Мотылёк из стали

      Жизнь — это борьба. Поле битвы, где даётся выбор. Каждому. Даёт шансы… И так же легко их отнимает.       Фортуна закрутила рулетку. Дедушка всегда говорил, что женщинам из рода Улсонов везёт в космическом масштабе, как в любом начинании, так и в кровавой битве, но никогда не везёт при выборе мужчин.       Маринетт Марин Уверика-Улсон была девчонкой, дающей большие шансы в области профессионального спорта — в борьбе, киберспорта и инженерии. Выигравшая генетическую лотерею, девочка пошла в отца, взяв его рост, мускулистость и цвет янтарно-карих глаз. Ко всему ещё в придачу идёт дерзость, резкость и дикий азарт к деньгам… Кто бы мог знать, что это все приведёт к тюремной решётке?       Потрескавшиеся губы смыкаются на фильтре дешёвых сигарет, делая глубокую затяжку, заостряя без того выпирающие от худобы скулы. Лёгкие в миг наполнились табачным дымом, отравляя без того хромающий на две ноги организм. Кончики длинных палец с аккуратными ногтями успели пожелтеть от вредной привычки. Некогда сияющие интересом и желанием знать светло-карие глаза потускнели. Блестящие каштановые волосы превратились в копку соломы. Красота увяла. Осталось лишь бесполезное тело, которое болит.       Услышав вой сирен, девушка тут же тушит бычок об стену, кидая в металлический унитаз. Оранжевая тюремная форма висела мешком на исхудавшем теле, а коротко стриженные волосы каштанового цвета топорщились во все стороны, придавая ей некую дикость и неопрятность. Набитая сегодня татуировкой рука неприятно саднила из-за воспаления — нарушены правила элементарной гигиены. Зато красиво. В гробу будет на что посмотреть.       Собираясь уже спать, Маринетт ложится лицом к стене, где висела фотография десятилетней давности — мама, сестра и она сама. Сара Улсон. Марни Улсон. Маринетт Улсон. От воспоминаний, что эти две прекрасные женщины верили в неё, смотрели, как на луч света в их жизни, становилось больнее. Но она всё равно продолжала душевно и психически себя истязать. Заслужила — подвела всех, стала мошенницей и карманщицей. Но… Ради кого стараться? Мама умерла. Сестра далеко в космосе. Отец повесился.       Иногда кажется, что всё произошедшее — бред больной фантазии от наркотиков. Но с каждым днём Маринетт поднимала голову на небо, смотря на чёрную сеть кибертрониума. Это доказывало, что она видела их — огромных роботов. Видела сестру из стали, но всё равно такую же маленькую. Видела могучих воинов, которые одним махом могли бы раздавить её. Видела. Она их видела… И что теперь? У них там своя жизнь.       Надо отдать должное — Шарлотта Миринг пыталась спасти её. Помогла поступить в престижный колледж, закончить, дважды спасла от тюремного заточения и даже давала наставления на будущее. Но даже она устала тянуть повозку, которая не хотела ездить. И просто сдалась, позволив Маринетт уничтожить свою жизнь до самого основания… А ведь столько в ней было таланта!       Закрывая глаза, Маринетт на миг представила, что лежит в своей кровати в деревне, а рядом сидит сестра с аквариумом, внутри которых квакали лягушки. Представила тот дивный запах — мама готовила выпечку. Представила звон гитарных струн в руках отца, под которую мама танцевала. Сейчас же дом разрушен. Тепла в нём нет. Огонь погас в тот миг, когда в дом принесли тело, завёрнутое в белую ткань. Казалось, что тогда жизнь остановилась.       — Да, она. Бери и уходим!       Услышав скрипучие и басистые голоса, Маринетт в миг подпрыгнула на кровати, схватив самодельный нож, замахнувшись прежде, чем посмотрела на «нападающих». Всё равно не увидела. Кто-то или что-то крепко хватает поперёк туловища, чуть ли не ломая рёбра и позвоночник. Потом стало очень темно. Резко холодно. Чувство, будто содержимое кишечника сейчас же полезет наружу. Сердце заколотилось в груди! Стало страшно настолько, что даже слово не смогла из себя выдавить.       В одно мгновение её кидают спиной на мокрый асфальт, отчего дыхание перехватило от болезненного падения. Быстро сориентировавшись, поднимается на ноги, взглядом светло-карих глазах ища похитителя, если его можно было так назвать. И застыла.       Не каждый день увидишь огромного грифона из стали, смотрящий на тебя холодно и изучающе своими ярко-жёлтыми линзами, держа посох-копье в своём манипуляторе, опираясь об неё. От него пахло солнцем… Как если бы металл простоял в жару и пропах одиночеством ржи. То величие, что веяло от этого существа, неописуемо. Было и страшно, и волнительно. И холодно от страха, но и жарко от интереса. Четыре пары лап и руки — похож на кентавра. Но голова была вытянутой, с острым клювом и тонкими ответвлениями металла на затылке, напоминающий хохолок. И эти крылья на спине! Могучие и прекрасные! Сияют, как золото! Каждая деталь выгравирована узором и орнаментом — письменами и рисунками. Каждая пластинка — часть крыла, как пёрышко, которое макнули в золото. И взгляд — пристальный, холодный и строгий. Так смотрит отец на своих детей. Так смотрит творец на чистый холст. Так смотрит скульптор на кусок мрамора, представляя свой будущий шедевр.       — Маринетт Марин Уверика-Улсон, — произносит певучим голосом грифон, слегка приоткрыв острый клюв. — Ты знаешь, таких, как я?       Девушка сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с мыслями.       — Д-допустим, — севшим и хриплым от дыма сигарет голосом отвечает человек. — Что тебе нужно?       — Вопрос в том, что нужно тебе? — Перефразировал трансформер и не сильно ударил концом посоха об асфальт. — Ты выбрана Хранителем Времени для одной миссии, от результата которых зависит будущее нашего мира. Как и твоя сестра.       — Марни, — шепчет девушка посиневшими от холода губами. — Что с ней случилось? Она в порядке? Она жива?       — Ты можешь сама узнать это, — Оникс ударяет по асфальту посохом, после чего рядом открывает телепортационный мост, засияв ярким светом бирюзы. — В новом мире. В новом корпусе. Рядом с сестрой.       Иногда Маринетт представляла, как бы сложилась её судьба, если бы не сестра, а она попала к автоботам. Смогла ли справиться с утратой родного и привычного мира? Смогла бы полюбить чужую реальность?.. Стать частью мира, который уничтожил её собственный?       — В чём подвох? — Маринетт сразу же переходит к цене услуги, зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.       Оникс сощурил жёлтые линзы, видя в маленьком теле человека силу и упрямство, как у своих созданий, славящиеся двумя этими качествами в масштабных количествах. Вектор Прайм был прав — идеальный образец для киберформирования. Сильная душа и сильное тело… Для человека, разумеется.       — Сведёшь сестру с тем, на кого мы укажем, — прогремел грифон, на что девушка в непонимании нахмурилась. — Будущее Кибертрона зависит от Искры, что она вынесет. Вопрос лишь в том, от кого она будет носителем.       — Я не понимаю… Извини уж.       — Ты хочешь её увидеть? — Спрашивает прямо Оникс.       — Да!       «За мной» — кивая в сторону ярко-сияющей воронки, Прайм первым проходит через мост, давая возможность человеку подумать и решить, действительно ли она хочет этого. А Маринетт и не думала — нечего терять. Даже если умрёт, то увидеть перед концом сестру — лучшее, что можно себе представить.       Рулетка прекратилась крутиться. Фортуна сегодня на её стороне. Удача улыбается Улсонам везде и всегда, только не в выборе спутника на всю жизнь.

***

      Марни просыпается от шума — что-то грохнуло неподалеку.       — Как ты посмел?! — Раздался от двери предельно яростный рык. — Ах ты… Ублюдок!       Разобрав голос Дрифта, фемка попыталась резко встать с платформы, но не прошедшая диагностику система координации в миг дала о себе знать, впечатав её фейсплейтом к полу, создав очередной шум. Простонав от боли, Марни схватилась за шлем, который неприятно ныл, норовя сейчас взорваться от переизбытка информации.       Когда в отсек снова залетает красная фигура, в два огромных шага сократив расстояние от себя до фемки, Марни не успевает шевельнуть глоссой для какой-либо речи, так как Дрифт силком поднимает её на сервоприводы, ухватившись стальной хваткой за предплечье, усаживая обратно на платформу. Манипулятор неприятно заныл.       — Что?.. Что ты делаешь? — Мямлила фемка, пытаясь разлепить оптограни.       Вслед за Дрифтом входит Кроссхейрс, держась за разбитый носовой конус, из которого тёк энергон. Марни не понимала, что происходит, где это всё происходит и главное — почему это всё происходит, при этом пытаясь отстраниться от манипулятора Самурая, который то щупал, то гладил, то стучал, словно искал места повреждения.        И эти касания были… Торопливыми, но осторожными. Невольно чужие эмоции стали проникать в её эм-поле, отчего стало очень… Тревожно. Страшно. Обидно.       — Хватит её лапать! — Рявкнул Кроссхейрс, надвигаясь тёмной тучей на них. — Ничего я с ней не делал! За кого ты меня держишь?! За насильника?!       Неотколиброванные аудиосенсоры пронзили процессор своей чувствительностью, отчего Марни ухватилась за виски, зажмурившись от громких голосов.       — Ты споил её! — Почувствовав запах сверхзаряженного, Дрифт набрасывается на Кроссхейрса, зажав его к стене. — Какого болта?! Смелости хватает на грязные дела, только пока меня нет рядом?!       — Я споил?! — Прорычал зелёный автобот, хватаясь за нагрудники меха. — Она сама пришла ко мне! Ко мне, а не к тебе! Завали свой энергоприёмник и свали отсюда!       Рычащие друг на друга боты готовы были биться здесь и сейчас. Их аура агрессии и ярости в миг заполонили помещение, оглушив маленького эмпата, который никак не понимал, что происходит. Марни с диким ужасом смотрела на Дрифта и Кроссхейрса, чьи линзы полыхали ненавистью. Сжатые массивные кулаки чесались, норовя набить морду друг другу до дезактива. И кто знает, может быть, так бы всё и закончилось… Если бы Марни не спохватилась и не бросилась между ними.       Проскользнув под их «объятия», фемка прижалась к Кроссхейрсу спиной, неотрывно смотря на Дрифта с мольбой прекратить, выставив раскрытые ладони перед собой, касаясь нагрудной брони Самурая.       — Что вы делаете?.. — Не веря тому, что видит, шепчет Марни. — Вы же друзья! Зачем?..       — Он что-то сделал тебе?! — В упор наступает Дрифт. — Отвечай!       — Н-нет! — Тут же пискнула Марни, ощутив тяжёлые манипуляторы Кроссхейрса у себя на плечевых сегментах. — Да что он может мне сделать?..       Кроссхейрс не даёт ей договорить, несильно, но ощутимо болезненно толкнув в сторону, после чего могучей рукой отправил Дрифта в короткий полет до стены, сразу же навалившись сверху, сжав крепкими бёдрами туловище Самурая, при этом приставив оружие под его подбородок, готовый снести ему весь процессор.       — В моей кварте. К моей фемке, — яростно рычит зелёный автобот. — Ты совсем с катушек съехал, психопат?!       — Хватит…       — Она — не твоя собственность! — Рявкнул Дрифт, лбом заехав по энергоприёмнику Кроссхейрса, отчего дентопластины второго жалобно звякнули. — Жалкий слабак!       Марни больше не могла слушать их грозные и яростные выкрики. Осмотревшись по сторонам, фемка хватается за непонятный квадратный предмет. Довольно тяжёлый. И с зажмуренными линзами наугад дважды заехала им по красному и зелёному шлему.       Оба стихли, схватившись за в миг занывшую голову, отсаживаясь друг от друга по сторонам. Взгляды голубых линз перемещаются на фемку, которая устало присаживалась на пол, опустив рядом своё «оружие». Никто не осмелился первым заговорить… И тишину нарушила сама Марни, тяжело втянув через воздухоносные пути дополнительную прохладу для разгорячившегося корпуса, пытаясь сдержать поток омывателей.       — Нет-нет-нет! — Услышав сопение, за которым обычно следует истеричный плач, в такт затараторили Дрифт и Кроссхейрс.       Зелёный автобот спихивает красного, подползая ближе, заграбастав в грубые объятия фемку, отшучиваясь, что гаечка неплохо отжигает, когда выпивает, оставляя более пикантные моменты в тайне. Дрифт же подсаживается по другую сторону от Марни, продолжая сканировать её корпус, пытаясь найти хоть что-то, за что можно навалять Кроссхейрсу. И нашёл ведь.       — Что с фейсом? — Повернув фемку к себе и погладив по вмятине, спрашивает Дрифт, переводя угрожающий взгляд на соперника.       — Какой-то придурок на стройке, — хмыкнул Кроссхейрс, убирая длинные пальцы Самурая с фейсплейта на удивление очень ослабленной фемки. — Эпсилон уже всю Искру ему вытрясла и… Хэй? — Слегка встряхнув её, обратился парашютист, только вот сама фемка ожидаемой реакции не дала. — Ты чего такая вялая? Вчера энергии было хоть отбавляй!        Тяжело провентилировав системы, фемка убирает манипуляторы и Дрифта, и Кроссхейрса.       — Не трогайте меня. От вас «жарко»… И я вспомнила, с кем вчера отдыхала, — с тоской и печалью говорит Марни. — Мне что-то не хорошо.       — В каком плане? — Нахмурился Кроссхейрс. — И с кем ты вчера так весело провела вечер?       — С Баррикейдом.       Дрифт перевёл вопросительный взгляд ярко-голубой оптики на Кроссхейрса, который, кажется, тоже по несколько раз переслушивал в архивах только что озвученное. Что ещё больше удивило и озадачило, так это то, что Марни была абсолютно спокойна и даже апатична. Учитывая то, что лже-полицай послужил причиной для её смерти; является маньяк-психопатом под началом Мегатрона; крайне нервная личность, а сама Марни параноидально труслива… У красного и зелёного автоботов есть вопросы к вчерашнему вечеру.       — Наверное, мне послышалось, — усмехнулся Дрифт и, склонив голову и подставив аудиосенсоры, бывший десептикон переспрашивает. — «Кто» ты сказала?       — Баррикейд, — как ни в чем не бывало повторяется Марни и сокрушенно прячется в своих согнутых коленях, обнимая их. — Оказывается окружающие могут делиться со мной своими эмоциями и им от этого легче. Он сказал, что у меня сильное эм-поле и это помогает сострадать другим.       Кроссхейрс проанализировал то, что его аудиосенсоры уловили, пытаясь представить себе, как это выглядит наяву. И ничего, кроме как выдавить озадаченное «что?» парашютист не смог.       — Ну ему было плохо. Он предложил выпить. В начале я испугалась и сразу согласилась. Потом понравилось. Пили мы очень долго… И очень много, — вспоминая долгий «душевный» разговор, буркнула Марни. — Дошло до того, что его грусть стала и моей тоже.       Дрифт раскрыл рот, чтобы добавить язву, но снова закрыл, на миг представив и логически подумав, что… В принципе, это возможно. Там, где есть сверхзаряженный энергон вероятны чудеса и не такие.       — Что ещё он сказал? — Подозрительно прищурившись, спрашивает Кроссхейрс.       — Рассказал про Её Величие, — подняв задумчивый взгляд к потолку, произнесла фемка. — Мне кажется, что она очень несчастна.       — И почему ты так подумала? — Усмехнулся Дрифт, имея представление о той, кто носила этот титул.       — Я это чувствую, — уверенно заявила Марни, приложив ладонь к честплейту. — Но я так и не поняла, почему её так называют… Не «Её Величество», а «Величие»… Я думаю, что…       Кроссхейрс повёл сильными плечами, не слушая, больше пытаясь прийти в себя от осознания того, что вчера его фемка была рядом с опасным преступником почти весь вечер. И ужаснее то, что он оставил её сам и поспешил на задание. Вот дурак! Надо было все-таки до шлюзов кварты сопроводить. Что, если бы Баррикейд впал в ярость? Кто бы защитил?..       — Почему не «Величество»? — Лепетала Марни, продолжая размышлять в слух. — Так звучит даже лучше.       Дрифт прикрыл оптику, в правду ощущая рядом с ней спокойствие. Да и Кросс стих, словно ушёл в себя.       — «Её подъём. Её величие. Её падение», — произносит Самурай, делясь старыми знаниями. — Омикрон-Магнет раньше была S-45/78. Она куда старше, чем кажется. Куда опаснее и куда страннее, чем кто-либо.       Марни поворачивает голову в сторону Дрифта, который расслабленно сидел впритык слево, пока Кроссхейрс прижимался справа, аккуратно положив голову на её плечевой сегмент, стараясь сильно не придавить своим весом.       — А какая она? — Тихим шёпотом спрашивает фемка.       — Кто знает… Слухи разные гуляли. Да и прошло порядком много времени, чтобы хоть что-то отложилось в блоках памяти, — собранным и твёрдым голосом произнёс Дрифт, что было для него не характерно, ибо каждодневное ребячество крепко засело в представлении о нём. — Раньше она выполняла функцию сейсмографа, следя за активностью магнитных бурь и других аномальных волн на Кибертроне. Одна из немногих, кто сохранила моральные ценности, несмотря на имеющую власть под боком Гладиатора Каона — самого Мегатрона.       Марни на миг представила… Подумала, а смогла бы она оставаться собой, если ей дадут ту власть, о которой сказал Баррикейд?       —… Не помню, как и что, но в какой-то момент она стала защитницей прав фемок, неспособных адаптироваться к военной среде. А таких было достаточно в те времена, когда Кибертрон ещё не поглотила война.       — А всё же, почему «Её Величие»? — Казалось, что Марни только это и волновало, что стало причиной вопроса.       — Во время восстания — подъёма рабочих сил из ям Каона, S-45/78 вышла в дискуссию с полисботами, стоящие ниже ступенью, чем сенаты, возмущённая тем, что фемки получают третьесортный энергон, что куда хуже, чем тот, которым травились боты и мехи, будучи рабочим классом. Мегатрон, в то время — Мегатронус, охотно набирал в свои ряды всех, кого попало для массовки, но!       —…       — Когда власть Мегатрона стала абсолютной, многие фем отказались последовать за ним от страха быть «униженными» и убитыми более крупными и сильными мехами.       — «Изнасилованными», — прогремел насмешливый голос справа. — Называй вещи своими именами.       Марни нахмурилась, слегка повернув голову в сторону Кроссхейрса.       — Раньше, когда Колодец Искр функционировал, эмпаты появлялись среди фемок. Где-то… 6:10. Нужна была фем, чтобы другие последовали за десептиконами, — делая приблизительные расчёты, говорит Дрифт. — И S-45/78 стала той, кто стала обучать их, став отдалённой помощницей Мегатрона и гарантией защиты для других фем.       — А как она стала Омикроном? — Спрашивает Марни, начиная понимать, почему Баррикейд её ненавидит.       — Очень просто — стала конжукс-эндура Мегатрона. И его величие стало частью и её самой, — отвечает Кроссхейрс, аккуратно взяв тонкую кисть, окольцовывая её одним своим манипулятором. — Знаешь, что это значит?       — Обвенчались, — немного смущённо говорит Марни, ощущая давление на кисти. — Баррикейд говорил уже.       — Да-а, — протянул с улыбкой снайпер с лазурной оптикой, не отпуская маленький манипулятор из тисков, с вызовом смотря на Дрифта, который неотрывно следил за ним. — Как и ты станешь моей конжукс-эндура. В скором времени.       Гнев внутри бывшего десептикона готов был захлестнуть Искру, лишь от одного представления того, что сказал Кроссхейрс, если бы только не она.       — Так… Эм, — вырывает свой манипулятор Марни, смотря на Дрифта с мольбой в светлых линзах держать себя в руках. — Омикрон, значит, была возлюбленной самого М-Мегатрона… Это очень круто!       —…       — А почему он её выбрал? Наверное, она очень сильная! — Безумолку начала болтать Марни, пытаясь сгладить острые углы между двумя темпераментными личностями. — Вряд ли Тёмному Лорду кто-то вроде меня сошла бы в жены. Хехех! Муж и жена — два Сатана, как говорится…       Кроссхейрс фыркнул, через небольшой корпус фемки неотрывно смотря на Дрифта.       — Да, слабой её не назовёшь, — согласился Самурай, демонстративно, дабы разозлить зелёного парашютиста, водя пальцем по гладкому металлу бедра фемки, будоража чувствительную зону щекоткой. — Положила пачку автоботов… Потом десептиконов. Потом снова автоботов.       Тот миг, когда огромная пятерня парашютиста потянулась к шее Дрифта, Марни, честно говоря, упустила этот момент. Благо, ситуацию спасла вышибленная дверь, заставившая и Дрифта, и Кроссхейрса убрать от Марни свои манипуляторы подальше.       — Как вы достали оба, — заходя в отсек, рычала фемка с фиолетовой бронёй. — Я из другого здания ощутила, как бедолага боится! Ты! — Рявкнула Эпсилон в сторону подпрыгнувшей Марни. — Ко мне! Живо!       Подскочив на месте, небольшая фемка дымчатого оттенка напряжённой стрункой стоит рядом с рэкершей.       — Бить научись этих извращенцев! — Готовая отрывать головы, метала молнии Эпсилон, пока остальные послушно молчали. — Изнасилуют. Вынудят. Вину не признают!       —…       — Эпс, — угрожающе рычит Кроссхейрс.       — Не надо, — таким же тоном произносит Дрифт.       И рэкерша сорвалась — надрывая свой вокодер до хрипа, что часть слов «съедались», начала яростно обвинять, плавно перейдя на кибертронский диалект. Марни в какой-то момент осознает, что… Понимает её. Видимо махинации Персептора были не без результатов. Несмотря на то, что в прошлом Марни всю свою сознательную жизнь занималась переводом текстов, новый инопланетный язык был крайне… Удивительным. Ни точных букв, ни ясных звуков фемка не разобрала, как и разделения слогов. Сплошной ровный текст, словно спаян между собой, образовав бесконтрольный поток скрежета и щелканья.       — Да что мешает вам обоим её поделить друг на друга?! — Рявкнула Эпсилон, чем и обратила внимание задумавшейся фемки. — Заживете втроём долго и счастливо!       Дрифт намеревался поучительным и не требующим несогласия тоном назвать её сумасшедшей, заумно подняв указательный палец, в конце желая тыкать в неё своим остроумием, но… Осёкся. Взгляд невольно переводится на Кроссхейрса, который сидел обняв свои сервоприводы, как нашкодивший спарк, смотря на Эпсилон широко раскрытыми линзами, будто для него открылись тайны мироздания.       В тишине оба переглянулись.       — Что?! — Воскликнула Марни голосом полный возмущения. — Я не вещь, черт возьми! Как вы смеете только думать о таких!.. М-в-х-в!..       — Идём, малышка, — зажав говорливой маленькой фемке рот, Эпсилон потащила на выход. — Отдохнём. Поваляемся в масляных источниках и насладимся паром вулканических пород.       Оставшиеся наедине Дрифт и Кроссхейрс снова переглянулись, не подумав о таком варианте решения проблемы.

***

      Десептиконы не умеют работать сообща и хоть иногда прислушиваться к своему разуму — это то, что больше всего злило Мегатрона раньше. Привыкшие подчиняться лишь тому, кто сильнее их самих, в такой сложный (можно сказать, что в политический), момент, фиолетовозначные были близки к самоуничтожению. Раздор внутри фракции близил момент к дезактивации. Автоботы обладали более контролируемым нравом, соблюдая дисциплину в отсутствие Прайма и тихо мирно выполняя приказы главнокомандующего. Хотя… Если у них в команде есть эмпат, то держать дурной нрав вояк куда проще, чем Омикрон, которая уже теряла все самообладание, чтобы держать в узде неконтролируемый десептиконский сброд.       — Прекратить спор!       — Заткнись, шлаков пёс! Тобой помыкает какая-то фемка!       Дредвинг уже не мог терпеть этот неконтролируемый балаган, устроенный на улицах Каона. Замахнувшись сжатым кулаком, десептикон тыльной стороной ударил своего сознаковца, припечатав того к стене. Толпа на клик другой стихла, после чего взревела с новой силой, тыча в сторону вышестоящих по званию лиц.       — Выпусти нас! Мегатрона нет, а значит любой из нас имеет право занять его место!       — Омикрон!       — Достаточно нами помыкать! Мы уничтожим автоботов!       Дредвинг слабо обернулся в сторону золотистой фемки, которая стояла рядом со Скайквейком, будучи под его защитой. Взгляд Омикрон был направлен строго прямо, не выпуская из видеозахвата возмущенных до предела десептиконов.       — Или ты за автохлам?! Отвечай, мерзкая ты др!..       — Молчать! — Рявкнула конджукс-эндура бывшего гладиатора, отчего эм-поле золотистой фемки в миг стало агрессивнее. — Я — Омикрон-Магнет, жалкий ты ублюдок! Кем ты себя возомнил?! Соблюдай субординацию, как если бы говорил с Мегатроном! Я не потерплю неуважения к его выбору — к себе, как к носителю его Искры!       Ощутив порыв энергии, Дредвинг быстро спохватился, дернувшись в сторону, еле успев уклониться от мощной магнитной волны, которая снесла с пути двух говорливых тёмных конов, размазав, как консервную банку, оставив после себя разводы энергона на стенах старых кварт. Десятки кибертронцев, наблюдающие со стороны, бросаются в бегство, трансформировавшись в свои альтформы, но… Встретившись в лобовую с прозрачной стеной, не позволившая им покинуть этот квартал, десептиконы гневно начали восклицать, обвиняя фемку в заточении… С момента, как они вернулись на Кибертрон.       — Вы все подчиняетесь мне, разве не понятно?! — Бесновала Омикрон, сжимая в правом манипуляторе «подарок» от своего супруга. — Никто! Зарубите на своих визорах — никто не будет устраивать бойню, пока я жива! Мы сделаем этот мир лучше! И либо вы меняетесь ради этой цели, либо вам нет здесь места! Нет места в лучшем из миров, что мы создадим!       Терпению пришёл конец.       Тяжелое эм-поле… Такая власть и такая сила. Ей хватило бы одного взмаха «перчаткой», чтобы примагнить всех жителей Каона друг к другу. Ей хватило бы одного приказа, чтобы солдаты её бондмейта пошли войной на Иакон, когда алозначные ослабли без Прайма. Хватило бы одного её желания, но… Она хочет лишь жить в мире, который станет лучше… Как когда-то поклялся Лидер Десептиконов, соединяя их Искры.       Но каждая сила требует в замен такого же устойчивого корпуса, чего не было уже давно у Омикрон.       Ощутив боль под Камерой Искр, фемка выпускает из манипуляторов магнитную перчатку, не в состоянии сопротивляться слабости. Не будь Скайквейка, который подхватил фемский корпус, то она бы позорно рухнула на колени, скорчившись от боли.       — Я ведь говорил, что это опасно, — укоризненно рычит зелёный боевикон. — Не о себе, так о наследии Лорда Мегатрона беспокойся!       Увидев, что Омикрон выронила свое оружие, десептиконы намеревались разорвать её на части, накинувшись толпой, но… Дредвинг уже смирился с тем, что в рядах его фракции нет понятия чести.       Стрелять по своим было не в первой, но так же, как и всегда неприятно. Дождавшись, пока брат скроется с фемкой наперевес, Дредвинг ринулся за ними.       У близнецов никогда не было жалости к кому-либо, но… Стоит видеть омыватели на светлом фейсплейте Омикрон, как хочется убить всех и каждого, кто виновен в её печали. Дредвинг бы принёс все богатства мира, чтобы она перестала плакать и хотя бы на клик позволила себе быть счастливой, но… Её счастье заключалось в Мегатроне. А мёртвых Дредвинг возвращать в мир живых, увы, не умел. Да и согласиться с её пацифизмом не мог.       Разрываясь от боли, Омикрон не могла прекратить поток слез, закрывая фейсплейт ладонями, содрогаясь всем корпусом.       — Болит ещё?.. Мне вызвать Нокаута? — Предложил Скайквейк.       — Да, — даёт добро старший брат.       — Не стоит, — вытянув через носовой конус прохладный воздух, желая охладиться, Омикрон опровергнула предложение братьев. — Уже не болит.       — Тогда, в чём причина твоих…       — В том, что за миллиарды ворн ничего не изменилось! — Сжимая манипуляторы в кулаки, отчаянно воскликнула Омикрон, перебив слова Скайквейка. — Я носитель, шлак всех дери, с момента начала войны! Думаешь, так легко носить рядом со своей Искрой ещё одну такую же, имеющую силу, как у ядерного реактора?! Надоело всё! Надоело!       Очередная истерика. Скайквейк и Дредвинг уже не в первой слушать чужие жалобы, действительно, понимая её желание побыстрее всё закончить и наконец-то держать подле себя не Искру, а живого меха или фем, как наследие своего возлюбленного.       — «Мы сделаем мир лучше», — Шепчет фемка, сидя на платформе, обняв себя за сервоприводы. — Шлак… А когда этот мир только настанет не сказал…       Первая мысль, которая посетила голову Дредвинга, когда её встретил впервые — «она странная». Не глупая, не страшная, не опасная. А именно странная. Кто, обладая такой властью и силой, имея определённые условия под боком самого Мегатрона — Властителя армий десептиконов, Гладиатора, безжалостного и жестокого социопата, будет всячески избегать возможности подчинить себе часть вселенной? В памяти близнецов, такая только Омикрон. Да и кто знает… Может, Мегатрон надеялся не забывать, кем был, когда всё начинал, поэтому и выбрал в спутники себе такую, как она? Дредвинг бы спросил у своего Лорда, будь он актив.       — Инсектиконы будто с ума сошли… Начали кидаться на солдат.       — Да, но… Почему это инсектиконы теперь наша проблема? — Возмутился Скайквейк. — Пусть автоботы ими занимаются!       —…       — Не могу не согласиться, — поддержал брата Дредвинг.       — Потому что Мегатрон включил их в команду! — Возмущённо произнесла золотистая фемка. — А я говорила, что от них вреда больше, чем пользы. Хоть бы раз меня послушал! Да слушал бы меня вообще, то не помер бы вовсе!       Дредвинг и Скайквейк хмуро поджали пластичный металл губ, неотрывно смотря на поникшую фемку. Кому-то другому за такие слова они бы голову свернули бы к спине, но… Это же конжукс эндура Тёмного Лорда, была ближе к нему, чем кто-либо когда-либо! Близнецы смотрели на Омикрон так, словно она оскорбила Мегатрона, при этом ощутив тяжесть обиды на Искре.       — Ой, да будет вам! Смотрите так, будто я на Оллспарк масло слила! — Фыркнула фемка на реакцию близнецов. — Устала я!.. Умереть хочется.       Рухнув на последнем слове боком на свою платформу, Омикрон укрылась изолетиком, после чего повернулась к подчинённым спиной.       Дредвинг прикрыл оптику, чтобы сдержать желание тяжко провентилировать системы. А спросить его, не устал ли он сам от сумасшествия вокруг, никто не хочет?!       С другой стороны… Она ведь носитель. И очень давно. Кто, как не она, заслуживает отдыха в конце концов?       — Я обнаружил небольшой источник недалеко отсюда, — произнёс Дредвинг, стаскивая изолетик с фемки. — Вставай.       — Что за источник? — Удивлённо спрашивает Скайквейк.       — На месте старого кратера образовались естественные масляные «отходы» Кибертрона. Пока не начались кислотные дожди, лучше воспользоваться шансом. Местность открытая, но сам источник безопасен. Ну?       Омикрон поворачивается к синему десептикону, после чего вытерла выступающие капли на уголках линз. Скайсквейк повел плечами, после чего удалился, оставив брата наедине с золотистой фемкой. Он не умел особо находить общую волну с ней, пусть и выполнял все требования и просьбы. Дредвинг в этом плане более многогранен, умеющий терпеливо выносить чужую истерику, смотря глубже, чем кто-либо, а значит, и видя больше, чем дозволено другим.       — Ты пойдешь со мной? — Спрашивает Омикрон, смотря на лакея.       — Буду на посту. Вставай, пока я не передумал.       Иногда Омикрон кажется, что не она тут главная, а они не её подчиненные, так как ни Дредвинг, ни Скайквейк не соблюдали субординацию, могли поругать, дать затрещину и даже от всей Искры накричать, чего позволить себе Омикрон не могла. Да, она старше, но кого это волнует, когда они уже не первый десяток ворн сосуществовали на одной «Столице», привыкшие к странностям друг друга.

***

      У Эпсилон были свои привилегии среди информаторов на Кибертроне. Фемка обладала обширной сетью взаимоотношений как с автоботами, так и с десептиконами. Будучи созданием любви двух ботов, рэкершу считали крайне дефектной, не способной ставить границу между своей и чужой фракцией. Той ненависти, которой автоботы топчут мёртвых десептиконов, превращая их в лужу отходов, у Эпсилон не было. Бакбрейк — её создатель, считал это одним из больших минусов, так как крайне негативно относился к фиолетовому знаку, боясь, что его бэту так когда-нибудь убьют. Но Эпсилон была далека от глупости и наивности, умея так же яро убивать, как десептиконов, так автоботов, не разделяя их на фракции. Умея заглушать свои эмоции и выполнять грязные работы под приказом Ультра Магнуса, Эпсилон уже теряла нить своей философии — «убивать тех, кто хочет тебя убить». Война сделала своё дело, превратив в эмоциональных инвалидов и лишив возможности делать выбор самостоятельно.       «Солдат не думает. Солдат выполняет» — говорил им главнокомандующий.       Рэкершка с сиреневой бронёй вздрогнула, когда ощутила приятную прохладу на своем предплечье. Обернувшись, замечает, что Марни держится за неё, смотря неотрывно в её линзы своими светлыми огоньками. Ощущая приятное спокойствие чужого эм-поля, Эпсилон улыбнулась.       — Ты научилась контролировать свои способности самостоятельно. Удивительно.       — Ну, я ничего не делала, — замялась фемка поменьше. — Просто я ощутила, как тебе становится плохо, и захотелось взять часть твоих эмоций себе, чтобы стало легче.       — Понятно… У тебя получилось, — похвалила Эпсилон. — Я, кстати говоря, …       Рэкерша осеклась, застыла и резко прикрыла Марни собой, выставив дуло плазменной пушки перед собой. Эмпат испуганно оборачивается, пытаясь найти того, кто потревожил датчики Эпсилон, но никого так и не обнаружила.       — Целенаправленно требую удалиться! Эта местность принадлежит Тёмному Лорду!       Эпсилон нахмурилась, узнавая тембр голоса. А когда увидела поднимающуюся из кратера крупную темно-синюю фигуру, рэкерша усмехнулась:       — Ты?       — Ты!       Марни поежилась, от страха втянув голову вниз, надеясь, что станет невидимой. Эпсилон выходит вперёд, закрывая собой более слабую фемку, на что тёмно-синий боевикон подозрительно нахмурился. Дредвинг, а это был именно он, держа в одном манипуляторе длинный клинок, не сводя взгляда с рэкерши, которая прикрывала неизвестную ему фигуру.       — Это не Каон, чтобы приписывать к Мегатрону. И мы пришли отдохнуть. Где Омикрон? Давно не видела её, — пытаясь посмотреть за спину Дредвинга, произносит Эпсилон. — Она тоже тут? Пропусти нас.       — Я не намерен всякий автоботский сброд подпускать к Её Величию, — угрожающе прорычал бомбардировщик. — Особенно рэкера, проникшего некогда в военный корабль десептиконов.       Эпсилон хмыкнула, подперев широкую талию кулаками, пока Марни слабо так потянула фемку за кисть руки, намекая, что не так уж и сильно хочется купаться в её каких-то святых источниках. Но, как поняла сегодня бывший человек и нынешний эмпат, с рэкерами спорить бесполезно. А с Эпсилон вообще опасно для жизни.       В какой-то момент Марни подумала, что их убьют. А судя по такому мрачному выражению фейсплейта десептикона, рэкерша довела до точки кипения. Но Эпсилон играла по правилам: «кто ударит — тот виноват», отчего только глоссой и выводила из себя, не трогая даже пальцем. В скором времени эти двое устроили ссору, обливая грязью друг друга, как дети малые.       — Слушай, ты! — Терял терпение истребитель.       — Не тычь в меня своими уродливыми кривыми когтями!       Марни успела подустать, даже присела. По разговору она поняла, что Дредвинг имеет право открыть огонь и обнажить клинок только в том случае, когда есть угроза его активу буквально, то есть — пока Эпсилон сама не нападёт, бомбардировщик даже не шевельнётся. Таков приказ и обсуждению не подлежит.       — Что за шум?!       Дредвинг с Эпсилон замолкают. Марни удивленно переводит взгляд на поднявшуюся на небольшой холмик фемку, которая буквально сияла золотистым светом — это было масло, так стремительно ускользающее с её корпуса по гравитации. Огромная. Воистину — гора. Больше, чем Эпсилон, возможно, крупнее Ультра Магнуса. А оптика — ярко-жёлтая с белым кольцом света внутри! Смотрит так, словно может испепелить одним лишь взглядом.       — Омикрон, — кивнула Эпсилон, здороваясь. — Не пожадничай — впусти поплескаться с тобой.       — Да, конечно, — фыркнул Дредвинг. — Так тебя взяли и…       — Пусть заходят.       Синий десептиконский офицер оскорбленно стравил воздух, после чего нашептав в аудиосенсоры Омикрон проклятья, а ещё предупреждения, насколько это может быть опасно, упрямо уставился на неё. Золотистая фемка кладёт манипулятор на плечо своего телохранителя, после чего улыбнулась.       — Можешь взять её… — кивок в сторону Марни. —… под прицел. Только не нарушай моё интимное пространство.       Так и не дослушав, Омикрон махнула манипулятором, призывая к немедленному молчанию, после чего начала спускаться к небольшому кратеру, наполненному желтовато-золотистой смесью масел, из недр которых поднимался пузырёк газа.       — До встречи, пёс, — усмехнулась Эпсилон, обращаясь к лакею золотистой фемки.       Марни извинилась. За что — сама не знает. Возможно, за поведение Эпсилон, но это не точно. Проскользнув рядом с агрессивно сжимающим кулаки десептиконом, она юркнула за рэкершей.       Омикрон уже сидела по пояс в маслянистой жидкости, откинувшись на спинку, держась за борт кратера раскинутыми манипуляторами, после чего Эпсилон с неимоверным наслаждением нырнула в самую глубь. Марни боялась. Утонуть. Смешно, учитывая, что трансформеры не дышат, но страх все равно присутствовал. И лишь когда Эпсилон вынырнула, кончиком сервопривод решила проверить температуру сие консистенции.       — Встань сюда, — указала Эпсилон, указывая в сторону. — Тут не глубоко. Для твоей комплектации самое то.       Стало напряжённо. Все молчали. Откуда эти две дамы друг друга знают, Марни понятия не имела. Однако, вели себя очень спокойно, держа дистанцию и просто наслаждаясь сеансом спапроцедур.       — Назови себя, — прогремела золотистая фемка, отчего Марни вздрогнула, а Эпсилон плавно поднимает взгляд синих линз. — Уверена, ты знаешь, кто я. А значит, не нуждаешься в моём представлении.       —…       — Хм, — в недовольстве скривила губы Омикрон, после чего обратилась к другой фемке. — Эпсилон, кого ты привела?       — Я тебе не твои псы-близнецы, — предупреждающе проговорила рэкерша, без капли сомнения смотря на более крупную фемку перед собой. — Смени тон, если не хочешь испортить наш отдых.       Омикрон молчит, обдумывая ей сказанное, неотрывно смотря на дерзкую и прямолинейную рэкершу, которая не имела свойств первой начинать конфликт, но… Это не значит, что она убежит от драки, если этого не избежать.       — Ты права, — в примирительном жесте показав ладонь, Омикрон усмехнулась. — Приношу свои извинения. Спасибо, что напомнила мне о главном.       Марни удивленно застыла. Вот чего-чего, так этого точно не ожидала. Сама супруга Лорда Десептиконов просит извинения за сказанное?.. Почему она такая странная? Как контролирует этот поток гнева, что ощущался для Марни? Ведь Дрифт говорил, что она убивала как своих, так и чужих. Что происходит?..       — Всё нормально, — почти шёпотом произнесла Эпсилон и переводит взгляд на Марни. — Малышка, ты — чудо, которое мы ждали.       — Что?.. — От неожиданности дернулась небольшая фемка.       — Но надеюсь, что ты перестанешь смотреть на мир через радужную призму. Не хочу, чтобы ты умирала, — усмехнулась рэкерша, отчего стало ещё не понятнее. — Хахахах! Забей… Просто мысли вслух.       Омикрон смирила её взглядом жёлтых линз, после чего посмотрела на притихшую фемку размером меньше. Марни помрачнела, испугавшись, застыв, как зверёк, которого зажали в угол, но при этом… Но при этом Омикрон на своё удивление заметила кое-что во взгляде светлых линз — упорство, упрямство и выдержка. То, что она не воин, опытная фемка поняла сразу же. То, что она слаба видно издали. Однако, стоит сконцентрироваться на ней, как тут же ощущается мощнейшая энергия её Искры.       Взяв откуда-то с боку небольшой пузырёк, Омикрон пригляделась к сосуду с прозрачной жидкостью внутри. Обычные химические реагенты для улучшения качества масла, но всё же не дешёвое удовольствие, учитывая тяжёлые времена в мире.       — Цены на межпланетном рынке просто космические, — устало произносит Омикрон, открывая пузырёк и вливая жидкость в слабо бурлящее масло. — Оквинтели совсем.       Марни моргнула, переведя взгляд на Эпсилон, которая, как и она на повторе прослушивала нанокликом ранее произнесенную фразу. «Межпланетный рынок»?.. «Космические»?       И оба рассмеялись, согнувшись пополам. Хохоча во весь вокодер, фемки то и дело издавали булькание из-за вязкого масла, что так коварно проскользнуло через щели к голосовому модулю. Сама Омикрон лишь улыбнулась, продолжая расслабленно сидеть по пояс в тёплом масле, по-барски откинувшись на спину.       — Ты, — вдруг произносит заискренная фемка, смотря на Марни. — Откуда ты?       Её смех тут же прекратился, застряв чуть выше уровня вокалайзера. Посмотрев на Эпсилон, которая расслабленно улыбалась и попивала свой куб энергона, Марни посчитала, что это сигнал о том, что всё нормально.       — Ты не похожа на нас, — казалось, что жёлтые линзы с белым кольцом света внутри буквально видели Марни насквозь. — А я видела достаточно много странных существ. Ну-ка, расскажи мне. Нокаут говорил мне, что есть некий эмпат, отправивший в небытие самого Прайма.       —…       — Почему молчишь?       Эпсилон усмехнулась, ощутив чужой стыд и сожаление. Омикрон смотрела на Марни неотрывно и требовательно, привыкшая относиться к окружающим с приказным тоном, как к своим подчинённым. Такое давление, как власти, так и самой ауры конжукс эндуры Тёмного Лорда простое слабое существо вроде Марни не в состоянии была вытерпеть, отчего тяжело стравила горячий пар, приложив ладонь к честплейту.       — Ты не умеешь защищаться от чужого эм-поля, — больше удивлённо, чем в желании оскорбить, воскликнула золотистая фемка. — Как ты ещё не самодезактивировалась от депрессии?       — У людей, в особенности у самки, сильный психологический барьер, — к слову говорит Эпсилон, указав пустым кубом в сторону притихшей Марни. — Хорошо адаптированы к стрессу.       Омикрон в понимании протянула один лишь звук «ааа», после чего отпила из своего куба. Совсем юная, как считала золотистая фемка. Да и по комплектации ещё маленькая. Очень слабая… Но эм-поле действительно очень внушительное — даже не соответствует её комплектации.       — Скольким голову вскружила? — Внезапно спрашивает Омикрон. — Десять? Пятнадцать? Сто?       — Никому я не!..       — Троим! — Подняв пальцы, прокричала через смех рэкерша, буквально хохоча в голос. — Двое бесятся, а один в своей прокрастинации с ума сходит! Тройничок готов!       Ощущая, как лицевая начинает разгораться, Марни ниже опустилась в теплое масло, прячась от улыбчивого взгляда Эпсилон.       — Маловато, — улыбнулась золотистая фемка. — И? Кто это? — Ответа не последовало. — Ну же! Не стесняйся!       Ну, кажется даже Эпсилон прекратила смеяться…       — Знаю только двоих, — почти шёпотом говорит фемочка. — Кроссхейрс и Дрифт. А третьего я не…       — Ультра Магнус, — отвечает рэкерша.       — Оу, — поморщилась Омикрон, немного дернувшись в сторону, отчего все содержимое кратера образовало волну. — Не то, чтобы я его не… Хотя да, я его ненавижу.       — Да не-е-т! — Воскликнула Марни. — Ультра Магнус?!.. Ничего подобного! Он всегда недоволен мной.       — Малышка, я своим линзам верю больше, — усмехнулась Эпсилон. — Либо это обычное вожделение, либо он заприметил тебя. И вообще на твоём месте я бы выбрала его, чем тех двоих идиотов.       Омикрон рассмеялась в голос, запрокинув голову, прикрывая оптику широкой ладонью, пока бедолага пыталась оправдаться самой и оправдать других. Подтрунивать и дрючить Эпсилон умела профессионально, в прочем, как любой рэкер, доводя свою жертву до бешенства.       Это иллюзия. Они не товарищи. Не друзья. Но Омикрон была достаточно одинока, достаточно прожившая и достаточно уставшая от постоянной осторожности и бдительности, чтобы смело встретить свою кончину. С одной стороны — что может сделать эта слабая фемка ей? Тем более, когда в нескольких механометрах ожидает Дредвинг. С другой стороны — с Эпсилон она знакома с глупого случая на войне, когда рэкерша по пьяни забралась в «Столицу», уснув в отсеке самой Омикрон, что создал хрупкий мост их «дружбы», но… Цвет фракции для Эпсилон играл роли больше, чем для Омикрон, которая не брезговала убивать как своих, так и чужих нарушителей покоя. Всё неоднозначно. Они не друзья, но проводить время в более менее спокойной компании фемок, посмеяться и просто… Забыть о том, что творится за пределами этого кратера с тёплым маслом естественного природного происхождения из недр Кибертрона.       Омикрон завидовала — Эпсилон была своевольна. Её не заботило ничье мнение, ни о ком она не беспокоилась, пока сама золотистая фемка мучилась от мыслей.       «Мы сделаем мир лучше. Ты и я. Кибертрон засияет былой славой!» — голос Мегатронуса все ещё звенел в голове. Его обещания, о которых он забыл потом. Его громкие слова невозможно забыть. Его тон и манеру речи не заменить. Он был один такой — Мегатронус… Пока не стал Мегатроном.       Марни готова была расплавиться от чувства безмятежности. Было так хорошо и спокойно, будто она одна лежала в сауне, где-то там на Земле, отдыхая в свой единственный выходной день. В смертной человеческой жизни было что-то своё прекрасное — осознание неминуемой смерти. Это заставляло наслаждаться от всей души каждым моментом, не обращая внимания на капризы судьбы.       Но всё хорошее не бесконечно.       Внезапно Эпсилон застыла с приподнятым кубом энергона, а после и Омикрон навострила аудиосенсоры, во все линзы уставившись в пустоту перед собой. Фемки синхронно поднялись на сервоприводы, на что Марни удивленно вскинула голову, собираясь спросить, а что, собственно, произошло, но… Ощутив необъяснимое притяжение куда-то на север, сама же и остолбенела.       — Омикрон! — Воскликнул Дредвинг, в один большой прыжок оказавшись у кратера.       Буквально силком подняв золотистую фемку за предплечье вверх, заставляя вынырнуть из чана с маслом, темно-синий десептикон в непонимании стал смотреть на небо, словно пытался понять, откуда этот сигнал. А главное — от кого.       — Возвращайся на корабль, — прогремел Дредвинг, все ещё держа фемку за манипулятор. — Я разберусь.       — Нет, — вырывается Омикрон. — Ты идёшь со мной. И это — приказ. Эпсилон!       — Ц-ц! Сколько раз тебе говорить, что я тебе не твои лакеи? — Устало произносит рэкерша, тоже выходя из кратера и смахивая остатки масла с корпуса. — Марни, уходим.       — Что происходит? — Поспешно повторяясь за фемками, Марни быстро вынырнула из приятного тепла, встав под боком Эпсилон. — Вы тоже это чувствуете?       — Как что-то большое и зловещее рядом? — Спрашивает Омикрон, фыркнув, после чего, не прощаясь, поспешно уходит, при этом раздавая поручения. — Дредвинг, предупреди Скайквейка и Нокаута, чтобы держали оборону, но не вступали в бой. Из Каона ни выпускать…       Марни дальше не слушала, так как Эпсилон потащила ее в сторону, быстро переходя на бег. Началась какая-то суматоха. Фемка уже не видела огромного десептикона и Омикрон, так как рэкерша неслась к этому сигналу так, будто её там ждали. Конечно, логичнее было бы наоборот — бежать в противоположную сторону.       — Куда мы?.. Эпс!..       — Мы с тобой ближе всех, — перепрыгивая старые развалины, рэкерша не сбавляла темпа. — Задержим, кто бы это ни был! Я предупредила Магнуса. Он скоро прибудет с командой.       «Задержим»? «Задержим»?! Да, может быть, Эпсилон и задержит хоть кого-то, а вот на счёт себя Марни очень сомневалась. Судя по мощному сигналу магнитных волн этот некто был просто… Огромен.       Услышав рёв над своей головой, Эпсилон резко затормозила, отчего Марни невольно врезалась в чужую спину, ударившись носовым конусом. И взгляд цепляется за две малость прозрачные фигуры в сторонке, в которых она узнала Праймов — Оникса И Вектора.       А они тут что делают?..       — Оно здесь.       Спросить, кто а, может даже, и что здесь Марни не стала, так как огромная тень пролетела над ними, обдав горячим жаром. От потока ветра меньшая фемка думала, что взлетит, но крепкое кольцо из манипуляторов Эпсилон не дали даже дёрнуться.       От увиденного в Марни сжалось где-то в районе Камеры Искры. Неопознанный объект трансформировался в воздухе стремительно, оказавшись в нескольких механометрах перед ними, сияя золотистыми линзами, издавая глубокий рокот и рычание.        Первым, на что Эпсилон обратила внимание, это были сервоприводы— большие, сильные, с крепчайшей бронёй из переплетающихся между собой цветов светлого и тёмного серебра, блестящие от любого лучика света, не имея ни одну царапинку и ни одну пылинку. Поднимая взгляд синих линз выше, замечает массивные бедренные и тазовые сочленения, плавно переходящие в талию, образуя прессовую броню тёмного оттенка, а выше уже весь честплейт, который имел характерные гендера дополнительные пластины брони — это фемка. А что уж говорить про широчайшие плечевые бронеплаты, образующие шипы на концах, став дополнительной защитой, придающие некое величие. И её окуляры — жёлтые, ясные и яркие, как солнце, в которых было самоуверенности больше, чем у самой Эпсилон, несмотря на немалый опыт ведения боя.       — Предакон?.. — Растерянно шепчет рэкерша, образовав некое расстояние между собой и ею. — Откуда?..       Марни пытается разглядеть получше из-за спины Эпсилон того, кого назвали Предаконом, пока сиреневая фемка вызывала по комлинку всю базу. Будучи эмпатом, Марни пыталась в первую очередь узнать опасна ли эта личность, всматриваясь в ярко-жёлтые линзы, которые смотрели на неё с усмешкой и весельем. Разве враг так смотрит на свою жертву?..       Предакон делает шаг в сторону двух фемок, наслаждаясь их реакцией. Эпсилон держала перед собой сжатые кулаки, активировав свое оружие, готовая идти в рукопашную, зная, что плазменное оружие не навредит броне такой толщины.       — Стой на месте! — Идя по правилам и указам протокола, обращается к неизвестному объекту Эпсилон. — Любые действия, влекущие за собой опасность будут рассчитаны, как акт агрессии! Подними манипуляторы и назови свой позывной!       Предакон, а точнее — предафем послушно поднимает манипуляторы, при этом поглядывая себе за спину, где был слышан шум двигателей. В их сторону мчался зелёный Chevrollet Corvette и красный Bugatti Veiron. Не успела Марни и моргнуть, как их окружили свои же — Магнус, Хаунд, Уилджек и Кроссхейрс и Дрифт.       — Держать на прицеле! — Отдаёт приказ главнокомандующий своей команде, трансформировавшись на полпути, преодолевая свой путь пешком, активировав свой клинок. — Неопознанный объект, назови себя!       — Неопознанный?.. — Повторила грубоватым и рычащим тоном предакон.       Когда её окружили, эта некто малость обернулась, чтобы увидеть прибывших автоботов.       — Доисторическое чудовище?! Серьёзно?! — Пробасил Хаунд, держась за свой пулемет. — Я ему башку снесу!       — «Ей»! — Поучительным тоном рыкнула она на Кроссхейрса. — И ещё, не стой позади моей задницы, зелёный огр. Ты меня напрягаешь!.. Ультра Магнус, ты что, совсем не узнаешь меня? Я думала, что у нас любовь!       —…       Все взгляды перешли на главнокомандующего, который остался невозмутим. Внешне.       — Зовите меня Драго-секси, — рассмеялась предофем, после чего Магнус нахмурился, узнавая этот смех. — Я тащусь от самой себя.       Стоило предафем ухмыльнуться, обнажив ряд острых клыком, Марни подозрительно нахмурилась. Стойка, а-ля «секси-фрау» — манипуляторы на талии, широко расставленные сервоприводы и прямой зрительный контакт, заставили небольшую фемку изумленно воскликнуть:       — Маринетт?!       — Узнала ведь! Я в тебе не сомневалась!       На раскинутые когтистые манипуляторы предакона Марни собиралась с радостным визгом кинуться, если бы не схватившая её за шлем Эпсилон, а так же направленные концы оружия остальных автоботов.       — Тот человек? — Удивился Уилджек. — Не может быть.       — Что тебе нужно? — желая распознать ложь, задаёт вопрос Кроссхейрс.       — Не ты уж точно, Шрек болотистый.       — Как оказалась здесь? — На этот раз спрашивает Дрифт.       — Прилетела на крыльях любви.       — Как, шлак тебя дери, сменила сущность?! — Задаёт главный вопрос Хаунд. — И без сарказма мне тут!       — Все мы тут нервные, да? — Усмехнулась предафем. — Ок! Предки помогли. Ваши. Апгрейд что надо, а? Нравится?       — Какие «предки»? — Подозрительно смотря на неё, спрашивает Ультра Магнус.       — Как «какие»? — Усмехнулась Маринетт и указала, как другие считали, на пустое место. — Вот эти. Металл-курочка в особенности.       Оникс с неимоверным сожалением и особой ненавистью переводит взгляд на Вектора Прайма, в чьих жёлтых линзах читалось: «а я тебе говорил».       — Ты тоже их видишь? — Спрашивает Марни удивившись.       — А их кто-то не видит? — Фыркнула Маринетт.       Уилджек еще раз посмотрел на пустое место и отошёл в сторону, встав рядом с Хаундом, который задумчиво почесывал свою зелёную голову, дентопластинами жуя конец толстой сигары.       — Я — своя! Поверьте! Я же была уже тут в аквариуме. Она вообще сдохла и воскресла. Бык, ты же сам меня отправил домой! Марни, хочешь докажу? Ну… — Задумалась предафем и щёлкнула пальцем. — Скажи, кто ты по козерогу!       После обращения «Бык», в принципе можно было заканчивать опрос — Марни засияла, расцвела и подпрыгнула от радости, захлопав в ладоши.       — И я скажу, что я гороскоп! — Воскликнула фемочка.       В непонимании поморщившаяся Эпсилон не успевает проследить за фемкой, которая юркнула между её манипулятор, кинувшись вперёд.       Ультра Магнус сверил данные, имеющиеся про Маринетт, находя колоссальное сходство. Ну, кроме того, что она теперь трансформер… Предакон.       Подняв манипулятор, главнокомандующий отдаёт приказ опустить оружия. Дрифт и Кроссхейрс подозрительно смотрели на диковинную фемку, размером с Ультра Магнуса, плюс шире в плечевых сегментах и в разы крупнее, чем они сами. Сомнений в том, что это предакон, а не обычный трансформер, вообще не было. Но казалось, что Марни волнует совсем другое.       — Я так рада тебя видеть, Маринетт! Божечки-ёжечки! Ты круто выглядшь!       — Аха! Тот грифон что-то втирал мне про будущее, но это так — фигня. Буду решать проблемы по мере их поступления. Хахаха!       — У меня такие сильные руки, что если всеку кому-то, то точно в лечебке окажется!       —…       — И еще летать! — Хвасталась Маринетт, показывая себе за спину. — Ну, пока «пташка» помогает с этим, но скоро сама очешуительно освою и буду флексить в воздухе. Могу и тебя взять с собой дрифтовать по волнам!       Неловкое молчание. В какой-то момент показалось, что она говорит на какой-то другом языке, но, судя по вытянутому фейсплейту Марни, даже она не понимала, о чем сейчас речь.       — Ч-что?.. Что за форма изъяснения? — Не веря тому, что слышит, морщится Марни. — Тебя что, из зоны вытащили? Почему ты так говоришь странно?       — Ну… Ты, главное, не переживай, — Маринетт попыталась сгладить углы той информации, что хотела сказать. — Тюрьма — это ещё не зона. Тем более я собиралась выйти досрочно. Всё ведь хорошо! Ты только не волнуйс…       Светлая оптика Марни закатывается наверх, сервоприводы подкосились, а процессор активировал режим перезагрузки, не в силах справиться с тем количеством информации, что поступал извне. Обмякнув на ровном месте, фемка рухнула на спину, благо, Эпсилон подхватила её корпус, осторожно прижав к себе.       — Думаю, ей не стоит знать, что я полгода была в психиатрической клинике, — подытожила Маринетт, нервно усмехнувшись. — Мд-а-а… Я и забыла, какая она впечатлительная. Хехе! Упс!       Уилджек медленно трансформировал манипулятор в бластеры, с широко раскрытыми, недоверчиво сияющими линзами направив дуло в сторону новоиспеченной предафем.       — Психам я не доверяю больше, чем заключённым, — прокомментировал рэкер, сделав шаг назад.       Впрочем, с ним все согласились. Дальнейший разговор был бесполезен и бессмыслен. Ультра Магнус приказал заключить Маринетт в блокираторы, чтобы точно быть уверенным, что она ничего не натворит. Не в первой — быть в наручниках. Новосконструированная фемка соглашается на такие условия, следя за тем, как сестру на манипуляторах несла Эпсилон. Обернувшись, замечает, что Кроссхейрс и Дрифт со злобой смотрят на сиреневую рэкершу, идя позади Маринетт.       Марни приходит в себя быстро и без последствий. Отправив остальных автоботов на патруль и дежурства, Ультра Магнус призвал к себе Персептора, попросив Эпсилон остаться. Трансформеры редко принимают сидячее положение, так как закрепив сервоприводы на одном месте, могли говорить без устали несколько циклов подряд, не чувствуя усталости. Но человеческие качества и привычки все же остались в Маринетт и Марни, которые так и желали усадить свой бампер куда-нибудь.       Когда Марни по праву старшей сестры пыталась разузнать, что с ней случилось, почему она была в тюрьме и какого черта говорит, как бомжара с улицы, когда мама всегда учила изъясняться красиво и грамотно, Ультра Магнус крайне резко и властно прервал их диалог, обосновав это тем, что надо разобраться с тем, что произошло.       Маринетт обратила внимание на то, что с Марни все, буквально, «сюсюкаются», разжёвывая информацию, сглаживая углы, будто она не взрослый челов… Трансформер, а ребёнок — бэта.       — Я немного не вписываюсь здесь в норму, — устало ворчит Марни, отвечая на замечание сестры. — Немного дефектная… И немного умственно отсталая среди них всех.       — Ты и как человек была немного умственно отсталая…       Слабая затрещина в миг вернула Маринетт в состояние «прикусить себя за глоссу».       — Я все ещё старше, — напоминает Марни, смотря на сестру.       — А я выше… — С ухмылкой вытягиваясь во весь рост, отвечает предафем.       — Я тебе зад надеру.       Это было очень… По семейному. Эпсилон пыталась понять сестёр, точнее — их отношение друг к другу. По поведению сразу можно было отличить, что Марни действительно старше и ответственней, чем Маринетт, которая была чуть более раскрепощённой и токсичной, сверкая оскалом и острыми шуточками, пока старшая из них больше отмалчивалась. Да и само поведение Марни было необычным. Фраза «я тебе зад надеру» услышать от очень, очень и очень зажатой фемки откровенно говоря удивляло. Такое она не позволяла себе ни в чей адрес. А тут зарядила, как отрезала! Высшая степень доверия?.. Или высшая степень наглости?       Ультра Магнус не отставал. Выпросил все, что только можно себе представить. Маринетт отвечала с огромным нехотением, теряя терпение уже через пару кликов с начала, пока Марни следовала всем указаниям. Эпсилон и Персептор слушали молча, обмениваясь парой фраз по комлинку, пытаясь на первый взгляд определить боевой потенциал предакона.       — Я же тебе говорю, Бык, мне предложили и я согласилась, — Раздражённо бурчала Маринетт. — Условия сделки меня не сильно волновали. Для Прайма было важно, чтобы Искра, которую выносит Марни с будущем смогла поддержать мир в вашем мире.       Где-то там, в Колодце Искр, Оникс и Вектор Праймы синхронно хлопнули себя по лбу. Понятие конфиденциальности, видимо, этой девчонке было неизвестно.       Марни удивленно заморгала, не понимая, причём тут она. Судя по вытянутым фейсплейтам Ультра Магнуса, Эпсилон и Персептора, это было что-то важное. Очень важное.       — Что значит «выносить»? — Спрашивает Марни, обращаясь к главнокомандующему.       Эпсилон замялась, вопросительно смотря на Персептора, который задумчиво постирал квадратный подбородок.       — Что-то ещё было сказано? — Спрашивает Ультра Магнус, на что Маринетт щёлкнула пальцем.       — Да! Тот с мечом огромным сказал: «Помощь нагрянет из прошлого. Имя спасителя калейдоскопом сменится на зените. Одна Искра в двух корпусах — тень золота, который станет серебром в павшей «Столице». И теряя большее, обретёте более важное именем Кузнеца, обманутый собратом». Всё!       Эпсилон неожиданно захихикала. Впрочем, как и Персептор. Ультра Магнус же сохранил свою собранность.       — Старая, как мир, легенда, — с улыбкой произносит Эпсилон. — Ты где это вычитала?       — Ваши предки сказали, — повела мощными плечами Маринетт.       — Мне, кстати говоря, кажется тоже говорили про это, — задумчиво смотря на потолок, говорит Марни. — С головы даже вылетело… Кстати, тебя судили? Искру дали?       — Не-а, — говорит Маринетт и фыркнула. — Старик зажабил. Говорит, что это не так уж необходимо, если не хочешь детей. А детей я не хочу.       — Я вообще-то тоже детей не очень-то… — Марни осеклась и нахмурилась. — Вот черт!       Ультра Магнус и Эпсилон переглянулись. Да, именно. Искра — дар от Праймов. Искра Марни была уникальна, имея поразительное сходство с Искрой Оптимуса, как если бы, они были дальними родственниками. Но, действительно ли она в этом нуждалась? Ну, нет Искры и нет. Так ли это важно, если Маринетт себя сейчас чувствует прекрасно, да и сама не жаловалась на здоровье.       — Как говорил дедушка: «Хочешь жить? Умей вертеться. Хочешь жить лучше? Умей вертеть другими. Хочешь жить ещё лучше? Научись вертеть весь мир на одном месте ниже пояса», — усмехнулась Маринетт. — До третьей стадии не дошла.       — Боже, Маринетт, — сокрушилась Марни, закрывая манипуляторами оптику. — Меня крупным планом надули старики на тронах! Они что-то задумали!       — Достаточно! — Прогремел Ультра Магнус, отчего Марни вздрогнула. — Ты, Маринетт, пройдешь психокортикальное соединение. Я должен быть уверен в твоих мотивах. А ты, Марни, ни на шаг из корабля.       — Но…       — Это приказ, — строго и грозно произнес главнокомандующий. — Будешь тренироваться здесь. За всё это время ни один Прайм не приходил в видении ботов. По словам Оптимуса только Сэм Уитвики некогда повстречал их единожды. Если всё, что ты и твоя сестра сказали правда, то близится нечто, к которому мы должны быть готовы. Меня ты ясно поняла?        Марни кивнула, малость испугавшись тона Ультра Магнуса, который, даже если и позволял себе такой тон, то уж точно наедине, а не при других. Сам главнокомандующий не желал никого пугать, но для безопасности её самой и окружающих это необходимая мера.       После ухода двух фемок, Ультра Магнус позволил себе небольшую слабость, прикрыв оптику и надавив на них пальцами. Всё, что происходило вокруг походило на какой-то бред или игру сумасшедшего. Если всё сказанное правда, то почему выбор пал на людей? Почему не он сам или кто-то, кто достоин? Потому что они увязли в войне? Потому что они не верят в потустороннее? Потому что Марни оказалась в гуще случайных событий, став носителем Оллспарка? Как же не хватало Оптимуса!       — Босс, — напомнила о себе Эпсилон. — Что нам делать?       Всё казалось максимально плохо. Десептиконы подозрительно молчат, даже не видны за пределами Каона. Лишь один Брейкдаун то тут, то там попадается под сигнал датчиков. Такое чувство, будто он отстал от группы и выпал из колеи, в данный момент прячась по углам. Может, им ещё повезло, что Омикрон стоит во главе «Столицы», а не Дредвинг со Скайквейком. Про странности конжукс эндуры Мегатрона Ультра Магунс слыхал, но лично знаком с ней не был. Да и лакеи-близнецы бы не позволили ему даже приблизиться к кораблю. Даже если бы и была возможность напасть на них и взять штурмом «Столицу», то… Ультра Магнус не рискнул бы. Нет. Эта фемка не из тех, кто простит нарушителя на своей территории. Крайне агрессивная, когда её «трогают», Омикрон имела крайне грязную репутацию, убивая своих же, кто хотя бы пискнул лишнее в её адрес. Слухи были правдивы — на «Столице» есть артефакты, одним из которых она овладела в совершенстве. Кто знает, какие козыри у неё ещё есть… Кто знает, чем обернется обычная разведка, если попадутся под взгляды Дредвинга и Скайквейка.       — Эпсилон, — обратился Ультра Магнус к фемке. — Твой создатель на Кибертроне?       — Бакбрейк? — Удивилась рэкерша. — Да.       — Свяжись с ним, — отдаёт приказ главнокомандующий. — Он мне нужен.       — Вас поняла.       — Персептор, займись модификацией Марни, — военврач и ученый кивнул. — Вбей базовую программу самообороны и приставь охрану… Бамблби.       — Хорошо.       — Рэкеры, Хаунд, Смоукскрин, Хот-Род, — обратился Ультра Магнус по комлинку со своей командой. — Все в патруль! Держите оборону вокруг корабля. Двое на стражу к Оптимусу.        — \\Есть, сэр! \\       Раздав распоряжения, Ультра Магнус направляется к панели управления, чтобы сверить свои предположения.

***

      Кроссхейрс и Дрифт были сняты с команды. Один за нарушение субординации, а другой — за всё хорошее и надолго. Разместившись в общем зале, оба сидели друг против друга, намеренно не обращая внимание на крайне задумчивые и агрессивные магнитные поля. Казалось, что Марни не видит никого. Не слышит никого. Центр вселенной для неё — Маринетт. Столько болтовни! Ни смысла, ни начала, ни конца! Просто говор без смысла!       — Я — Итачи, которого воскресили на Четвёртой Мировой Войне Шиноби, — с гордостью говорит Маринетт.       — Что?.. — Удивилась Марни. — Он же умер.       — Говорю же, что воскресили.       И Маринетт резко захлопнула энергоприёмник ладонью, словно сказала что-то неподобающее, на что Марни с широко расширенной оптикой, в которой читался шок, уставилась на сестру, выставив указательный палец, обвиняя.       — Ты досмотрела без меня! — Словно поймав её во лжи или предательстве, воскликнула Марни. — Не могу поверить!       — Но сериал кончился года три назад!..       — Ты сказала, что будешь ждать! — Обиженно скрестила манипуляторы фемка.       — Так ты же умерла! — Аргументировала Маринетт.       — Это не оправдание!       — Оу… Прости, — положив ладонь на честплейт, покаялась предафем. — Зато я «Боруто» не смотрела!       — И почему же?       — Ну… В тюрьму попала, — неловко замялась Маринетт.       Марни снова сокрушилась, хватаясь за голову.       — Какой кошмар! — Взвыла фемка. — Я максимально хотела не думать о том, что ты была под заключением!       — Это жизнь, Марни. Все бывает.       —…        Тяжело стравив воздух, фемка решает побыть одна. Попрощавшись с сестрой, Марни расстроенно уходит. Маринетт фыркает, обижаясь на неё, даже не зовя договорить. Зная, что долго злиться Марни не будет, младшая сестра дает старшей время принять её такой, какая она есть — не идеальной, разрушившая ожидания семьи и став первой, кто была вне закона.       Когда Кроссхейрс собирался последовать за Марни, Дрифт резко подскочил и, довольно подло, заехал кончиком пальцев по коленному сгибу, лишив на время возможности передвигаться. Ловко перескочив через парашютиста, Самурай в один миг скрылся за наглухо закрытым шлюзом, оставив корчащегося от боли напарника наедине с новоприбывшей фемкой.       — Я убью тебя! — Рвал и метал Кроссхейрс, и снова сел за стол, держась за сервопривод, согнувшись пополам. — Шлаков придурок!       — Рисоед тебя сделал, — рассмеялась Маринетт, наслаждаясь тем, как страдает Кроссхейрс. — Шрек и то поворотливее тебя будет!       — Да заткнись ты! — Рявкнул зеленый автобот, потирая больное место. — Агрх, я из него вытрясу всё когда-нибудь!       Маринетт качает головой, удивляясь тому, как он похож на отца. Такой же агрессивный и грубый, со своими принципами и странностями. Походка. Манера речи. Ухмылка. В какой-то момент жизни отец носил даже плащ, как Кроссхейрс.       — «Cross my heart, hope to die To my lover, I'd never lie He said «be true», I swear I'll try In the end, it's him and I He's out his head, I'm out my mind We got that love, the crazy kind I am his and he is mine In the end, it's him and I, him and I…       Кроссхейрс в непонимании смотрит на Маринетт, которая с момента появления пыталась задеть каждым обращением. Не сказать, что она внушает страха, но зная способности предаконов и их неконтролируемую агрессию, не очень то уж хотелось мериться силами.       — Красивая песня, согласись… — произносит низким баритоном Маринетт. -… Crosshairs.       —…       — Ты мне не нравишься, — сразу же ставит свою позицию бывший человек. — Ты «нам» не нравишься.       — А мне всё равно.       Вернув контроль над своей конечностью, Кроссхейрс срывается с места, помчавшись за Дрифтом. Маринетт лишь усмехнулась, переводя взгляд на Оникса, который стоял в углу, держа в манипуляторе свой посох, задумчиво смотря на своё создание.       — Пора? — Спрашивает предакон, на что грифон слабо кивнул. — Никогда бы не подумала, что стану причиной апокалипсиса… Во имя добра, разумеется.       —…       Оникс указывает концом посоха на закрытые створки в стене, куда Маринетт медленно подходит, после чего наугад нажимает на выпуклость, видимо, кнопку. И ставни аккуратно собираются по бокам, образовав стопочку, образуя окно. Все же, Маринетт не видела ничего красивого в серой и грязной атмосфере Кибертрона. Странно… Кто бы мог подумать еще вчера, что она будет смотреть на закат в другом конце света, когда только вчера ночью на Земле (или сколько там прошло уже) думала о том, как бы обустроить свою убогую жизнь.       Возможно, прав был дедушка, когда говорил им, что девушкам в их семье везёт космически даже в побеге от Смерти, но только не в выборе мужчины.       Положив когтистые пальцы на серебристое плечо Маринетт, Оникс помогает своему созданию трансформироваться и принять альтформу. Он не даст ей упасть и разбиться. Оникс в ответе за неё — за своё творение. Он бы хотел дать ей Искру, сделать полноценной, но не может. Пока не может.       Жизнь — это борьба. Поле битвы, где даётся выбор. Каждому. Даёт шансы… И так же легко их отнимает.       Дрифт разочарованно провентилировал системы. Упрямая фемка! Закрыла шлюз на код и ушла на временный оффлайн. Надо было сразу за ней проскользнуть! Дуется. Обижена. Даже отсюда тягучее чувство вины Дрифт ощущал от фемки. Не понять ему странности человека… Бывшего человека.       Намереваясь уйти, красный автобот не осознавал ту бурю, которая неслась к нему, пока не ощутил дрожание под стопами. Успев резко обернуться, Дрифт успевает скрыться за автоматически открывшимся шлюзом, но всё же Кроссхейрс настиг слишком быстро, со всей силы толкнув более лёгкого оппонента за честплейт, повалив на спину. Снова.       — Интересно, о чём Марни подумает, когда обратит внимание, что ты зажимаешь меня на полу уже дважды? — Смотря на парашютиста ярко-голубыми линзами, пытаясь совладать со злостью, хмыкнул Самурай.        — Что подо мной даже десы прогибаются? — Ухмыльнулся Кроссхейрс. — Я не прочь.       — Слезь, — угрожающе прошипел алый автобот.       — Боишься быть униженным мной?       — Хотел сказать «изнасилованным»? — Вспомнив разговор в его кварте, повторяет его же слова Дрифт. — Хах! Так тебе я и позволил.       В доказательство своих слов бывший десептикон извивается под зелёным корпусом, с нажимом проскользнув кончиком пальцев под броню, причиняя дискомфорт, тем самым улизнув от захвата.       Кроссхейрс поднимается на сервоприводы, ощущая, как неприятно саднит сбоку. Пустил ток? Как подло! Стоит ведь ещё напротив, готовый вцепиться в него, как шарктикон.       — Когда-нибудь все увидят, какой ты, — хмыкнул зеленый автобот, тыча в напарника серебристый палец. — За твоими хайко и красивыми словами.       — И всё ещё ты — единственный, кто не принимает меня, как автобота, — устало и раздражённо произносит Самурай. — Я доказал всем, что достоин! Я тебе бампер спасал! Я сражался за вас! Так, почему?!       — Да-а, я думал в какой-то момент, что ты действительно один из нас, — признался парашютист, держа дистанцию между собой и «другом». — И ты сразу же опроверг мою мысль.       — Ты лжёшь.       — Да? Серьезно?.. Тогда почему ты не прыгнул? — Рычащим рокотом спрашивает Кроссхейрс.— Почему?.. Ты был ближе. Ты мог её спасти. Что тебя сдержало?       Дрифт молчит. Он сам не знал. Его мучал этот вопрос с момента, как это произошло. Он думал об этом даже после того, как Кроссхейрс привёл её в манипуляторах. Думал, но так и не додумал. И сейчас ничего, кроме как молча смотреть на ненавистного напарника не оставалось.       — Я собирался отдать тебе её добровольно, потому что думал, что я — худшее, что может с ней случиться, но ты!.. — Осекся Кроссхейрс, в ярости сжимая кулаки. — Ты дал ей упасть. И я понял, что никто не справится с этим лучше. Особенно ты.       — Я не мог летать, — пытался убедить Дрифт, только вот кого — себя или его?       — Ой да брось! Есть тросы. Есть крюки. Есть я, который бы за тебя ухватился, — прорычал прямо в фейсплейт кон с зелёной бронёй, на что Дрифт невольно вздрогнул от той правды, которой сам стыдился. — Для тебя есть только ты сам.       —…       — Может быть, ты и любишь её, — не стал скрывать свои мысли Кроссхейрс. — Но в тот миг ты затормозил. Ты думал. Думал там, где надо было действовать.       Хочется крикнуть «нет, неправда», но… Почему он действительно думал? Почему не прыгнул, раз он вправду нуждается в чужом внимании?       — Глупо, верно? — Хмыкнул Кроссхейрс. — Я мог погибнуть, спасая человека — безискрового на тот момент формера, слабую фемку. Хочешь сказать, что мои чувства не искренние?.. Что я лгу?       —…       — Где ты был, шлак тебя дери, когда все считали её мёртвой? — Рычит от злости Кроссхейрс. — Где?! Я не слышал и не видел ни разу, чтобы ты хотя бы искал её, пока я сходил с ума и не находил себе место. Так легко смирился?       —…       — Я тосковал, как какой-то малолетний сопляк. Но что правда — то правда. А как насчёт тебя?.. Не-е-ет. Ты — надрессированный шарктикон, возомнивший себя автоботом, — произносит Кроссхейрс, ощутимо сильно ткнув пальцем по красному честплейту. — Даже если этот горе-эмпат меня отвергнет, я ничего не предприму в попытке заставить, но! Если она ошибётся с выбором и просто посмотрит на тебя, просто подумает о тебе, как замену мне… Дрифт, я тебе башку снесу, лишь бы она не угробила свой актив тобой.       — Кросс, ты болен, — заметив безумно горящие линзы, на полном серьезе произнес Самурай. — У тебя зависимость. Это не хорошо!       — Может быть, — даже не стал отрицать снайпер. — Но я никогда не ощущал себя настолько… нужным. У меня есть моя собственность. То, что я выбрал сам. То, за что я хочу умереть. Если бы ты хотя бы почувствовал тоже, что и я немного, ты бы понял.       Дрифт отмолчался, понимая, что сейчас бесполезно пытаться что-либо объяснить Кроссу. Слабый сигнал за отсеком Бамблби оповещает, что пора заканчивать их спор. Никто из них не пришел к единому консенсусу. За ту правду, которую кинули в него, Дрифт готов был рвать свои магистрали от сожаления. Но он и подумать не мог, что Кроссхейрс настолько стал… Одержим.