Рей V
6 мая 2020 г., 22:17
Мелодичный звон неожиданно пронесся по коридорам. Для Рей время пролетело незаметно, и к окончанию занятий практически весь класс успел построить фигуру целиком. Рей не торопилась и шла вровень с группой, хотя уже могла приступать к штриховке и наложению тона. Всё же перед этим следовало показать свою работу Люку, но тот был занят другими ребятами. Порой он мог пятнадцать минут кряду сидеть за мольбертом студента и исправлять его ошибки.
Рей не спешила завершать работу по ещё одной причине: перед началом масштабного проекта нужно было тщательно подготовиться. Данная постановка помогала ей в этом, позволяя как следует изучить тело модели. Благодаря этим нескольким часам её глаза хорошо запомнили пропорции крупной, высокой фигуры. Иногда в её мысли закрадывался страх не уместить эту фигуру на холсте, но мастер Люк обещал помочь при возникновении трудностей.
Бен всё ещё злился, поэтому никто не решался заговорить, дабы не вызвать его гнев. Даже Финн, не упускающий возможности подтрунить над Соло, сегодня молчал. Пятиминутные перерывы тот тратил на телефонные звонки и заметки в скетчбуке. Верно, вспомнила Рей, он ведь тоже учится, и должно быть, у него полно домашних заданий. Зачем же он так жертвует собой?
Когда занятия подошли к концу, и аудитория опустела, Бен ушёл в подсобку передохнуть и погреть ноги, а Рей начала готовить постановку. Всё необходимое было в помещении, а недостающую бутафорию она позаимствовала из соседних аудиторий. Оставалось найти ткани чёрного цвета. Кое-какие запасы драпировок Люк хранил в одном из ящиков под стеллажами, и девушка в лёгкой задумчивости направилась к нему.
Бен сидел за столом, задрав ноги на стул, и нежно поглаживал круглую ручку старого чайника.
— Люк так и не поменял его, — сказал он вслух, не обращая внимания на копающуюся в ящиках Рей. — Все ещё работает, страшилище-кипятилище.
— Твоих рук дело? — девушка указала на смешную надпись.
— Ага. Дядя был очень недоволен, когда увидел мои каракули. Кажется, рядом с ней я что-то нарисовал, но со временем рисунок стёрся. Либо оттёр Люк.
Рей подошла к Бену ближе, стараясь держать чувства в узде. Он по-прежнему сидел голый, только накинул на плечи свой свитер.
— Почему же он не стёр саму надпись?
Парень пожал плечами:
— Не знаю. Может, это напоминает ему о тех днях, когда я был его учеником?
В тихом голосе прозвучала искренняя печаль. Она не могла сказать, добрая ли это печаль или нет.
— Ты не жалеешь, что ушёл?
Соло поднял на неё взгляд, в котором читалась толика презрения:
— Ничуть. Пусть «Первый Орден» и кажется тоталитарным государством, он открывает перед своими студентами огромные возможности. Там я приобрел друзей, которыми не смог обзавестись здесь. Научился тому, чему не учат здесь. Я благодарен матери и дяде за всё, что они сделали для меня, но наступил момент, когда пришлось двигаться дальше. Проблема в том, что они этого до сих пор не поняли. Не приняли, что их путь — не мой.
Рей молча уставилась на чёрную тряпку в руках. Ей нечего было сказать в ответ.
Когда они вернулись в аудиторию, Бен осмотрел ширму, завешанную тканями, и стоящий напротив высокий гипсовый пьедестал.
— Какую идею ты намерена вложить в это творение? — спросил он, указывая на постановку пальцем. — Ты сказала вчера, что хочешь задать зрителю неразрешимую загадку, но не конкретизировала.
Лицо Рей посветлело от улыбки. Бен не собирался над ней смеяться — он принял её слова всерьёз! Это уже можно было считать удачным началом их сотрудничества.
— Я хочу запечатлеть только то, что вижу.
Пока он ждал продолжения ответа, девушка тихо подошла вплотную, чтобы поставить его в нужную позу. На мгновение Рей забыла, кто ей позирует, поэтому без задней мысли потянулась ладонями к чужому телу. Они часто так делали друг с другом в их дружной группе — руководили чужими конечностями, создавая в итоге самые безумные позы. Роуз однажды высоко задрала ей ногу, как балерине, и Рей в таком состоянии простояла целую минуту — маленькое, но достижение.
Стоило холодным пальцам прикоснуться к коже Бена, как её ударило током от осознания. Она отскочила на шаг, пряча дрожащие руки за спиной и вскинув испуганный взгляд на непроницаемое мужское лицо.
— П-прости…
Если он и заметил её испуг, то не показал этого.
— Ты не закончила с объяснением.
— А, про загадку? Да…
Жестом Рей попросила парня присесть на гипсовую поверхность, а потом показала ему свой эскиз.
— Дьявол? — с неверием покосился на неё Соло.
— Не совсем. Да, оболочка существа кажется мрачной и тёмной, где-то даже опасной, но это не значит, что она целиком соткана из зла. Представь, что это инь, холодная, мистическая субстанция, но внутри которой непременно есть частичка тепла и света.
Рей перевела взгляд с рисунка на парня перед собой.
— Ты стараешься казаться тем, кем не являешься на самом деле. Твой образ плохого парня лишь маска, я права?
Выражение лица Бена медленно переменилось. Сначала он был озадачен, и это чётко прослеживалось во взгляде и еле заметной складочке меж бровей, а потом эмоции разом смыло волной ледяного равнодушия. Рей дрогнула: неужели вместо того, чтобы объяснить ему суть картины, она случайно его оскорбила? Её ноги сами сделали осторожный шаг назад, чтобы вернуть безопасную дистанцию между ними.
— Мы не так хорошо знакомы, чтобы ты могла делать выводы о том, какой я настоящий, а какой нет, — процедил он сквозь зубы и дёрнул головой. — Приступай к работе и помни, зачем ты здесь.
Рей замерла. Теперь оскорбиться хотелось ей. Она уже не в первый раз совершала эту ошибку — пыталась влезть человеку в душу, и за это ей больно доставалось. При этом сама Рей редко кого подпускала к себе, и уж тем более открывала свои переживания. Ничтожно малую долю души могла видеть Роуз, ещё меньше досталось подглядеть Финну. Бен Соло был тем типом, который не открывается никому вообще. К таким людям приходилось подступаться медленно, со спрятанным в рукаве молоточком, и потихоньку рушить стену, возведённую ими. Над Соло предстояло работать долго, и за это время он мог не один раз сделать ей больно. Вытерпит ли она целый месяц? Лимит её снисхождения и доброты был всё-таки не бесконечен.
— Давай проясним сразу, — Рей села за мольберт. Голос её дрожал. — Я не хочу весь процесс сидеть на иголках и гадать, чем я тебя обидела. Я просто сделала предположения на основе увиденного, и решила выразить это предположение в свей картине. Ты можешь принять это на свой счет и продолжить портить настроение нам обоим, а можешь просто забыть о моих словах…
— Мне уйти? — резко прервал её Бен, спрыгивая с пьедестала. Его глаза яростно блестели, полные негодования и раздражения. Что-то в его взгляде говорило и об отвращении к самому себе. — Ты думаешь, мне доставляет удовольствие знать, что у задуманного тобой монстра будет моё лицо?
— Но я же объяснила, что это никакой не монстр! — всплеснула руками Рей в приступе лёгкого отчаяния. Соло очень серьёзно отнёсся к ее размытой идее, но так и не смог до конца её понять. Либо он понял, но отказывался принимать этот образ, потому что какие-то детали показались ему враждебными и отталкивающими. Люди, считала Рей, часто вели себя так, когда им указывали на их недостатки. Признать свои ошибки и слабости могли немногие, ведь это задевало гордость. Осознавать свою несовершенность, когда мир переполнен идолами, всегда больно.
Из круговорота хаотичных мыслей девушки появилось то, что, казалось бы, она окончательно потеряла. Обжигающее, всепоглощающее вдохновение.
— Замри! — закричала она на обомлевшего, но всё ещё озлобленного Бена. — Не двигайся.
С минуту она таращилась на него своим почти что безумным взглядом, от которого парню стало не по себе, а потом жестом заставила того вернуться на место.
— Прекрасно! — торжественно хлопнула Рей в ладоши и схватилась за карандаш. — Постарайся сохранить это настроение как можно дольше.
Бен опешил, и агрессия на лице уступила место огромной растерянности.
— Нет, продолжай злиться, — шуршала грифелем девушка, выглядывая из-за мольберта.
— Прокручивай наш диалог в голове снова и снова, если не хочешь, чтобы я сказала какую-нибудь гадость.
Бен протянул низкое и долгое «а», но так и не смог оформить свои мысли в предложение.
Несколько часов они провели в полном молчании, пока его не нарушил пустой желудок Рей. Смутившись, она предложила выпить чаю и унеслась в подсобку включать «кипятилище». Бен, слышала она, кому-то позвонил и начал разговор, но грохотание еле живого чайника заглушило его слова. Через пятнадцать минут, когда Рей уже закончила жевать подзасохший сэндвич, Соло вдруг вышел из класса, ничего не сказав. Девушка посмотрела на часы — шёл восьмой час, их сессия приближалась к окончанию — и подумала, что Бен решил сбежать пораньше. Но не мог же он уйти в одних трусах? Академия давно опустела, и кроме них да охранника, который, если не забыл, скоро придет выпроваживать, в здании больше никто не находился. Смущаться от вида голого Бена Соло было некому, но как же улица? От глупых мыслей её прервал сам Бен: уже через две минуты он вернулся в аудиторию с коробкой горячей пиццы в руках.
— Не знаю, какую ты любишь, поэтому заказал четыре сыра.
У Рей от счастья защемило сердце — на горизонте вредная, вкусная еда! Она была всеядна и могла с большим удовольствием съесть даже пустой корж. Пришлось напрячься, чтобы вспомнить, когда в последний раз она ела пиццу на ужин. Может, в позапрошлом году? Платт часто питался фаст-фудом, так что пицца была постоянным гостем в их доме, но это не значит, что её опекун любил делиться.
— Давай поедим, потом пройдемся по твоим ошибкам и разойдемся. Честно говоря, я устал, — Бен оторвал кусок и за раз проглотил его половину. Рей же накинулась на пиццу, словно дикий зверь, и попыталась запихнуть в рот кусок целиком. С набитым ртом она промычала «спасибо», на что парень в ответ тихонько рассмеялся.
— Тебя дома не кормят? — прозвучало шутливо.
Девушка попыталась выдавить улыбку, но вышло жалко и неестественно. Конечно, её не кормят. У неё никогда не было семейных ужинов, не было готовых завтраков и собранных обедов в школу. Всё это она делала сама. Готовила Рей с неохотой и без энтузиазма, да и получалось посредственно. Лишь бы пища была питательной и горячей, говорила она себе, а ко всему остальному можно было привыкнуть.
Глубокая печаль на мгновение отобразилась в её глазах.
— Я сирота, если ты не знал, — ответила Рей, хватая второй кусок. — Сложи два и два.
Рассказывать, что порой денег на продукты не хватает и приходится целый месяц питаться лишь самой дешёвой лапшой быстрого приготовления, Рей, разумеется, не стала.
— Прости. И за тот момент тоже прости. Я бываю резок…
— Всё нормально, — её пальчики потянулись уже за третьей порцией. — Я постараюсь больше не затрагивать эти темы, раз они тебе неприятны. Но ничего не обещаю.
Она ободряюще улыбнулась, и Бену оставалось только усмехнуться.
— Благодарю за понимание.
Закончив с пиццей, Рей вернулась к одиноко стоящему мольберту. На холсте появились первые очертания человеческой фигуры, но приступать к деталям девушка пока не решалась даже при готовом эскизе. Бен выскочил из подсобки с джинсами на руках, чтобы позже надеть их прямо перед порозовевшей Рей. Та сделала вид, что не обращает внимание на то, как изгибаются его мускулистые ноги, создавая приятные для глаза художника пластичные линии. Растрёпанные за день волосы густыми прядями упали на лоб и слегка прикрыли глаза. Соло был красив и в состоянии покоя, и в движении, и в растерянности, но его ожесточенное лицо, которое она наблюдала не так давно, было воистину… по-дьявольски соблазнительным.
— Неплохо, — сказал он, когда увидел законченный эскиз. — Ты здорово передала напряжение мышц, задала чёткую позу. И эмоции, хотя я до сих пор не понимаю, какую цель ты преследуешь, изображая «не монстра» таким.
Рей медленно повернулась к Бену, чтобы заглянуть тому в усталые глаза.
— Я рисую не просто злого мужчину, а образ, через который хочу показать человеческие пороки. Азарт, гнев, зависимость, — её ладонь коснулась холста, плавно прошлась по его шершавой поверхности.
— Страсть.
Пальцы нежно коснулись намеченных карандашом черт лица. Обвели полуоткрытые глаза, нахмуренные брови, крылья носа. Опустились на пухлые, приоткрытые губы.
— Искушение, — наконец выдохнула она и опустила руку. Та повисла, словно верёвка.
Её сердце колотилось, как бешеное. Соло стоял непозволительно близко, всё ещё голый по пояс, и глубоко и тяжело дышал. Ему действительно понравилось то, что он увидел и услышал, или он сейчас взорвётся от гнева? Рей было страшно и любопытно одновременно, и в то же время она удивлялась своему пламенному желанию узнать его мнение.
— Занимательно, — выдавил Бен, растягивая гласные. Его кадык дёрнулся. — Теперь я вижу.
Девушка удивлённо моргнула.
— Ты увидела в моей мрачной личине свет, а я только что разглядел в тебе тьму.
