Рей IV
23 апреля 2020 г., 21:27
Бен упрямо не хотел брать трубку, но Рей была настойчива. Она пыталась представить, где его бессовестно идеальная фигура могла бы шляться и что делать. Может, он сидит дома за своим огромным сенсорным монитором, который стоит, как чуть ли не вся платтовская халупа, и выполняет персональный заказ Сноука. В наушниках наверняка играет тяжёлый металл или рок, поэтому он не слышит звон мобильника. А может, он вместе со своей компанией Рыцарей Рен отправился тусить в ближайший клуб и сейчас заходится в танце? Вокруг него вертятся девушки, падкие на симпатичное личико и накачанные мускулы. Рей горько вздохнула: этим дамам никогда не оценить истинную красоту его лица. Они смотрят лишь на поверхность и не видят…
— Какой мудак звонит мне в такое время?!
Оу. Голос Соло был сонным и очень злым. Не было никаких клубов и танцев — как все нормальные люди, Бен в это время спал. Рей сморщилась от стыда.
— Алло, блять?!
Ну, с тем, что он плохой парень, она точно не ошиблась.
— Это я, — пискнула Рей в трубку.
Соло явно не ожидал услышать на другом конце женский голос. С первого раза, правда, он её не узнал.
— Кто это? — прозвучало настойчиво.
— Это Рей. Рей Ниима из Сопротивления.
Судя по звукам в динамике, парень приподнялся в кровати.
— Рей? Что-то случилось? Откуда у тебя мой номер?
— Нет, всё нормально, попросила у твоего дяди. Прости, что беспокою так поздно. Мы можем поговорить?
Бен, расслабившись, вновь рухнул на подушки.
— Могла спросить у меня самого, — буркнул он с досадой. — Валяй.
Настал самый главный момент, которого она так сильно боялась. Как сказать ему, чтобы он понял, насколько это для неё важно?
— Ты… не мог бы позировать для меня?
Из трубки раздался неловкий кашель.
— Опять?
— Через месяц в «Сопротивлении» пройдет выставка студенческих работ, лучшая из них отправится на конкурс в Экзегол. Я очень хочу отобраться, Бен. Для этого мне нужен ты.
Пока парень думал, Рей легла на свою так и не застланную с утра кровать.
— Ко мне пришла идея, которую я твёрдо намерена воплотить, — продолжила она. — И мне необходим натурщик.
— Эта идея пришла к тебе только сейчас?
— Нет, когда ты позировал обнажённым.
— О, — ответ его явно не впечатлил. — И почему же именно я?
Рей в смятении закусила губу. Ну вот, он требует объяснений. Что она могла ответить? Что «Сопротивление» экономит на любой мелочи и не может позволить себе постоянных натурщиков? Далеко не каждый обладал требуемыми навыками; человек должен знать, как поставить себя в позу, чтобы это казалось естественно, и иметь неиссякаемое терпение. Она уже не говорила о физических возможностях и крепком здоровье. Конечно, обратиться к интернет-ресурсам и найти кого-то там было проще простого, но эти люди требовали плату за свои старания. В нынешнем состоянии Рей не могла позволить себе лишние траты. Гарантий на то, что Бен ничего не попросит взамен, тоже не существовало, но с этим она разберётся потом.
После глубокого вздоха Рей наконец прервала молчание:
— У тебя подходящее лицо. И тело, — не побоялась добавить девушка. — Твой цельный образ вдохновил меня на что-то большее, чем рисунок в карандаше. Я хочу взять краски и запечатлеть, как тени залегают у тебя под глазами, как бледны и подвижны веки, как свет падает на рельеф мышц, как он прячется среди волос. Хочу вложить в твоё изображение сакральный смысл, сокрыть в нём неразрешимую загадку. Понимаешь?
О нет, запаниковала Рей. Что за чушь она сейчас произнесла? Бен однозначно посмеётся над её романтичной и пафосной речью, которая спонтанно пришла ей в голову. Плакала её выставка, плакала её лучшая в жизни картина.
«Ну, зато я была искренна», — девушка окончательно сникла.
И прежде, чем она бросилась извиняться, Бен, громко и со всей серьёзностью произнёс:
— Я согласен.
Договорившись о времени и месте, они без промедления закончили разговор. Бен был краток, даже строг, отключился быстро и не прощаясь. Рей не обратила на это внимания, она была вне себя от счастья, и, будучи поглощённой этим счастьем, запрыгала по кровати, как ребенок. У неё появилась персональная муза.
***
«Почему ты выбросила тот портрет?» — написал Бен утром. Рей уже приехала в «Сопротивление» и направлялась в класс, по дороге поглощая местный кофе. Сон так и не пришел к ней ночью, поэтому она предпочла убить время созданием эскиза. Избыток возбуждения растворил усталость, за что расплачиваться ей предстояло сейчас. «Я тебя обидел? Извини». «Нет, что ты! — немедленно напечатала Рей. — Мне показалось, что он вышел неудачным. Сам должен знать, как это расстраивает. Я частенько психую, если что-то не получается». В аудиторию она вошла уже далеко не первой. Казуда и Афтаб громко о чем-то спорили, скопив вокруг себя толпу других студентов. Девчонки загадочно посмеивались, наблюдая за диалогом на повышенных тонах, и только Роуз сидела за последней партой, подальше от столпотворения. Рей направилась к ней. «А по-моему он очень даже неплох», — пришел ответ. Рей застыла, неотрывно пялясь в телефон. «В смысле, я же…» Ведро, вспомнила Рей. Оно было пустым, когда она покидала аудиторию. «Ты забрал его?! — Рей чуть было не задохнулась от возмущения. — Как ты мог?» «Ты его выбросила, значит, отказалась от права собственности. Теперь он мой». «И что же ты с ним сделаешь? Вставишь в рамочку?» Бен прислал кучу смеющихся смайликов. День обещал быть весёлым.***
В первой половине учебного дня проходили занятия по истории искусств, которые вела Маз Каната, сморщенная старушка крошечного роста. При виде Рей её глаза, спрятанные за огромными линзами очков, всегда наполнялись радостью и материнской любовью. Маз пророчила ей великое будущее, связанное с творчеством, и девушка старалась изо всех сил, чтобы оправдать эту веру. А ещё Маз владела небольшим кафе в центре города под названием «Такодана», куда забегали студенты как «Сопротивления», так и «Первого Ордена». Рей довелось побывать в этом месте всего раз, когда она помогала хозяйке организовывать ежегодный рождественский корпоратив для сотрудников. Вместе с преподавательским составом отдыхала и вся администрация, в том числе Лея Органа, её заместитель Эмилин Холдо и их незаменимый помощник По Дэмерон, дерзкий и обаятельный парень, успевший разбить не одно студенческое сердце. Однако сердце самого мужчины, судя по всему, было занято исключительно золотым ретривером по кличке Биби, которому было разрешено скрашивать рабочие будни сотрудников в административном крыле. «Сколько у тебя сегодня пар? — написала Рей во время перерыва. — Ты хорошо подумал? Потому что после занятий тебе нужно ехать сюда, и позировать ты будешь до самого вечера. Выдержишь?» «Ты не представляешь, через что мы проходим в «Первом Ордене», когда позируем. На самом деле, у нас это считается наказанием — провинился перед старым козлом — идёшь и двенадцать часов подряд светишь яйцами перед всем факультетом. Ну, а потом, здесь есть шикарный спортивный зал, где мы с парнями разминаем кости. Ты бы видела, какая брутальная у нас физ-ра — словно готовят на войну. Сноук не даёт студентам киснуть ни умственно, ни физически. Так что, да, я выдержу. Но у меня встречный вопрос». «М-м-м?» «Выдержит ли твой желудок?» Рей прислонилась лбом к парте, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Роуз сердито покосилась на подругу, нарушающую дисциплину во время урока, а Финн, сидящий спереди, развернулся к ним лицом. Педагог в данный момент очень интересно рассказывала про связь русского искусства с культурой Византии — шуметь на её парах означало проявить неуважение к её труду. — Ты в порядке? — прошептал он, но, заметив исказившуюся от смеха физиономию Рей, в недоумении посмотрел уже на Роуз. «Перебьюсь чем-нибудь», — дрожащими пальцами Рей отправила сообщение и заблокировала экран телефона, чтобы наконец-то сосредоточиться на лекции. Впервые за всё время учебы она получила предупреждение от мисс Каната.***
— Она с кем-то переписывается, — сделала заключение Роуз, когда наступил обеденный перерыв. — Это и дураку понятно, капитан, — Финн шел по её следам, аккуратно обходя идущих ему навстречу голодных студентов. — Она никогда не делала этого во время уроков. На Рей это не похоже. — Полагаю, вчерашний обед до сих пор не усвоился, — хмыкнул Финн, после чего получил тычок локтя в живот. Рей убежала вперед, поев с такой скоростью, словно от этого зависела её итоговая оценка по академическому рисунку и живописи — её любимым предметам. С полным желудком её работоспособность увеличивалась вдвое — теперь Рей была готова творить, несмотря ни на что. В классе Люка ничего не изменилось — постановка стояла нетронутая, но, на всякий случай, подумала девушка, по окончании занятий она приклеит предупреждение, что в случае сдвига ваз или лампы хотя бы на миллиметр, нарушителя ждёт небесная кара. Мастер Скайуокер, объявившийся на пороге, находился в бодром расположении духа. От внимательной Рей не ускользнула крупная сумка в его руках, в которой, скорее всего, лежали его любимые учебники прошлых лет. Некоторые студенты посмеивались над бережным отношением учителя к книгам, с которых уже труха сыпалась, другие находили его верность старой школе мешающей учебному процессу. Рей не была против старой школы, пока ей не запрещали учить и познавать что-то новое. На ум пришел Бен Соло, сбежавший в «Первый Орден». Может, из-за этого они не поладили? — Добрый день! — поздоровался класс хором. — Всех приветствую. Рей, надеюсь, нам есть о чём поговорить. — Да, мастер. Их занятия начались как обычно — с набросков, однако Люк освободил её от этого упражнения и приказал пройти с ним в подсобку. Крошечная продолговатая комнатка была забита стеллажами с гипсовыми фигурами и работами бывших студентов. В самом конце девушка заметила заваленный вещами стол. Среди них выглядывал носик чайника с примечательной подписью на пластиковом корпусе — «Кипятилище Влаги». Губы Рей растянулись в улыбке. Она старалась описать свою идею как можно красочнее и объёмнее, чтобы учителю потребовалось больше времени на обдумывание её рассказа. Эскизы легли на освобождённую поверхность стола и заняли всё внимание Люка, после чего тот принял вид профессора, размышляющего над проблемами бытия. В изображения, выполненные акварелью, он вглядывался долго, пристально, и, после глубоких внутренних рассуждений, произнёс: — Это… очень масштабная работа, Рей. Ты уже определилась с размером? — Да. Планирую купить нужный холст к завтрашнему дню. — Уверена, что управишься за месяц? Всё свободное время уйдёт на эту картину, а домашнюю работу никто не отменял. Я-то могу тебя освободить от неё, другие преподаватели вряд ли сделают исключение. Рей вздохнула. — Я всё понимаю, мастер Скайуокер. Я приложу все усилия. Если потребуется, буду ночевать прямо здесь. Дома меня всё равно никто не ждёт. Люк посмотрел на неё с нескрываемым сочувствием. — Хорошо. Идею я одобряю, можешь приступать к полноценному эскизу. Но не переусердствуй. Бен пришёл с лёгким опозданием, ссутуленный и дёрганный. Вместо того, чтобы поздороваться с ребятами, он напрямую пошёл к дяде, не стесняясь показывать написанные на лице злость и негодование. Первые десять минут его пребывания в «Сопротивлении» сопровождались нецензурными выражениями и тяжелым дыханием. Как оказалось, По Дэмерон забыл выписать Бену пропуск, и тот застрял на входе, пытаясь докричаться до администрации. В итоге парню пришлось, скрипя зубами, звонить матери, а вся академия знала, какие напряженные были между ними отношения. — Говнюк этот ваш Дэмерон! — звенел низкий голос. — Я абсолютно уверен, что нихрена он не забыл, он сделал это специально! — Бен, успокойся… Наблюдающая исподлобья Рей подумала, что Дэмерон мог быть и вовсе не причастен к этой ситуации. Отказать в пропуске могла сама Лея, чтобы вынудить Бена позвонить ей. Чтобы услышать его голос… Ничего не мешало директору прийти сейчас сюда и увидеться с заблудшим сыном, но, судя по всему, никто из них не хотел устраивать семейную сцену у всех на глазах. — …если бы я не обещал Рей позировать для неё, я бы забил и уехал домой. Пришлось бы вам рисовать вазы да чашку! — Всё ясно, вот почему ты сегодня такая гиперактивная, — ухмыльнулась Роуз. Она повернулась к Финну, чтобы пояснить: — У Рей теперь есть личный натурщик. Глаза всего класса синхронно устремились на неё. Бен, пропустив эту реплику мимо ушей, пошёл раздеваться, по привычке сбросив рюкзак у окна.
