Мотылёк из стали

      «Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и продолжите жить, думая, что это прекрасно.»       Не сказать, что Марни была тем, кто мечтала надеть белое пышное платье и танцевать с избранником венский бал в дорогущем ресторане под живую музыку оркестра. И не сказать, что она была против замужества, отношений и любви. Она могла с точностью сказать, что любовь — это ничто иное, как добровольное страдание, 5% которых приносят радость, а остальные 95% — ломают твои ребра, расплющивая сердце.       Ей было двадцать лет, когда её спокойную жизнь потревожил парень, который полюбил её, предложив встречаться. Долго отнекиваясь, отказывая, ведь её мечта не терпела отлагательства, а время все поджимает и поджимает… Марни сейчас бы себе дала пощёчину, так как в конце её раскололи, и она согласилась стать «любимой». И это был ад.       Зная, что она девушка со своеобразным характером и нравом; зная, что она может сказать в лицо и неимоверно ранить; зная, что время не воротишь потом, этот парень все равно согласился на всё… Три года. Клубок потраченных нервов. Истерики. Никакого конфетно-букетного периода. Одностороннее насилование мозга на счёт характера. А в конце он сказал: «Извини, я думал, что ты мой человек. Я ошибся.» Марни просто хотела почувствовать себя девушкой, за которой ухаживает парень, даря цветы и нося на руках. И даже этого она не получила…       Это был тот случай, когда уместно сказать, что двое не сошлись характером. И после этого Марни наглухо закрыла дверь к своему сердцу. Даже если кого-то полюбит, то лучше уж будет любить в сторонке, чем будет пытаться опять выжить в этом дерьме.       На момент превращения в инопланетянина из другой галактики Марни было двадцать девять лет. Отношение к мужчинам у неё было ужасное, а ожидания сильно снижены. Как она считала, наличие члена не делало многих мужчин в Отделе А-7 «мужчинами».       А потом она встретила Кроссхейрса. О, Бог ты мой! Брутальный, дерзкий, сильный, опасный, но при этом верный своему делу настоящий самец. Он был тем самым #1, за которым бы с удовольствием пошла хоть на край света! С таким она бы пострадала.       Весь страх, который она испытывала будучи человеком куда-то исчез, а отношение к нему в край поменялось с ног на голову! Став её опекуном — гидом на Кибертроне, Кроссхейрс будто стал ещё и сдержаннее и привлекательнее. Может, это физиология нового корпуса, ведь в здравом уме она вряд ли бы, будучи человеком, подумала, что считает трансформера альфа-самцом. Однако… Марни ни на что не надеялась.       Предмет её размышления сейчас возвращался с патрулирования местности и поиска энергона в лабораториях Иакона, сдирая покрышки шин о неровности родной планеты, гремя мотором. Тех запасов энергона, которым Ультра Магнус щедро поделился с командой Прайма, априори, надолго не хватит. И тянуть эту проблему крайне опасно.       Подъезжая ближе, Кроссхейрс в нескольких метрах от фемки трансформируется, плавно возвышаясь над ней, при этом недовольно и строго смотря в светло-голубые линзы.       — Что я тебе сказал перед уходом? — Прогремел парашютист, неотрывно смотря на собеседницу.       — Не покидать корабль…       — И почему это мы покинули корабль? — Резонно спрашивает Кроссхейрс. — Ты что, не понимаешь всей серьёзности ситуации?       —…       — Одного выстрела достаточно, чтобы отправить тебя в один конец безвозвратно. Я же сказал, что вернусь быстро.       — Там Ультра Магнус.       Одной фразы хватило, чтобы мнение Кроссхейрса поменялось, а его злость отступила. Да, наверное, он бы тоже ушёл. Больно этот тип его раздражает да и не только его. Он готов служить Прайму весь свой актив, чем один день работать под руководством Магнуса. По сути они оба дают задания средней степени тяжести. Также и время для отдыха тоже одинаково. Дело было в том, как они преподносят это задание. Если Прайм говорил мягко, и не повышая тона, даже вежливо, Ультра Магнус — холодно приказывал да ещё и не прочь свои пять копеек пихнуть. Вот бедолаги его команда. Кстати говоря…       — Проведаем Хот-Рода, — говорит Кроссхейрс, вспомнив товарища. — Как раз и Персептора увижу.       Марни нехотя кивает, собираясь уже подниматься на корабль, только вот Кроссхейрс… По собственнически закинул на плечо фемки свою руку, притянув к себе. Будучи чуть выше и куда тяжелее, автобот буквально волок за собой растерянную Марни.       — О да, мне этого не хватало, — промурлыкал Кроссхейрс, прижав голову фемки к своему честплейту. — Начинаю понимать, почему десептиконы заманивали к себе эмпатов.       Марни смущённо улыбается, бочком идя рядом с более сильным ботом. Как она поняла, трансформеры ловят кайф, буквально, от любых эмоций. Начиная от злости, заканчивая сильным чувством привязанности. Хаунд объяснил это на примере цветка и шмеля. Чем цветок пахнет ярче, тем больше насекомых захотят собрать его нектар. И в данном случае Марни служила атомным цветком с термоядерной пыльцой, который испускал ярчайшие эмоции, в связи с тем, что была человеком (а как известно, человек, особенно, если это женщина — крайне эмоциональные существа). Совет о том, что ей стоит быть осторожнее со своими способностями к эмпатии был не услышан, так как Марни угрозы в этом ни к себе, ни к другим не видела. Пока что.       И этот контакт… Объятия Кроссхейрса разжигали костёр в её корпусе, из-за чего и эмоции, и чувства, и все остальное ходило ходуном внутри неё! А этот шмель питался нектаром цветка. Скрыть чувства не так просто, особенно, когда тот, кто тебе нравится обнимает, ревнуя и считая своим, чем Кроссхейрс пользовался, ловя наслаждение от колорита чувств фемки.       Корабль Ультра Магнуса был чуть меньше, чем корабль Локдауна, которого автоботы подобрали к себе. Идеальный порядок, яркое освещение, чистота и практичность — во всем этом был почерк Ультра Магнуса. Несколько отсеков для своих подчинённых, себя и отдельный отсек для неотложной медицинской помощи. Это место можно было бы назвать уютным, будь Марни перфекционистом. Но абсолютная пустота вокруг удручала.       Заворачивая за угол, Кроссхейрс вдруг вытянул руку, слегка отстранив фемку за свою спину, загородив её от меха, который внезапно «вырос» перед ними.       — Смоукскрин, — вспомнил позывной солдата парашютист.       — Кроссхейрс, — кивает молодой бот и, переведя взгляд за его спину, улыбнулся. — И Марни. Что-то ищете?       Солдат из элитной армии Иакона не отказал в помощи сопроводить их до медбея. Симпатичный, милый и вежливый. Чем-то он отличался от других… Возможно, то, что он как раз таки из «элиты» и возвышается перед другими. Его прямая осанка, размеренная и спокойная походка, тёплая улыбка и лёгкость в движении выдавало в нем аристократа. Даже его расцветка — бело-голубой, спокойный и холодный цвет выделял его из толпы таких ярких и разношерстых Кроссхейрса, Дрифта и Бамблби.       — Персептор может быть немного… Дотошным, — в извинении предупреждает Смоукскрин. — Но он знает свое дело. Ваш друг в надёжных руках.       — Он, что, никогда не выходит из медбея? — Фыркнул Кроссхейрс.       — Скажем, это его среда обитания.       Марни слушала их разговор, идя следом за своим опекуном, который временами бросал за спину короткий взгляд, следя, не отстала ли она от них.       — Где наш босс? — Спрашивает зелёный автобот.       — Оптимус Прайм в главном отсеке корабля. Есть слабый сигнал десептиконов на этой части Кибертрона, но они бездействуют. Ультра Магнус и ваш Лидер пытаются установить связь, чтобы… Хм… Я даже не знаю, зачем.       — Десептиконы не меняются, — хмыкнул Кроссхейрс. — Я не верю, что они будут на нашей стороне, даже ради общей цели — восстановления Кибертрона.       — Мы пришли.       Открыв отсек магнитным ключом, Смоукскрин пускает гостей первыми, зайдя сам последним. Это был стандартный, идентичный, как и у всех военных кораблей, медбей. В годы войны о дизайне мало кто думал.       Хот-Род обнаружился сидящим на платформе, манипулятор которого чинил высокий неизвестный бот серебристо-белой расцветки с серыми окантовками. Судя по той кислой мине, с которым сидел автобот, говорящий с французским акцентом, Персептора назвать интересным собеседником нельзя. У Хот-Рода аж голубые блюдца огней на фейсплейте засияли ярче при виде своих товарищей.       — О! Мои друзья! Как я рад вас видеть! — В своей манере заговорил не без радости автобот. — Уважаемая Марни! Вы выглядите умопомрачительно!       Кроссхейрс хмыкнул. Любит же этот идиот поливать лестью.       — Персептор, как обстоят дела? — Спрашивает Смоукскрин у бота, который не очень-то был настроен на контакт.       — До сих пор не понимаю, зачем Магнус дал приказ о смене диалекта и формы речи, — ворчливо говорит медбот. — Рваная рана на боку и оторванный манипулятор — не единственное, чего мог потерять Хот-Род. И к тому же…       Взгляд темно-синих линз скользнул в сторону Кроссхейрса, обратив внимание на такую же рану, которая толком ещё не зажила. И он понял сразу, что и Кроссхейрс был когда-то подвержен нападению Баррикейда.       — Вижу, тяжёлые времена вас настигли, — произнёс с некой грустью Персептор, после чего обратил внимание и на Марни. — А ты кто?.. Интересно. Эмпат? Какая редкая находка!       Соединив оторванный манипулятор Хот-Рода, Персептор уверенным шагом подходит в сторону гостей, по пути выставив перед собой руку с сенсорным лучом, которым он прошёлся в начале по Кроссхейрсу, а потом и по Марни. Первого такое поведение немного разозлило.       — У тебя высокие показатели температуры корпуса. Хм… Энергия бьёт ключом, — подытожил медбот, обращаясь у Марни. — Какой-то у тебя корпус… Аномальный. Сикер? Двухколесная?.. Ты из Восса? Тарна?.. Больше уж из Тайгер-Пакса, может быть?       — Из Земли, — отвечает фемка.       Персептор повёл надбровными дугами, после чего задумчиво отходит от них.       — Он немного странный, — шёпотом говорит Смоукскрин. — Похож на Магнуса.       Хот-Род горячо поблагодарил медбота за помощь, засыпав того комплиментами, после чего поспешил покинуть это помещение, обняв за плечи Марни и Кроссхейрса, подталкивая к выходу. Судя по возмущенному рассказу Хот-Рода, Персептор засыпал того вопросами, как он позволил десептикону уйти. Он бы дал ответ ясный и краткий, но не станет же солдат рассказывать, что по приказу Оптимуса десептикон был благополучно отпущен?       У Кроссхейрса появились вопросы к боссу.

***

      Оптимус пропал из виду. Не появлялся. Не связывался. Не писал. Вообще тишина!       Дрифт и Бамблби пытались несколько раз связаться с Хаундом, которого никто не видел после того, как Ультра Магнус отправил его к Лидеру, но и он молчал. Такое ощущение, будто они заняты чем-то глобальным, что не могли и секунды уделить им.       К слову Персептор забрал себе Бамблби, чтобы осмотреть его голосовой модуль, который то работал, то обратно превращался в ненужный хлам. Да и тишину перед бурей надо было чем-то занять.       Из-за балласта в виде Марни, Кроссхейрс был отстранён от долгих и изнурительных поисков лаборатории, в которых должны быть кристаллы энергона. Это его злило, но против приказа не попрешь. Рэкеры, Смоукскрин и Дрифт могли обращаться, и отсутствовать по несколько… Ох, Кроссхейрс уже сбился во времени. Хронометр был настроен на режим Земли, а сейчас они ни там, ни на Кибертроне толком.       Марни сидела на небольшом выступе, смотря на бесконечную пустоту перед собой. Казалось, что клубок Земли перед ней так близко, что протяни руку и ты будешь дома, но… «Прощай», Земля.       — Я скоро загнусь от скуки, — пробурчал Кроссхейрс где-то с боку.       — Займись чем-нибудь тогда, — задумчиво произносит фемка.       На какой-то момент Кроссхейрс замолкает.       — Ты стрелять умеешь?       Марни в непонимании переводит взгляд на парашютиста, который задумчиво и оценивающе рассматривал её.       — Зачем тебе это? — Вопросом на вопрос отвечает фемка.       Вдруг Кроссхейрс зашевелился. Стал собирать кубы в один ряд, делая из них мишени, после чего стал отмерять расстояние широкими шагами. Достав из бедренного сочленения оружие, снайпер вытянул руку в сторону цели.       — Сойдёт для новичка, — усмехается автобот. — Иди ко мне.       Марни с неохотой подходит к нему, на что Кроссхейрс грубовато притягивает её к себе за плечи, всучив в её руки свой автомат-пистолет.       — Тяжёлый, — ощущая вес, почти шёпотом говорит фемка.       — Под мою пятерню, — отвечает Кроссхейрс и, встав позади, кладёт руки на её плечи. — Покажи, как бы ты встретила врага.       Марни топчется на месте, через свои плечи ощущая некий трепет Кроссхейрса, сосредоточенность и уверенность в своих действиях. Не сказать, что она не умеет пользоваться оружием, но и спецом в этом не была. Из-за постоянного контакта с оружием на работе, будучи человеком, она ещё тогда знала про виды холодного оружия и их разновидности. Да и на такую работу, как у неё, тем более в военную базу не взяли бы тех, кто совсем уж не умеет обращаться с береткой.       Взяв автомат-пистолет в руки, фемка подбирает удобную позу — слегка наклонившись и подняв оружие выше. Склонив голову на плечо, Марни пытается целиться, но никакого указателя перед собой не нашла.       Нажав на курок, как и ожидалось, Марни мажет мимо цели. Стоящий позади Кроссхейрс многообещающе потёр подбородок.       — Тут нет прицела, — говорит фемка.       — Он не нужен, — отвечает Кроссхейрс, после чего взяв оружие в руки, пускает один выстрел. В яблочко. — Цель перед тобой. Зачем тебе прицел?       -…       — Твоя стойка слишком напряжена, — вполне спокойно стал объяснять Кроссхейрс, возвращая ей свое оружие. — Расслабь верхний пояс. Сделай упор на голеностопе. Стой уверенно. Напрягай только линзы, предплечье и кисть манипулятора.       —…       — Смотри на цель неотрывно.       Как гипноз. Марни слушала. Марни выполняла.       — Палец сюда… Чуть выше прицел, — подняв её вытянутую руку, шёпотом произносит Кроссхейрс, стоя вплотную к ней. — В среднем у тебя меньше двух кликов, чтобы прицелиться. Клик — меньше одной секунды. Целься.       Марни слабо кивает, ощущая за своей спиной сильную и неприступную стену из корпуса зелёного меха. Слишком близко… Слишком интимно… Хорошо, что роботы не краснеют. Или все же?..       Вдруг Марни ощущает, что что-то мокрое настигло её антенн, на что та слабо вздрагивает и удивлённо слегка качнула головой в сторону снайпера. Застыла… Его лицо так близко! Так близко, что она могла разглядеть царапины и мелкие детали чувствительного металла чужого фейсплейта. Лазурные линзы Кроссхейрса необычно ярко сияли, а безупречная улыбка не сулила ничего хорошего.       — Мне показалось, что…       И Кроссхейрс повторил свои действия — приблизившись к её виску, лизнул сгиб антенн, в данный момент так соблазнительно нагревшиеся из-за столь близкого контакта.       От понимания его действий фемка шокировано заморгала яркими линзами, от смущения и внезапности не находя в себе силы даже что-то предпринять. А он стоит, улыбается, довольный собой.       — Не удержался, — усмехнулся Кроссхейрс.       Ох! Это выражение фейсплейта! Эти широко распахнутые линзы! Этот прекрасный калейдоскоп эмоций! Кроссхейрс пьянеет. Это сногсшибательно! Это эфемерида его ощущений! Наркотик!       Марни возвращает оружие владельцу, потеряв интерес полностью. Кроссхейрс же смеётся, ощущая щекотку от её ярких эмоций, что даже не удержался от желания обнять, прижав к себе, как игрушку, при этом навалившись на неё всем своим немалым весом.       — Мнгх! — Пискнула Марни, шокированно выставив к его груди свои руки. — Ты… Тяжёлый.       Кроссхейрс отстраняется от неё, ощутив неловкость от своих действий. Это притяжение настолько сильное, что туманит разум. Настоящий наркотик…       Марни растеряна. Она не знала, нормально ли это среди них, так как будучи человеком мало кого обнимала и мало кто пытался её обнять так внезапно. Может, у трансформеров это как-то в норме вещей? Но, судя по такому же удивленному взгляду Кроссхейрса, мех сам не ожидал от себя такого.       — Кстати, твои вещи, — решил быстро сменить «пластинку» парашютист.       Кроссхейрс частично трансформируется, из честплейта доставая небольшой рюкзак, который был оставлен Марни, когда она навещала свою семью. Фемка с лёгким трепетом и умилением раскрывает ладонь, куда мех положил её тряпочный рюкзак цвета хаки. Ох… Она была такой маленькой!       Возможно, Кроссхейрсу было любопытно, что там у неё, так как в молчании стал ожидать, чего же она оттуда вытащит. Аккуратно открывая сумку, Марни высыпает всё наружу. И среднего размера металлический шар покатился в сторону.       — Ой, это же…       — Ха! — Тут же ловит Кроссхейрс и победно улыбается. — Это принадлежит нам!       Тот самый! Это тот самый шар, который был найден ею в ангаре! И тот самый шар, из-за которого…       — Ты мне руку сломал, — крайне недовольно произносит Марни, вспомнив этот случай.       — Это случайность.       Ну да, ну да…       Кроссхейрс берет этот небольшой шар в руку, после чего слабо сжимает, пуская небольшой заряд тока. И этот округлый предмет засиял голубым светом, увеличиваясь в размерах. Марни восхищённо смотрела на это чудо, как ребёнок, раскрыв рот, пока шар не перестал расти.       — Что это?       — Капсула для хранения всякой мелочи, — отвечает Кроссхейрс, открывая сосуд двумя руками. — Надо же! Вот так удача!       Внутри лежал красный квадратный чип с гравированными на нем символами. Кроссхейрс копается у себя под плащом, выудив оттуда похожий чип, только он был тоньше и чуть меньше.       — Это — лучшее творение нашей науки. В этой крошке энергии столько, что может разом взять нагрузку всех трансформаторов вашей планеты, — показывая свой собственный чип, с довольной улыбкой говорит мех. — Переносной граундбридж — телепортационный мост. Достаточно подключить его к себе или к датападу, чтобы настроить координаты и телепортироваться.       Марни молчит, моргая оптогранями.       — А это, — демонстрируя более крупный чип, который он достал из капсулы, продолжил Кроссхейрс. — Спейсбридж — космический телепортационный мост.       Кроссхейрс ожидал большей реакции, чем получил от фемки, которая с коротким «ааа» продолжила рыться в своей сумке.       — Ну, можешь оставить себе, — к слову говорит Марни. — Или отдать Оптимусу.       — Агрх! — Закатил линзы Кроссхейрс. — Ты глупая такая всегда была или это особенность твоего нового корпуса?       — Хэй! А вот оскорблять не стоит!       Кроссхейрс тяжело стравил воздух. В последнее время у него ни матерного, ни обычного лексикона не хватало, чтобы озвучить свое «%@%#%₸%%@».       Марни дальше ковырялась в рюкзаке, пока мех рядом складывал чипы в поясное крепление.       — Мои документы, — произнесит фемка, с прищуром смотря на крохотный клочок бумаги.       Снайпер на автомате переводит взгляд на этот документ, лежащий на её ладони, за один миг прочитав надпись на ней. Стойте-ка…       — «Магалай Марин Уверика-Улсон», — читает вслух имя на документе Кроссхейрс и в непонимании пару раз моргнул. — Двойное имя?       — И двойная фамилия, — улыбнулась с некой грустью фемка. — Моя мама коренная француженка. И назвала, как «Жемчужина морей», а для простоты произношения как-то перешло в «Марни». А двойная фамилия из-за развода родителей. Я решила сохранить отношения мамы и папы хотя бы на документе. Наверное сейчас мама и Маринетт… Ох, неважно.       «Прощай, Земля!»       У людей не все так просто. У них есть не только имена и фамилия, но и отчества, клички и шуточные прозвища. У трансформеров же только позывной и его статус. Кроссхейрс считал, что это слишком глупо — иметь несколько позывных. Да и зачем, если от этого ничего не меняется?       Марни аккуратно собирает барахло обратно в рюкзак, после чего смотрит на себя, думая, куда бы его положить. Карманов у трансформеров не было, хотя имелись у некоторых отсеки для хранения оружия и боеприпасов.       — Давай сюда, все равно тебе некуда его девать, — произносит зелёный автобот, взяв тряпочную сумку и кинув куда-то внутрь на половину трансформированный честплейт.       — Спасибо.       И снова неловкая тишина. Такое чувство, будто… Хотя, почему «будто»? Так и есть! Сейчас Марни чувствовала, что стоит один на один со своим крашем. А он, наверное, даже знать не знает об этом.       Раньше такого не было… Видимо, смирение Кроссхейрса привело к его спокойствию, так как угрозы к себе Марни не чувствовала. И его забота, хоть и по приказу Прайма, было довольно милым жестом с его стороны, хотя… Он сам скорее всего даже не подозревает об этом.       Но его внезапные приступы объятия, как недавно, вводили в ступор, а ещё то, что он… Буквально лизнул её… Никак не укладывалось в голове.       Кроссхейрс тяжело стравливает воздух, явно скучая от безделья. М-да, он подозревал, что работать сиделкой не весело, но не представлял, что это так скучно! Наверное, будь кто-то другой на месте Марни… Кто-то более темпераментный или взрывной, то дела бы пошли куда веселее. В обиду или нет, но Кроссхейрс считал ее крайне скучной… Что непременно обидело бы её.       — Я до сих пор не понимаю, как это… Как я стала «такой», — шёпотом говорит Марни, нарушая тишину. — Переселение душ, конечно, звучит глупо, но… Я больше уж логист, и при этом не нахожу объяснения.       Мех отвлекается от своих мыслей, вслушиваясь в её слова. Всё же… Её робость временами раздражает. Какая-то забитая или… Стеснительная? Только рядом с ним? Когда она была на пике психоза и проявляла агрессию к Кроссхейрсу, кажется, что она поживее была.       А её вопрос… Неужели все на пальцах объяснять? Ох, люди!       — Что тогда по твоему душа? — Спрашивает Кроссхейрс на удивление оставшись совершенно серьёзен. — Нечто не существующее, что управляет человеком? Что-то, что хранится у вас внутри?       — Ну, мы не знаем точно. Наверное, это что-то вроде… Искры?       — Нет, — отвергает это предположение автобот. — Искра — это не душа. Скорее уж… Совокупность энергии, способная качать энергон по корпусу и при этом способная хранить информацию о носителе в виде эмоций и ощущений. Если её первую функцию легко заменить на обычный насос, то со вторым дела обстоят сложнее. Даже наших знаний недостаточно, чтобы ответить на вопрос, как Искра работает.       —…       — Твой разум был отсканирован мной. Всё, кем ты была когда-то — это чувства, эмоции и мысли, записанные по опереденному алгоритму. При правильной формулировке и вероятностях того или иного выбора ты либо сделаешь что-то, либо не сделаешь. В этом и кроется алгоритм — чудеса цифр и логики в нелогичности.       —…       — Душа — ничто иное, как твоё подсознание, — протянув руку и положив руку на её макушку, отвечает Кроссхейрс. — Или же самосознания — нечто более глубокого, чем просто сознание. Твоё «Я».       — Ты… Неплохо разбираешься в психиатрии и психологии, — улыбнулась Марни, подняв взгляд на массивную руку меха на своей голове.       — Все, что связано с процессором можно понять, но то, чем питается Искра — эмоции и чувства, познать очень сложно.       — Но ведь… Во мне нет искры.       — В этом и весь парадокс, — нехотя отвечает мех, убирая руку. — Моё мнение таково — душа человека находится в мозгу. Точнее, душа — это и есть мозг. Самосознание. Ведь именно это серое вещество отвечает за ваше поведение. А как себя вести зависит в первую очередь от морали — понимания, можно ли что-то делать или нельзя, стоит ли бросаться кому-то на помощь или нет. Эта мораль строится на воспитании.       — Воспитание строится с самого детства.       — Именно. А что будет, если не воспитывать?       — Человек без морали и стыда… Жестокий. Безнравственный. Социопат?..       — Да, верно, — кивает Кроссхейрс. — Поняла в чем порадокс? Я отсканировал твой мозг — твою душу. Ты не имеешь Искру, но твой процессор способен перерабатывать больше информации, чем наши, ведь эта функция у нас заложена в Искре.       — Это значит, что мой процессор отличается от вашего?       — Возможно, — соглашается Кроссхейрс. — Думаю, это и есть причина сильного эм-поля — огромное количество нейронных связей, что делает тебя эмпатом.       Кроссхейрс не стал говорить, что так же возможно, что наличие Оллспарка в ней как раз и взял на себя роль насоса, качающий энергон по её корпусу. Стоило бы её отсканировать и изучить… Судя по тому заинтересованному взгляду Персептора, он скоро займётся этим.

***

      Кроссхейрс не считал себя трусом. Нет, но и безрассудным, как многие считали, был частично. Там, где надо биться — он будет биться до последней пули в обойме. Там, где надо бежать — он, собственно, стратегически отступит. Героически умирать он не хотел. Да и кому это надо? Но в любом случае, он бы никогда не оставил товарища… Ну, если только этот товарищ не дурак, и там, где надо бежать, напарник будет бежать вместе с ним. Логично? Кроссхейрс считал, что да.       Но лезть в рой десептиконов все равно считал самой настоящей глупостью.       — Что я делаю тут… — Шёпотом спрашивает Кроссхейрс, идя следом за другими.       Оптимус, Дрифт, Бамблби и он сам, по приказу первого из них, решили направиться в логово своих врагов. Пусть Дрифт и Кроссхейрс крайне друг друга не терпели, но временами их мысли сходились — Оптимус сошёл с ума. Но приказ — есть приказ.       Есть выражение у людей: «Не наступай на хвост спящей змее, если не хочешь, чтобы тебя ужалили». Сейчас они буквально лезли в пасть этой змеи.       Как объяснил Прайм, а объяснял он очень дотошно, Кроссхейрс понял вот что: десептиконский корабль — ничто иное, как огромная лаборатория по выращиванию новых трансформеров в самом сложном виде — путем носительства искр. Крайне защищённое и опасное место не только для автоботов, но и для самих же десептиконов, вход куда запрещён почти что всем. И лезть туда, где каждый солдат готов рвать горловые шланги любому, кто посмеет тронуть заискренную фем или меха, бету, спарка или же лиц, которые за ними ухаживают — равносильно самоубийству. И Дрифт крайне отрицательно отреагировал на заявление Прайма «наведаться» к ним.       И, как ожидалось, за десятки километров их тут же встречают вехиконы — клонированные искусственные воины, встав в одну линию перед кораблём, вооружившись клинками и бластером.       Бамблби, идущий почти что под боком Оптимуса, узнает десептиконов, с которыми пришлось ему сражаться когда-то — Нокаут, Брейкдаун и Мейкшифтер. Теперь понятно, куда они пропали.       Болт я клал на всех! Их же больше вдвое! — Панически подумал Кроссхейрс, хотя по каменному выражению лица даже свои бы не заподозрили его в беспокойстве. — Главное, нельзя показывать неуверенности.       Пока автоботы эпично шли в сторону одинокого десептиконского корабля, сам экипаж… Тоже пытался взять себя в руки.       Нокаут и Брейкдаун, которые уже не одно тысячелетие занимались охраной и поддержанием будущего их вида, разумеется, по приказу Мегатрона, сейчас не знали, как быть.       — Слухи оказались правдивы, — произносит Нокаут, смотря на безоружно идущих в их сторону автоботов. — Мегатрон, видимо, мёртв, и ржавеет где-то в свалке.       — Это Прайм! — Шикнул Брейкдаун. — Они пережили Локдауна и Квинтессу. Это самоликвидация — биться против того, кто противостоял своему создателю.       — Ещё и с Дедлоком и Бамблби, — хмыкнул Мейкшифтер. — Будем биться?       — У нас нет ни топлива для корабля, ни энергона для нас самих. Неразумно, — задумчиво отвечает Нокаут. — Что же делать…       — Биться надо будет — стратегически отступим. Вехиконы задержат, — говорит Мейкшифтер.       — Тебе же сказали, что нет топлива, идиот, — рычит Брейкдаун.       А автоботы все ближе и ближе.       — Идёмте, — произносит Нокаут. — Встретим их. Корабль — наша неприкосновенность. Не забывайте этого.       Шаг ближе.       Не показывать страх! Хмурее!  — Пытался возмужать Брейкдаун.       Шаг ближе.       Быть сильным! — Сжимая кулаки, шагал рядом Мейкшифтер.       Шаг ближе.       Быть опасным! — Готовился Кроссхейрс, идя по правую сторону от Лидера.       Ещё шаг… Вехиконы расходятся, пропуская командующих, после чего снова полусферой собираются перед кораблём. И две фракции встали лицом к лицу.       — Оптимус Прайм, — решил дипломатично начать разговор Нокаут.       — Доктор, — кивает Лидер автоботов.       Кроссхейрс и Бамблби, стоя по обе стороны от Прайма, неотрывно следили за двумя десептиконами рядом с Нокаутом, пока Дрифт разрабатывал тактику нападения, считая количество вехиконов.       — Я вижу, что у вашего корабля кончается топливо, — произносит Оптимус. — Мы пришли сюда не за битвой, а за предложением.       — Мы отказываемся от помощи ничтожества, который предал свой вид. Я рекомендую тебе и твоей шайке сгинуть отсюда, — предупреждает Нокаут, трансформировав манипулятор в пилу. — Я не верен был Мегатрону, но верен своей расе, а ты, судя по органической грязи на твоем корпусе, присмыкал биологическому мусору, как шептали слухи.       — Я знаю, что вы перевозите спарков на своём корабле. И я не собираюсь вредить им. Люди теперь в прошлом. Я хочу восстановить Кибертрон — наш с вами дом.       — Так мы и поверили, — прогремел Брейкдаун.       Кроссхейрс приближает руку к своему бедру, готовый в любой момент взяться за оружие, понимая, что атмосфера вокруг накаляется. Заметив это, Брейкдаун трансформирует манипулятор в огромный молот, встав в боевую стойку, после чего Бамблби в один миг направил на него дуло плазменной пушки, как Кроссхейрс, выудив оружие.       — Отставить! — Рявкнул Оптимус. — Опустить оружие! Я повторюсь, мы пришли не за битвой! И ваш корабль мы не тронем. Я даю вам слово Прайма!       Нокаут хмыкнул, подняв раскрытый манипулятор, останавливая Брейкдауна и Мейкшифта. Нет, он не верил ему. Но и вступать в бой было крайне глупо. Шансы на поражения велики. Даже если бы не было поддержки в виде его команды, Оптимус в одиночку имел возможность все здесь разрушить. Слишком ценный груз у них в корабле — новая жизнь, чтобы рисковать ими.       — Мы даём возможность вам исправить положение и вместе построить новое будущее, — пытался вразумить Оптимус.       Нокаут понимал свое положение… Положение прибывших автоботов и капсул, которых они оберегают. Будущее их расы не стоит такого риска. И он вправду не желал биться. Не в том состоянии, чтобы выдержать удар.       — Уходите, — достаточно громко и властно произнесит командующий десептиконов. — Даже если это будет стоить наших Искр, Оптимус Прайм, мы не примем твоей помощи.       — А если это будет стоить Искр тех спарков, что вы охраняете? — Вмешивается в разговор Дрифт.       — Больше, чем предателей, я ненавижу двойных предателей, Дедлок, — шипящим голосом высокомерно рявкнул Нокаут. — Или ты думал, что мы забыли случай на планете Дабола, когда ты работал под началом Термойла?       —…       — Та резня, которую ты устроил, даже для десептиконов было настоящим варварством и крайней стадией жестокости. Мы. Ничего. Не. Забываем.       Кроссхейрс и Бамблби косо посмотрели на Дрифта. Они-то отлично знают этот случай. Настоящая бойня, в которой Дрифт, тогда ещё Дедлок, убил в одиночку несколько десятков автоботов. Если верить слухам, то после этого случая он поменял сторону, вступив в ряды тех, на кого он когда-то охотился. И, судя по сияющему гневом взгляду Самурая, Кроссхейрс не ошибался в своих догадках — Дрифт все ещё являлся Дедлоком.       — Нокаут, — обращается Оптимус. — Ты сказал, что тебе важно будущее нашего вида. Я поддерживаю эту идеологию… Ты мудрый и достаточно дальновидный мех, иначе бы не смог повести за собой целый корабль. И ты не вступаешь в битву против нас.       —…       — Мы не потревожим ваш корабль. Просто подумайте о предложении собрать все имеющиеся силы воедино, и прекратить эту бесполезную войну. Мегатрона больше нет.       — Мы не собираемся менять фракцию! — Прогремел Брейкдаун.       — Я и не требую от вас этого, — сразу же отвечает Прайм. — Лишь прекратить сражения.       Нокаут молчит, осмотрев стоящих автоботов, после чего нехотя трансформирует пилу обратно в манипулятор. Если они не за битвой сюда пришли, то…       — Уходите, — хмыкнул десептикон. — И не попадайтесь под наши радары.       Оптимус задумчиво кивает, после чего с подозрением и недоверчиво медленно встаёт к ним… Спиной. Самой слабо защищённой частью к своему врагу. И это десептиконов удивляет. Оптимус Прайм верит.       И они сами тоже не потревожат их. Слишком малы запасы энергона. Слишком многое потеряно. Слишком много ненависти было потрачено впустую. И слишком много искр было потушено.       — Нокаут, — обращается к другу Брейкдаун. — У нас есть взрывчатки.       — В этом нет необходимости, — отклоняет это предложение мех, наблюдая за тем, как автоботы уезжали в своих альтформах. — Надо найти запасы энергоновых кристаллов, оставленных Шоквейвом. И покидаем это место.       — Куда? — Спрашивает Мейкшифтер. — Опять бороздить космос?       — Нам нужен новый дом, — Раздражённо отвечает Нокаут и переводит алые линзы на товарища. — Бетам в капсулах нужен новый дом! Фем и спаркам нужен новый дом! Да! Мы будем бороздить космос до тех пор, пока не найдём новую планету с достаточным количеством энергона. Ещё вопросы?!       —…       — Начать поиск лаборатории, — отдаёт приказ командующий. — Брейкдаун, не выпускай автоботов из зоны своего взора. Нужно быть начеку.       Для Нокаута уже давно не существовало понятия фракции и разделения на цвета. Десептикон или автобот — неважно. С него хватит всего шлака, что было в его активе. Так же, как он может убить автобота, Нокаут вскроет и десептикона, если он будет являться угрозой для капсул с бетами.

***

      Марни сидела в общем зале на корабле Ультра Магнуса, слушая истории из разных промежутков времени воинов вокруг. Сегодня они наконец-то смогли собраться и просто поговорить. Не было только Хаунда и Хот-Рода. Первый проводил все время с Оптимусом и Магнусом, пока второй в данный момент был в стазисе, чтобы восстановить внутренние повреждения корпуса. Даже Персептор выбрался из своей "медвежьей берлоги".       Приятный прохладный куб энергона в кругу отличных ребят был как никогда кстати. Марни с улыбкой слушала рассказы каждого, молча сидя рядом с Бамблби, который успел уже в красках рассказать о своём вступлении в ряды автоботов, чей рассказ был тут же ухвачен Уилджеком и Балкхедом.       Такое чувство, будто все тягости этого мира остались за закрытыми дверями этого отсека, наконец-то дав возможность им расслабиться. Побитые, уставшие и крайне измотанные меха сейчас выглядели… Счастливыми.       —… Да Нокаут и не собирался первым нападать, — договаривает Кроссхейрс, откинувшись на спину. — Гавкает, как и раньше. Кусаться дентопластин не хватает.       — Не сказал бы, что он слабый противник. Он достаточно быстр, — включается Бамблби. — К тому же он очень умный.       — Крайне мутная личность, — хмыкнул Персептор. — Я бы сказал, что он хитер, чем просто умен.       — В любом случае от шальной пули не сбежал бы, — ухмыльнулся Кроссхейрс. — Я был спокоен, как настоящий охотник.       Иногда он любит преувеличивать, но в данный момент снайпер говорил правду. Фраза «я никогда не мажу мимо цели» — он мог набить гравировкой себе на корпус.       — Да всем известно, что ты параноик, — ляпнул Дрифт, на что все замолчали. — Кому пытаешься тут приседать на аудиосенсоры?       — Серьёзно? — Подозрительно спокойно, но очень холодно спрашивает Кроссхейрс.       Марни максимально делает вид, что все отлично, сжавшись от напряжения двух взрывных автоботов, поджав к губам куб энергона, пытаясь слиться со стеной. Да и находящиеся в главном зале рэкеры, Персептор и Бамблби удивлённо замирают, с готовностью разнимать двух товарищей, откладывая свои напитки.       — Я вижу тебя давно никто не ставил на место, Дрифт-чан.       Самурай на своё обращение в одно мгновение вскочил на ноги, как и Кроссхейрс, после чего оба впритык уставились друг на друга, сверля ненавистным и едким взглядом.       — Ребята, вы чего? — Попытался сгладить конфликт Балкхед.       — Давайте драться! — Воодушевленно заулыбался Уилджек.       Персептор ощутимо тяжёло лягнул белого рекера по сервоприводу, чтобы тот не подливал масла в огонь, на что Уилджек, пусть и замолчал, но все же продолжил надеяться на мордобойство.       — Доиграешься, — угрожающе рычит Дрифт прямо в лицо напарника.       — Допрыгаешься, — ухмыльнулся Кроссхейрс, так же свирепо смотря на меха напротив. — Я бы сказал, на чём, но… Зачем вдаваться в подробности, верно?       «Допрыгаешься» в смысле на… кто не понял — на члене+_*— на шутку ниже пояса Марни навостряет антенны.       За одну лишь секунду между двумя напарниками сгустилась атмосфера. Кроссхейрс с вызовом ухмыльнулся, стоя впритык к Дрифту, готовый к сражению, как и все вокруг, готовые разнимать их, как вдруг…       Кто-то рассмеялся. Такой протяжный хохот, чистый, как мелодия, искренний, как намерения Праймуса. Неосознанно все оборачиваются на источник этого смеха, коим была Марни, которая пыталась держать себя в руках, прикрыв губы ладошкой, но смех так и рвался наружу.       — Простите. Я не хотела, — все ещё хихикая, извиняется Марни, проклиная, что ведёт себя глупо. — Но это было смешно…       Автоботы так и стояли, слушая чужой смех, застыв, словно были под гипнозом. Кроссхейрс приходит в себя первым, так как не в первой под таким кайфом. Тут же оглядевшись, мех замечает, с каким аппетитом смотрят остальные на фемку, излучающую спектр положительных эмоций. Поди, и облизываться начнут!       Поведение Персептора, точнее, шаг вперёд и подозрительный прищур оптограни заставил Кроссхейрса действовать незамедлительно. Да и изменённый голодный фон Дрифта не сулил ничего хорошего.       В два шага сократив расстояние между собой и Марни, Кроссхейрс грубо хватает её за локоть и тащит к выходу, наглухо закрывая дверь и отдаляя её от остальных членов команды.       — Ч-что… Что не так? Больно же! Кроссхейрс, черт возьми!       Он бы сорвал голос, крича, с ума ли она сошла или притворяется, но, судя по её эмоциям, которых он сейчас невольно считывал с контакта, фемка вправду не понимала. И, дотащив её в безопасное, как ему казалось, место, Кроссхейрс развернул к себе Марни лицом.       — Слушай, ты что, не понимаешь… Агрх! Хватит этого делать! — Сгорая от злости пытался сформулировать свои мысли парашютист. — Я не эмпат, а они — тем более, но даже так, без контакта, каким-то образом ты заставляешь наши эмоционально-волевые датчики биться в конвульсиях. Я же сказал тебе, что твоё эм-поле мощнее и заманивает к себе других! Они чуть ли не трещали по швам от удовольствия!       Судя по пустому взгляду фемки, Кроссхейрс понял, что до неё не доходит совершенно ничего.       — Разве это плохо? — Вдруг совершенно спокойно спрашивает Марни.       —…       — Если им нравится эти ощущения, что они испытывают рядом со мной, то пускай они радуются.       Кроссхейрс замолкает, обдумывая ею сказанное. Так логично, но… Он не хотел. И это его удивило. Да, это совершенно логично с точки зрения Марни, если ей не хотят вредить. Шансы на то, что автоботы будут сидеть вокруг неё, как вокруг костра, читая сказки, конечно, очень малы, но… Дело было не в этом. Кроссхейрс банально не хотел, чтобы другие испытывали это наслаждение, покой и спокойствие, что испытывает он, ведь именно он сам раскрыл в ней эту «способность» ещё в те моменты, когда она была человеком.       — Ты в порядке? — Щелкая перед его лазурными линзами пальцами, спрашивает Марни. — Кросс?       — Да. Все отлично… Мне надо возвращаться. А ты иди в предоставленный отсек.       Марни не пытается спорить, так как вправду нуждалась в отдыхе. Проводив фемку взглядом, пока та не скрылась за углом, Кроссхейрс задумчиво поджал пластичный металл губ.       Кажется, что помимо имеющихся десептиконов, сейчас у него самого лично появляется проблема, минуя логику и здравый смысл.       Злобный зверь по имени ревность.