Глава 22. "Доверие"
7 ноября 2020 г., 07:51
«Помощь нагрянет из прошлого. Имя спасителя калейдоскопом сменится на зените. Одна Искра в двух корпусах — тень золота, которая станет серебром в павшей «Столице». И теряя большее, обретёте более важное именем Кузнеца, обманутый собратом.»
Гексапед под ладонью зарычал, уткнувшись хоботком в прессовую броню фемки. Марни настойчиво начала гладить инсектикона за загривком, успокаивая раненое создание, которое сейчас походило на нуждающегося в её ласке котёнка, чем на опасного убийцу. Может, это глупость человека, а может, просто жалость, но уж точно не безответственность к себе. Марни знала границу дозволенного в своём поведении, ставя точку, где надо, замолкая, когда нужно и убирая руки, когда опасно… А инсектикон — опасен. Очень опасен. Пусть Марни и ощущала лимит доверия к себе со стороны Гексапеда из-за той недолгой эмпатической связи, но в глубине своего нутра всегда была начеку, ибо этот зверь лишён разума, полагаясь только на инстинкты. Считает ли он её частью своей общины — семьи, или же хотя бы собратом, Марни тоже не знала, но факт остаётся фактом — этот инсектикон позволял себе кануть в оффлайн при ней, доверяя. В животном мире доверие своеобразное, гранича с симбиозом — услуга за услугу. В пчелином рое всегда есть своя королева. В каждом прайде свой король. В каждой стае — свой вожак. В каждой общине есть тот, кому подчиняются. Даже в их собственном, где община состоит из солдат, все подчиняются Прайму, но сейчас — Ультра Магнусу. И Марни хотела знать, кому подчиняется Гексапед. Хотелось бы, чтобы ей. Раз речь зашла о доверии, то нельзя оставить тот факт, что этот феномен, оказывается, присущ и десептиконам. Марни никогда не ощущала восхищения к представителям тёмной фракции. До того момента, как Нокаут явился к ним совершенно безоружный, с поднятыми манипуляторами над шлемом, демонстрируя свою безобидность. В тот момент не было рэкеров. Не было Ультра Магнуса. И его встретила Эпсилон. Марни никогда не забудет той жестокости и той стойкости, которую продемонстрировала эта рэкерша, завалив красного десептикона своим не малым весом, приставив к виску дуло плазменной пушки. Она и забыла, что Эпсилон является доверенным лицом и далеко не слабой военной единицей в рядах разрушителей. Хот-Род и Бамблби взяли Нокаута под прицел, держа дистанцию, дав сигнал Дрифту, что нужно осмотреть территорию сверху в альт-форме вертолета. Военнопленный взят под охапку. Только вот, причина явки удивила всех. Удостоверившись, что Гексапед уснул, Марни осторожно убирает его тяжёлую голову со своих колен, также тихо и аккуратно покинув комнату для заключенных. Встряхнувшись на наличие пыли — привычка с прошлой жизни, фемка направилась в верхний ярус корабля, чтобы разузнать, а что случилось-то, и какая причина явки Нокаута. Почти полностью обустроившись на корабле, Марни наконец-то перестала путаться в коридорах, но всё равно ощущала некий дискомфорт, когда лоб в лоб встречалась с каким-либо трансформером. — Ох, тебе нельзя тут находиться! — В своей манере проговорил Хот-Род, который и стал на этот раз причиной неловкости. — Я провожу тебя до отсека. Марни не стала противиться, соглашаясь, ибо спорить с французским идиотом бесполезно. Так хоть психику сохранишь. Фемка плелась позади чёрно-оранжевого солдата, который напевал под ус какую-то мелодию, когда они проходили мимо главного зала, где Эпсилон спорила с Персептором. Внимание! Кто-то спорил с Персептором. Фемка остановилась и быстро юркнула к двум темпераментным личностям. Судя по заряженному до предела воздуху спорили они долго и со вкусом. Упрямый нрав Эпсилон и вредный характер Персептора совмещать в одном диалоге нельзя — взрывоопасно. — Они — наши враги! А ты — не мой командир! — Перечитай устав! — Рявкнула Эпсилон своим басистым голосом, сверля кона закипающим от злости взглядом. — Я — вышестоящая должность после Ультра Магнуса. Я — его первый лейтенант. Слушай меня и выполняй приказ. Я ясно выражаюсь, доктор? Марни сжалась. Никогда такой не видела эту сильную и волевую фемку. От Эпсилон веяло властью и холодной жестокостью. Своим тяжёлым эм-полем она буквально раздавливала Персептора, который стоял молча, понимая логически, что надо подчиниться, но риск был высок настолько, что Ультра Магнус мог потом посчитать его предателем, как и саму рэкершу. — Эпс? — удивлённо и немного пугливо позвала Марни. — Всё хорошо? Рэкерша поджала фиолетовый металл губ, от досады чертыхнувшись — не заметила её присутствия. Обернувшись к Марни, Эпсилон попыталась улыбнуться, но вышло слишком фальшиво. Да и не обманешь эмпата. — Иди, — коротко отдаёт приказ танк-фем Персептору. — Возьми Бамблби с собой. Ответа не послышалось. Учёный ушёл выполнять то, чего не хотел. Марни пропустила белого кона мимо себя, ощущая чужую злость, витавшую аурой вокруг него. Потом посмотрела на Эпсилон, которая держалась за коммуникационную антенну на виске, пытаясь с кем-то связаться. — Что здесь делает Нокаут? — осмелилась спросить Марни. — Я занята. Иди к себе. Попадать под горячую руку не хотелось — у Эпсилон кулак тяжёлый. Однако и видеть чужую злость и ничего не делать тоже не получается. У неё не такой характер. Эпсилон добродушная и простая, но сейчас она сильно противоречила своему обычному поведению. Что-то её довело до такого состояния. Что-то сильно разозлило и пошатнуло её спокойствие. Не зная, что делать Марни осторожно подходит к разъярённой фемке, аккуратно обнимая со спины, встав на цыпочки. Эпсилон была горячей, как закипевший чайник. Неприятный жар пронзил весь корпус Марни, но она продолжила вбирать чужую злость в себя, что в конечном итоге Эпсилон блаженно выдохнула через дополнительные воздухоносные пути горячий пар. — Спасибо, — более спокойно и даже с лёгкой улыбкой произнесла рэкерша. — Я в порядке. Марни отпускает её, смотря на фемку задрав голову из-за разницы в росте, тоже стравив горячий воздух. Эпсилон оборачивается к ней, положив широкую малость когтистую ладонь на её шлем, погладив антенны на макушке, взяв за их краешек пальцами. Как будто кошку за ухом чешет. Щекотно… — Помнишь Омикрон-Магнет? — спрашивает вдруг рэкерша, не отпуская закруглённые антенны. — И Дредвинга? В общем, у него есть брат-близнец — Скайквейк. Ты, наверное, уже слышала. — Дрифт как-то рассказывал, — соглашается фемка, млея от лёгкого массажа. — Омикрон и Скайквейк чем-то заражены, — задумчиво произносит Эпсилон. — И Нокаут просит временное перемирие и помощь, предлагая взамен территориальную выгоду — они уйдут в сторону Каона, отдав часть Тарна, над которым и располагались Нокаут и его команда. — Ты хочешь помочь им? — Омикрон не к чему врать, — размышляла фемка. — И лишаться своих же владений нелогично. Она вправду должна быть заражена… Омикрон всегда думает о своих лакеях больше, чем о себе… — Так помоги тогда. — Ультра Магнус пригвоздит, — уныло и немного даже опасливо произнесла Эпсилон. — Помогать десептиконам — дезертирство, предательство. А я впутываю ещё и Персептора. Вера Эпсилон в Омикрон исключительна — Марни это чувствует. Да и сама фемка не ощутила от конджукс-эндуры покойного Мегатрона ничего омерзительного и опасного. Да, своеобразная, прямолинейная и даже немного высокомерная, но всё же… Чем чёрт не шутит? — Он будет ругаться, — поморщилась Марни, но сразу же хитро улыбнулась. — Но меня ругать не будет. Скажи, что я убедила тебя. — Нет, Марни, с таким не шутят, — тут же отказалась Эпсилон, убирая манипулятор с её шлема. — Ты не знаешь Ультра Магнуса. Пусть к тебе он и проявляет слабость и титаническое терпение, всё равно подставлять тебя под его гнев я не намерена. Оказывается, что главнокомандующий ещё не вернулся с задания со своей командой, а на комлинк не отвечает — помехи. И Эпсилон переживала, как бы всё это не было связано. Но ведь тогда стратегически выгодно напасть, пока Ультра Магнуса нет! Значит, десептиконы не в курсе, что его нет. Логично, что и они не знают, что происходит, верно? Эпсилон не уверена. — Тебе лучше оставаться в отсеке, — посоветовала фемка. — Ультра Магнус дал приказ тебя защищать, после… Не важно. После чего именно Марни так и не поняла, да и спросить не было возможности, так как в отсек заходит Дрифт. Перебросившись с Эпсилон парой фраз на кибертронском языке, оба обменялись любезностями, судя по тону обоих. И рэкерша быстро покинула отсек, в конце крикнув, чтобы тот присмотрел за Марни. Остались они вдвоём. Дрифт молча смотрел на серо-бурую фемку, ожидая, пока она двинется с места. — Я не маленькая, чтобы мне няньку приставлять, — обиженно говорит Марни. — И я хочу быть полезной. — Хорошо, — будто ребёнка обманывая, ляпнул с ухмылкой Самурай, уже разворачиваясь к выходу. — Идём. Марни фыркнула, скрестив манипуляторы перед собой, показывая своё упрямство. Дрифт оборачивается к ней снова, изогнув надлинзовый щиток, удивившись тому, что она всё ещё стоит на месте. Самурай остановился. — Идём, — мягко, но настойчиво повторил Дрифт, однако фемка так и осталась неподвижной статуей. — Могу на ручках понести. — Я останусь здесь, — уверенно произнесла Марни, на суровый взгляд бывшего десептикона, высунула глоссу. — Бе! Дрифт улыбнулся и уверенно стал наступать к ней. Кто-то решил поиграть, видимо… Ну, он не против. Вся хвалёная уверенность пропала, когда Самурай подошёл вплотную, встав перед ней алой горой. Марни сжалась, опустив антенки на макушке. Отступила назад. — С огнём играешь, недотрога, — по-доброму, но с тщательно скрываемым задором говорит Дрифт, сияя голубизной своих линз. — Ну? Идёшь? Марни нахмурилась, готовая надуться, как маленький злобный шар. Как и ожидал Дрифт, фемка повторно высунула язык. Совсем как бэта. Красный автобот молниеносно хватает за длинный юркий язычок двумя пальцами, вынудив Марни пискнуть, как мышка. — «Бой-й-йня»! — Заныла фемка, держась за манипулятор Дрифта, который и не думал выпускать чужую глоссу. — «Бойня! Плости! Я идю!» Дрифт тут же отпускает влажную глоссу, с доброй улыбкой, но хитрым взглядом наблюдая за Марни, которая ойкала и морщилась, проверяя свой маленький орган во рту на целостность. Подняв недовольный и обиженный взгляд на Самурая, фемка обнаружила… О Господи! Облизнув кончики пальцев, Дрифт широко улыбнулся, обнажив серебристого оттенка денты. Марни выпала из этой реальности. Какой ужас! — Я тебя уже целовал, — напомнил бывший десептикон. — Ничего противного… Идём, если закончила свои игры. И зачем это напоминать?***
Говорят, что ни огонь, ни уголь, ни даже Сверхновая Звезда не горит так же ярко и жарко, как любовь, которую не разглашают на всеобщее обозрение. Она в тишине и в тайне, как самое священное и святое. Сокровище, которое Мегатрон хранил от посторонних линз глубоко в космосе, приставив своих псов-убийц для охраны. Скайквейк открывает оптограни, тут же вяло зажмурившись. Яркий свет так и слепил! Слишком уж светло… В «Столице» всегда полумрак, и к такому яркому освещению зелёный кон удивился. Оптика плохо фокусировалась. Вся картина мазалась из стороны в сторону, а цвета воспринимались в другом, более кислотном спектре, отчего невольно закружилась голова, но… Что ещё хуже, так это состояние полной разбитости и слабости — «токсичного отравления». Внутри жгло, отчего когтистый манипулятор тянется к честплейту. Ладонь на ощупь обнаруживает провода и десятки кабелей, подсоединённые к нему самому, а также… отсутствие одной линзы. Скайквейк немного поддался панике, дёрнувшись на койке, отчего она жалобно скрипнула под его тяжёлой массой. И только потом он обнаруживает рядом на соседней платформе Омикрон. Некогда безупречная золотистая броня покрылась трещинами, облупилась и расслоилась. По правую сторону от её манипулятора «росла» ржа, съедая живой металл, окисляя близлежащие края стыков брони. Фемка была в полубреду, смотря перед собой пьяным и уставшим взглядом, стиснув дентопластины до скрипа. Страдает… Но стойко держится. Скайквейк потянулся к ней манипулятором, не в состоянии встать от боли в корпусе, взяв её за заражённый манипулятор и сжав изящные пальцы с острыми когтями на концах. И Омикрон малость вздрагивает, повернув голову к зелёному кону, в ответ скрепив их манипуляторы плотнее. — Ты специально ведь заразила себя, — прохрипел Скайквейк, чувствуя боль в районе вокодера. — Какая беспечность… Дура. — Ха?.. — Простонала Омикрон, малость улыбнувшись. — Я всё ещё выше по званию, где твоё уважение?.. Скайквейк никогда. Он может поклясться. Он никогда не подумал бы, что тот, кого выбрал Лорд Мегатрон будет «такой» — полной противоположностью ему самому. И всегда ведь по иронии судьбы тот, кто добр всегда слабее и может дать легко себя обмануть, но! Омикрон была не такой! Нет, она была достаточно сильной, чтобы повести за собой армию и Магнитной Перчаткой смять врагов в один шар безжалостно и без зазрения совести. Скайквейк никогда не признается вслух, но… Омикрон идеальна. — О, вы оба онлайн, — послышался голос Дредвинга со стороны, куда оба перевели взгляд, вытянув шеи. — Как самочувствие? — Прекра-а-асно, — закатив оптику, вяло отвечает Омикрон. — А ты? — Обратился Дредвинг к брату, который скривил треснувшиеся губы, после чего синий хищно ухмыльнулся. — Вопите, кстати, как пара интеров. — Ох… Скайквейк, — простонала Омикрон, болезненно поморщившись. — Врежь ему. В таком же плачевном состоянии лежащий близнец лениво поднимает манипулятор, дабы ударить, на что Дредвинг с лёгкой улыбкой отошёл в сторону. — Я как будто сейчас сгорю, — заныла фемка. — Умираю. — Думать надо прежде, чем контактировать с заражённым, — деловито и строго говорит синий бомбардировщик. — А ты, брат мой, должен был… — Дредвинг, — промычал Скайквейк, прервав поучительную тираду близнеца. — Иди на квинт… Омикрон страдальчески стала смеяться, хрипя и издавая различные шумы. Никогда бы не поверила, что сможет отлеживаться вот так на корабле автоботов, так ещё и чувствовать себя лучше. Эпсилон всё же доверяет ей, но всё-таки… — Да, дела отлично, конечно… Не вас же она хотела убить ударом силой в двенадцать тысяч мехатон! — Тогда возмущался Нокаут. — Она могла убить меня! Сейчас красный десептикон сидел в самом краю запечатанного отсека, который стал их тюрьмой. Один Праймус знает, сколько охраны наставили на них. Но всё же Эпсилон выполнила сказанное — Скайквейк и Омикрон живы, хотя первый чувствовал себя одной ногой в гробу. Когда в отсек заходит рэкерша, держа наперевес дробовик, десептиконы навострили бдительность. Кроме самой Омикрон. Фемки переглянулись и кивком поздоровались. Эпсилон выглядела неважно — встревоженно и опечалено. Взгляд ярко-голубой оптики, кричащий — «что-то случилось». Что-то действительно ужасное. — Как самочувствие? — Голос хриплый и севший. — Получше, — таким же сиплым и болезненным тоном отвечает Омикрон. — Спасибо. «Спасибо» и от кого? Но Эпсилон это никак не удивляет. Молчит. Не знает, как сказать. Но, что именно она хочет сказать? — Дредвинг. Нокаут, — зовёт рэкерша. — Есть разговор. — Говори здесь. Я не оставлю Омикрон одну на корабле автоботов. Эпсилон провентилировала системы. Дредвинг упрям и здесь спорить бессмысленно. — На Скайквейка напал терарркон? — Да, — отвечает тёмно-синий бомбардировщик. — Это был Тёмный энергон. — Ультра Магнус обнаружил гнездо этой нечисти под Дарк-Маутом, — выдыхает рэкерша. — И их там много. Он смог закрыть проход, но это не может сдерживать их вечность. Надо нанести удар. —… — «Столица» максимально близка к Каону. Надо что-то делать. Сейчас же. Дредвинг поджимает губы. Он направил в глубь Дарк-Маута один отряд, но вестей не было. Неужели всё настолько серьёзно? Он не знаком с Эпсилон лично, не знает её историю и её прошлое, но… Взгляд не обманет. Печаль не скрыть. Горесть не унять. — Идёмте, — зовёт Эпсилон, разворачиваясь к выходу. Нокаут и Дредвинг переглянулись. Скайквейк был в оффлайне, набираясь сил, которые он терял очень быстро, не в состоянии элементарно даже сохранить стабильную температуру. Омикрон доверяла Эпсилон, зная, что у неё есть свой кодекс чести, как у близнецов, однако подставляться под её удар всё же не хотелось, а гневать тем более. Выяснять отношения с тем, кто владеет одним из артефактов древних, а именно Перчаткой Силы, имея при этом у себя Магнитную Перчатку, Омикрон всё же не решалась. Стратегически рэкерша изворотливей. — Всё будет хорошо, — подбодрила золотистая фемка, видя во взгляде лакея неуверенность. — Идите оба. Я пригляжу за Скайквейком. Надолго Дредвинг не сможет её оставить одну. Он не хочет лишиться брата и её. Слишком много времени они были вместе. Слишком близки, чтобы быть чужими. Он не даст её в обиду, пока его Искра сияет. Долгие годы и тысячелетия Дредвинг считал, что ему не повезло и теперь до скончания времён придётся быть рядом с фемкой и прислуживать ей, но… В последние несколько циклов не покидают мысли, что встреча с Омикрон — это великий подарок вселенной. Эпсилон шла спиной к десептиконам — по сути огромная ошибка, так как спина меньше всего защищена. Но, казалось, таким образом она показывала ему — именно Дредвингу, свои самые честные намерения, чтобы он ей доверял. Но зачем? — Мы правда пытались защитить. Это произошло так быстро, что… — шепчет Эпсилон, перед выходом из корабля. — Но мы не смогли… Мне жаль. У Дредвинга сжалось всё внутри от увиденного. Камера Искр болезненно заныла, отдаваясь болью во всём корпусе. Алая оптика расширилась от отчаяния и сожаления. Весь его труд на десятки тысяч лет пропал одним махом. Захотелось горько завыть, схватившись за голову… Но вместо этого манипулятор тянется к плечевому сегменту Эпсилон, а алая оптика от горя и отчаяния потемнела на пару тонов. — Почему ты не позвала? — он обвинял её, а что ещё можно было сделать? — А как бы мы сделали это?.. — С таким отчаянием, сдерживая свой крик сожаления, шепчет рэкерша, даже не убирая манипулятор кона со своего плеча. — Нет вашей комлинк линии. И всё произошло так быстро! Как вирус пронёсся по небу и поглотил «Столицу». «Столица» полыхала тёмно-фиолетовым огнём. Вокруг среднего размера корабля с инсигнией десептиконов витала гнетущая тёмная аура и… нечто. Тераррконы, как и рассказывал Скайквейк. Воскрешённые нечисти, имеющие альт-мод предаконов, чьи линзы горят пустым фиолетовым свечением, желая поглотить всё живое и поработить создание Праймуса. Заметив, что Дредвинг собирается защищать без того уже обречённый корабль, Эпсилон намертво ухватилась за его плечевой сегмент, не позволяя совершить глупость. И кажется, кон сам это понимал, но не хотел в это верить. Застывший с ужасом на фейсплейте, Дредвинг готов был… кричать от отчаяния. Завыть. То, что они так усердно защищали пропало в один миг. Дети, в какой бы расе ни были, всё равно считаются ценнее, чем любая другая армия. И эту бесценность Дредвинг не уберёг. Он не мог смотреть на что-либо другое. Да, автоботы недалеко, они смотрят, молчат. Каждый шаг казался таким обречённым. Огромный кон тёмно-синего цвета шагал в неведении, даже если буквально и видел… Это был шок? Может, это было горе?.. Пятьдесят. Пятьдесят бэт в кювезах, ожидавшие своего рождения… так и не дождались. Они берегли их как зеницу, как Искру, как самое дорогое, но… Дредвинг спасал брата с Омикрон. Останься он там, то… Чтобы он сделал? Спас бы этих бэт? Как? Они не готовы были к появлению на свет. Да и останься они в «Столице», то Скайквейк и Омикрон бы тоже погибли. Цена двух против цены пятидесяти… Ультра Магнус посмотрел на Эпсилон, потом на Дредвинга. Он знает его, да и что тут можно сказать?.. Жаль ли ему погибших бэт фракции десептиконов? Да, очень. Тут слов не надо. Но они правда пытались защитить, но не вышло. Маринетт сидела по правую сторону Ультра Магнуса, опираясь об его плечо, устало и тяжело вентилируя системы. Убегать от оравы голодных зомби явно не входило в их планы. И если бы не поджидающие рэкеры у выхода из пещеры, то они бы не выжили. — Я могу ошибаться, — прогремел Хаунд, смотря на пылающий огнём корабль. — Но, кажется, эта пташка падает?.. Действительно. Полыхающая чёрным дымом «Столица» намеревалась разбиться об них самих, если ничего не предпримут. Ультра Магнус резво поднимается на серво, поняв, куда направлена траектория падения «Столицы», быстро обдумывая план отступления. Что же делать? Но беда затронула не только их, но и другие пятьдесят невинных Искр. — Брейкдаун! — В панике прокричал Нокаут в коммлинк. — Уведи «Лагуну» с Дарк-Маута! На вас надвигаются тераррконы! ЖИВО! Искра ёкнула где-то внутри. Взгляды направились на быстро набирающий скорость небольшой корабль десептиконов, который пытался скрыться от голодных напастей тераррконов. Там были бэты. Беззащитные. Еще ничего не знающие бэты. Если хотя бы одна капля Тёмного Энергона попадёт внутрь магистралей, несущие энергон деткам, то весь труд… Всё будущее будет загублено. — Звёзды… Вы это видите? — шепнул Уилджек, смотря совершенно в противоположную сторону. И все разом обернулись. Та тёмная сила и та тёмная энергия была настолько всепоглощающе ужасной, что даже Кибертрон не мог держать её в себе, буквально разрываясь на части, тем самым разрушая структуру самого себя… Раздвигая свои плиты и тем самым образуя тряску… прямо под кораблём, где сейчас находились Марни и остальные. Иакон готов был провалиться в бездну. — Надо что-то делать! — выпалила в панике Маринетт, вставая на серво. — Надо что-то сделать! Сейчас же! — Что именно?.. — буркнул Балкхед. — И главное, что первым обезвредить? Спасать корабль?.. Себя? Убить уже мёртвых монстров?! — Тишина! — выкрикнул Ультра Магнус. — Эпсилон, Балкхед, Я и Маринетт остановим «Столицу». Пока не прибудет подмога никто не сдвинется с места! — Не проще уйти с дороги и дать разбиться? — хмыкнул Уилджек. — А мы будем подстреливать тераррконов? — Тогда «Столица» столкнёт наш корабль, — произнесла Эпсилон. — А там ничего не подозревающие Марни, Дрифт и остальные. Будем щитом, видимо. — Я к своей сестре, и мне плевать, что вы там решили, — готовая к взлёту, выпалила Маринетт. — Я однажды её теряла и повторно терять не собираюсь! Ультра Магнус поднялся вслед за ней, не давая ей быстро смыться с места, держа за предплечье, сквозь сжатые денты напоминая, что она часть команды, а значит должна ждать приказа. —… Дредвинг, какого шлака? — проскрипел Нокаут, не позволяя тёмно-синему кону трансформироваться. — Надо защитить «Лагуну». — Я защищаю Омикрон и только, — также прорычал в ответ Дредвинг. — «Столица» пала. «Лагуна» в двух шагах от тераррконов. Её не спасти. В этих алых линзах десептиконов каждый видел то, что видел в своём отражении всегда — неуверенность в правильности своих действий. Они буквально разрывались на части, желая спасти и «Лагуну», но и защитить Омикрон. А Дредвинг ещё и брата. — Послушайте, времени нет, — подойдя к десептиконам, произнесла Эпсилон. — Но здесь нужна ваша помощь! Нокаут, только ты можешь выйти на связь с «Лагуной» и защитить её. А твоя сила, Дредвинг, нужна, чтобы остановить «Столицу», иначе она снесёт всё на своём пути! — Мне-то какое дело?! — А такое, что как только раздавит нас, так по инерции двинется дальше, где наш корабль. А там Омикрон. Тераррконы решат и Иакон поглотить, — отвечает Эпсилон, неотрывно смотря на Дредвинга. — Маринетт разберётся, тем более, что тебя там встретить может Дрифт или Кроссхейрс. Зачем тебе лишний бой? Будь же разумнее! Дредвинг замер. Посмотрел на окружающих его автоботов, потом на «Столицу». Логично. Но он никогда не оставлял так долго Омикрон одну. И в таком состоянии, но… «Лагуна». Тоже бэты… Довериться? Врагу? Есть выбор? — Если с ней что-то случится… — прогремел тёмно-синий бомбардировщик, обращаясь к Маринетт. — И не говори ей, что «Столица» пала. — Я поняла тебя… Хорошо, — отвечает Маринетт и переводит взгляд на главнокомандующего. — Я пойду? — Иди. Свои родные незаменимы. Чужими не назвать уже даже тех, с кем делил энергон, улыбку и переживания. Дредвинг никогда не чувствовал такого страха, что хотелось разделиться на двое и быть тут и там сразу. Ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, как серебристый предакон мчится к кораблю автоботов, который почти полностью уходил под слои Кибертрона. Не дай Праймус что-то замкнёт и всё взлетит на воздух, когда взрывоопасная аура Тёмного Энергона без того сгустила атмосферу. — Встаньте в ряд! — выкрикнул Ультра Магнус. — Остановим грубой силой. Рэкеры и тяжеловесные, на первую линию! Все остальные за ними! — Я за «Лагуной», — кивнул Нокаут, трансформируясь в спорткар. — И подключу десептиконов. Хаунд нервно скурил. Ну, дожить до глубокой счастливой старости он не планировал. Умирать, так умирать!***
Куб с энергоном сам по себе скользнул по поверхности гладкого металлического стола, словно по накатанному склону, разбившись об пол на мелкие частицы и разлив содержимое. В тот цикл небеса содрогнулись… Время близилось к полудню. Ничего не предвещало беды и столько жертв. Внутри что-то заныло, когда прозвенела сирена, оповещающая о нашествии беды. Чувство утраты и горя не покидало Марни. Произошёл взрыв где-то внутри недр Кибертрона, что и стало катализатором для страха внутри всех и каждого. Границы терпения лопнули у незнающих истины двух враждующих сторон. И десептиконы с автоботами направили друг на друга оружия, даже не имея представления, что ни одна из сторон не нарушала негласный шаткий мир. Близилась война между враждующими братьями одного вида, но разных взглядов. В тот цикл содрогнулся мир. Кибертрон издал вопль боли, разрывая свои тектонические плиты, выплёскивая смрад Тёмного Энергона, словно пузырь с гноем, фонтаном льющимся из воспалённой до огромного размера карбункула. Небеса покрылись тяжёлыми свинцовыми тучами, обрушив на всех слёзы вновь умирающего Кибертрона в виде кислотного ливня. Буря пришла на головы живых в лице мертвецов, поднимаясь из-под Дарк-Маута. Корабль, который покоился в центре Иакона пошатнулся, издав протяжный скрип, словно опора под ней провалилась. А автоботский военный корабль канул носом в пустоту вместе с экипажем внутри. Ничего не предвещало беды такого масштаба. Корабль провалился в толщу плит металлической планеты. Как кинутая в свободный полёт консервная банка, которая бы точно превратила бы всё своё содержимое в металлолом, если бы не жёлтое силовое поле, возникшее вокруг Дрифта и Марни, защитив их от неминуемого столкновения со стеной. — Какого?!.. — В непонимании Дрифт раскинул манипуляторы перед собой, когда корпус завис в невесомости. Марни также застыла в гравитации, смотря на ярко искрящийся клубок энергии вокруг себя, который стал щитом. Когда всё стихло, а корабль, кажется, нашёл новую опору под собой, магнитное поле пропало. И Марни с Дрифтом аккуратно шлёпнулись об пол прессовой частью брони. — Цела? — Спрашивает красный Самурай, положив манипулятор на плечевой сегмент фемки. — Не ушиблась? — Всё нормально… Что это б-было? — Не знаю, — признаётся Дрифт и, взяв Марни за подбородок, поднял её взгляд на себя. — Будь здесь. Она закивала, испугавшись не на шутку -\\Дрифт! \\ — прозвучал голос Эпсилон из комлинка. — \\Ты цел?! Где Марни?! Она с тобой? \\ -\\Приём! Да, мы целы.\\ — отвечает Дрифт, взявшись за висок, неотрывно смотря на подрагивающую рядом фемку. -\\ Что за силовое поле было? Это ты? \\ -\\ Силовое поле? \\ — Послышался удивлённый возглас Эпсилон по ту сторону. — \\Нет, не мы, но, возможно, это Омикрон. Найдите её. Дредвинг и Нокаут с нами. Защити её — это твоё задание. \\ —\\ Что?.. Её?! \\ —\\Выполняй приказ! \\ — рявкнула по ту сторону Эпсилон. — Здесь творится нечто кошмарное и ты нужен мне здесь. Отведи Марни и Омикрон в безопасное место, найди Кроссхейрса и новобранцев. Бамблби и Хот-Род будут с минуты на минуту. Жду вас всех. Выполняй.\\ Когда связь оборвалась, Дрифт с готовностью берёт маленький манипулятор фемки, малость сжав, чтобы вывести из оцепенения. Она боялась. Вся дрожала. Даже слово не сказала. И это немного волновало. Сам Самурай привык за столько тысячелетий войны к неожиданностям, что даже нейросети не дрогнули. — Ты вся дрожишь, — погладив по серому шлему, улыбнулся Дрифт. —… Немного наклонившись, он обнял маленький корпус, прижав к себе крепко, чтобы унять дрожь. И Марни заплакала, обняв в ответ. Было страшно… Казалось, что только сейчас она осознала всю ответственность и всю сложность ситуации, в которую она влезла, спасибо Праймам. Дрифт немного стал укачивать, прижавшись подбородком об её шлем, ощущая маленькие пальцы на стыках своей брони. Точнее — ощущая ту силу, с которой она вцепилась в него, словно боялась, что он растворится и она останется одна. Её страх просачивался к нему, как бы Дрифт не пытался фильтровать спектр её эмоций. Немного сосредоточившись, бывший десептикон стал излучать из себя успокаивающую ауру, пытаясь тем самым унять страх фемки. — Пока я жив ничего с тобой не будет, — внушая чувство безопасности, как мантру стал шептать Дрифт. — Я ничего не сумею сделать, если кто-то захочет меня убить, — плакала Марни, понимая свою слабость и никчемность. — Я не хочу умирать… Снова. Он стольких убил… так жестоко и безжалостно. И она плачется сейчас ему. Стыдно смотреть в свои ладони, словно увидит пролитый энергон врагов и бывших союзников. Но стоя вот так — обнимая и утешая, обещая, что он защитит её, Дрифт впервые даёт себе возможность поверить своим же словам — «всё действительно будет хорошо». — Завтра я свожу тебя в одно место, — говорит Дрифт, поглаживая за ровную гладкую спинку. — Я согласен взять твоего уродца-инсектикона с собой, если он будет вести себя спокойно. — … — Можешь считать, что это свидание. Марни всхлипнула, навострив аудиосенсоры, отчего антенны на висках забавно дёрнулись вверх. Подняв взгляд на Дрифта, фемка вопросительно уставилась в ярко-голубые линзы, на что Самурай щёлкнул пальцем прямо по носовому конусу фемки. — Идём? Марни сконфуженно кивнула, после чего, вытерла капли омывателя с края оптики, опустив взгляд. Ладонь всё ещё была крепко зажата в большом красном манипуляторе.***
Мы живём, задавая вопросы друг другу, желая понять или узнать. И худшее, что может произойти, —остаться в живых, не в состоянии получить больше ответа. Мы любим, не зная, чего ожидать. Мы верим другим, не веря себе. Баррикейд сидел на склоне холма из свалки, смотря на тучи, надвигающиеся со стороны Каона. Алая оптика регулировала дальность показа видеозахвата, но всё равно увиденному никак не верилось. Великая «Столица» на грани падения. Почему Дредвинг ничего не предпринимает? Там же будущее Кибертрона — бэты! Поднявшись на сервоприводы, полисбот нахмурился, пытаясь понять, что это там летает вокруг «Столицы». Не похоже на десептиконов, да и на автоботов тоже. Что происходит? Стоит ли идти узнать? Или же ждать здесь? Кому бы он вообще помог, а главное — зачем? Десептиконам? Омикрон сама разберётся. Автоботам? Ещё чего! Дверцы за спиной дрогнули от эмоционального фона. Сложный выбор… Он подождёт. Спешить некуда. Ему некого терять.***
Дрифт был крайне осторожен и собран, стараясь не шуметь и не разводить эхо в корабле. Марни ступала за ним невидимой тенью, следуя по следам и временами оборачиваясь. Наличие десептиконов никто не отменял, и это пугало. Даже присутствие Омикрон на корабле не есть хорошо, как считал Дрифт, зная, на что эта фемка способна. Но она создала силовое поле, чтобы защитить экипаж, значит, не всё так очевидно? Кто знает. Дрифт не доверял и не собирался, в любом случае, считать её надёжным союзником, даже будь она ею. Но защищать её?! Эпсилон с ума сошла. Услышав тихие шаги перед собой, Дрифт остановился, манипулятором приказав Марни встать за ним и ближе к стенке. Клинок в миг потяжелел от ожидания наступления, на что Самурай крепче ухватился за толстую рукоять, встав в боевую стойку — чуть согнувшись в коленях и наклонившись вперёд. Взгляд ярко-голубых линз пронзил своей собранностью, губы плотно сжались в одну линию. Если это враг, то… Дрифт должен защитить в первую очередь Марни. Они стояли на углу, напряжённо выжидая врага. Марни от страха прижалась к стене, желая исчезнуть из поля видимости, да и за широкой алой спиной Дрифта это вполне возможно, однако от этого не становится спокойнее. Три. Два. Один! Дрифт рвётся вперёд, максимально низко присев на коленный сустав, чтобы взять врага эффектом неожиданности, готовый разрубить оппонента на двое, но лезвие клинка останавливается в нескольких сантиметрах от чёрно-зелёной брони знакомого бота. — Придурка кусок, я чуть не помер! — в гневе прокричал знакомый голос и сжатый кулак треснул по красной броне Самурая. — Я собирался открыть огонь наповал! Марни осторожно выходит из-за спины Дрифта, узнав голос Кроссхейрса. Сам же красный автобот устало вентилировал системы, убирая клинок за спину, тем самым смотря на серо-бурую фемку с облегчением. Но также его заинтересовали несколько автоботов позади Кроссхейрса. — Это новобранцы? — прямо спросил Дрифт. — Надо выходить. Идём. — Снаружи восстание дохляков. С какой стати выходить? Здесь безопасно, — проговорил один из тяжеловесных автоботов. — И мы должны защитить корабль от всех, кто не носит инсигнию автоботов — таков протокол. —… — «Всех, кто не носит инсигнию автоботов», - с намёком на содержимое текста повторил тёмный автобот за спиной Кроссхейрса. И взгляды поползли к Марни, которая поджимает антенки. Смотря на автоботов, которые сейчас стояли с оружием наперевес, намекая о её происхождении, Марни снова ощутила прилив дикого страха. Дрифт реагирует агрессивно, одним манипулятором заводя её за свою спину. — Остынь, — грозно проговорил Кроссхейрс, понимая, на что намекает командир отряда. — Марни — не враг. Она часть новых новобранцев отряда Ультра Магнуса. — Не вижу отличительного знака на корпусе. И я не видел её среди наших. Нейтралы — не автоботы. Ты сам это знаешь. Кроссхейрс тут же делает в сторону фемки шаг, держа автомат-пулемёт, сжимая рукоять в тиски, встав плечом к плечу с Дрифтом, который надеялся до этого, что обойдётся без боя. Снайпер и мечник напряглись. Убивать своих не хотелось, да и не кончится это ничем хорошим, но… Что тогда делать? — Кроссхейрс, — ухмыльнулся ярко-жёлтый автобот из спасательного отряда. — Ты за одно с десептиконом и нейтралом? Разочаровываешь, друг. — Эпсилон дала приказ всем явиться к ней, — резонно и холодно говорит Самурай, понимая, что его снова отделяют от общей команды. — Из-за помех она не может связаться с кем-либо полноценно. — Нам приказы не нужны, тем более, что Эпсилон — не наш предводитель, — отвечает другой из отряда. — Мы работаем по военным протоколам. — Довоенные протоколы потеряли свою актуальность, — хмыкнул Дрифт, закипая от злости, отчего голубые линзы обретали более глубокий оттенок синего. — Мы как скраплеты выживали в каждой забытой Праймусом дыре, ища хоть каких-то союзников! Да если бы мы жили только этими протоколами, то померли бы ещё на войне за Кибертрон! — Ой, какая жалость… Хех! Ладно… Даже если так, кто дал тебе разрешение тявкать, Дедлок? — обращается с нескрываемой агрессией один из автоботов. — Эти законы помогли нам выжить во время войны. И лучше уж использовать тот метод, который уже показал свои результаты. — Дезактив всех, кто не согласен с вами, по-твоему, результат?! — прорычал Дрифт. — Были десятки случаев, когда десептиконы защищали автоботов, но никто их в ряды не принял и в любом случае лишали Искры. Почему?! — Десептиконы не меняются! — рявкнул некто из толпы. — Скажи, Кроссхейрс! Ты ведь всегда говорил, что смена фракции не меняет Искру! Кроссхейрс опешил. Его взгляд лазурных линз переводится на Дрифта, который также смотрит на него. И сколько бы ни прошло, и сколько бы ты ни сделал, порой этого слишком мало. — Тем более, говорят, что этот десепто-шлак на грани изгнания с команды Прайма за неповиновение! Десептиконские фокусы дают о себе знать, а? Эта фемочка, наверное та, которая погрузила самого Прайма в стазис? Ух ты… Закононарушители никак? Марни поджала губы. Невольно ладонь тянется к спине Дрифта, чтобы успокоить и придать уверенности, но… Обжигается об испепеляющую ауру Самурая, чей гнев рос внутри него с невиданным рвением к жестокости. Серо-бурая фемка смотрит на свою ладонь, которая слабо искрилась от градиента своего спокойного и чужого — более агрессивного эм-поля. Насколько же Дрифт силён?.. Насколько же он опасен?.. Понимает ли он сам, что обладает такой жгучей энергией? — Все было не совсем так! Дрифт защищал Марни от Персеп… Эм! То есть… — Кроссхейрс осёкся, понимая, что автоботы резонно подумают, что бывший десептикон и нейтрал могут быть за одно. — Ультра Магнус снял обвинения с него в любом случае. А случай с датападом — чистая случайность! И подозрительные взгляды приковались теперь к зелёному автоботу. — С каких это пор ярый ненавистник всех, кто не носит инсигнию автоботов, защищает десептикона и одну полудохлую нейтралку? — прищурился один из алозначных. — Может, вы все за одно?.. Предатели. Напряжение росло. Марни боялась, но на удивление боялась не за себя, а за тех, других автоботов… Та ярость, что начинала подниматься из нутра Дрифта не сулила ничего хорошего. Тем более, что в паре с Кроссхейрсом, который порой забывался в сражении и терял голову. Но почему этого не чувствуют другие? Почему у других нет инстинкта самосохранения, как у неё? Как и ожидалось — Дрифт срывается с тормозов первым, пинком отправив близстоящего бота в полёт. Марни не успевает среагировать и хотя бы моргнуть оптикой, как тут же Кроссхейрс открыл огонь. По своим. И это было очень грустно. Больно. Драться за пустоту. Просто так. Потому что взгляды разные и крохотное непонимание… Стало тяжко на Искре. Грустно. Почему так? Закрыв ладонью линзы, Марни захотела не видеть того, как эти боты намереваются убить друг друга. Снова заплакала. Чужая ненависть просачивается будто даже через стены корабля, пугая своей темнотой. И услышат ли молитвы живые? Придёт ли на помощь Праймус? Но удача работает по другому принципу. Ощутив спасательное облегчение в виде знакомого и сильного эм-поля и тихих шагов, которые останавливаются в нескольких метрах от Марни, фемка оборачивается. Взгляд уставших тускло-жёлтых линз смотрят на потасовку алозначных. Когтистые золотистые пальцы сжимают рукоять магнитной перчатки, и вокруг сжатого кулака собирается жёлтая электрическая сфера. Порой все знакомства и все взгляды нужны для одного момента. Порой связи друг с другом могут решить судьбу. Омикрон стояла посреди коридора, гордо подняв подбородок, но при этом с дикой усталостью в оптике, с сжатыми дентопластинами, пытаясь унять боль в корпусе. И по обе её стороны стояли Праймы — Вектор и Оникс. Словно Ангелы-Хранители, придающие ей силы в такой тяжёлый для её состояния момент. Уставшая и болезненно-серая… Такая ослабленная, но всё ещё Величественная. — Беги к ней!— поторопил Вектор Прайм. — Ну же! Кивнув, Марни побежала в сторону Омикрон, которая удивлённо вздрогнула. И её заметили остальные автоботы. Дрифт тут же срывается с места за ней, выкрикнув её позывной, боясь, что золотистая фемка желает убить Марни. И этот крик провоцирует череду выстрелов в их сторону. В сторону Её Величия. Омикрон в одно движение магнитной перчатки останавливает град выстрелов, образовав магнитное поле и завакуумировав коридор. Золотистая фемка с некой жалостью осмотрела Марни и хмыкнула, покачав головой. Слабая она. Никчёмная. Ничего не умеет. Таких пускают в расход для потехи… Но всё же было в этой маленькой серо-бурой фемке что-то интересное и необычное. — Идём, если жить хочется, — почти шёпотом прохрипела Омикрон, уже разворачиваясь. — М-можно… Дрифт и Кроссхейрс тоже пойдут с нами? Нагло с её стороны. Омикрон остановилась и подняла взгляд на красного Самурая, который застыл в вакууме, как статуя. И сразу же узнала в нём Дедлока. — Он предал мою сторону. Предавший раз предаёт дважды — принцип, по которому жил Мегатрон. Советую и тебе это знать, — произнесла Омикрон. — Дедлок многих убил. Куда больше, чем ты можешь себе представить. Кто знает, может, он и меня хочет убить сейчас. А зелёный… С ним и так всё ясно. — Я обещаю, — это звучало глупо, и Марни сама знала это, но было поздно. — Можно они пойдут со мной?.. Так они могут убить кого-то, или их могут убить. — Нет. Марни смотрит на Оникса, который стоял по правую сторону от Омикрон, а потом перевела взгляд на Вектора Прайма. Обычно они помогают и дают знать, что делать. Так, почему сейчас они молчат? Но взгляд Хранителя Времени кричащий — говорящий. Словно Марни сама должна была прийти к ответу. Так оно и было. — Я прошу вас, — негромко вскрикнула Марни, отчего Омикрон остановилась. — Ваше Величие, вы — не Мегатрон, чтобы следовать его принципам. Будьте же мудрее. И Эпсилон дала приказ вас защищать Дрифту. — А я думала, что ты вовсе право голоса не имеешь, — усмехнулась вяло золотистая фемка и не сильно качнула в сторону правым манипулятором. — Хорошо. Но выбери одного. Кроссхейрс или Дедлок? —… — Я не могу ждать вечность. — Его… зовут Дрифт, — дрожащим голосом произнесла Марни, а линзы покрылись пеленой омывателя. — Он больше не Дедлок. Омикрон обернулась к ней, смотря в блестящие от влаги линзы, пытаясь понять причину её печали. И она почувствовала сожаление, вперемешку с утратой, будто Марни лишалась чего-то или кого-то осознанно и понимая. Так странно… Омикрон ощущала раньше такие эмоции у Баррикейда. Вдруг Дрифт перестал быть статуей, свалившись на колени. Взгляд голубых линз горел ярко и очень опасно, отчего казалось, что сейчас он сорвётся с места, сметая всё вокруг. И он намеревался это сделать, если бы не Марни, положившая ладони к алому плечевому сегменту и уверенно обнявшая за шею, забирая часть чужой ярости себе. — Пожалуйста, просто поверь мне, — взмолилась фемка, всматриваясь в линзы Дрифта. — Успокойся! Надо её защитить… Омикрон следила за чужим спектром эмоций, неотрывно глядя в пылающие гневом линзы Дедлока. Он не успокоился. Нет. Он был в ярости. Но не нападал. — Дедлок… Ох, нет, Дрифт, — улыбнулась слабо Омикрон. — Покажи мне, где могу взять холодного энергона. Дрифт поднимается на серво, приобняв Марни одним манипулятором, после чего посмотрел себе за спину. Автоботы так и стояли неподвижно, только линзы были «живые», смотрящие на него и на двух фемок кричащим взглядом. — Кроссхейрс, выбирайтесь сами, — зная, что они могут слышать, произнёс Дрифт. — Я буду с ней. Омикрон тяжело вентилировала системы, и выглядела она очень неважно. И это ещё мягко сказать. Золотистая фемка тяжело стравляла воздух, держась за честплейт, стиснув дентопластины до скрипа. Вся эта картина была настолько сильно пропитана болью, что казалось, будто неодушевлённые стены ей даже сочувствовали. Но всё же она оставалась десептиконом — коварной и достаточно здравомыслящей. Пустив Дрифта вперёд, Омикрон указала Марни идти с ней, чтобы держать её в качестве заложника. Но Марни не ощущала угрозы от Омикрон, а наоборот — Дрифт, казалось, прикладывает титанические усилия, чтобы не устроить кровавую бойню… Точнее — энергоновую бойню. Услышав внезапно бег по пустому коридору, все замерли. Стихли. Дрифт напрягается, надеясь, что сможет хоть так выпустить пар, однако и тут не повезло. — Марни! Марни! Искомая фемка радостно встрепенулась, что побежала вперед, обойдя немного разочарованного Дрифта, кинувшись обнимать огромную серебристого оттенка предафем. Испуганная и взволнованная Маринетт вздрагивает, когда её заключают в объятия. — Ты жива, слава Богу! — выдохнула горячий пар крупная фемка. — Когда корабль провалился под толщу планеты, то мы подумали, что вы все погибли. — Мы целы, — хмыкнул Дрифт и недвусмысленно посмотрел на Её Величие. — Более чем. — Привет, — шепнула Маринетт, заметив только сейчас Омикрон позади всех. — Дредвинг передавал привет… — Он в порядке? — спрашивает фемка. — Что снаружи происходит? — Эм… Ничего, — вспомнив слова тёмно-синего кона, отвечает Предафем. — Дрифт, тебя Эпсилон ищет. Снаружи нужна поддержка. Тебе надо туда! — Я остаюсь. — Дредвинг сказал мне не рассказывать, значит, — догадалась Омикрон и улыбнулась. — Всё такой же… Дрифт, ты можешь идти. Мне нет дела до двух молодых фем. —… — Дрифт, всё будет хорошо, — улыбнулась Марни, взяв меха за манипулятор. — Эпсилон доверяет ей, значит, доверяю и я. Ты нужен им снаружи. И ты можешь увести их всех с собой. Самурай покачал головой. Омикрон — странная личность, но никак не безопасная. Команда нуждается в любой поддержке, судя по торопливости Эпсилон. Посмотрев ей за спину и увидев автоботов, Дрифт снова задумался. Надо выполнять приказ, но… Оставить Маринетт с Марни наедине с Омикрон? — Поверь мне, ладно? Дрифт неуверенно качнул головой. Посмотрел на Омикрон, потом на Маринетт. Время поджимает. Нельзя так долго стоять на месте. НО… Верить? Дрифт верит Марни. Однако, доверить её жизнь удаче? — Спрос будет с тебя, — произнес красный автобот, обращаясь к Омикрон. — Из-под недр всех планет откопаю. — У-у-у, страшно, — с каменным лицом хмыкнула золотистая фемка. Погладив Марни по шлему, с тяжёлым сомнением Дрифт покидает их, всё время оборачиваясь на фемок. Боится, а то и понятно. Омикрон бы тоже боялась. Увидев застывших сестёр, величественная фемка поднимает на них затравленный и усталый, но всё равно гордый взгляд. Будто сканирует. Смотрит прямо и неотрывно своими ярко-жёлтыми линзами… И это внушало тревогу. Даже в Маринетт. — Вы как Дредвинг и Скайквейк друг другу, верно? — спрашивает басистым и хриплым голосом Омикрон, вызывая дрожь у обоих сестёр, продолжая путь. — Мы сёстры, — отвечает Марни, взяв инициативу на себя, ведь была уже знакома с ней. — Как Дредвинг и Скайквейк — братья друг другу. Омикрон промычала, мол «понятно», продолжая идти, больше ориентируясь по тому, что Марни указывала манипулятором направление. В скором времени они доходят до отсека, где хранятся особые сорта энергона. Марни берёт одну партию, дав куб Омикрон. Теперь можно возвращаться к Скайквейку. Увидев огромного десептикона, Маринетт и Марни испуганно вздрагивают, но тот был в стазисе, полностью отключившись. Омикрон медленно подходит к нему, через специальную систему подачи энергона охлаждая корпус новым напитком. И девочки так… изумились. Эта фемка была нежна и осторожна, как мать, когда болеют её дети. Ничего резкого или грубого. Даже при том, что она сама сейчас не в самом свежем виде. Уставшая и обессиленная Омикрон садится на пол, недалеко от койки Скайквейка, тяжело вентилируя системы. Было жалко на такое смотреть. Она была так красива и так величественна, что нахождение на голом полу богато и ярко украшенного корпуса фемки было просто неуместно. Лишь потом Марни обращает внимание на то, что она сидела около холодильной камеры, слегка её приоткрыв, видимо, используя, как кондиционер. И ведь она нуждалась в прохладе, так как весь её корпус был покрыт каплями хладагента, выступающего из мест соединения её брони. Наконец-то преодолев оцепенение, Марни смотрит на свой куб с холодным энергоном. Под вопросительный взгляд Маринетт, старшая из сестёр подходит к Омикрон, осторожно присаживаясь подле, не нарушая её личное пространство, держа дистанцию. Золотистая фемка удивлённо глянула на протянутый куб и на саму Марни. — Ты сильно выделяешься, — кивнув в знак благодарности, произнесла Омикрон-Магнет, взяв холодный энергон. — «Марни», да? — Да, верно, — соглашается фемка и слабо улыбнулась. — А чем именно? — Трудно сказать, — сделав спасительный глоток прохлады, Омикрон в очередной раз стравила через вентсистемы горячий воздух. — Нет корыстности в действиях… Искра подобна новосозданной. — Это как? — подала голос Маринетт, присаживаясь недалеко от сестры и могущественной фемки. — Ну… Когда ты носитель — заискрён, в моём случае, вот уже не первое тысячелетие, то начинаешь различать Искры и намерения окружающих, — на удивление предафем вполне спокойно объясняет Омикрон. — Потому что во мне есть моя собственная Искра — видавшая плохое и совершившая ужасное, и есть новосозданная — чистая и непорочная. Градиент чувствуется. С виду Омикрон кажется очень жестокой личностью. Ещё бы — репутация того требует. Да и связь с Мегатроном не делала её добрее. Вся её сущность и строение — прямая ровная осанка, ярко-золотистая броня золотистого цвета, рост больше восьми метров, вес больше десяти тон и аристократические черты фейсплейта. Всё это буквально кричало будто о её стервозности. Но… Стоит заговорить с ней, как сразу же понимаешь, что всё это — лишь оболочка, а внутри — улыбчивая и понимающая личность. Даже не верится, что к своей ужасающей натуре Мегатрон нашёл некто, кто совершенно противоположен ему. — А это правда, что ты и Мегатрон… — замялась Маринетт, скрещивая пальцы между собой. — Ну, знаешь, что вы… — Да, — усмехнулась Омикрон, обнажив ряд ровных и белоснежных дентопластин. — В это трудно верится, наверное… После того, как он попытался уничтожить ваш вид. —… — Да, я наслышана, что вы обе земляне, — отвечает на удивлённые и вытянутые мордочки сестёр боевая фемка. — Мейкшифт крайне педантичен в сборе информации. Марни соглашается с этим заявлением. Сидеть вот так с личностью, которая могла когда-то безопасно ходить рядом с самим, чёрт возьми, всех и вся, Мегатроном, было настолько невероятно, что умей Марни дышать, то сейчас бы поперхнулась! Мегатрон — тот, кто громил весь мир, как карточный домик, сносил здания и руководил огромной армией, терроризировал планеты и десятки сотен тысяч существ во всей вселенной… Он тоже был влюблён! Стрела купидона, грубо говоря, даже его не обошла стороной. И это настолько невероятно! Это настолько не верится, что представить в своей голове такую информацию не просто! — Между нами, девочками, скажи вот, пожалуйста, — кашлянула нервно Маринетт, пытаясь принять тот факт, что даже Мегатрона не обошла стороной любовь. — Может, ну, у людей так принято, но мне интересно просто… Ты сидела рядом с Мегатроном? Вот так просто? Нежились и разговаривали? Он не пытался тебя убить??? Марни закивала, желая знать ответ, потому что… Ну, очень интересно! — Не нежились, но… В целом — да, конечно, — с улыбкой и неведомой нежностью говорит Омикрон, сияя яркими линзами. — Он позволял мне многое по отношению к себе. Я могла закинуть сервопривод на своего бондмейта и говорить с ним долгие и долгие груны (часы). Марни невольно улыбнулась, почувствовав прилив ярких эмоций у золотистой фемки. Видно и очень заметно, что Омикрон действительно питала нежность к грубому и жестокому тирану, однако и грусть заполняющая тускло-жёлтые линзы не отметить не могла. — Ваши удивления вполне логичны… Сам Мегатрон, повелитель десептиконов, Тёмный Лорд и Великий гладиатор Каона оберегал мой покой, даже когда самого не было рядом, — севшим и опечаленным голосом произнесла Омикрон. — И зачем я вам это говорю?.. Коварные вы эмпаты. Хех! Умеете обрабатывать… — Ты устала, — произнесла Марни, смотря в опущенные линзы фемки напротив. — Ты расстроена. И это нормально… Тот, кого любишь ты, каким бы он для других не считался, все равно не в нашем мире - он умер. И это грустно в первую очередь для тебя. И это нормально абсолютно. Омикрон поджимает губы, обняв себя за согнутый сервопривод. Ей горестно. И ей тяжело. Один из лакеев — её друг и телохранитель, сейчас был на грани дезактива. Её Искра в честплейте может быть заражена. Её охраняемые капсулы были безжалостно уничтожены, хоть она и не была в курсе дел пока что. Слабость, что она не привыкла показывать… Усталость, что преследует её не первый цикл… «Просто дайте выговориться» — читалось в её взгляде. — Тебе не хватает его, — даже без контакта и слов, Марни остро чувствовала тоску в эм-поле Омикрон, которая день ото дня тяжелым грузом собиралась на её плечах. — Боже… Мне сейчас так плохо, ты даже не можешь себе представить. Как ты одна эта выносила?.. Марни проходит по прикрытым своим линзам, смахнув капли омывателей, которые невольно сами наворачивались от одного только вида уставшей от одиночества Омикрон. Столько противоречий в ней было — желание и нужда, любовь и ненависть… И тоска. Такая тоска по убийце, который загубил их мир, но всё ещё остающийся для неё одной нужным. Омикрон снимает со своей головы увесистый шлем, обнажая первичный металл, имеющий серебристый оттенок, на котором… глубокие вмятины и шрамы. Жара вынуждала обнажаться. Марни следит за движениями золотистых пальцев фемки, которые скользили по челюсти, шее и к плечевым сегментам. Даже сейчас можно было различить следы чужой грубости и жестокости, несмотря на то, что прошло явно достаточно много времени. Жестокость Мегатрона не имела границ — Марни видела своими линзами. Кто это, если не он? Кто посмел бы тронуть собственность Властителя Кибертрона? Только сам Мегатрон. — Вот бы поговорить с ним. Хоть немного, — улыбнулась Омикрон, скрывая печаль и горечь. — Попробовать ещё раз переубедить. Такая тоска… И по кому же? Марни никогда бы не подумала, что кто-то может так отчаянно и преданно любить кого-то, кто так жестоко обращался с ней, и убивая, насилуя, уничтожая всё на своём пути. И со стороны, говорят, что виднее, но «попробовать переубедить» самого Мегатрона?.. «Еще раз»? Вера в гладиатора Каона всё ещё ярко горела в его супруге. — Помоги, — просит Марни, смотря в уставшие и измученные линзы фемки. — Прошу тебя. Ты ведь хочешь мира — я это чувствую. Я ручаюсь, что с твоей Искоркой всё будет хорошо. Оптимус не оставит тебя. — Оптимус ненавидит Мегатрона, — напоминает Омикрон. — Он стал Немезисом Праймом. Я не столь глупа, чтобы верить словам эмпата, который может затуманить рассудок. Тем более, что ты — нечто большее, чем мы все. — Я могу взять тебя за руку и доказать свои намерения, — уверенно говорит Марни, чем и удивила сестру с Омикрон. — Если ты позволишь этот контакт. — Марни, ты можешь заразиться! — Ничего страшного, — тут же отвечает фемка на возглас сестры. — Персептор что-нибудь придумает. Омикрон одёрнула манипулятор, когда Марни хотела коснуться, в изумлении и удивлении смотря на серо-бурую фемку. Такая беспечная! Такая простая! Она не ведает, что может умереть? Или её вера и желание помочь другим превышает инстинкт самосохранения? Как ей не верить после этого? Ради обычного желания доказать, готова подвергнуть себя заражению… Глупая. — Не стоит, — произносит Омикрон, устало провентилировав системы. — Твоя родня права… И казалось бы, что вот он шанс и осталось довериться. Омикрон боялась этого делать. Фемка перед ней не просто создание другого мира, внутри которой нечто большее, чем просто Искра. Энергия билась из неё ключом. Хочется ей доверять и не сопротивляться… Что и пугало. Всегда заканчивалось плохо. Обманы. Козни. Хитросплетения. Сотни миллиардов лет Омикрон существовала с единственной мыслью — только на близнецов можно положиться. Но ведь когда-нибудь нужно сделать шаг в сторону, выйдя из-за спины Дредвинга и защиты Скайквейка. Нужно принять решение. Нужно быть храбрее, но… Что, если она ошибется? Омикрон хочет мира. Хочет больше для своей новой Искры, чем для себя лично. И хочет прекратить войну. Но как? Хлипкий договор о мире не то, к чему она стремится. Она хочет «мира» полноценно, чтобы не бояться стоять спиной к другому знаку, пожимая ладонь своим союзникам и друзьям. И всегда все грёзы и мечты разрушались в том моменте мыслей, что придётся когда-нибудь довериться. Доверить свою жизнь другому — врагам, на данный момент. Но кто, если не она? Первая Леди фиолетового знака. Верная слуга и супруга. Возлюбленная того, кого не любил весь мир. И который запутался в своих грёзах и желаниях, ступив на тёмную дорожку. Верно. Только она, и никто более — Её Величие, принятая Мегатроновским Величием силы и абсолютного десептиконизма. — За пределами корабля что-то случилось, верно? — спрашивает Омикрон. — Что-то ужасное?.. — Куда хуже, чем можно себе представить, — шепчет Маринетт, вспоминая затравленный взгляд Дредвинга, который корил себя за то, что не уберёг ни брата, ни её, ни бэт в капсулах. — Нечто тёмное и зловещее. Армии никак не хватает… Твоё вмешательство бы помогло. Омикрон сжала пластичный металл губ в одну плотную линию, приподняв золотистый коготь, после чего стала царапать на близстоящей стене карту. — Я не в состоянии… Но на третьем этаже моей «Столицы», — слабо и всё ещё неуверенно произнесла золотистая фемка. — в отсеке номер восемь. Код замка комбинация глифов… Запомни эти символы. Марни кивком приближается к стенке, но Омикрон тут же остановила её жестом раскрытой ладони — «не ты», и указала на удивлённую Маринетт. — Там найдешь ты бесценный артефакт Кузнеца Прайма, — смотря на предаконшу неотрывно своими ярко-жёлтыми линзами, говорит Омикрон. — Его вес не сравним ни с чем. Некто вроде тебя должен его доставить к Оптимусу. Тёмную силу Юникрона только Свет Прайма способен рассеять. Маринетт неуверенно кивает, переглянувшись с сестрой. И Марни как-будто прошибло током. «Помощь из прошлого»… Неужели это Маринетт в образе доисторического предакона? Почувствовав на себе взгляд, сёстры оборачиваются. Позади стояли Оникс и Вектор Прайм, кивком указав на выход. Марни бегом приносит для Омикрон ещё один куб энергона. И обе снова встречаются взглядами. Золотистая фемка теряя силы просит «не подведи, ведь я тебе доверяю». И ничего, кроме как поклясться кивком, Марни не смогла сделать. Ни обнять, ни пожать руку, ни коснуться. И слова были излишни. Маринетт не находит слов, как и сестра, лишь с еле заметной улыбкой и диким страхом пожелав ей удачи, после чего направилась к Ониксу, который расправлял могучие крылья из золота на своей спине, готовясь ко взлёту. Родоначальник предаконов посохом указывает Маринетт путь из пещеры, готовый её сопровождать до самого артефакта. — Я должна идти, — произнесла Марни, смотря на ослабевшую фемку. — Не знаю чем и как, но я хочу помочь. — Иди тогда. Звучит, как приказ, чтобы не было совестно для фемки. Омикрон отпивает энергон, положив ладонь на часто вздымающийся честплейт. Ей поможет только чудо. С тяжёлой совестью своего бессилия Марни буквально выбегает из помещения. Вектор Прайм белой призрачной тенью последовал за ней, указывая путь к выходу из завалов. Её маленький размер сыграл на руку, ведь в отличие от Маринетт ей не надо искать выходы под свои габариты. Быстро юркая по узким щелям, поднимаясь выше по обломкам к свету, фемка всё больше и больше удивлялась молчанию Вектора Прайма, который то пропадал, то появлялся, как полупрозрачная тень. Наконец-то пробив себе пусть к свету, Марни выкарабкалась наверх. Солнце ярко светило над её макушкой, словно никакой войны и восстания мертвецов не было. Понятие «отдышаться» к трансформерам не относится, но Марни всё же дала себе слабость на пару секунд — присела на край обвала, свесив серво вниз, осматриваясь по сторонам. Её всё ещё человеческой натуре нужен был этот покой, чтобы подготовиться к тому, что её ждёт. Услышав хлопающийся треск, фемка инстинктивно вскакивает на сервоприводы, во все линзы ища источник звука. - Наконец-то, — прогремел голос Вектора Прайма рядом. Марни в непонимании переводит взгляд на Хранителя Времени, лишь потом увидев инсектикона. По рваной ране, которую на скорую руку спаяли сваркой, фемка узнаёт в этом хищнике Гексапеда, который в форме кибер-жука подлетал к ней, делая неуклюжую, видимо из-за той же раны, посадку. Издав привычный треск желваками, хищник склоняет приплюснутую голову с длинным хоботком на бок, смотря на знакомую. — Слава Богу, ты цел! — обрадовалась Марни, присев на корточки и раскрыв объятия. — Иди ко мне, малыш! Эм-поле было стабильным и таким же чарующим. Да и тон голоса располагал к себе. Гексапед на своих шести лапах торопливо подходит к фемке, принюхавшись в её сторону, после чего прильнул к её корпусу, позволяя себя обнять, тем самым питаясь её положительно настроенной в его сторону энергией. — Теперь слушай — прогремел Вектор Прайм, доставая огромный меч из-за спины и всматриваясь в его лезвие. — У тебя есть выбор в данный момент: бездействовать и не рисковать, но в этом случае умрут большая часть автоботов, но победу одержите в любом случае. Марни вздрогнула. — Или же следовать моему плану и решить очередную проблему Кибертрона,— договорил Хранитель Времени и задумчиво потёр подбородок. — Но тут ты можешь погибнуть… Это риск даже для моей первостепенной задачи, связанная с тобой, но… Так может погибнуть твой будущий конджукс-эндура, что тоже портит мои планы. — А что мне надо сделать-то?.. — Приведи всех инсектиконов. Они тоже часть этого мира. — Инсекти?.. Чт?.. Вы шутите?.. Они не послушаются! — испуганно вскрикнула фемка, наконец-то собрав клубок мыслей. — Ох, твоя неуверенность меня начинает раздражать, — признаётся Вектор Прайм, закатив светлые линзы, после чего гордо и властно приложил свой огромный кулак на середину грудной брони. — Когда ты запомнишь, что ты выше всех живых на этой планете, потому что ты подобна Праймам с Искрой всех Двенадцати внутри себя, делающей тебя исключительной перед другими. Неси же эту честь с гордо поднятой головой! Марни погладила Гексапеда, стыдясь своего поведения, понимая, что хочет сказать этот великий воин. Но она была человеком не мало лет для её биологического вида. Она была простой девушкой, которая хотела вывести семью из бедности и добиться своей мечты, которая тогда казалась пустыми грёзами, а теперь на неё возлагали ответственность. И это действительно великая честь, которой не удостоился ни один трансформер. Но она… трусила. Она боялась. — А если не получится? — спрашивает Марни, продолжая смотреть на притихшего инсектикона под ладонью. — А если что-то пойдёт не так? — Дам подсказку, чтобы ты была готова… Твои пути с «Карателем» встретятся снова. Фемка понимает, о ком идёт речь. И от этого страшнее ещё больше. — Но мне страшно! Я ведь не воин, как вы все, — шепчет Марни. — Я никогда не встречалась с врагом лицом к лицу с оружием в руках. Вы просите найти пятый угол в квадрате! — Ты всегда утешала других своим присутствием, но… Знаешь ли ты, что это работает и на тебя саму же? — улыбнулся Вектор Прайм. — Просто верь своим словам. —… — И, может быть, в твоем квадрате крыша конусом? — спрашивает с улыбкой Вектор Прайм. — Найди же этот пятый угол. Нет ничего невозможного, особенно, когда на твоей стороне два Божества, не думаешь? Марни снова погладила Гексапеда, подняв взгляд на небо. Тучи надвигаются. А что, если, действительно, в этом квадрате есть пятый угол?.. Если поверить, довериться, что всё именно так, то, может, объявится пятый угол?
Примечания:
Для меня лично эта глава была сложной. Она не объемная, но она имеет много персонажей, которых надо держать вместе. Разный промежуток расстояния между ними, отчего и надо учитывать все одновременно, представляя картину целиком.
Вот такая вот вышла глава. Очень надеюсь, что вы все еще со мной, потому что после этой главы будет продолжение - 2 часть, а потом будут главы теплее, роднее и веселее)
Жду отзывы и комментарии. Любим всем !
