не знал Хосока от слова совсем. Альфа заставил себя расслабить плечи, хотя внутри всё ещё клокотало. – Когда я первый раз его увидел и почувствовал порыв истинности, я подумал точно так же, Тэ. Но он совсем не такой, каким кажется. Он правда такой чудесный, каким я тебе его описывал. Тэхён недоверчиво хмыкнул, скрестив руки на груди и чуть качнувшись с пятки на носок. Но тут же с тихим выдохом кивнул. Мол, понял, принял, обработал, постараюсь рассмотреть его поближе, прежде чем спешить с выводами. В его глазах всё ещё читался скепсис, но он явно решил пока не лезть с новыми вопросами. Хосоку Чимин нравился. Очень неожиданно и весьма быстро, но нравился. Пока они стояли у ларька, разглядывая яркие коробочки с мороженым, Пак улыбался так искренне, что у самого Хосока непроизвольно теплело в груди. Он весь был такой простой, максимально ясный и понятный, что в его искренности не приходилось сомневаться. Если он смеялся, значит, ему было смешно. Если хмурился, значит, чего-то не понимал. Никаких притворных эмоций, которые Хосок так привык видеть в окружении омег из «его мира», где каждая улыбка была выверена, а каждый взгляд просчитан. А потому старший начал чувствовать себя не так нелепо на фоне всей этой прогулки. Воздух вокруг уже не давил, а солнце не казалось таким палящим. Когда к ним вернулись альфы, Чон мягко улыбнулся, слушая рассказ Пака про его знакомство с Тэхёном. Голос Чимина был тёплым, текучим, он жестикулировал, когда рассказывал, и Хосок поймал себя на том, что слушает действительно с интересом. Сам Тэхён Хосоку не нравился, слишком тяжёлый взгляд, слишком быстрые оценки, но с Паком общаться было интересно, поэтому что-то такое как дополнение в виде его истинного можно было потерпеть. Хосоку хотелось расплыться в самой счастливой улыбке, когда он почувствовал присутствие Чонгука за спиной. Тёплая энергия альфы накрыла его, как мягкое одеяло. Когда тот положил руку ему на плечо, заглядывая сверху в прилавок с мороженым, сердце и вовсе сошло с ума, заколотившись где-то в горле. Но он перебороть себя не смог. Желание развернуться и обнять крепко истинного в себе заглушил, лишь проговорив, что свой выбор он остановит на фисташковом вкусе. Голос вышел ровным, почти безразличным, хотя внутри всё трепетало. Чонгук понял, что его омега морозится. Не позволяет себе прижиматься спиной к груди, одаривать нежными взглядами и прочим. Пальцы на плече Хосока чуть сжались в коротком, едва уловимом жесте, прежде чем альфа убрал руку. Но что он мог? Лишь принять тот факт, что Чону нужно больше времени. И терпеливо ждать, когда тот сам сделает следующий шаг. За всю их прогулку Хосок с Тэхёном пару раз зацепились друг к другу, что благополучно сгладилось общими усилиями их истинных. Тэхён был прямолинейным человеком, говорил всегда по факту, иногда не фильтруя свои мысли по поводу чего-то. Хосок был таким же, никогда не умалчивал ничего, не прятал истинные чувства за сладкой улыбочкой да хлопающими глазками. И вместе они могли бы начать Третью мировую, если бы в компании не было Чимина с Чонгуком. Тэхён, весь из себя ласковый, чуткий и внимательный, был таким только со своим омегой. Младший Чон рассказывал Хосоку об этом перед встречей, чтобы характер того не стал слишком большим удивлением. Тэхёну друг об истинном тоже мягко пытался намекнуть, что тот за словом в карман не лезет. И всё равно... Всё равно они умудрялись исподтишка прожигать друг в друге дыру взглядами, и эти молчаливые дуэли длились дольше, чем хотелось бы. И сейчас, когда они вновь начали эту свою «я тебя не оскорбляю, но тонко намекаю на то, что ты мне не нравишься» песню, Чонгук громко цокнул и не выдержал. – Прекратите оба, – его голос прозвучал холодно и властно. Ким такой тон ненавидел, а вот Хосок слышал интонацию, но не слышал смысла, потому что Чонгук был горячим. Слишком. До дрожи в коленях. – Знаешь, я до конца не хотел спешить с выводами, но он не оставляет мне выбора, – Тэхён скрестил руки на груди, его челюсть напряглась. Чимин мягко одёрнул истинного, заставляя себя в глаза посмотреть, только вот после едкого хмыка Хосока все его старания полетели в тартарары. – Не уверен, что это тот человек, с которым у тебя всё будет хорошо. Чонгук прикрыл глаза, понимая, что если он сейчас же не успокоится, Кима Тэхёна придётся собирать по частям. Потому что это чёртово чувство собственничества изнутри готово было сожрать его с воплями «не смей плохо отзываться о моём истинном». Хосок был его выбором, его парой, его любимым человеком в конце концов. И если Тэхёна это не устраивало, то с какой стати он вообще считал себя хорошим другом. Только вот Хосок вклинился в разговор раньше, чем Чонгук успел поднять веки. – Твоё мнение, конечно, очень интересное, но что ты знаешь обо мне, чтобы вот так вот всё решить? – Голос омеги звенел от сдерживаемого возмущения. – Знаешь, если ты считаешь себя самым умным и сообразительным, то советую пересмотреть своё мнение. Ты мне тоже не особо нравишься. Чимин вот нравится, а ты нет, но это не даёт мне права говорить ему, – омега указал головой на Пака, – быть лучше с тобой или с кем-то другим. Ты считаешь себя хорошим другом, который заботится о своём макнэ? Тогда позаботься о его чувствах, а не о своих предпочтениях, говоря ему что-то подобное в сторону его выбора. Потому что, представь себе, я не просто лёгкая интрижка на пару дней. Ты мог это понять хотя бы из того, что он вообще собрал нас здесь всех сегодня, чтобы мы познакомились. Чимин тяжело вздохнул, будучи человеком, максимально избегающим любые конфликты. Особенно сегодня хотелось бы обойтись без них. Его пальцы нервно теребили край своей рубашки, а взгляд метался между всеми участниками перепалки. Хосок цокнул, закатывая глаза, обрывая свою речь просто потому, что ему до абсурдного не хотелось разводить балаган, который в любом случае они уже развели. Взрослые люди. А ведут себя так глупо. Впрочем... он вроде как и сам был виноват. Ну не мог он терпеть все эти недовольства в свою сторону. Тэхён молчал пару секунд, его лицо было каменным, желваки играли под тонкой кожей. После чего он наступил на свою гордость подошвой дорогих туфель. – Ладно, в чём-то ты прав, – процедил он сквозь зубы. И пусть Хосока устроили бы извинения и обещания больше никогда к нему не цепляться, но ради Чонгука он протянул маленькую ладонь к Киму, сдержанно проговаривая: – Перемирие. Тэхён ладонь пожал, его пальцы были крепкими и сухими, но взглядом продолжал смотреть тяжёлым, исподлобья. Оставшаяся прогулка прошла весьма скомканно и тихо. Только шорох шагов по гравию да редкие команды Чонгука псам нарушали молчание. Отчего Чонгук после неё в машину садился мрачнее тучи, сжимая руль так, что костяшки побелели. Хосок на своём сиденье выглядел не лучше: руки на груди сложены, ноги скрещены, а хмурый взгляд направлен куда-то в сторону, в тёмное окно, за которым проплывали огни города. Вот чёрт. Вот чёрт. Как всё могло пройти настолько плохо. И самое мерзкое, что Хосок чувствовал вину, но не перед Кимом, а перед своим альфой. У того не было бы такого хмурого настроения, если бы всё прошло немного по-другому. Омега поджал губы, судорожно пытаясь найти решение всего этого, чтобы и настроение поднять истинному, и чувство это дискомфортное перестать испытывать. В итоге он повернул голову в сторону Гука и только рот открыл, чтобы хоть что-то сказать, как Чонгук грубо бросил: – Помолчи. Хосок потерялся на несколько секунд, пытаясь понять, действительно ли альфа только что заткнул его. А после почувствовал такой ком в горле, что захотелось резко выйти из машины, хлопнув дверью до потрескавшихся стёкол. Омега вновь открыл рот, чтобы на этот раз возмутиться, но альфа повернул в его сторону голову и посмотрел так пронзительно, хмуро. Зрачков не было видно, будто глаза стали чёрными, ей-богу. Нижняя челюсть Чонгука была напряжена, желваки ходили ходуном. Хосок ещё никогда не видел младшего таким по отношению к себе. – Так сложно было быть нормальным? – спросил Чонгук, и каждое слово падало как камень. Омега сглотнул ком, отчего тот разошёлся злобой по бронхиальным ветвям, и на повышенных тонах ответил: – А я каким был? Кто этот конфликт сгладил в итоге? – Если бы кое-кто вёл себя адекватно, то и сглаживать бы ничего не пришлось, – вены на руках альфы виднелись слишком отчётливо, пока он до побелевших костяшек сжимал руль. В его голосе сквозила желчь и злость. Хосоку бы помолчать, пока эта бомба замедленного действия не взорвалась. Но он вновь ответил, подаваясь чуть вперёд. – Да, согласен. Например, твой друг. Чонгук поиграл желваками, недобро барабаня пальцами по рулю. Он обвёл тяжёлым взглядом фигуру хрупкого на вид омеги, задержав взгляд на медовых бёдрах. Он был злой. Такой злой, что внутри всё кипело, но эта злоба так легко перетекала в возбуждение, что Чонгук даже не понял, в какой именно момент это произошло. Щёлк – и всё. И на Хосока больше не хотелось ни кричать, ни раздражаться. Только грубо целовать, сжимая крепко в ладонях. Он потянул старшего за талию, не обращая внимания на непонимающее лицо омеги, затянул к себе на колени в одно движение, да на спинку откинулся с приподнятой бровью. Подвеска на зеркале заднего вида качнулась от резкого движения. – Ты так плохо себя вёл, Сок-а... – голос альфы всё такой же низкий, грубоватый, но старший очень чутко уловил лёгкую хрипотцу. Ленивую такую. Завораживающую. Начиная с того, что Хосок первый раз находился на коленях у альфы, и заканчивая тем, что вся злость омеги очень резко переросла в какое-то покорное смирение. Он дышал часто, неотрывно глядя в глаза истинного, не чувствуя больше желания рвать и метать. Вместо этого весь тот ком спустился ещё ниже... Не спрашивая, осел внизу живота приятной тяжестью. – Очень плохо, – руки Чонгука оглаживали оголённые бёдра омеги, большими пальцами надавливая на внутреннюю сторону чуть сильнее, оставляя едва заметные следы. Хосок глупо вздрогнул, опуская ладони непроизвольно поверх рук младшего. Но через несколько секунд пронзительного контакта глаз неуверенно отпустил ладони альфы, опуская руки осторожно на плечи того. Широкие. Тёплые. И от этого прикосновения по телу разлилась новая волна жара. И омега понял, что речь Чонгука была вовсе не такой, если бы он действительно ругал его. А с этим... сексуальным подтекстом, который Хосок раньше слышал только в фильмах для взрослых. Да и кто бы мог подумать, что с ним кто-то когда-то будет говорить в подобном тоне. Хотелось тихо пищать от того, что Хосок не знал, куда себя деть и как вообще реагировать. Что делать-то?! Тем временем руки младшего скользнули по шортам вверх, плавно перетекли на талию, крепко ту сжимая. Пальцы касались обнажённой кожи, горячие и настойчивые. Омега снова мягко дёрнулся от интимного контакта, а Чонгук только в ухмылке расплылся, наблюдая за его реакцией. – Не хочешь переночевать у меня? – сказано почти нежно, пока младший прижимал Хосока к себе, и омега чувствовал его дыхание на своей коже, тёплое и прерывистое. Омега едва ли помнил, как тихо прошептал «хочу», прежде чем их губы соприкоснулись.