Райский сад

      Проснулся Кай, как и договаривались, в семь утра. Понял он это по часам, висевшим напротив кровати. Вчера их не было. На стуле у стены уже лежала чистая одежда и записка «Сначала умойся, а потом иди в столовую». Кай так и поступил. Сначала он оказался в уже знакомой ванной. На столике у раковины стояли стакан, новая зубная щетка и мыло. Кай быстро умылся и вышел в столовую. Там уже ждал Симон.       На столе было куча всего: яичница, бекон, тосты, вафли, блинчики, салат овощной, салат фруктовый, чай, кофе, сок, вода, фрукты, печенье и конфеты. Кай осторожно сел на свободное место, где стояла пока пустая тарелка. Глаза разбегались, а живот протяжно завыл, требуя еды. — Во сколько нужно встать, чтобы все это приготовить? — удивился Кай, решаясь наложить себе всего понемногу, чтобы не обидеть повара. — Не знаю, — ответил Симон. Видимо, настроение у него испорчено постоянно. — Дом не знал, что ты предпочитаешь, и решил приготовить все.       Кай тихо поблагодарил пустоту и принялся за еду. Симон жевал вафлю и пил кофе. Лицо его ничего не выражало. Сегодня он был одет в классическую белую рубашку и черные брюки с высокой талией. Волосы были как всегда идеально зачесаны, а на руке блестели дорогие серебряные часы. На фоне такого красавца Кай казался деревенским заморышем, которого пожалели и впустили поесть.       Симон посмотрел на свои часы. Показывало половину девятого. Слишком рано, спешить некуда. Если бы альфа был в городе, то оказался бы в назначенном месте меньше, чем через пол часа, но сейчас он в саду заперт с незнакомцем. Парень раздраженно цокнул языком. Потом перевел взгляд на уплетающего за обе щеки блинчики Кая. У него даже на носу были следы от масла. Альфа сморщился. Он терпеть не мог грязных нерях. — Поел? Теперь пошли.       Кай только успел допить свой сок, когда Симон уже вышел через дверь в стеклянной стене. На улице была все такая же хорошая погода. Роса еще не успела испариться, а цветы распуститься. Кай вдохнул полной грудью чистый, чуть сладковатый воздух и улыбнулся. Пускай все, что он пережил, и напоминает кошмар, но приятный кошмар. Симон решил в этот раз обойтись без машины. Он пошел пешком на восток. Кай это понял по замершему над горизонтом солнцу. Парни шли долго, и омега все время думал. Сколько Симону лет? Чем он занимается? Одет богато, да и ведет себя как недо-граф. Один только сад сколько может стоить. Сад. Как он появился? Как о нем узнали люди? А человек ли Симон? Вдруг он оборотень или призрак. После живого дома Кай готов был поверить во что угодно.       В размышлениях Кай пробыл до того, пока не споткнулся. Упасть ему не дала вовремя попавшаяся под руки ветка. Омега, пыхтя, массировал ушибленную ногу, пока не наткнулся на осуждающий взгляд Симона. — Посмотри, что ты сделал, — сказал альфа, указывая взглядом на ветку. Она была сломана, а половина листиков валялась на траве.       Кай замер. Раз сад живой, то и боль наверное чувствует. Он же теперь не возненавидит омегу? — Прости, — извинился Кай перед деревом.       Симон подошел и взял у руки ветку. Обломок он приподнял и закрепил так, как было раньше. Прямо на глазах у Кая дерево восстановилось. Только листьев по прежнему не было. — Сад умеет себя лечить, — объяснил Симон. — Пошли. И в этот раз будь аккуратней.       Но парни не продвинулись ближе к изгороди, сколько бы не шли. Все это время Симон только и делал, что повторял: «Отпусти его домой. Отпусти. Он хочет к людям», — но сад никак не реагировал. А вот к Каю было повышенное внимание. Его трогали ветки, хватали за ноги корни, чуть ли не в лицо тыкали фруктами. Только там, где шел омега, появлялись самые красивые цветы. Сад хотел обратить на себя внимание и у него получилось. Кай отстал от Симона, засмотревшись на желтых бабочек, порхающих над ирисами. Альфа ничего не заметил и продолжил идти вперед, ворча.       Кай присел на корточки и стал наблюдать, как пчелы перелетают с цветка на цветок люпина, собирая нектар. Омега заметил, что из земли пробивается новый росток. Сад делал это специально быстро, чтобы похвастаться. Маленький зеленый побег вылез из земли и расправил пока липкие зеленые листики. Кай смотрел на это с раскрытым ртом. Подул легкий ветерок, зазывая куда-то парня. И он пошел, потому что безумней уже быть не может и такое нельзя пропустить.       Кай как-то забыл уже про Симона и про свои проблемы. Его больше интересовало то, что этой части сада он пока не видел. Плодовые деревья сменились на красные японские клены и ирги. Кое-где виднелись рябина, сирень, облепиха, кусты малины и шиповника. В центре всего этого великолепия стоял белый фонтан. Из него текли сотни маленьких струек кристально-чистой воды, а на дне плавали маленькие золотые рыбки. Тут даже была каменная дорожка. Кай постоял, любуясь фонтаном, а потом пошел по тропинке, предвкушая что-то еще.       Появлялись можжевеловые кусты, лиственницы и липы. Трава стала выше, сад почти превратился в лес. Кай замер, изумленно глядя на кусты черной смородины. Там, поедая спелые ягоды, стояли настоящие косули. Маленькие, с тонкими ножками и мохнатыми рожками. Кай хотел подойти еще ближе, но его остановила шипастая ветка малины. Косули услышали шорох и разбежались. Но это не испортило Каю атмосферу сказки. — Тут так прекрасно, — сказал омега малине. Та понятливо затрепетала листьями. — Прямо настоящий рай.       Следующий час Кай, не зная усталости, позабыв обо всем, гулял по саду, находя новые цветы. Некоторые он узнавал, некоторые нет. А стоило ему произнести: «Вот бы увидеть ромашки», — они появлялись за считанные секунды. И не один цветок, а вся земля была усеяна белыми лепестками. Это было как игра. Кай называл растение, куст, дерево, а сад его находил и показывал. Омега веселился, закинул мысли о том, что он, по сути, говорит сам с собой, куда-то далеко. — Хорошо, — Кай брел среди цветов. — Желтая чайная роза с красным ободком.       Кай свернул направо и наткнулся на целую поляну роз. Тут были и те, что он загадал. Красные, белые, розовые, голубые, с пятнами, полосками, пионовидные, и с множеством маленьких бутончиков. Омега рассматривал это все, затаив дыхание, проводя кончиками пальцев по лепесткам. Тут взгляд наткнулся на венок и букет из полевых цветов. Кай огляделся и поднял венок. Цветы были свежесрезанные и еще пахли. — Это мне? — спросил он у роз. Ветер дунул в лицо в качестве согласия. — Спасибо.       Дальше Кай гулял нарядный. День перевалил за полдень. Но омега этого не замечал. Он ничего не видел, кроме красоты вокруг. Только когда захотелось пить и есть, парень задумался, что же он забыл. — Симон! — воскликнул Кай, оглядываясь.       Ну каким же нужно быть дураком, чтобы отстать! Сейчас Кай даже представить не мог, куда идти. Все время его направлял сад. Кай уже представил, как Симон кричит на него. А вдруг альфа его вообще бросил? Нашел выход и уехал?       Следующие пол часа Кай пытался отыскать дом. Но сад снова показывал поле с розами, фонтан и косуль. Омега пытался сказать, что хочет к дому, но, кажется, его опять игнорировали. Вместо знакомых мест появлялись поле с кроликами, жующими клевер, ручей с разноцветными камушками, большой раскидистый дуб. Кай ужасно обрадовался, когда снова набрел на фруктовые деревья. Он блуждал тут весь вчерашний день, так что должен был хоть что-то запомнить. Кай, как ищейка, разглядывал траву в поисках следов. — Я уже нагулялся, верните меня назад, — просил Кай, шатаясь среди яблонь.       Все перестало казаться таким прекрасным и солнечным. Ноги снова гудели, откуда-то налетели комары и искусали руки. Глаза снова налились слезами и Кай заплакал. Видимо, это привело сад в ужас. Деревья зашелестели, над головой нависли тучи, которых раньше не было. Ветер ударил в спину резким потоком, будто толкая. Кай ускорил шаг, утирая сопли, и наконец-то вышел к дому. Там, на деревянной веранде, сидел Симон.       Альфа сразу заметил Кая. Симон скептически осмотрел парня на наличие ушибов, оценил венок и букет, и нахмурился. Он поднялся и быстрым шагом направился к замершему Каю. — Ты издеваешься? — спросил Симон, хватая омегу за руку и волоча за собой. — Что такого непонятного было в просьбе «иди за мной»? Я быстро нашел выход в лес, а когда обернулся — тебя и след простыл! Где ты нарвал эти цветы? — Это не я… — оправдывался Кай. — Мне больно, ослабь хватку. — Чтобы ты еще раз сбежал? Нет уж. Я и так опоздал на важную встречу из-за тебя. Свалился же мне на голову такой проблемный мелкий дурак.  — Не обзывайся!       Кай все-таки смог вырваться. Ну что за грубиян этот Симон! Как можно так обращаться с нежным существом. Кай хотел уже все высказать, но сад решил сам проучить альфу. Вылез корень и поставил подножку. Симон свалился на землю, пачкая белую рубашку в траве. Кай не сдержал смеха.       Симон молча поднялся и направился к дому. Кай пошел следом за ним, не зная, что сказать. — Так значит, ты нашел выход? — осторожно спросил омега. — Да, но теперь вряд ли снова получится. Да и помогать я тебе больше не буду, — заявил Симон. Он остановился у входной двери. — Я смог уйти отсюда без тебя. Значит, я уеду один. Делай, что хочешь.       Дверь захлопнулась прямо перед Каем. Омега в растерянности уронил букет на пол. Его не могут оставить тут! Его же ищут. Неужели в Симоне нет ни капли человеческого сострадания? Кай ведь ни в чем не виноват. Да! Не виноват.       Собственная уверенность заставила Кая напористо постучать в дверь с требованиями впустить его. Никто не ответил. Тогда омега рискнул и потянул за ручку. Дверь поддалась. Парень оказался в прихожей. Неловко топчась на одном месте, он решил подняться вверх по лестнице. Пол скрипел под ногами и Кай опасался, что Симон его услышит и силой вышвырнет на улицу. В голову закралась мысль, что в этом доме должен быть хотя бы стационарный телефон. На его поиски Кай и отправился.       Лестница вела на второй этаж, который представлял собой длинный коридор с кучей дверей. Все они были на вид абсолютно одинаковые, так что Кай не мог даже предположить, что где находится. Первой комнатой, которую открыл омега, оказалась спальня, в которой он спал. Искать тут было нечего, так что Кай двинулся дальше. Второй по счету шла еще одна спальня, видимо, где жил Симон. На лежал гребень для волос, те самые серебряные часы, ключи от машины. Кай осмотрел комнату на наличие телефона, но его не нашлось. Из-за следующей комнаты доносились звуки воды, омега понял, что это ванная и Симон сейчас отмывается от грязи. Осторожней, чтобы не услышали, Кай прошел дальше. — Как вор, честное слово, — прошептал Кай.       Кай открыл следующую комнату и первое, что он увидел — портрет. Большой, в тяжелой раме. На картине была изображена семья: альфа во главе, омега, сидевший в кресле, а маленький мальчик стоял рядом и держал папу за руку. Кай осторожно вошел. Видимо, это был рабочий кабинет. Тут стоял большой деревянный стол с кожаным креслом, пару стеллажей с книгами, а все остальные стены были заняты портретами семей. Все картины были написаны в разное время, разными художниками. Кай смотрел на это с огромным любопытством. Это все один род, который тут жил? Прослеживались схожие семейные черты.       Кай подошел ближе к первому портрету и постарался разглядеть смазанную подпись в нижнем углу. «Семейство Грин» и размашистый автограф художника. У отца альфы был властный вид. Густые черные брови, борода, хмурые серые глаза, смотрящие прямо в душу. Омега выглядел спокойно и нежно. Белые волосы доходили до плеч, водянисто-голубые глаза, как у ребенка, тонкие розовые губы, растянутые в улыбке. Он держал за руку хмурого мальчика лет шести. Тот перенял черты омеги, но вот взгляд был таким же хмурым и недовольным, как и у альфы. Мальчик Каю кого-то напоминал, а когда до омеги дошло, дверь открылась и послышался голос: — Инетерно? — это был Симон. Он стоял по пояс завернутый в полотенце. Вода стекала с волос на голый торс. Глаза его не обещали ничего хорошего. Кай замер, нерешительно пряча руки за спину. — Я исках телефон. — Нашел? — Не успел. — Какая жалость, а теперь выметайся отсюда, — ледяным тоном приказал Симон.  — Уже вечереет, — Кай испуганно покосился на окно. — Ты что, выгонишь меня ночью на улицу?       Симон без слов взял Кая за шкирку и вывел из кабинета. Пахло от альфы гелем для душа и естественным медовым феромоном. Кай сжался, не зная, что сделать или сказать. Он полез в чужой дом, так что Симон в праве был выгнать его и вызвать полицию. Если она приедет, конечно.       Но альфа оставил Кая в покое, как только дверь кабинета закрылась. Симон, придерживая края своего полотенца, удалился в свою комнату. — Телефон в библиотеке и на кухне. В эту комнату больше не заходи. Если ничего не получится, ночуешь в той же комнате, где и был. В мою не заходить, меня не беспокоить. Чтобы я от тебя даже шороха больше не услышал.       Кай завис. Его не выгоняют — это хорошо. Ему сказали, где есть телефон — это замечательно! Можно было продолжить осматривать дом, но Кай долго не мог отойти от двери кабинета. На той картине был нарисован Симон со своей семьей, а на остальных, видимо, были его предки. Альфа явно был из какого-то влиятельного рода, может и правда граф? Симон Грин, омега усмехнулся. Имечко еще то, но вот фамилия подходит как никогда.       Следующими комнатами оказались маленькая игровая для детей, игрушки там были, как и все остальное в этом доме, из прошлого века. Никаких роботов или барби, только деревянные лошадки, оловянные солдатики, плюшевые медведи и слоны. Дальше шли малая гостиная, выкрашенная в лавандовый цвет, еще одна спальня, бильярдная и чулан. Потом Кай нашел библиотеку. Это была комната размером с гостиную на первом этаже, вся заставленная стеллажами с книгами. Некоторым экземплярам было лет двести. Кай заметил телефон, старинный, выполненный из дерева и меди, на тумбочке в углу. Но провод был оборван. — Да вы издеваетесь, — простонал омега.       Кай решил не тратить время и сразу оказаться на кухне. Взявшись за ручку двери в библиотеку, он произнес: «Кухня», — и открыл. Это было помещение на первом этаже, небольшая арка вела в столовую. Плиточный светлый пол, старые кухонные тумбы, плита, холодильник. Ничего необычного. Кай быстро нашел второй телефон, но и его провода были оборваны и валялись на полу.       Отчаяние захлестнуло. Кай не знал, как выбраться из этого места. Он тут и умереть может, а никто и не узнает. А Симон… Этот паршивец вообще никак не пытается помочь. Может, это он оборвал провода? Кай, как только об этом подумал, вышел из себя. Подбежав к двери и сказав ей: «Комната Симона», — омега тут же оказался там.       Симон Стоял в новых чистых брюках, но рубашку пока не одевал. Он как раз открывал шкаф, когда ворвался омега. — Почему все провода порваны? Это ты сделал? — спросил Кай, вставая в позу.       Альфа сначала замер в шоке, а потом тоже разозлился. — Я кому сказал, что сюда нельзя? Ты глухой или тупой? — Хватит меня оскорблять. Лучше бы помог выбраться из этой западни. — Я пытался, но ты вместо этого решил цветочки пособирать! — возмутился Симон.       Кай и Симон, пуская пар из ушей, кричали друг на друга. — Выметайся отсюда! — приказал альфа. Волосы, только уложенные гелем, растрепались и падали на лоб. — И не подумаю!       В доказательство Кай уселся на кровать, закинув ногу на ногу и схватившись руками за деревянный бортик. На это Симон не нашелся, что сказать. Альфа то открывал рот, то закрывал, а потом помчался к двери и приказал: «Прихожая». Схватившись за ручку, парень потянул ее на себя, но дверь не открылась. Симон дернул еще раз и еще раз. — И ты тоже? — альфа обращался к двери. — Он ворвался в мою комнату! И грубит. Я что, должен терпеть?       Ответа не последовало. Альфа еще раз попытался открыть дверь, но все бестолку. Симон глубоко вздохнул и молча подошел к шкафу, достал свежую рубашку и принялся одеваться. Кай все это время сидел тихо, осознавая, что дом запер их в одной комнате. Тут же пришла мысль об окне. Омега поднялся с кровати и подошел к выкрашенной в белый раме. Оттянуть защелку и толкнуть окно, ничего сложного, но у Кая не получалось. Парень тянул за железный крючок, пока пальцы не побелели и стали соскальзывать. — Не получится, — флегматично заявил Симон, ложась на кровать. — Дом не настолько глуп, чтобы закрыть что-то одно, но оставить другое.       Кай проигнорировал слова альфы и направился к двери. Может его послушают. Взявшись за ручку, омега решил схитрить и сказал: «Ванная». Но дверь не открылась. «Уборная», — попробовал Кай, слыша сдавленный смешок Симона. — Я хочу в туалет, — прошептал Кай в самую замочную скважину, стараясь сделать голос жалостливей.       Дверь действительно открылась. Всего на секунду, чтобы в комнату закатился детский горшок, а потом с грохотом захлопнуться. Кай смотрел на «подарок» от дома и поверить не мог, что такое произойдет. Ему казалось, что тут все настроено на то, чтобы нравиться. — Он не выпустит нас, пока мы не сделаем что-то, что ему нужно, — сказал Симон, все также развалившись на кровати. — Он такое часто проворачивает. — И что же ему нужно? — спросил Кай, садясь на край постели и стараясь не смотреть на альфу. — Ну, если включить мозги, коих у тебя нет, то можно догадаться, что мы должны помириться. Ни дом, ни сад не переносят криков и насилия. Помиримся и будем свободны.       Кай скривился от этой мысли. Как можно просить прощения у человека, принижающего тебя? Симон не достоин такой чести. Кай решил, что дом не сможет держать их тут вечно. Нужно только подождать.       И ждать пришлось долго. Кай краем глаза следил за стрелками на часах Симона. Прошло уже больше двух часов с их заточения. И все это время никто не произнес ни слова. Симон лежал на кровати и листал старый журнал, который удалось найти в шкафу. Выпуску «Всевидящее око» было уже четыре года. Каю было дико скучно сидеть и пялится в стену, но встать и порыться в шкафу, как альфа, он не мог. Вот и приходилось строить из себя статую.       Первому играть в молчанку надоело Симону. Журнал он прочел и уже порядком проголодался. Время ужина прошло, а питался альфа всегда по расписанию. Он сложил «Всевидящее око» и поднялся с постели. Первым делом Симон сообщил дому, что хочет есть. Дверь тут же открылась и в комнату вкатилась уже знакомая тележка с горячим ужином. Альфа подвинут импровизированный стол ближе к кровати и принялся за запеченного цыпленка. Кай сидел все также неподвижно, но по его чересчур сосредоточенному лицу было понятно, что он такой же голодный. — Давай, ешь, — хмыкнул Симон, отпивая сок. — Дом не простит себе, если тут кто-то помрет от голода.       Кай еще немного построил из себя мученика, потом наложил себе в тарелку всего понемногу и съел за пять минут. — Ты бы мозгом так работал, как челюстью, — Симон нашел на нижнем ярусе тележки виноград и стал медленно отрывать по ягодке. — Будто ты умный, — огрызнулся Кай. — Тебя тут даже двери не слушают. — Они никого не слушают. Избалованы.       Кай не мог представить себе, как можно избаловать двери, но решил промолчать. Обстановка перестала быть накаленной и омега решился спросить: — Почему сад не показан на карте?       Это был самый невинный вопрос, который Кай уже спрашивал, но нормального ответа не получил. На самом деле, в голове крутился целый рой из: «Ты граф?», «Почему провода оборваны?», «Ты маньяк, который заманивает жертв в красивый сад и убивает?», «Дом живой, потому что в нем застряла человеческая душа?». Но омега решил, что слишком невоспитанно так прямо спрашивать. — Сад показывается только тогда, когда хочет, и тому, кому хочет, — спокойно начал объяснять Симон. — Пока за всю его историю никто ни разу не смог найти его сам. Был случай, не считая тебя, когда сюда попал человек. Он был сильно ранен и нуждался в помощи. Мы его выходили и отправили в больницу, а когда он решил наведаться сюда сам, то его не впустили. Этот бедняга чуть с ума не сошел, пытаясь доказать существование сада. — А с высоты птичьего полета? А если искать по радарам? — не мог поверить Кай. — Ничего, — пожал плечами Симон. — Пока он сам не захочет, все будут видеть тут только глухой лес. Даже если они подойдут к самой-самой границе, даже если переступят через эту самую границу, будет только лес.       Кай следующие несколько минут все это обдумывал. Ну да, казалось, все логично при таком необычном случае. Симон в это время доел виноград и снова откинулся на кровать. — А как он появился? — снова спросил омега, решаясь сесть поудобнее, опершись на спинку постели. Симон при этом находился близко-близко. — Существует несколько теорий. По одной, это подарок индейского бога своему смертному возлюбленному. По другой, тюрьма для какого-то там духа. — Но это же сказки. — И это ты говоришь, сидя запертый в комнате, потому что дом — истеричка, — усмехнулся альфа. — Верь, не верь, а сути это не поменяет.       Небо медленно окрашивалось в розовый. Вот и еще один день Кай провел в странном саду. Снаружи, наверное, вовсю идут его поиски. Бедный Билли Рей, он, наверное, во всем винит себя. Каю стало стыдно. Если бы он не был таким вспыльчивым и не ушел тогда, всего бы этого не случилось. — Сад впустил меня, потому что пожалел, — сказал Кай. — Тогда началась гроза, а я убежал от лагеря и заблудился. — Не думаю, — покачал головой Симон. — Ему просто стало одиноко. Я не могу приезжать каждый день, а кроме молчаливых кроликов, тут никого нет. Вот он и нашел себе игрушку. Иначе бы опустил на следующий же день. — Так ты тут не живешь? — Кай посмотрел на Симона. Альфа лежал с закрытыми глазами, положив голову на руки. — Я же сказал, что нет. Я учусь в городе и живу там же с пятнадцати лет с тех пор, как… Короче, не могу я тут жить долго. Сюда приезжаю на выходные. Но саду этого мало. Да и дому тоже. Вон, сколько наготовил.       Кай сравнил поведение сада и дома со своим родным о-дедушкой. Тот тоже постоянно ждал его приезда, готовил кучу еды и плакал, когда омеге нужно было уезжать. Но у дедушки были друзья и соседи, а у сада никого, кроме кроликов. — Это, наверное, страшно, постоянно быть одному, — Кай погладил покрывало на кровати, будто поддерживая дом.       Симон на это ничего не сказал. День был слишком выматывающим. — Я спать, — заявил альфа, поднимаясь и начиная искать свою пижаму. Кай встрепенулся, не зная, куда себя деть. — Но дверь все еще закрыта, куда я пойду?       Симон оглядел комнату, потом снова порылся в шкафу и достал тяжелое зимнее одеяло. Альфа скатал его в трубку и положил посередине кровати, разделив ее на две равные части. — Вот, твоя левая, моя правая. Спокойной ночи.       Альфа одолжил Каю одну из своих футболок, тактично отвернулся, чтобы ничего не видеть.       Кай лежал в постели с альфой, разделенной барьером из одеяла, и не мог уснуть. Сердце трепетало, пусть мозг и пытался ему объяснить, что тут нет ничего такого. Симон делает все, чтобы нельзя было не то, что влюбиться — посчитать другом. Слишком напыщенный, правильный, и при этом невоспитанный. Нет! Как только Кай выберется отсюда — забудет все как страшный сон.