Райский сад

      Кай привычным движением открыл калитку, поздоровался с ветром и садом. Сегодня было холодно, градусов тринадцать, не меньше. Омега был в теплой куртке и закутанный в полосатый шарф по самую макушку. Бродя по почти голому саду, Кай рассказывал ему о своей жизни, главных событиях недели и всяких сплетнях. — Я выпил кофе с Энджелом позавчера. Мы стали так часто видеться в последнее время. Как настоящие друзья, — поделился Кай, сидя в беседке и строя домик из желтых листьев. — Знаешь, ты зря не пускаешь его. Он хороший. Думаю, ему тут понравится также, как и мне. Да и Симон, наверное, хочет этого очень сильно.       Сад был не согласен. Кай настаивать не стал и сменил тему на обсуждение учебы, заданий и полного отсутствия времени. Омега шел вдоль изгороди, чтобы не теряться. Он подбирал сухие кленовые листья с ближайших деревьев и оформлял букетик. Тут же вспомнились огромные букеты роз, которые Симон покупал для своего парня. — Думаю, он действительно любит его, — снова начал эту тему Кай. — Я видел и того, и другого. Энджел говорит о Симоне только хорошее, а Симон дарит ему дорогие цветы. Такие красивые...       В лицо тут же дунул холодный поток ветра. У Кая сбилось дыхание, а щеки опалило огнем. — Прости-прости! Конечно, самые красивые цветы растут у тебя. Но Энджел не сможет их увидеть, если ты его не пустишь. Увидев тебя, он тут же не захочет отсюда уходить, я уверен. Я вот не хочу, но должен.       В последнее время Кай был подавлен. Осознание, что он паразит в жизни Симона, не давало нормально спать. Да и кому это вообще могло принести счастья. Кай не раз задумывался прекратить приходить в это место. Так он еще сильнее привяжется и окончательно потеряет связь с реальностью. Он ведь мог бы сейчас проводить время с друзьями, заниматься саморазвитием, выспаться. Но вместо всего этого каждое утро субботы начинается с вокзала, леса и живой изгороди.       Бредя по тропинке, Кай вышел к пруду. Кувшинок тут больше не было, зато были утки, готовящиеся улетать на юг. Присев на удачно появившуюся скамейку, Кай стал наблюдать на суетливыми птицами. Селезень, самый большой и красивый, важно кружил вокруг своих подружек и крякал. — Яблочка бы сейчас, — мечтательно вздохнул омега.       Обычно в этот момент оно тут же появлялось. Не возникало из воздуха, нет, его или прикатывало ветром или оно оказывалось спрятано под каким-нибудь листиком. Каю оставалось только отряхнуть его и поблагодарить сад за заботу. Но в этот раз ничего не произошло. Тогда Кай повторил: — Сейчас бы яблочка. Не слишком кислое, но и не сладкое. И твердое, пожалуйста.       Но и в этот раз ничего не произошло. Кай поднялся с лавки и возмущенно огляделся. То, что он увидел, заставило его осесть назад и побледнеть. Симон стоял у входа на поляну, сложив руки на груди и пристально смотрел на омегу. — У меня в саду растут больше тысячи деревьев. Двести из низ — яблони. Около пятидесяти сортов. Тебе какое именно нужно? Гала, голден, фуджи, джонатан, демократ? Чего же больше хочется моему дорогому незваному гостю? М?       Кай молчал. — Что такое? Тебе неудобно тут наверное, да? Так давай, зайдем в дом. Или ты там уже был? Пошарился в моих вещах, стал тут настоящим хозяином. Чего молчишь? Говори!       Омега вздрогнул и опустил глаза на свои руки. Он пока никогда не видел Симона таким злым. Даже при их первой встрече он был сдержаннее. Хотя тогда Кай попал в сад случайно, а теперь намеренно.       Симон не стал больше ждать. Подошел, схватил Кая за руку и повел к дому. Омега не сопротивлялся. Покорно шел следом, стараясь поспеть за широкими шагами хозяина сада. Пока пара шла, ни один листик не дрогнул. Все боялось Симона и его гнева. Дом встретил гнетущим молчанием. Он послушно открыл перед альфой дверь и пустил в пустую комнату, где не было ничего, кроме старого кресла и окна. Симон завел туда Кая и закрыл дверь с обратной стороны. — Не выпускай его, пока я не позволю, понял меня?       Альфа три недели выслеживал Кая и вот теперь поймал с поличным. Он знал, что омега встречался пару раз с Энджелом и что продолжает наведываться сюда. Но Симону не были понятны его мотивы. Если бы он привел сюда посторонних или попытался снять сад на камеру, его бы сразу же раскрыли и вход в это место для Кая был закрыт на всегда. Такое было с другом отца, которого он смог сюда провести. Папа был против. Никто, кроме семьи Грин, не должен был видеть сад. Но отец имел талант убеждать, и вот мистер Зоул очутился в саду. Симон хорошо это помнил. Он бродил среди деревьев, восхищался, а потом попытался выкопать одну розу и заснять на камеру переход из комнаты в комнату. Больше Симон мистера Зоула не видел, а папа впал в глубокую депрессию.       Симон сходил с ума. Опять! Опять кто-то проник в его сад. И опять это Кай. И что хуже всего, альфа не был зол. Сначала, как омегу увидел, да, не сдержался и начал кричать, но быстро остыл. Хотя там, в городе, сидит парень, которому он хотел показать главный свой секрет. Обручи, сжимающие грудь, то становились сильнее, то исчезали, давая глотнуть воздуха. Альфа ходил из угла в угол в гостиной, поднимая пыль на старом ковре. — Немыслимо, — шептал Симон.       Семейство Гринов вела дневники. Начиная с самого первого хозяина сада, записывались все изменения и происшествия. Все рукописи хранились в библиотеке, бережно охраняемые самим домом. Симон прочитал все, что было. Сад обычно был бесстрастным и не обращал внимание на людей. Он пускал только тяжелораненых либо зверюшек. Но более ста пятидесяти лет назад в саду появился омега. Тогда хозяином был Андер Грин — одиночка и затворник. Сколько бы не пытался альфа вывести незваного гостя, он появлялся вновь. Причем, то по своей, то не по своей воле. Ему хватало только ступить в лес, как тут же сад раскрывал свои ворота.       Симон прошел в библиотеку и нашел нужный дневник. Раскрыв, альфа принялся жадно читать: "Вот уже месяц Ирвин появляется у моего порога. То потрепанный, то при всем параде. И вечно делает вид, что все это внезапно, и он не знает, как сюда попал. Я не верю. Но каждый раз, стоит только омеге покинуть сад, деревья начинают вянуть, а я чувствую тоску. Будто грудную клетку мою сжимают ремнями. Совета спросить мне не у кого. И я схожу с ума сам по себе...". Симон пролистал пару записей. "Ирвин согласился стать моим мужем. Я уже смирился с мыслью, что стану последним, кто хранит тайну сада. Он также одинок, как и я, никто и не заметит его исчезновения в деревне. Зато сад испытывает невероятную радость. Я не видел его таким счастливым уже много лет."       Симон захлопнул книгу, зная, чем все закончилось. Они жили спокойно и тихо, воспитывали будущего прапрадеда Симона. — Думаешь, я не понял, что ты делаешь? — спросил Симон у пустоты, но он знал, что слышат его все. — Также, как и много раз в прошлом, также, как ты привязал моих предков к себе. Ты не даешь себя забыть, заставляешь возвращаться вновь и вновь человека, которому тут не место. Но Энджела, которого я хочу с тобой познакомить, ты не пускаешь. И это сводит нас всех с ума. Я не знаю, что твориться в моей голове, где всегда был порядок. Я боюсь, что совершу много ошибок. Ты понимаешь это?       Все молчало. Молчал и Симон. Он еще около часа перечитывал старые дневники, где упоминалась зависимость от сада. Везде это были омеги: молодые и одинокие. И почти всегда они становились мужьями хозяев сада. — Как бы не так.       Кай просидел больше двух часов в пустой комнате. Он все ждал, когда вернется Симон, но этого не происходило. Зато дом решил покормить. В комнату вкатилась тележка с жарким и салатом, а когда Кай наелся, появился и чай.       Пока Симона не было, Кай мог еще раз все обдумать. Теперь ему точно будет запрещено тут появляться. Альфа сможет сделать так, что даже если бы Кай снова и приехал в лес, сад его бы не пустил. Он — незваный гость и бельмо на глазу у Симона. И Кай заслужил все, что бы не сказал или не сделал альфа. Смирившись со своей судьбой, он стал ждать, время от времени прихватывая с тележки по крекеру.       Симон появился в дверях. Кай тут же поднялся из кресла и замер, не зная, что сказать и как лучше извиниться. В его голове был рой мыслей, но ни одна не осмелилась выскочить наружу. Симон молчал, только смотрел пристально, будто в самую душу заглядывал. Кай не выдержал и начал первый: — Послушай, я знаю, что ты думаешь. Но я не мог здесь не появиться. Я не подходил к дому и старался держаться у изгороди.       Симон все еще молчал. Если он попытается сказать хоть слово, то из горла вырвется лишь слабый хрип. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       Когда первая волна гнева сошла и Симон смог остыть, он смотрел на Кая по другому. Кажется, омега слегка осунулся. И взгляд у него такой печальный. Симон его напугал? Сразу же захотелось извиниться за все грубые слова. Захотелось притронуться, обнять, быть ближе. Симон силой воли держал себя на месте. — Я больше тут не появлюсь, правда, — сказал Кай, неуверенно поднимая взгляд.       Наверное, зря он это сделал. Потому что Симон побледнел и втянул воздух сквозь зубы. Обручи на ребрах сдавили с такой силой, что стоять на ногах было уже невозможно. — Все нормально?       Кай хотел дотронуться, но Симон отпрянул как ошпаренный. Омега замер, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Все это как-то затянулось и стало в край нелепым. — Еще раз извини. Я пошел.       Кай хотел уйти, но жесткая хватка альфы помешала. Взгляд встретился со взглядом Симона. Оба замерли, не зная, что делать дальше. — Отпусти, — потребовал Кай, не пытаясь вырваться. — Я не могу, — растерянно сказал Симон, притягивая омегу ближе к себе и не отрывая взгляда. — Я правда не могу. Если отпущу, кажется, я умру от удушья. — Что за бред! Ты просто...       Кай не успел договорить. Горячие и сухие губы Симона прильнули к его. Поцелуй был детским, они просто стояли, не принимая больше никаких действий. Будто школьники, решившие научиться целоваться на переменке. Но буря, что возникла в голове, а после перешла в грудь, не давала спутать это действие с обычной шалостью. Кай не дышал, не закрывал глаз, смотрел прямо на Симона, что положил руки ему на щеку и плечо. Он уже отстранился, просто уткнулся лбом в лоб и пристально смотрел в глаза, тяжело дыша. Альфа пах медом, волосы его растрепались, и выглядел он как сумасшедший. Это было так прекрасно, Кай не мог сдержать восхищенного вздоха. Но все резко прекратилось. Симон отпрянул, отбежал на противоположную часть комнаты, и отвернулся. — Что это было? — Ничего. Ничего не было.       Кай нахмурился. Вся магия момента пропала. И Симон больше не казался восхитительным сумасшедшим. Стало холодно и неуютно. Нужно было возвращаться домой. — Славно, — как можно безразличней кинул Кай. — Будь добр, подвези меня до дома. Все автобусы я пропустил.       Симон послушно пропустил первым омегу, открыл перед ним дверь машины, а после сел сам. Сад прощался с ними, шелестя ветками. Настроение у него было скверное — все небо заволокли тучи, вот-вот начнется дождь. Кай не отрывал взгляда от окна, не говорил, и, кажется, даже не думал. Симон временами поглядывал на него, а потом быстро отводил глаза. Он не испытывал стыда за свой поступок, пусть он и не был трезвым и обдуманным. В тот момент альфа испытывал только счастье и умиротворенность. Страх пришел после. Симон никогда не рисковал или рубил с плеча. Вся его жизнь — выверенный механизм, в котором нет места импульсивности. Но рядом с Каем все менялось. Это пугало, но не отталкивало. И это пугало еще больше.       Уже у дома, Симон все же осмелился сказать: — Не мог бы ты приходить в сад, раз он тебя пускает?       Кай удивленно посмотрел на альфу. — Ты разрешаешь? — Я действую из соображения хорошего хозяина. Сад грустит в одиночестве и вянет. Раз твое появление сделало его счастливым, то пусть будет так. Пока я не смогу его уговорить впустить моего жениха, можешь приходить. И тоже его уговаривать. Чем раньше Энджел сюда попадет, тем раньше закончится эта пытка.       Это прозвучало как хлесткая пощечина. Кай сжал губы. Вот что. Он нянька, пока не появится новый домохозяин. — А потом ты меня уволишь?       Ссора закончилась не успев начаться. У машины возникла тень, которая оказалась папой. Кай испугался и поспешно выскочил из салона, а вслед за ним и встревоженный Симон. Папа осмотрел обоих и хмыкнул, уже что-то себе придумав. — Я вас помню, — обратился омега к Симону. — Где на этот раз вы нашли моего непутевого сына?       Симон решил не говорить, что на том же месте, чтобы не создавать лишний шум. — Хотите чаю? — спросил папа. — Он спешит. — Не откажусь.       Кай и Симон уставились друг на друга осуждающе. Тем не менее, все трое поднялись на этаж в зашли в квартиру. Папа тут же начал расспрашивать Симона о его жизни, что заставило Кая дико краснеть. Альфа отвечал спокойно и честно. — Так ваш отец в Англии? — удивился папа, а Кай готов был залезть с головой под стол. — Вы не скучаете? — Отцовская любовь к сыну альфе отличается от любви к сыну омеге, я полагаю. Когда умер папа, этот человек решил, что я достаточно самостоятелен, чтобы жить одному, и уехал в Англию навсегда. Я никогда к нему особо привязан не был, так что не скучаю. Но я благодарен ему за то, что он подарил мне такую прекрасную возможность испытать себя.       Кай снова подумал, как же Симон одинок. У него явно нет большого количества друзей, а Энджелу пока он не может полностью открыться.       Когда чашки были уже пусты, Кай вызвался проводить нежданного гостя. Довел он Симона до машины и замер. — Я буду возить тебя в сад, — тихо сказал Симон. — Это обязательно? Этот цирк. Я же жить тебе мешаю. Больше не появлюсь. — Нет! — получилось слишком громко. Симон покраснел, а потом побледнел. — Такое уже случалось в прошлом. Сад привязывался, а если про него забывали, он начинал сохнуть. Страшно сохнуть. Лучше все делать постепенно. Пожалуйста.       Симон приехал домой за полночь. Принял душ, выпил стакан воды и лег в постель. Но глаз не сомкнул до самого утра. Он поцеловал Кая. И не жалел об этом. Не жалел ни об одной минуте, проведенной с ним. Вспомнилась строчка из одного дневника: "Появился, как смерч, забрал все, чем я дорожил, и разбил в щепки. Но принес кое-что другое. Непомерное счастье. Будто те ремни, что сжимали мое сердце, срезали, и я впервые смог действительно свободно вдохнуть". Это писал его папа в последнем рукописном журнале наблюдения за садом. Он был единственным сыном семьи Грин и вышел замуж за отца, зная, что это за человек, и понимая, что как раньше уже не будет. Но сколько Симон помнил папу, тот никогда ни о чем не жалел, пусть и страдал. — Не будь одиноким, Симон, — повторил альфа слова папы тишине. — Ты поймешь, какого человека нужно привести в сад. А если не сможешь такого найти, сад сам подскажет...       Кай тоже ворочался. Губы то расползались в глупой улыбке, то сжимались, а на глаза накатывали слезы. Его поцеловали. Он и до этого делал это с альфами. Но этот поцелуй отличался от всех. В нем было столько порывистой нежности. Снова перевернувшись на спину, Кай провел кончиком пальцев по губам и снова улыбнулся как идиот. Ему как до луны быть таким красивым как Энджел, но зато его любит сад, а еще поцеловал Симон. Этот альфа не похож на "плохого парня", который пользуется людьми. Значит, он что-то чувствует. — Выведу на чистую воду. Симон Грин.