Мотылёк из стали

      «Это карма» — думал Баррикейд, хоть и не особо верил в сверхъестественные силы. Но череду неудач по другому он назвать не мог.       Когда он наконец-то уловил крохотный, но все же живой источник неизвестной ему силы, Баррикейд чуть не встретился с автоботом лицом к лицу. Никогда не избегавший драки, десептикон бы не прочь лишить этого зелёного новичка в рядах Прайма искры, но сейчас не тот случай. Считая каждую каплю топлива, которое сейчас стало редким удовольствием, Баррикейд при своём довольно плачевном состоянии не должен рисковать своим активом, когда наконец-то выпал шанс оставить эту планету, и забыть её, как страшный сон.       Несколько дней наблюдений дали хорошие плоды. Баррикейд убедился, что у людей есть их технологии, их джет. Это его счастливый билет на волю. Вот он, Кибертрон, прямо над его головой. Где-то там есть возможность навсегда уйти к звёздам. Но он был обделён способностью летать. Может, это уже рассудок придумывает любые возможности к выживанию, а может он тешит себя надеждой, что Шоквейв оставил в скрытой лаборатории запас энергона и один корабль. Хочется верить в лучшее. Хочется верить, что сигнал уцелевшего осколка Куба его не обманывает.       И, когда настал день осуществления плана захвата, все его планы разрушил этот автобот, с кем он лично не был знаком, появился в поле его зрения. Да ещё и с человеком. Очередной питомец? Ничему их собственные провалы не учат. Столько раз люди их предавали, а они, как запрограммированные дроны, то и дело наступают на одни и те же грабли.       Разумно было бы полностью уйти в стазис, чтобы не обнаружили его сигнал, но Баррикейд никогда не был тем, кто прислушивается к интуиции и голосу разума. Возможно, что именно из-за этого недостатка он сейчас и выглядел так, будто десятки лет стоял в гараже и пылился.        Почти все окна на дверях разбиты, паутиной пустив белую дорожку, заднее стекло напрочь отсутствовало, что уж говорить про лобовое, на которой остались круглые пробоины от пуль, чудом сохранив целостность. Двери, капот и крыша некогда безупречно-чёрного цвета покрыты пылью, царапинами, краска на углах совсем слезла, рамы отсутствуют. Задний бампер в таких выбоинах, как будто кто-то наехал на него сзади, что конструкция еле висела на болтах. Две из шести фар разбиты. Протекторы с шин стёрлись, а диски погнуты. В некоторых местах полискара видна даже ржавчина, из-за чего, следовательно, любой бот решил бы, что он не первый месяц обходится без крыши над головой, подставляясь, пусть и не критическим, но все же длительным природным явлениям в виде ультрафиолета и дождя. И, несмотря на такое плачевное состояние, Баррикейд сейчас внушал страха больше, чем когда был полон сил и энергии… Потому что ему нечего уже терять.       Надо уметь проигрывать. Но сейчас победа его никак не заботила, как и провал их великого дела, начатого Мегатроном. Он хочет домой. Теперь он понимает, почему Локдаун отделился от всего мира, став охотником, который считал, что их война не имеет смысла. Так сильно в своих доводах Баррикейд не ошибался никогда. Никого не осталось. Сейчас бы выжить и свалить отсюда навсегда.       Держа дистанцию, полискар оставался в тени, не позволяя радарам противника себя обнаружить, все больше и больше убеждаясь, что автобот тоже направляется в хранилище, куда он несколько месяцев пытается пробраться.       Здесь есть подвох, — приглушая двигатель, Баррикейд остановился. — Если автоботы знают о существовании второго осколка Куба, то где Прайм?

***

      Шарлотта Миринг — это сталь, которая всегда готова для переплавки в нечто большее, в нечто ценное и опасное. По другому её описать Марни не могла. Она восхищалась тем, как эта на вид хрупкая, как тростинка, женщина, может затыкать всех и каждого, оставаясь невозмутимой, даже если бы к её виску приставили дуло беретки. Но её высокомерие портило картину, хотя, если закрыть на нюансы глаза, то можно принять это за её харизму. В памяти Марни ещё не было такого, чтобы эта женщина была неправа. Даже когда она ошибается в расчётах, или операция проходит неудачно, Миринг могла выудить большую пользу, не теряя при этом первенства.       Атомная женщина.       И, какой бы она ни была, Марни была благодарна ей, ведь именно Шарлотта Миринг дала ей шанс и взяла под своё крыло и зоркий соколиный глаз.       Марни помнила первую встречу с этой женщиной, как будто произошло всё вчера. Несмотря на то, что она не смогла перевести текст, Миринг увидела в ней то, что сама Марни тогда не видела в себе.       — Мэм, послушайте…       — Не мэмкай, — строго прервала женщина преклонных лет. — Я тебе не мэм.       — Извините… Шарлотта Миринг, — обратилась Марни в тот момент к этой женщине, всем свои нутром призывая уверенность, смотря на неё твёрдо и спокойно. — Я не знаю, что тут написано, но я узнаю. Обязательно. Я не скажу, что знаю что-либо, если это не так. Не буду врать, что всезнающая. Но будьте уверены, я узнаю всё, что нужно, изучу любой материал. Разве это не важнее, чем тот багаж знаний, который я имею сейчас?       Возможно, это жизнь решила сделать ей подарок. Возможно, Шарлотта Миринг увидела в ней себя, стремительную девушку, которая хочет знать, желает жить, даже не имея возможности материально. Кто знает… Но слова Марни на неё подействовали.       — Пять месяцев на изучение иранского языка, — говорит Шарлотта, сняв очки, смотря на неё с лёгкой улыбкой. — Удиви меня, Марни Уверика Улсон.       — Вы не пожалеете, мэм!       И сейчас Марни ехала внутри автобота. Все адские муки в колледже, холод общежития, голод студенческой жизни, недосып от сотен заданий, бессонница из-за переживаний… Все это окупало лишь одно мгновение в салоне Шевроле Корвет.       Агентство национальной безопасности, или коротко АНБ, имело несколько штаб-квартир, но ещё и личное хранилище размером в два квартала. Такое место слишком сильно притягивало бы взгляды людей, от чего была построена в самом отдалённом от больших городов степи. Под землёй. Охраняемая несколькими барьерами защиты, эта местность — настоящая крепость. Ни одной живой души на улице. Только камеры и огромная стена. Ни войти, ни выйти. Каждый шаг прослеживается камерами наблюдения. На всё нужен допуск. Марни даже не знала, что происходит в самых глубоких слоях здания, под землёй, так как вход туда ей запрещён.       Притормозив перед раздвижными воротами, Кроссхейрс на секунду напрягся. Сенсоры что-то уловили. Может это помехи, а может это враги.       — Все хорошо? — Спрашивает Марни.       Кроссхейрс не ответил, проехав дальше. Относительно небольшое здание. Странно, он представлял картину по-эффектнее.       Указав на место грузового лифта, девушка следила за тем, как Кроссхейрс плавно заезжает в бункер, напоминающий гараж. Решётчатые двери закрылись. Стало темно. Марни чуть крепче взялась за руль, волнуясь, хоть и знала, что ничего не должно случиться. Кроссхейрсу тоже стало не по себе.       Темнота по особенному действовала на живых существ. Инстинкт самосохранения играется с нервами, рисуя жуткие картины, как реальные, так и фантастические. Если Марни насмотрелась хоррор фильмов, то Кроссхейрс просто навидался этого в поганой жизни, зная, что в таких местах легче брать эффектом неожиданности, а враги могут быть где угодно. Сама мысль дезактива в заточении мучительно страшна, отравляя разум тревогой.       Это просто паранойя… Всё будет хорошо.       Тело в футляре, футляр в коробке, а разум в огне.       Когда лифт дернулся вниз, Марни закрыла глаза. Она боялась замкнутых пространств, и терпеть не могла это место. Настоящее подземелье. Считай, что город под твоими ногами. От одной мысли лёгкие сжимаются в панике. Успокаивало то, что она внутри автобота, который защитит, в случае опасности. И, вроде бы, мозг должен принять эту наживку и успокоиться, но паника не уменьшается. Ощущающий то же самое, что и она, Кроссхейрс поморщился.       Это не его эмоции. Не его ощущения. Все равно неприятно. Засела где-то в глубине корпуса, как скраплет, грызёт какую-то проводку. Пока не больно, но жутко неприятно. Его разум ясен и он мог контролировать свой страх, прекрасно осознавая, что сможет выкрутиться в случае опасности, но паника человека внутри, как токсичный энергон, отравляющий внутренние системы.       — Человек, — обратился в полной тишине и темноте Кроссхейрс, на что Марни вздрагивает. — Возьми себя в руки. Ты делаешь мне… Неприятно.       «Больно» — хотелось сказать, но Кроссхейрс себя одернул. Нельзя показывать страха.       Ровно восемь минут они спускались вниз. Слова автобота не утешили, но теперь помимо паники было чувство стыда и угрызения совести, что немного, но облегчало. Стоило решётчатой двери открыться, как Кроссхейрс сразу же выехал, как ему казалось, в слишком тёмное и тесное место. Оба выдохнули с облегчением.       И от увиденного парашютист изумился. Это была настоящая лаборатория под землёй с высокими потолками и обширными владениями! Сотни человек ходили в спешке, но в точности, как слаженный механизм, работая над чем-то усердно, несясь с одного угла в другой. Учёные, медики и инженеры работали слаженно, образуя мозговой штурм. Лучшие умы Отдела А-7 со временем перекочевали сюда, став частью системы безопасности научной стороны, полностью отделившись от Салливана, подчиняясь непосредственно самой Миринг.       Слегка повернув руль, Марни поторопила Кроссхейрса, и он поехал туда, куда она вела. Стоянка.       — Это странно. Я думала, что тебя хотя бы встретят, — говорит Марни, взяв рюкзак и вытаскивая бейджик. — Видимо, просто решили дать сопровождающего… А я напридумала всякой всячины.       —…       Марни выходит из машины, в конце неосознанно погладив крышу, словно извинялась, что ему придётся так долго ждать. Зеленый спорткар здесь ничем не выделялся, скажем так, в кругу таких же навороченных машин. И Кроссхейрс стал ожидать, следя за всеми остальными.       Тут что-то не так. Он ощущает это в воздухе, который кислотным туманом оседал на него, разъедая его спокойствие, как свежую краску. Может это действительно паранойя, и ничего особенного нет?.. За столько раз ошибок люди должны ведь уже поумнеть и понять, что автоботы не намерены с ними сражаться?       Если Кроссхейрс обладал выдержкой солдата и титаническим терпением, когда ему это надо, то Марни такими качествами похвастаться не могла. Сердце словно камнем придавило. Ощущение тревоги не покидало. Приказы не обсуждаются, но все-таки зачем нужен был автобот на складе с оружием? Да и в принципе помощи его тут не надо. Работа Марни заключалась в расчёте запаса еды и воды на ближайшие несколько месяцев для Отдела А-7. Консервы, хлебцы, сухофрукты, кофе, чай, соевое мясо, макаронные изделия, питьевая вода, замороженные овощи… Этого на три месяца хватит на человек триста. Но это лишь малая часть её работы.       А худшая часть — документация. Чаще всего это результаты экспериментов, отзывы учёных и ошибки, из-за которых то или иное устройство вышло из строя. Она должна была расформировать причины, разделив на уважительные и неуважительные, с чем в дальнейшем разбирался Салливан. Собрать в стопку по датам поступления, расформировать по группам и отправить в дальнейшее плавание. Так же подсчёт средств, потраченных на одно оружие, суммированная на количество потраченного времени, тоже входило в её обязанности, так как все средства должны оправдаться, иначе какой смысл тратить миллионы на оружие, на создание которого уйдут годы?       Пока Марни влилась в свой обычный режим, утопая в расчётах, Кроссхейрс смотрел по сторонам и никак не мог понять, что не так. Со временем учёные совсем пропали, скрывшись за толстой металлической дверью, оставив лишь несколько рабочих в поле видимости, которые торопливо так же уходили.       В воздухе запахло тревогой.       Отсоединив от своего корпуса крохотную пластину шара с встроенной камерой видеонаблюдения, Кроссхейрс решил разузнать, что тут происходит. Давненько им он не пользовался.       Шар покатил по гладкой поверхности пола, незаметно для людей подкравшись в лифт, тем самым спускаясь на этаж ниже. И все интересное, оказывается, происходило внизу.       Вот же ж… — пробурчал Кроссхейрс от увиденного. — А я тебе говорил Оптимус. Людям нельзя верить.       Марни устало откидывается на спинку стула и смотрит на часы. Прошло всего пятнадцать минут! Тут время просто застывает! А бумаг даже не убавилось. На удивление все вокруг зашевелились, по быстрому собирая свои вещи, на что девушка удивлённо привстает с места, когда склад полностью опустел.       — Марни! — Окликнул строгий женский голос.       Девушка тут же обернулась и увидела Шарлотту Миринг, которая шла в её сторону уверенной походкой, сжимая в руке мобильник, при этом ритмично цокая каблуком. Взгляд светлых глаз был холоден, спокоен и решителен. Плечи напряжены, мимика застыла, как высохшая глина, на солнце. Такой Марни видела её впервые.       — Тебе пора уходить, — сообщает Шарлотта, закрывая её папку. — Выйдешь через аварийный вход.       — Ладно… Стойте, там же нет грузового лифта для Кроссхейрса, — говорит Марни, всматриваясь в женщину напротив своими серыми глазами. — Позвоню ему тогда, чтобы он…       — Нет! — Поспешно отобрала телефон Миринг, удивив её. — Это приказ. Иди.       — Что происходит? — Хмурится Марни, а взгляд в миг потяжелел. — Вы что-то задумали с самого начала.       Кроссхейрс смотрел на создание человека, использовавший для фундамента технологий Кибертрона, еле сдерживая гнев. Снова… Эти люди снова решили создавать им подобных!       Десятки роботов лежали в капсулах, погруженные в благоприятную среду для них в виде маслянистой жидкости, которая укрепляла их корпуса. Они создали естественную среду для развития экзоскелета. Люди посчитали, что могут создавать их, как машин. Какой же Прайм наивный, решивший поверить, что человечество считает их живыми организмами, а не куском железа. Он ведь предупреждал его! Кроссхейрс ведь говорил, что нельзя им верить!.. Почему Оптимус не прислушался?!       Полностью поддавшись своим эмоциям, Кроссхейрсу захотелось снести всю эту конструкцию к чертям. Обида сжирала его изнутри. Он был зол на людей, на Марни, которая замешана в этом, на себя, который не смог уличить ложь, на Оптимуса, который обещал им дом и защиту, как последний дурак снова подставив их всех. Сколько ещё должно умереть автоботов, чтобы Прайм взялся за ум?!       Услышав, как рядом протопали чьи-то ноги, автобот напрягся. Кроссхейрс понял, что его зажали со всех углов. Сзади стена, по бокам машины, ему не развернуться. Сам он под толстым слоем земли и металла. Связи нет, где-то включены глушители. О подмоге своих товарищей можно забыть. Да и далеко… Не успеют.       Перед ним появляется мужчина в военной форме. Зеленый спорткар стоял неподвижно, после чего включил фары, угрожающе рыкнув двигателем. Кроссхейрса окружали солдаты, направив на него дуло оружия.       Без формальностей для такого гостя.       Напряжение росло, а Кроссхейрс все ждал. Приказ Оптимуса не трогать людей тормозил, от чего лучше ожидать от них напасти, и лишь потом открыть огонь на поражение. Или… Какая разница? Пора сеять заслуженную ненависть на эту Землю.       Перед Кроссхейрсом появляется высокий мужчина в военной мундировке, подзывая своих солдат лёгким и безразличным взмахом руки.       — Знаешь, что такое душа? — Спрашивает мужчина перед ним и усмехнулся. — Это то, чего не смастерить и не купить.       Марни недоумевала, почему вдруг её отправляют обратно, когда только прибыла на работу, да ещё и без автобота. Но Миринг была непоколебима. Она упорно толкала её к выходу, пока девушка настойчиво выпрашивала ответ на свой вопрос. Да, она должна выполнять все, что скажут, таков был уговор, когда она её приняла на работу, но…       — Что вы задумали? — Спрашивает прямо Марни. — Что происходит?       — Иногда, ради спасения целой нации приходится жертвовать одной душой, — говорит Миринг, смотря в серые глаза Марни.       — О Господи, — ужаснулась девушка, не веря тому, что слышит. — Вы его специально заманили сюда.       Кроссхейрс не боялся прямой атаки и засады. Но никто, даже Оптимус, не в состоянии противостоять электрическому импульсу высоких частот, которым сейчас его пытались обездвижить. Он защищался, выстроив перед собой машины, как щит, одновременно придумывая план отступления.       Несмотря на неприязнь к людям, Кроссхейрс не желал их убивать намеренно для забавы… До этого дня, но сейчас… Сейчас другое дело. Он с радостью пристрелит каждого из них!       Крючки, намертво вцепившиеся в его броню пускали ток, отчего Кроссхейрс теряет равновесие от жжения под защитными пластинами. На секунду перед взором все потемнело, связь между внутренними системами заклинило, а корпус потяжелел. Оружие с рук выпадает, а боль в корпусе заставляет упасть на колени.       Мелкие и мерзкие паразиты, — не в состоянии поднять манипуляторы, злился Кроссхейрс. — Никчёмные варвары!       Он так ослаб! Без того низкий уровень энергона падал прямо на глазах. Он может уйти в стазис и больше не вернуться никогда. И что потом? Его разберут! Из него сделают болванку на колёсах! Столько лет он сражался на поле боя, одерживая победу там, где казалось бы не выжить. И что теперь? Его вот так вот позорно разберут на запчасти?!       Страх смерти и злость придаёт силы, разжигая котёл в его искре, давая силу для сопротивления. И, потянувшись к своему поясу, Кроссхейрс выудил дымовую шашку, одним движением разбив об пол. Занавес зелёного тумана сбивает с толку людей, чем и воспользовался автобот, включив систему терморегуляции, охлаждая корпус, чтобы быстрее восстановить чувствительность после электрического тока, после чего, взяв за край машины на стоянке, швырнул в сторону стреляющих в него солдат.       Я не дам себя убить! Я не умру здесь!       Миринг вела Марни к выходу, мёртвой хваткой держа её за локоть, не позволяя даже дёрнуться. Сопротивляться своему начальнику никак нельзя, но… Эта ситуация разве в норме вещей? Она привела сюда Кроссхейрса, и сейчас он мог умереть. Только вот зачем? Зачем этого делать? Разве автоботы не заслужили мира и уголка на этой планете?.. Но Шарлотта умела играть по крупному, лгать масштабно и заставить делать то, что ей надо. Силой. Умом. Своим положением.       — Отпустите! — Брыкалась Марни. — Зачем вы это делаете?! Они же на нашей стороне!       — Слушай меня сюда, — на этот раз взяв за гипс, болезненно потянув на себя, Миринг усмирила её пыл. — Для меня важнее будущее нашей страны, а не жизнь одной консервной банки с горохом. Они улетят, и что тогда? Кто нас защитит, если десептиконы решат вернуться? Не сегодня, так завтра. Не завтра, так в будущем! Нам нужны их технологии. Пусть весь мир меня ненавидит, но я делаю свою работу.       Холодный разум. Чёткая цель. Шарлотта Миринг делает всё, лишь бы защитить этот клубок грязи под названием Земля. И Марни понимает её мотивы. Понимает, но все равно не может согласиться!       — Нам пора, — толкнув Марни в лифт, Миринг зашла следом. — Не смотри на меня так. Или хочешь сказать, что жизнь Кроссхейрса для тебя важнее, чем будущее своего вида? Посмотри на свою руку, Марни, неосознанно он смог тебе её сломать. А если он захочет намеренно причинить вред? Тут одним переломом не отвертишься.       — Что с ним будет?       — Тебе лучше не знать, — обыденным тоном отвечает женщина. — Сейчас ты сядешь в машину и уедешь отсюда. В противном случае я тебя посажу за решётку.       — Как вы можете?! Вы хотите его убить! — Смотря на неё с вселенской злобой, рычит Марни. — Они же живые, как вы и я! Это жестоко!       — Серьёзно? Оу, ты делаешь мне больно. Я плачу в три ручья, — наигранно усмехнулась Шарлотта, но улыбка в миг растаяла на её лице. — Я хочу спасти свой вид, как человек. Это по твоему жестокость?       -…       — В тебе есть все задатки руководителя — контроль, дисциплина и усидчивость. Ты не ноешь, не болтаешь языком, а работаешь, как положено любому разумному существу, — к слову говорит Миринг, пока лифт поднимался все выше и выше. — Не разочаруй меня, ведь ты главный кандидат на мое место.       Марни от отчаяния всхлипнула. Какая разница? Она никогда не хотела занимать высокую должность. Сейчас её волновало лишь одно — состояние автобота, которого она привела в ловушку.       Лифт остановился. Они выходят наружу, щурясь от яркого солнца. Миринг смотрит на неё с неким пониманием, даже жалея её. А Марни стояла истуканом, не веря, что где-то под землёй сейчас мучается Кроссхейрс.       Шарлотта словно смотрела в свое отражение из прошлого. Куй железо, пока оно горячо, если хочешь придать ей форму для дальнейшего применения. И Шарлотта очень надеялась, что это железо перед ней станет бесценным материалом для человечества. — Иди, — подтолкнула слегла за спину Миринг.       Поджав губы, Марни шла в сторону машины, как вдруг замечает, что в её сторону мчится полискар. Закрывающая двери лифта Миринг собиралась уже возвращаться вниз, как её взгляд цепляется за офицерскую машину. И ужас промелькнул в её глазах. Ошибка… Неверный ход!       — Нет, Марни! — Выбегает за ней Шарлотта, пытаясь остановить её. — Назад!       Чёрный потрепанный полискар распадается на детали, трансформируясь в робота, и одним движением ловит девушку, заточив в своем кулаке. Баррикейд направляет на Миринг оружие, принудив к бездействию. А Марни… Застыла. Словно язык проглотила. Ни крикнуть. Ни слова сказать! Страх в своем первоначальном диком виде парализовал, отключая мозг. Тело висело в шести метрах от земли, в металлической хватки десептикона, который мог одним движением лишить жизни.       — Питомец автобота! — Прогремел Баррикейд в сторону Марни, но потом сразу же перевёл взгляд на Миринг, которая собиралась вызывать подмогу. — Без глупостей!       — Отпусти! — Истошно завопила Марни, не в состоянии двинуться. — Пожалуйста, отпусти меня!       Баррикейд демонстративно сильнее сжимает её в своей руке, показывая Шарлотте страдания её подчинённой. Марни кричала от боли, от страха, от отчаяния, пока Миринг… Думала.       — Я предлагаю переговоры, — говорит холодно женщина преклонных лет. — Советую согласиться добровольно, пока не перейдёт в режим принуждения.       Десептикон скалится, после чего трансформировал манипулятор в плазменную пушку, отвергая предложение человека. Шарлотта думала. И думала очень интенсивно. Паника понемногу подкрадывалась в сердце, туманя разум. Одна жертва — ничто, но все же… Никто, как она сама, не знает, насколько ценна жизнь простых граждан. И эта девочка слишком важна для неё.       — Мне нужен уцелевший осколок Куба! — Сжав тело Марни, потребовал Баррикейд.       — Он уничтожен.       Голова ныла от вариантов, событий и стратегии. Нужно было спасти себя и Марни. Но, как? Что она может сделать? Ничего! А кто бы смог? Автоботы. Прайм! Вызвать их? Нельзя. Они узнают про их деяния. Военная мощь сейчас сосредоточена на Кроссхейрсе, а значит от солдат ожидать нечего. Вот черт…       Баррикейд знает, что вызвав Прайма, человечество ещё раз навлечет на себя его гнев, отчего уверен, что Миринг этого не сделает.       — Я улавливаю сигнал! — Прогремел Баррикейд. — Ты лжешь, человек!       — Он уничтожен, — холодно повторила Шарлотта. — Отпусти. Моего. Сотрудника.       — Думаешь, что я тебя боюсь? Один выстрел и от тебя мокрого места не останется!       — Рискни, глупый, высокомерный идиот, — с издевательским тоном произнесла Шарлотта. — Если с отдела мне позвонят и я не отвечу, то все вооружённые силы будут направлены на мои поиски. И в любом случае, я клянусь тебе, Баррикейд, автоботы до тебя доберутся. И один из них уже очень и очень рядом.       Он слышал об этом. Одна из причин, по которой они не могли похищать людей из правительства. У них есть код, который они диктуют, что оповещает вооружённые силы о том, что с ними все хорошо. Один промах в слове — за тобой уже едут.       Игра набирает обороты. Баррикейд ощущает дрожь и нетерпение, словно находился в эпицентре сражения, но сейчас все было куда острее и куда опаснее. Кто кого обманет? Кто кого убедит в своих планах?       — Отлично, — усмехнулся десептикон и вытянул в её сторону сжатую в кулак Марни. — Я убью её, если ты не предоставишь мне осколок!       — Блефуешь, — хмыкнула Шарлотта.       — Хочешь проверить? — Взревел от ярости Баррикейд и самодовольно улыбнулся. — Я длительное время слежу за вами всеми. Я знаю, что вы там замышляете за спиной Прайма.       — Не будь так уверен, — предупреждает она.        — Ты не позвонишь Прайму, иначе он узнает о том, что вы здесь творите. Ты нагло солгала ему, что KSI прикрыли производство, но на самом деле вы лишь отобрали себе, чтобы продолжить их дело! Я не поверю, что ты упустишь шанс владеть нашими технологиями!       Миринг не дрогнула, хотя чувствовала, что её зажали в угол. Она посмотрела на заложника в его клешнях, на Марни. Кто знает, жива она или нет. Не двигается. Может быть вообще поздно её даже реанимировать, но все же… Если играть, то только по крупному. Первое правило в переговорах — не идти на поводу соперника.       — Если не веришь, то следи за мной, — непоколебимо достав с кармана пиджака телефон, Шарлотта в одно движение набрала номер экстренной помощи.       — Тогда твой человек превратится в пятно крови! — Не ожидав, что женщина перед ним не поддастся панике, Баррикейд теряет самообладание. — И я знаю, как ты жаждешь получить наши знания. Отдай мне мой осколок!..       — Если она умрёт, то я вызываю Оптимуса. Тронешь меня — про существование своего Куба можешь забыть. Я лучше умру, чем скажу тебе вот так просто.       —…       — Ты в хранилище Агентства Национальной Безопасности, Баррикейд. Это место надёжнее, чем швейцарские сейфы. Без меня ты до своего сокровища не доберёшься. — Перебила она и так же холодно заговорила. — Я тебе не Леннокс, который поддался натиску Мегатрона, позволив вашей разношерстной шайке выйти на свободу.       Высокомерие. Презрение. Нескрываемая агрессия. При этом такой невозмутимый вид. Сердце билось, как часы. Дыхание ровное и глубокое. Взгляд устремлен прямо. Плечи расслабленно опущены.       Ей не в первой вести переговоры с врагом. Второе правило, что она учла — оставаться спокойной и не поддаваться панике. И эта невозмутимость сбивает с толку.       — Шарлотта Миринг на линии! — Невозмутимо прогремела она, не разрывая зрительного контакта с десептиконом, после чего рявкнула в телефон. — Коммутатор! Код «красный». Да, я уверена. Всю ответственность я беру на себя. Стреляйте на поражение!       Баррикейд не ожидал от человеческой фемки такого хода. Он начинает понимать, почему даже Сентинел сторонился её. Всё или ничего. Карты брошены. На кону её карьера, ее репутация и жизнь её подчинённой. Она ходила по тонкой, словно лезвие бритвы, на грани между победой и поражением.       Миринг убирает телефон в карман и невозмутимо смотрит на десептикона, чей план был разрушен в пух и прах. Пути отступления перекрыты. Сам же угодил в свою западню.       — Твой ход, Баррикейд?       Правило номер три — умей врать так, чтобы даже свои поверили в эту ложь.