Мотылёк из стали

      Кибертрон разделился на две НЕ враждующие, но крайне агрессивно реагирующие друг на друга фракции. Ожидание чужого нападения превратилось в паранойю, но так же обе стороны не знали, насколько сильна противоположная сторона, а нападать вслепую было глупо, когда и так ряды с обеих сторон пустовали. И автоботы, и десептиконы уже не могли похвастаться вооружённым войском, армией или армадой. Сикеров можно было пересчитать по пальцам, и то опытных, как некогда Старскрим, лётчиков не было. Эмпаты? Почти что вымершая легенда. Трёхрежимники? С войны за Кибертрон таких не видали. Любые потери с обеих сторон были заметны, а вычёркивать их позывные в связи с дезактивом — физически больно. Потерь было много. Приобретений — 0. Колодец Искр ещё не готов создавать новых трансформеров. Да что там новая жизнь? Кристаллы энергона, точнее — первая и вторая партия, крайне дефектные, а состав нестабилен. Было много случаев отравления топливом, но смертельных исходов не было. Слишком медленно Кибертрон залечивал раны от кратеров бомбёжки. И этот зов матери-планеты понимали все, буквально чувствуя, как слабо пульсирует ядро, словно говорила своим созданиям, что ещё одну войну она не переживёт.       Автоботы переселились в старый бункер при Иаконе, починив все средства связи и активировав некогда брошенные оружия для охраны территории. Уилджек и Персептор показали мастер класс по починке старья, создавая всё из ничего. Хотелось скорее вернуть Кибертрону былую славу.       Десептиконы же заняли свои позиции в Каоне, довольно оперативно начав добывать энергон на своей территории. Нокаут в несколько кликов связывается с новоприбывшими, по коммлинку направляя к Дредвингу и Скайквейку. Приказ о бездействии ещё действовал. Только вот до какой поры — никто не знал. Вечность игнорировать друг друга не получится. Либо всё разрешится, либо всё перейдёт в войну. К сожалению, золотой середины нет.       Дредвинг моргнул, наблюдая за тем, как Омикрон выворачивает наизнанку от обычного энергона без добавок, казалось бы, не имеющий никакого аллергена. Однако, фемка сейчас выглядела очень ослабленной, посерев и потеряв былой блеск жёлтых линз.       Стоило ей подняться на сервоприводы, как Дредвинг подставляет своё плечо, позволяя опереться на себя. Дотащив до платформы, мех укладывает её на бок, в конце приложив когтистый палец к её камере Искры. Пульсирует галопом — так и должно быть, но вентиляция работала уже в стадии субкомпенсации, ибо корпус Омикрон испускал такой жар, что казалось, будто сейчас начнёт раскаляться до красноты.       — Как самочувствие? — спрашивает Дредвинг, нарушая тишину.       Ответа не последовало, лишь болезненный стон и кряхтение. Сейчас эту фемку он бы никогда не назвал «Её Величием», если бы не знал, кто она. Из-за перегревающегося корпуса дополнительная броня была скинута с неё сразу же, отчего Омикрон стала куда ниже и тоньше. Отсутствие ярко-золотых вставок на ней теперь делали фемку блеклой и серой. Лишь взгляд тускло-жёлтых линз заставлял помнить, кто перед ним, подставляя руку для опоры.       — Сейчас бы в масляную ванну, — мечтательно протянула Омикрон, приложив тыльную сторону манипулятора себе на лоб. — Источники на Кибертроне ещё, наверное, не образовались?       — Пока нет… — отвечает Дредвинг, нависая огромной тенью над платформой. — Я скоро вернусь. Не натвори глупостей и лежи.       Омикрон махнула манипулятором, прикрыв оптограни.       Кто же знал, что энергоновые кристаллы будут так токсичны для заискрённых ботов? Для обычных, привыкших к грязному энергону, трансформерам никакого вреда не приносило, чего не скажешь про Омикрон, которая слегла после второго куба. Благо, не смертельно, но очень неприятно. А видеть мучения было крайне нелегко. Ускорить процесс очищения можно с помощью красного энергона. Да только вот, где его найти?       — //Дредвинг//, — связывается с братом по коммлинку Скайквейк. — //Я обнаружил лабораторию Шоквейва. Иду брать в осаду//.       — //Хорошо. Держи в курсе//.

***

      Уилджек и Балкхед со стороны могли казаться самыми, что ни на есть несерьёзными и взбалмошными солдатами, что не очень сочеталось с родом их деятельности. Отряд разрушителей считался одним из самых опасных войск в рядах автоботов, лишённые как страха, так и относительной морали, готовые браться за такую работу, от которой другие бежали.       Смоукскрин относительно не так давно работает с рэкерами, но точно знает, что с поля битвы они первыми не уйдут добровольно. Никогда. Лишённый чувства самосохранения, который был заменён на сарказм и чувство юмора, Уилджек казался самым настоящим камикадзе. Балкхед в этом был немного лучше своего друга, способный трезво оценивать возможности, и если будет приказ об отступлении, то подчинится без претензий. Чего не скажешь про Уилджека. Бывший учёный, пиротехник и сорвиголова не принимал в авторитет никого, кроме себя и себе подобных. Возможно, дело было в том, что Балкхед не был изначально рэкером, а присоединился позднее, а Джеки видал на войне и до неё многое, чтобы всё просто так забыть. Но это не отменяет того факта, что любой солдат из отряда рэкеров был крайне опасен.       Знали об этом и десептиконы.       — Я улавливаю сигнал в глубинах Кибертрона, — сообщает Ультра Магнус, когда его команда собралась в главном отсеке. — Уилджек. Балкхед. Работа для вас.       Зелёный разрушитель воодушевлённо стукнулся кулаками друг об друга, оповещая командира, что готов к заданию.       — Мне идти с ними? — Спрашивает Смоукскрин, так как чаще всего их трио работало в одной команде. — Где Эпсилон?       — У Персептора на обследовании, — хмыкнул Ультра Магнус. — У нас не хватает помощников в шахтах. Хот-Род и Бамблби ожидают тебя.       Так себе работа, но ладно. Смоукскрин возмущаться не стал, а хотелось. Командир — есть командир. Его решение неизменно.       Пока одна команда собиралась на задание, другая уже возвращалась. Хаунд, Кроссхейрс и Дрифт несли пост на территории Иакона, следя за десептиконами, которые тёмной тенью нависли над их головами. Но нападений не было. Лишь изредка то Дредвинг, то Скайквейк поочерёдно вылетали из корабля. И снова тишина.       Марни оставалась рядом со своей сестрой, помогая в обработке и очистке энергона, как показывал Персептор. Количество и вес кристаллов она запомнила без особого труда, после чего начала помогать с дозой приёма ценного топлива. Однако Маринетт временами отлучалась на вынужденный сон, так как у трансформеров режим сна и бодрствования сильно отличался от человеческих. Как и сейчас, пока девушка отдыхала, Марни работала с Персептором, хоть оба и были далеко не рады компании друг друга.       — Я к Ультра Магнусу, — произносит учёный, отключая свою пациентку от инструментальных методов обследования. — Ничего не трогай. Как только Эпсилон будет онлайн, ты можешь быть свободна. Дай ей только энергон со стола.       Марни кивает, приводя в порядок рабочий стол, упаковывая кубы энергона в безвоздушный вакуум — так топливо не портится и не теряет свои свойства.       В медбэе становится тихо. Слишком тихо. Марни заканчивает все дела по уборке, идя в сторону закрытого отсека, чтобы проверить состояние Оптимуса, чтобы опять удостовериться в том, что он в стазисе. Теперь эта мысль не давала покоя. Хотелось поскорее вернуть его в реальность… Но как?       Проходя мимо закрытой двери, Марни ожидала увидеть привычную платформу с Праймом, но не тут-то было! Внутри был ещё один мех. Не менее крупный, чем сам Оптимус, стоял рядом с его платформой, с некой грустью смотря на него. Когда Марни собиралась уже бежать за подмогой и сообщать о взломе с проникновением, этот некто обернулся к ней и приложил палец к пластинам губ, призывая к тишине. И Марни узнала этого меха.       — Вектор Прайм?..       Фемка застыла на месте, не зная, как реагировать на его появление. Однако высокий и крупный мех мирно стоял у платформы какое-то время, после чего направился к ней. Внимание! Буквально пройдясь через дверь, словно был плодом её воображения.       Марни выпала в осадок и рухнула на бампер, с раскрытым энергоприёмником смотря на Прайма, который осматривался по сторонам, после чего опустил взгляд на саму фемку.       — Долго будешь сидеть? — Обратился приятным баритоном Вектор Прайм.— С твоим процессором всё в порядке. Я решил навестить мир живых, чтобы удостовериться, что без Оптимуса вы как спарки малые.       —…       — Да встань уже!       Марни вздрагивает, в миг выполнив сказанное. Вектор Прайм был выше и крупнее, чем кто-либо. И испускал некий свет, будучи сам облачён в бело-красную броню, неся огромный меч у себя за спиной. Оптика была необычно светлая, не голубая или синяя, а цвета яркой бирюзы. Необычно добрые, но с ноткой стали в глубине. Марни чувствовала всем своим нутром то величие, что он испускал, робея и млея перед ним, как если бы стояла перед Господом Богом.       — Что вы тут делаете? — Немного боязливо спрашивает Марни.       — Хочу лично удостовериться, что Кибертрон в хороших руках… А вы ещё войну не окончили.       —…       — Если не хочешь, чтобы тебя не посчитали сумасшедшей, не говори со мной при чужих. Они меня не видят, — роясь в медбэе, ища чего-то поинтереснее, говорил Вектор Прайм. — Как там обстоят дела с Кроссхейрсом?       — Что?.. Что?!       — Не шуми, глупая фемка, — фыркнул Великий Прайм, усмехнувшись над ней, как засмущалась Марни. — Я знаю всё. От меня ничего не скрыть.       — Но… Стойте, подождите, — массируя прикрытую оптику пальцами, попросила Марни. — Почему я вас вижу? Разве вы не…       — Мёртв? И да, и нет. Корпус мой затерян в небытие, а Искра моя живее всех живых, — пояснил бело-красный мех-призрак. — Я ведь Прайм.       — Я знаю.       — Тебе мои братья даровали Искру, собрав по осколкам из своих имеющихся. Это единственная причина, почему я зрим для тебя.       — Оу… Понятно, — приложив манипулятор к камере Искры, протянула задумчиво Марни. — Я могу считать себя Праймом?       — Нет, — тихо рассмеялся Хранитель Времени. — Ты — маленький мутант.       — Уродец?       — Можно и так сказать, — задумчиво соглашается Великий.       Когда Марни собиралась спрашивать, а что он намерен делать, как вдруг Эпсилон зашевелилась, а Вектор Прайм махнул манипулятором и испарился. Так и уставившись с вопросами, фемка устало провентилировала системы. Ну вот, призраков ещё видеть ей не хватало…       Эпсилон мычит, держась за шлем, какое-то время отлёживаясь без признаков актива. Через кликов десять фемка поднимается с платформы, проверяя все системы и анализаторы. Работает исправно, вроде жива.       В этот момент в медбэй заходит Дрифт, собираясь взять свою порцию энергона. Увидев там Марни, красный автобот кивает в знак приветствия, и проходя мимо Эпсилон, которая неотрывно смотрела ему в спину.       — Персептор просил тебе дать, как только проснёшься, — говорит Марни, протягивая гранёный куб фемке.       — Спасибо, малышка, — улыбнулась Эпсилон, взяв Марни за манипулятор, на что сама фемка смутилась, так как рэкерша неотрывно смотрела в её линзы. — У тебя сильное эм-поле. Ты точно не лазутчик? Не шпион?       — Эм… Да нет, точно.       Эпсилон заинтересованно улыбнулась, взглядом отсканировав каждый сантиметр её корпуса, после чего собиралась обнять, протянув манипулятор в сторону Марни, однако… Тут же её руку смахнул Дрифт, необычайно мрачно смотря на фемку-рэкера, встав перед миниатюрным мотыльком огромной тенью.       — Какие мы собственники, — усмехнулась Эпсилон, отпивая свой энергон. — А ты, я вижу, такой же… Не изменился.       — Какой? — Ледяным тоном проскрипел Самурай.       — Псих.       И улыбка на фейсплейте Эпсилон стала шире, а вот взгляд Дрифта помрачнел. Стало очень холодно. Марни невольно обняла себя за плечи, смотря на меха перед собой с мольбой прекратить всё это.       — Замолчи, — прорычал бывший десептикон, чуть не ляпнув «пока я не заткнул тебя», благо, успел прикусить себя за глоссу. — И не трогай её.       — Вот как… Интересно, — усмехнулась Эпсилон и обратилась к Марни. — А малышка в курсе, кого надо здесь избегать, обходя длинной дорогой?       —…       — Знаешь, скольких он убил?.. — Шепчет Эпсилон, отчего сказанное ею прокрадывается в сознание фемки. — А главное — как он их убил?       Самая неприятная тема. Самые тёмные времена в его активе. Тяжесть былых грехов и в будущем его омрачали. Он знал всё. Не забывал. И напоминания от других лишь подливали масло в огонь. И эта чертовка знала об этом. Знает, куда нажать, чтобы вывести его из себя.       И не поспоришь ведь — Эпсилон права, шлак её дери. Он чувствует, как эта фемка не намерена сражаться, так как эм-поле слишком спокойно и уверенно одной волной расходилось от её корпуса. Но её слова — рассадники для очередной драки.       Эпсилон серьёзна и холодна. Взгляд голубых линз неотрывно смотрит на Дрифта, пока сам мех в ожидании от неё первых шагов ждёт в молчании, кипя от злости, что ничего не может ответить в своё оправдание. Только принятие и соглашение, но тогда ведь Марни и вправду посчитает его психопатом.       И словно почувствовав чужое смятение, Марни аккуратно берёт Дрифта за манипулятор, пока тот глазел на Эпсилон гневным взглядом. В миг его злость сходит, словно его окунули в холодную воду, погасив огонь внутри него, дав крепкую пощёчину. В широкой ладони лежали пальчики Марни, осторожно сдерживающие его ярость. Взгляд невольно падает за спину, за которой она стояла, как за каменной стеной. От кого он хочет защитить? От Эпсилон? От других? От себя?       — Хватит её обманывать, будто вы святы и непорочны, — вполне серьёзно и холодно заговорила Эпсилон. — Фемочка наивная, а вы в наглую хотите пользоваться ею. Не делайте из неё мне подобную… Ясно?       Подмигнув ошарашенной Марни, Эпсилон уходит, оставив их наедине. Дрифт тяжело стравливает воздух через вентсистемы, ощущая, как злость постепенно сходит на нет. Даже воздух стал менее разряжённым.       — Ты можешь обуздать чужие эмоции, — произносит Самурай, сжав её пальчики в своей ладони. — Редкий дар.       — Дрифт…       Хочет сменить тему разговора. Она не хотела знать, дар это или проклятие. Её голос был уставшим, просящим и расстроенным. Такой голос невозможно не услышать и не слышать.       — Не обманывай меня, пожалуйста, — просит Марни, надеясь, что он поймёт, о чем она говорит. — Пошли, там ребята отдыхают.       Он не хотел отпускать её манипулятор… Её маленький и хрупкий манипулятор. Такую ладонь держать в своих лапищах одно удовольствие. Манипуляторы Дрифта были грубые и в царапинах, чего не скажет про аккуратные и маленькие пальчики Марни, которыми только ласкать и гладить, но точно не держать оружие. Даже в такой мелочи он видел красоту.       Но руку отпустить пришлось.       — Держись от неё подальше.       —…       — Это приказ, новобранец, — тут же серьёзно добавляет Дрифт. — Она не такая, как мы. И не такая, как ты. Эпсилон отличается от нас всех.       — В каком это смысле?       Дрифт молчит, раздумывая, как бы передать то, что он чувствует, и то, что он знает. Объяснить такое будет непросто.       — Нас создала Великая Искра, — издалека начинает Самурай. — У нас своя работа, свои способности и особенности. Это в нас вложено… Заложено. А Эпсилон — создание двух ботов. Одним словом — её Искру выносили.       — Что-то вроде беременности у людей?       — Что-то вроде, но это не совсем так.       — И чем она опасна? — Поинтересовалась фемка.       — У неё есть один из артефактов древних, — мрачно произносит Дрифт. — И суть не в его наличии, а в том, что она может им управлять.       Марни ничего не сказала, не желая попусту грузить вопросом. Дрифт махнул в сторону кварты, куда он последовал, а фемка неспешно поплелась за ним. Стоило только подумать, почему умение пользоваться артефактом так уникально, голос в голове тут же заставил вздрогнуть.       — Нужна сила и ловкость, как у Праймов, чтобы в идеале владеть тем или иным нашим оружием, — отвечает Вектор Прайм, полупрозрачной фигурой из пустоты следуя за Марни. — А эта Эпсилон — творение любви двух трансформеров, что делает её ещё дальше от «создания Праймуса». Это очень редкое явление.       Марни кивает, следуя за Дрифтом. В какой-то момент Вектор Прайм снова испарился, оставив после себя чувство недосказанности, что свидетельствовало о его скором возвращении.       В кварте общего сбора все вели шумную беседу между собой, а в центре внимания на удивление была Маринетт, вокруг которой столпились автоботы и громко гоготали.       Марни удивлённо подходит к ним, смотря на сестру, которая сидела на своём кубе, держа сосуд с какой-то бурдой, смеясь от комментариев металлических парней. Быстро, однако, она нашла общий язык. Впрочем, Марни не удивлена, ведь Маринетт всегда легка при общении и ярый экстраверт, чего не скажешь о ней самой.       — Привет, — улыбнулась фемка, привлекая внимание младшей сестры.       — Привет, Марни, — здоровается Маринетт, помахав ручкой. — Мы как раз сравнивали наш мир с их миром. Представляешь, у них нет такого яркого разделения пола, как у нас. Все трансформеры — трансвеститы.       Марни замирает, выпучив линзы, на что Маринетт рассмеялась, будучи уверенной, что застанет сестру врасплох. Такой колорит эмоций стал щекотать эм-поле у остальных, а больше всего у Кроссхейрса, который пытался не обращать внимания на манящий сладкий зов чувств, тем более, когда щитом стоял рядом Дрифт, на удивление мрачный, чем обычно.       — Как думаете, что привлекает земных женщин? — Задаёт следующий вопрос Маринетт, указывая на себя, а после — на сестру. — И что привлекает кибертронских секси-фрау?       Марни сокрушилась от такого вопроса, прикрыв оптику. Ну, зачем Маринетт это делает? Чертовка, а не сестра.       — Сила. Ловкость. Точность. Опыт, — уверенно отвечает Кроссхейрс первым.       — Ничего подобного, — фыркнула Маринетт, насмехаясь над самоуверенностью робота. — Ты думаешь, что девушку привлекает сила? Бабки? Красота? И всё, что ты сказал?       Марни не смогла сдержать улыбки.       — Ни красота, ни сила, ни бабки не помогут, если ты какой-то придурок из болота, — хмыкнула девушка, а Марни с ужасом поняла, что это намёк на лягушку. — Когда мужчина, как настоящий самец с грузом между ног, решает проблемы своей возлюбленной без соплей и нытья, то вот тогда это реально не просто мужик, а настоящий «секс», а-ля «заверните его мне, пожалуйста».       Хаунд откровенно заржал. По другому этот хохот описать невозможно. Марни смущённо улыбается, закрывая фейсплейт манипулятором, пока Бамблби и Хот-Род смеялись в голосину, впрочем, как и сам Кроссхейрс. Даже Дрифт улыбнулся, несмотря на откровенно поганое настроение. Всем остро стало не хватать воздуха, не смотря на то, что они не дышат. Системы вентиляции перешли на стадию усиленной функции, отчего у всех полыхнуло прохладой одновременно.       — Мне девочка нравится! — Воодушевлённо ударив по столу кулаком, заявил Хаунд. — Звезда, а не золото!       — Но! — Тут же прерывает Маринетт, подняв палец. — Психологи утверждают, что несмотря на хорошее поведение парня, девушка предпочитает себе откровенно плохого парня.       — Это лишено логики! — Возмутился Хот-Род, впутав свой французский акцент.       Когда Маринетт поворачивается к Марни, то фемка сразу поняла, что она пойдёт в качестве примера, отчего тут же замотала головой и замахала руками, но сестру уже было не заткнуть.       — Вот Марни козлы нравятся, несмотря на то, что она ангельски хороша, — констатировала факт девчонка. — Нашла бы вот она мужика постарше.       Дрифт с Кроссхейрсом переглянулись.       — Маринетт, давай лучше не…       — Будешь звать его папочкой и вешаться на ручки, — прерывает сестру Маринетт, смеясь и подмигивая.       Тишина. Занавес. Окружающим уже тяжело сдерживать смех. Взгляд Марни застыл на младшей сестре. Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас от девочки не осталось бы ничего живого, ибо голубая оптика Марни пунктиром испускала череду воздушных сообщений о расправе.       — Маринетт Марин Уверика-Улсон, — с наиграно доброй улыбкой произносит фемка. — Я тебе по жопе дам.       — А я расскажу твоему папочке, чтобы он тебе потом надавал по жопе.       Хаунд без преувеличений гоготал от смеха, пока Марни готова сквозь Землю и Кибертрон провалиться от стыда. Маринетт улыбалась загадочно, подмигивая сестре. Раскрасневшаяся фемка решила не комментировать, лишь усмехнулась, закрыв фейсплейт одной ладонью. Дрифт не смог сдержаться и незаметно коснулся её локтевого сустава, чтобы ярче почувствовать весь спектр эмоций… И это не скрылось от Кроссхейрса, в миг его омрачив до состояния берсерка.       — Боже, в кого ты такая пошла, — сокрушилась Марни, даже не подозревая, что может стать причиной для сражения.       — В дедушку, — отвечает, смеясь Маринетт. — Забыла что ли, как он рассказывал нам анекдоты про дырку в стене. У него всегда были клёвые советы.       — Это да, — согласилась Марни, вспоминая ворчливого старика. — «Не будь собакой и ненавидь всяких кобелей и сук».       — «Не сбивай градус, если начал свысока»       — «Один взмах топором по кисти вора заменяет пустую болтовню».       Ностальгия! Своеобразная семья, но всё же с юмором было всё отлично, благодаря дедушке, отцу и Маринетт, которая могла даже мёртвого расшевелить.       Видимо советы от покойного дедули заинтересовали окружающих, что пришлось задуматься. Действительно, советы годные, но немного… Аморальные. Такому вряд-ли цивилизованные люди учат своих детей, но… Когда твои отец и дедушка дровосеки, а в семье мальчиков нет, то весь тяжёлый быт проходит по сёстрам.       — Мне хотелось бы познакомиться с твоим дедушкой, — скидывая крупный пепел, произнёс Хаунд. — Кажется, мы бы с ним поладили.       Ох, Марни не сомневалась.       — Он белку словил, — ударив ребром ладони по шее, отвечает Маринетт, указав пальцев на небеса. — Покоится с миром. Царство ему пуховиком.       — Аминь.       Марни перекрестилась, в конце дважды ударив кулаком по честплейту и указав двумя пальцами к небу, а Маринетт повторила этот жест. Окружающие в непонимании моргнули. И сёстры тихо рассмеялись, прикрыв ладошкой губы. На это невозможно смотреть без улыбки. Эта связь между девчонками была заметна невооружённым взглядом, даже эмпатом быть не обязательно. Их разговор был резким, иногда Маринетт переходила черту, но всё равно как-то острые углы сглаживались.       Разговор стал более свободным и комфортным. Марни больше не стеснялась, как раньше, больше отмалчиваясь, так как знала, что сестра любой разговор завернёт так, что без смеха не оставит. Автоботы слушали, больше наслаждаясь тем, как маленькая человеческая девочка способна доводить до хохота огромных роботов, которых, казалось бы, даже шутками ниже пояса уже не удивишь.       Ничего не предвещало беды. По крайней мере, на поверхности Кибертрона.

***

      Уилджек и Балкхед раздражённо сузили оптику. В такие дебри этот Ультра Магнус загнал их на разведку. Но всё честно — их очередь. А куда и как — дело везения.       Балкхед был назначен главным в регулировке и наблюдении за строением здания, точнее — зачистке территории от всякого хлама. Нужно было восстанавливать старые кварты и желательно без десептиконов. Не сказать, что сейчас автоботов прибыло много, но даже в таком маленьком количестве поддержка все ещё оставалась поддержкой.       Отлынивающих от работы не было. И меха, и фем таскали тяжести и чинили старые оборудования, пока Персептор возвращал к жизни старых дронов для уборки. Работа кипела своим ходом.       Однако это не освобождало от службы и остальных обязанностей.       — Это же…       — Да.       Стоило свернуть по коридору шахты, как перед ними тёмной крепостью появляется десептиконский лайнер. Небольшой корабль, явно предназначенный для перевозки нескольких пассажиров и груза, а не для для военных действий.       — Как в шахту занесло судоходный лайнер? — удивлённо спрашивает Балкхед. — Ржавое море высохло ещё до войны!       — Кажись, кораблик-то с войны и ждёт своего хозяина, — осматривая следы коррозии и ржавчины, отвечает Уилджек. — Видимо, провалился сверху, когда корабль затонул, а десептиконы скрыли следы, чтобы никто не нашёл.       — Джеки!..       Белый рэкер замолкает, когда напарник шикнул на него, указав пальцем в сторону разблокированной двери. Уилджек кивает, взявшись за клинки у себя за спиной, пока Балкхед вооружился тяжёлой булавой.       Темно, хоть оптику выколи! Линзы с дополнительным ночным видением спасали частично, но всё же видимость была крайне плохой. Прокрадываясь по тёмным коридорам, рэкеры пробираются к главному отсеку. Кто-то явно прошёлся, ибо двери были взломаны, а индикатор о проникновении горел ровным красным светом, что свидетельствовало об активации подачи энергии. И они не ошиблись. Увидев ряды кубов энергона, рэкеры удивлённо раскрыли рты — Шоквейв неплохо так запасался на чёрный день.       Аккуратно следуя друг за другом, Уилджек кивает напарнику, проникая в отсек, прячась за огромными кубами энергона. Услышав тяжёлые шаги, Балкхед указывает в сторону огромной тени. Но белый мечник не собирался дожидаться первой атаки, наплевав на план, как обычно, врываясь в гущу событий с разбегу.       Скайквейк в миг убирает манипуляторы со своей добычи, успев развернуться и выставив свой клинок, отражая взмах оружия Уилджека. Искры полетели в оптику, заставляя обоих зажмуриться. Сила удара была неожиданно мощной, отчего Скайквейк невольно делает шаги назад, чтобы позорно не свалиться на спину.       Десептикон ухмыляется, узнавая этот прищур голубых линз, не смотря на то, что фейсплейт был скрыт маской. Мощным пинком сервоприводов откинув мечника назад, Скайквейк переводит взгляд на найденное «сокровище».       Красный энергон. Был редким ещё до начала войны, а сейчас — бесценный ресурс. Сторона, которая овладеет ею, будет иметь преимущество. Нужно любой ценой его доставить к Омикрон. Тем более, что Дредвинг сообщил о её плохом самочувствии. Этот энергон необходим. И без него он не уйдёт никуда.       — Эта находка МОЯ, — самоуверенно заверил Уилджек, скрестив мечи перед собой. — Скайквейк.       — Грязный рэкер, — ухмыльнулся зелёный десептикон.       — Два грязных рэкера.       Взгляд метнулся в сторону, откуда шёл Балкхед, волоча свою булаву. Как жаль, что брата нет рядом. Хотя, ничего страшного, Скайквейк уже знает все приёмы разрушителей.       — Мне будет приятно ещё раз лишить Искры таких, как вы, — подливая масло в огонь, прогоготал десептикон. — И этот энергоновый кристалл будет моим.       И рэкеры метнулись к десептикону. Скайквейк был крупнее, но это не мешало отбиваться от двух опытных солдат одновременно, только вот наносить удары было некогда. Уилджек безразборно взмахивал клинком настолько быстро, что всё равно приходилось пропускать удары — порезы по зелёной броне. Опаснее была булава, от удара которой можно откинуться на несколько кликов. И этого хватит, чтобы рэкеры разобрали его на запчасти.       Обманный манёвр! Уилджек метнул одним клинком в наступающего Скайквейка, в миг взмахнув другой, чтобы не дать возможности сделать выпад в сторону. И десептикон попался. Стоило затормозить и уйти налево, как тут же появляется тяжёлая булава Балкхеда, впечатавшаяся по фейсплейту Скайквейка.       От удара десептикон по инерции откидывается назад, жмурясь от боли, но со спины уже поджидал Уилджек, с разбегу нанеся удар по шлему Скайквейка согнутым коленом, обратно откидывая десептикона, как мяч, своему напарнику. Скайквейк бесконтрольно падал, но Балкхед снова безжалостно бьёт по фейсплейту булавой.       Снова.       И снова.       В очередной раз при падении десептикон хватается за шею Уилджека, в порыве гнева ударив того лбом по шлему, снеся его со своего пути. Шатаясь на сервоприводах, Скайквейк ищет взглядом Балкхеда, но правая оптика вышла из строя — фокус не настроен. Всё двоится перед линзами.       — Не зевай!       Услышав крик Уилджека, Скайквейк хватается за меч, взмахнув им перед собой — клинок полоснул по белой броне честплейта рэкера. Где второй?       — Попался! — Рявкнул Балкхед.       Накинувшись со спины, зелёный рэкер лезет на десептикона, завалив своим весом ниц. Уилджек же несётся к врагу, как остервенелый, клинком проткнув плечевой сустав, заставив Скайквейка болезненно вскрикнуть.       И в мыслях проскользнуло сожаление — надо было сообщить брату.       Уилджек с безумными линзами и широким оскалом хватается за когтистый манипулятор десептикона, со всей силы встряхнув его, и потянул на себя. Сустав в одно мгновение вылетел из впадинки, а грубая сила рэкера разорвала плечевые и шейные магистрали. Манипулятор был варварски оторван от корпуса.       — Я разорву тебя медленно и со вкусом! — Предвкушая чужую смерть, в наслаждении прокричал мечник. — Балк, раздавим его хребет, чтобы этот кусок ржи не смог больше никогда…       Не успевает Уилджек договорить, как в шахту влетает со скоростью звука тёмно-синий истребитель, снеся белого рэкера, впечатав того в стену. Истребитель трансформируется на лету. Выстрел в крупную цель в виде Балкхеда попадает в цель, скидывая того со спины Скайквейка, который удивлённо застывает, наблюдая за тем, как рвал и метал его брат.       — Хватай манипулятор! — Рявкнул Дредвинг. — Уходим!       — Нет, там красный энергон!       Взгляд алой оптики хватается за ценный ресурс. Далеко лежит.       — Двоих десов одним махом, — ухмыльнулся Уилджек, доставая взрывчатку. — Не день, а сюрприз какой-то!       — Джеки, нет!..       Голос Балкхеда пропадает в пучине взрыва и шума двигателей двух истребителей.

***

      День «х» настал… Точнее цикл «х». Маринетт пора домой.       Девочка сидела в отсеке Ультра Магнуса, пока тот в ожидании Марни терпеливо стоял у панели управления. Нужен был датапад для спейсбриджа. Желательно помощнее. Персептор любезно предложил свой рабочий, чтобы человека наконец-то смогли отправить домой.       Проводить никто не пришёл. Да и зачем? Все работают. Все заняты. Ультра Магнус нашёл время для переправки Маринетт через космический мост, хоть дел было валом.       Что-то долго нет Марни… Ультра Магнус успел уже заскучать без дела. Да и девчонка на редкость молчалива и серьёзна.       — Хэй, — обратилась Маринетт к главнокомандующему, — ты кажешься взрослее, чем другие. Это так, да?       Ультра Магнус достаточно холодно и безразлично переводит взгляд на девчонку. Что ей нужно?       — Я тебе кое-что скажу… А то кажется, что меня это добьёт, если не поделюсь, — сглатывая ком в горле, шепчет Маринетт, а взгляд стекленеет от слёз. — Дома меня никто не ждёт.       Он не понимает, пока… Чужие эмоции не захлестнули его. И в миг его взгляд смягчается, словно он понял и нашёл тот самый пазл, которого недоставало.       Ему казалось, что эта девчонка глупая и гиперактивная. Он не понимал её грустного взгляда, который в миг маскировался в беззаботно-весёлый. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Почему кажется, что стержень внутри неё имеет больше металла, чем они сами?       — Марни не знает, — кивает Маринетт и слабо улыбается. — Я не могу ей такое сказать… Ей лучше не знать.       —…       — Разлука оказалась губительна для мамы, — отвечает почти шёпотом девчонка. — Сердце не выдержало. Один раз откачали. Второй раз мозг не выдержал — инсульт… Что мне делать там, где больше никого нет, старик?       Ближе. Дальше. Далеко.       — Неважно. Не могу больше грузить сестру своими проблемами… — Мотает головой Маринетт. — Наверное, у неё своих хватает.       —…       — Ты кажешься сильнее и мудрее. Очень надеюсь, что не ошибаюсь, — смеётся тихо девчонка. — Пожалуйста, пригляди за ней.       Ультра Магнус не стал отвечать, клясться или отрицать. В миг ему стало дурно. Убивать кого-то — одно, ведь это война, и нет сторон добрых и плохих. Но другое — умереть от разлуки.       Марни отдаёт Ультра Магнусу датапад, в непонимании смотря на меха и человека. Их молчание было странным и тягостным.       — Персептор сказал, что всё готово, — улыбается слабо Марни, но эта улыбка вскоре пропадает. — Что случилось?.. Вы какие-то странные.       — Думаю вот… Скучать же буду, — смеясь, говорит Маринетт. — Как же ты без меня будешь? Хотя… Не маленькая девочка же! Ахах!       Ультра Магнус неотрывно смотрит на Маринетт, которая ловко маскирует свою грусть и печаль, выдавая ложное за действительное. Поверила Марни или нет он не знает, но это было… Не просто.       Нажав на комбинацию кнопок на сенсорном экране, главнокомандующий убирает датапад на стол, в ожидании смотря на стену перед собой. И через клик появляется яркое свечение бирюзового цвета, с характерным звуком, напоминающий огромный насос, который буквально в данный момент всасывал в себя всё, что не так лежало.       Марни немного испуганно сглатывает, рукой прикрыв Маринетт, которая держалась за пальчики сестры, смотря на яркий свет слегка зажмурив глазки.       — Это точно безопасно? — Спрашивает Марни у меха рядом.       — Да, — указав манипулятором на граундбридж, говорит Ультра Магнус. — Человеку лучше поспешить. Работа космического моста кратковременная.       Марни кивает, опустив сестру на пол. Страшно, но она верила Ультра Магнусу. Маринетт страха испытывала меньше, так как уже проходила через такую же воронку, только вот насильно и в паре с десептиконом.       — Пока, обезьянка, — улыбнулась Марни. — Маме передавай «привет» обязательно! Скажи, что я её люблю очень сильно!       Перед уходом Маринетт оборачивается, слабо улыбнувшись и подняв большой палец. Ультра Магнус кивает девчонке, молча прощаясь, и благодаря за ту кроху информации, которой она поделилась.       Он присмотрит, чтобы мотылёк не сгорел и не был съеден хищником.       Некоторые вещи должны оставаться в тайне. Это могут быть признания в сокровенном…       Правая рука Оптимуса Прайма, командующий отрядом рэкеров… Ультра Магнус, смотрящий на гаснущий свет граундбриджа, где скрылась в световых годах Маринетт.       Это могут быть признания в чувствах…       Ярко-голубая оптика переводится на Марни, которая с легкой грустью смотрела в пустоту перед собой. Такая простота. Такая эстетика в её хрупкости… Такой калейдоскоп эмоций в одном только касании.       Некоторые вещи должны оставаться тайной.       Недосказанность — то же самое, что ложь…       Но ложь не всегда несёт беду. Иногда в ней спасения больше, чем в правде.       Все обманывают. Ради блага. Ради выгоды. Ради пользы и вреда. Ложь — всё равно останется ею. Вопрос только в том, во имя чего ты врал.

***

      — Откуда?.. — Срывается шёпот с бледно-серых пластин губ.       — Из хранилища Нокаута. Пей.       Куб с ярко-красным энергоном наконец-то был готов к употреблению. Меньше, чем ожидал Дредвинг, но лучше, чем ничего. Скайквейк сумел ухватить перед взрывом кусок кристалла, что и стало спасением для Омикрон.       Приподняв с платформы фемку, Дредвинг придерживает её за затылок, помогая выпить столь ценный напиток, чуть не стоивший жизни его брата. Стараясь не пролить ни капли, мех терпеливо ждал, пока не слышал очередной глоток, свидетельствующий, что энергон благополучно внутри.       Когда куб опустел, офицер отряда десептиконов аккуратно укладывает фемку на платформу, стараясь не нарушить чужой покой, при этом выключив дополнительную вентиляцию в отсеке. Осталось ждать. Про нарушение прямого приказа было решено промолчать и не вносить в протокол.       Незачем беспокоить Её величие такой мелочью.       Взяв куб с подогретым энергоном, Дредвинг идёт в отсек напротив, где обычно отдыхали близнецы. Скайквейк сидел на своей платформе, смотря на пустующее место брата. Зайдя без стука, синий десептикон на какое-то время замирает, наблюдая за тем, как оторванный манипулятор лежал в другой части отсека, что свидетельствовало о том, что брат в порыве гнева швырнул его.       — Не хочешь ничего рассказать? — Протянув куб, спрашивает Дредвинг.       — Я проиграл.       — Возьмёшь реванш, — хмыкнул близнец, садясь рядом со Скайквейком. — Чем твой манипулятор провинился? Зачем так его кидать?       Брат раздражённо хмыкнул, в два глотка уничтожив свою порцию топлива.       — По-хорошему надо было сообщить мне, — напомнил Дредвинг. — Ты недооцениваешь врагов.       — Это всего лишь Уилджек и Балкхед, — фыркнул Скайквейк.       — Это не всего лишь Уилджек и Балкхед, а РЭКЕРЫ, — напоминает брат, начиная злиться. — Ты мог погибнуть! Ты солгал, не сообщив мне о своём состоянии!       — Я тебе не спарк, чтобы меня отчитывать!       — Я — твой брат! — Схватив Скайквейка за плечевой сегмент, рявкнул Дредвинг. — Не будь так безрассуден!       — ДА ХВАТИТ ОРАТЬ! — Послышался третий голос Омикрон с другого отсека.       Близнецы прикусили глоссы. Дредвинг тяжело стравливает воздух, после чего идёт к противоположной стенке, подбирая манипулятор брата. Встряхнув с него несуществующую пыль, синий десептикон подходит к зелёному, заставляя того поднять на него взгляд алых линз, одна из которых вышла из строя, перестав функционировать.       — Подлатаешь? — Спрашивает небрежно Скайквейк.       — У меня есть выбор? — Усмехнулся Дредвинг, садясь рядом и доставая из-под платформы переносной инструментарий. — Не вопи, как интерботка, может быть больно.       Скайквейк хмуро толкает брата в бок, после чего слабо улыбается. Надеяться на себя оказалось ошибкой. Недосказанность могла стоить его жизни. Хорошо, что брат почувствовал его беду.       Столько прошло ворн, а жизнь все ещё заставляет полагаться на самого близкого друга — на брата. Столько понимания и прощения никто не получал, как эти братья друг от друга, закрывая оптику на многое, при этом подставляя плечо, когда один из них в этом нуждался.

***

      Уилджек и Балкхед сидели на платформе в медбэе, не шевелясь и не говоря ничего, ибо Персептор был зол. Обгорелые от взрыва, рэкеры следили за монотонными движениями медика, который временами кидал в их сторону раздражённый взгляд синей оптики.       — Оба в моечную, — наконец-то озвучил Персептор. — Вы здоровы.       — Видишь, всё хорошо. Я же гово…       — Вы отстранены от выполнения заданий на три цикла, — приговорил Персоптор в виде наказания. — За вашу беспечность и безответственность. Что гласит протокол, когда разведчики обнаруживают источник энергона?!       — Сообщить командующему… Немедленно, — виновато отвечает Балкхед.       — А что вы сделали?!       — Не сообщили командующему, — фыркнул Уилджек. — Агрх! Да будет тебе! Три цикла это много!       — Уилджек, — угрожающе прошипел медбот. — Не зли меня.       Белый рэкер закатил оптику и, поднявшись, направился к выходу. Балкхед благодарит Персептора и извиняется, после чего побежал за другом. Отчитываться Джеки не любил, но крайне ненавидел, когда отчитывали его.       Судя по тому, что Персептор не шутил, рэкеры теперь никто иные, как обычные строители. И после обеззараживающей ванны сразу были направлены на стройплощадку, где новоприбывшие автоботы получали свою порцию энергона, проходя регистрацию и знакомясь со своими обязательствами в свободное от службы время.       Джеки устало садится на скамейку, пока Балкхед таскал строительный материал. Работать там, где не надо махать кулаками для Уилджека крайне не просто. И, судя по тому, что другие автоботы тоже через силу работали в конце смены, он был не один.       — Кто это?       — Чего?.. — Поднимает взгляд на незнакомого бота Джеки. — Ты кто такой?       Автобот, судя по строению корпуса разведчик — колёсный. Какой-то хилый и блеклый. Уилджек впервые его видел. Видимо новоприбывший.       — Та фемка, — указал пальцем в сторону серый автобот. — Кто это?       Взгляд Джеки следует за пальцем сознаковца.       — О, это Марни, — отвечает беззаботно рэкер. — Наша фемочка.        — Хорошенькая.       — Ха?..       Уилджек нахмурился. Не то, чтобы он защитник этой фемки, но всё же… Неприятно. Новоприбывший автобот обходит Джеки и уверенной походкой направляется к Марни, по пути смотря на свое отражение из всего блестящего и отполированного. Рэкер же пару раз моргнул и вытянулся в длину, пытаясь взглядом найти зелёную и красную макушку. Да где они там…       — //Приём, ребята, // — связывается по коммлинку Уилджек. — //Киска в зоне риска.//       — //Чего-чего? // — Переспрашивает Кроссхейрс в ответ. — //Джеки, это ты? //        — //Кто в каком риске? // — Выходит на связь Дрифт.       — //Марни//, — раздражённо отвечает Уилжек. — //Какой-то киберчервь к ней… //       — //ГДЕ?! //       Марни раздавала кубы энергона новоприбывшим автоботам, так как больше никакой работы ей по плечу не нашлось. Слишком мала, чтобы участвовать в строительстве. Слишком неопытна, чтобы помогать в починке старого хлама. И Ультра Магнус нашёл выход, найдя применение её свободным манипуляторам и способностью к коммуникации.       Когда перед ней появляется очередной автобот, Марни приветливо улыбается, однако незнакомец подсаживается к ней, а не, как все другие, уходит со своей порцией энергона. Фемка удивилась, но ничего не сказала. Мало ли какие закидоны у кибертронцев?       — Привет, — приятным баритоном поздоровался серый автобот. — Я могу познакомиться с тобой? Марни, верно?       —…       Когда Марни собиралась ответить, послышался шум двигателей и визг машинных шин. Фемка устало закатила линзы, уже представляя, кто это может быть. В одно мгновение боты трансформируются на лету, перепрыгивая спинку скамейки. Сдвигая Марни в сторону на длинной скамье в самый край, между незнакомцем и ею в один миг подсаживаются Кроссхейрс и Дрифт. Неожиданно… Хотя нет, ожидаемо.       — Ты кто такой? Откуда взялся? — Прямолинейности зелёного автобота можно позавидовать. — Хочешь познакомиться? Я не против. А ты? Да? Нет? До свидания?       Незнакомец растерялся, так как парашютист незаметно для других подставил дуло оружия к его виску, чёрной тенью нависая над ним, пока Дрифт всем своим улыбчивым видом отвлекал Марни, не позволяя ей увидеть, чем там Кроссхейрс занят, и почему этот бедолага так испугался.       — Д-да нет. Я пойду.       Убрав оружие, Кроссхейрс выталкивает этого молодняка, так и не удостоив его чести представиться. Стоило ему обернуться к фемке и Дрифту, как Марни вдруг сама поднимается с места, хмуро смотря на два брата-акробата, циркачей из шоу Шапито, которые подсели к ней, как на два сумасшедших.       — Ай-ай, гаечка, — чуть ли не залезая на Дрифта, чтобы быть ближе к Марни, с улыбкой говорит Кроссхейрс. — Изменяешь мне.       — Отвали! — Скидывает с себя Дрифт наглого напарника.       — Сам отвали!       Марни устало провентилировала системы, после чего бросает всю работу и уходит в сторону своего отсека, чтобы успокоиться.       — Я хочу пригласить тебя на воздушную прогулку! — Крикнул вслед Кроссхейрс. — Марни, стой!       «Марни, стой». И Марни стоит.       — Ты не умеешь летать, — тут же фыркнул Дрифт, вставая рядом с фемкой, закрывая её от парашютиста, словно хотел сказать, что не хочет её отпускать. — Она не пойдёт.       — Слушай, ты…       Марни стояла в шоковом состоянии, не веря, что Кроссхейрс пригласил её. Можно ли считать это свиданием? Почему бы нет? Так значит, он пригласил на свидание?       Когда фемка собралась не думая дать согласие, пока Дрифт и Кроссхейрс опять вцепились друг в друга, готовые к перепалке, перед Марни яркой вспышкой появляется силуэт Хранителя Времени.       — Это плохая идея! — Предупреждал Вектор Прайм, больше уж требуя её отказаться от предложения. — Я не смотрел будущее, но знаю, что это плохая идея.       — Я хочу пойти, — вслух отвечает Марни, забыв, что Прайма никто, кроме неё не видит. — И я пойду.       Кроссхейрс растягивается в улыбке, оттолкнув Дрифта, который сокрушённо смотрел на Марни, во взгляде которого читалось: «как ты могла?»       — Завтра увидимся тогда, — подмигнул победно Кроссхейрс. — Нас ждёт работа. Да, Дрифт?        А Дрифт злобно смотрит на Кроссхейрса, но молчит. Стискивает дентопластины и кивает. В конце посмотрев на Марни с лёгкой печалью во взгляде, Самурай уходит.       — Фемочка, тебя ждёт убойная прогулка завтра, — мрачно произносит Вектор Прайм, смотря на отражение на свой меч, который сиял необычно ярко. — Я тебя предупреждал.       — Но…       — Ты его любишь, да. Мы это знаем. Только вот, думала ли ты о том, почему он тебя не любит?       — Не любит?..       — Время покажет, — загадочно улыбнувшись, отвечает Хранитель Времени. — А я увижу. Будь осторожна с чувствами. Даже Праймы были обмануты любовью.       И снова пропал, оставив послевкусие недосказанности. Стало немного грустно и тревожно. Не стоило соглашаться. Это ведь Кроссхейрс. Чего ожидать — никто не знает.       Стоящая поодаль Эпсилон улыбнулась, наблюдая за тем, как Марни смотрела вслед Кроссхейрса и Дрифта. Как же этот актив непредсказуем…       — Сэр, — обратилась рэкерша к главнокомандующему. — Я хочу взять Марни на пару экспериментов.       — Все вопросы к Дрифту и Кроссхейрсу, — не отвлекаясь от своих дел, отвечает Ультра Магнус. — Они в ответе за её сохранность.       — Почему её способности не развивают? — Спрашивает Эпсилон, неотрывно смотря на фемку. — Я сама видела, как она обуздала ярость десептикона. Такие эмпаты редки, как красный энергон.       Ультра Магнус поднимает взгляд на Эпсилон, не понимая, о ком она говорит.       — Погасить пламя ненависти в Искре Дедлока стоит больших усилий. Отдай мне её.       — Исключено! Твои методы жестоки!       — Эта звезда погаснет в руках Кроссхейрса и десептикона. Не тому ты доверил такой редкий элемент. Я справлюсь лучше, и ты знаешь это, — укоризненно смотря на главнокомандующего, усмехнулась Эпсилон. — Ультра Магнус, ну же… Как киберпсы эти двое её загрызут живьём, обманывая сладкими речами. Спаси её, и отдай мне. Официально.       Мех задумчиво молчит. Подойдя к подчинённой, переводит взгляд туда, куда она смотрела. Марни продолжала раздавать кубы энергона, приветливо улыбаясь и выполняя всю оставшуюся работу. На фоне других она казалась ещё меньше… Ещё хрупче. Стоит ведь, задрав голову, чтобы смотреть в оптику новоприбывших. Такая маленькая, ох Праймус! Даже не верится, что кто-то способен её «загрызть». Кто её защитит, если десептиконы решат напасть?.. Она ведь даже оружие не держала никогда.       — Ну? — Поторопила Эпсилон.       Ультра Магнус прикрыл оптику. Нужно рассуждать трезво. Эмоции не спасут. Чувства туманят. Желание держать мотылька подальше от двух опасных солдат Прайма может оказаться лишь обманчивым чувством ревности. Но ведь и Эпсилон далека от святости, если даже не опаснее, чем эти двое.       — Что именно ты хочешь сделать? — Уточняет Ультра Магнус. — Сделать из неё воина?       — Не потянет, — разочарованно отвечает Эпсилон. — Я проведу несколько тестов и тренировок для начала, чтобы узнать её потенциал.       —…       — Будет в целости и сохранности, — миролюбиво вставив раскрытую ладонь, тут же говорит фемка. — Силу применять не буду.       Надо было что-то делать с Марни. Гражданских больше не было. Она сильно выделялась из толпы. Агрессивных и одичавших автоботов было валом, которые легко потеряют голову от её способности преобразовывать спектр эмоций. Не хотелось бы, чтобы ей навредили… И к сожалению, кроме Эпсилон Ультра Магнус не видел никого подходящего.       — Хорошо, — соглашается главнокомандующий, а взгляд рэкерши засиял ярче. — Она твоя.       Эпсилон обнажила ряд ровных дентопластин. Плавной лёгкой походкой фемка обходит Ультра Магнуса, прощаясь до следующего орбитального цикла. Нужно приготовить местность для тест-драйва.       Малышка даже не представляет, что её ждёт завтра.