Рей VIII
24 июля 2020 г., 21:36
Он молчал и не двигался на протяжении всей сессии, а она активно работала кистью. В другой руке девушка держала простую пластиковую дощечку, на которой смешивала краски. Прогресс пока был незначительным, потому что Рей потеряла концентрацию, а это привело к утрате чувства объёма. Назойливая жалкая мысль, что она собственноручно убила творческую атмосферу, портила ей настроение. С каждой новой минутой предложение Бена становилось всё более заманчивым, и дело было вовсе не в деньгах — пусть подобные слова и задели её гордость, но они одновременно потешили её самолюбие. Парадокс, но так и было — негодование от предложения оголиться смешивалось с удовлетворением от осознания: она действительно была Бену интересна не просто как манекен, а как личность. Глубоко в себе Рей даже дерзко допустила, что стала для Бена музой, точно так же как и он для неё, но подтвердить это предположение одним этюдом было нельзя.
Несмотря на то, что она имела полное право отказать ему, Рей хотелось отплатить чем-то за этот отказ, поэтому девушка спросила, выглянув из-за мольберта:
— Не хочешь сегодня сходить в «Такодану»? Мисс Каната придумала отличный кофейный напиток, который тебе непременно нужно попробовать, я угощаю.
Бен слегка нахмурился и скривил губы, словно слова Рей озадачили его. Улыбка, которую ей так хотелось вызвать у юноши, так и не проклюнулась.
— Этот напиток случаем не «Королева Пиратов»?
Девушка замерла от неожиданности:
— О, — протянула Рей огорчённо. — Ты его пробовал.
— Я был одним из тех, кто его придумал.
— Серьёзно?!
Они одновременно уставились друг на друга: Бен со скукой, Рей с полнейшим неверием. Увидев в её взгляде просьбу продолжить, парень со вздохом начал рассказ:
— Мои родители помогли мисс Канате открыть кафе. Мне же выпала честь помудрить над меню. Я не был большим любителем кофе, но за дело взялся с энтузиазмом, и результат удивил многих, правда, не в лучшем смысле. Жаль, что оригинальный рецепт им пришлось изменить на что-то более удобоваримое; напиток потерял свою главную особенность — приторность такой мощи, что не только зубы сводит, но и диабет развивается. Вот уж не думал, что кому-нибудь ещё кроме меня понравится эта предельно калорийная сахарная бомба.
Рей рассмеялась, внимательно наблюдая за серьёзным лицом Бена.
— Так ты любишь сладкое!
— Я этого никогда не отрицал.
— Ну, я думала, — девушка замялась, — что брутальные парни вроде тебя пьют кофе без сахара, сидят на кашах и овощах, а на выходных собираются за городом, чтобы пожарить мяса.
Из горла Бена вырвался низкий смущённый смех.
— Это так я выгляжу со стороны? — с лукавой улыбкой спросил он. У Рей потеплело на сердце.
И всё равно же, она была права с самого начала. За угрюмым и нелюдимым юношей скрывался озорной, легко ранимый, обожающий сладкое мальчишка. Она представила в уме подушечку своей любимой жвачки — в невкусной жёсткой глазури, но с мягкой сладкой начинкой внутри, и достаточно лишь немного надавить, чтобы добраться до неё. Стоило ли давить на Бена, чтобы добраться до его мягкой и пушистой стороны? Возможно, если завоевать его доверие, он откроется сам, но на этой мысли Рей резко одёрнула себя. Зачем ей в принципе нужно его доверие? Впервые за всё время их знакомства девушка осознала, что интерес к Соло у неё далеко не рабочий, а это могло проблемно сказаться на её прогрессе. Уже сейчас, смотря на холст, Рей понимала, что застряла на этапе определения форм и не укладывается в план. Из-за переживаний о своих несуществующих отношениях Рей очень непродуктивно проводила их предпоследнюю сессию, после чего ощутила жгучий стыд перед мастером Люком, перед мисс Каната и в первую очередь — перед собой.
Наступил ненавистный всем художникам момент, когда что-то не получается, а всё остальное выглядит ужасно. Сейчас ей как никогда была необходима «Королева Пиратов».
— Чего притихла? — нарушил молчание Бен. Он заметил явную перемену в настроении Рей и встревожился.
— Похоже, мне необходимо передохнуть, — она протёрла уставшие за день глаза и встала со стула, чтобы размяться. — Ещё чуть-чуть, и у меня будет нервный срыв.
— Я опять что-то не то сказал? — Бен, по-прежнему обеспокоенный, улыбнулся краешком губ.
В ответ на его реакцию Рей вымученно выдохнула и вновь потянулась пальцами к глазам. Она не знала, в чём проблема. Может, действительно, Бен сказал что-то не то своим глубоким голосом и тем самым уничтожил её концентрацию. Не хотелось признаваться, но когда он говорил, хотелось замереть и слушать, слушать без остановки. А может быть, всему виной была её глупая и безответственная голова, которая отвлекается на всякую ерунду, вместо того, чтобы заниматься делом! Рей была готова со всей дури треснуть себя по щекам, но тут к ней подошел Бен.
— Что случилось? — он не скрывал, что искренне волнуется.
Его взгляд упал на изображение на холсте и стал непроницаемым. Он тщательно сканировал картину, по-прежнему безымянную, на наличие ошибок, и только через пару минут вынес свой неутешительный вердикт.
— Ты застряла, не так ли?
Рей щёлкнула пальцами, правда, без должного энтузиазма:
— Бинго.
Бен бесцеремонно взял оставленную в грязной воде кисть, набрал свежей краски и сделал несколько мазков, исправляя то, что, по его мнению, нуждалось в корректировке. Рей вдохнула полной грудью, чтобы громко возмутиться и отобрать кисточку, но залипла на плавно двигающуюся мужскую ладонь. Одним из самых любимых занятий Рей было рисование рук, мужских и женских, детских и старческих. Девушку восхищали не только плавные изгибы кистей, но и их строение. Удивительный инструмент человека, доставшийся от природы. На мощном запястье Бена не доставало дорогих часов, но он, подобно всем студентам, занимающимся живописью, старался не цеплять на себя то, что могло быть испорчено красками. Именно поэтому Рей закатывала рукава до плеч, Финн всегда ходил в футболках, а Роуз оставляла любимые браслеты дома.
— Вот, — произнёс Соло, поворачиваясь к ней лицом. — Не обязательно копировать моё тело досконально. Некоторые детали можно опустить.
Рей протянула ладонь, чтобы забрать кисточку, и на короткое мгновение соприкоснулась с его пальцами. Не произошло, как это любят описывать в любовных романах, никакого удара током, не было и покалываний либо чего-то ещё неординарного. Обычное прикосновение. Однако это прикосновение стало признаком интимной обстановки, в которой два художника проводили долгие часы. Проявлением доверия.
Рей допустила чужого человека — не являвшегося её учителем — к своей самой серьёзной и масштабной работе, которая могла послужить ощутимым толчком в будущей карьере. Дальше можно было доверить только саму жизнь, но здесь Бен не добирал парочку очков. Воспоминание о поездке в его автомобиле всё ещё было свежо.
— Если ты не знал, то в деталях самая соль.
— Эти детали не должны быть заключены в самой фигуре, ты же не мой портрет пишешь.
— А может я хочу, чтобы они были именно в фигуре. В лице, в волосах. Только так я смогу показать, что перед нами всё-таки человек, а не дьявол.
Бен усмехнулся:
— А крылья у него, значит отстёгиваются?
— Крылья образные! — возмутилась Рей, не понимая, с чего тот решил до неё докопаться. — Как и у ангелов крылья — лишь способ показать их эфирность и духовное начало. Никто на самом деле не считает их людьми с настоящими пернатыми отростками на спине.
— Может, тогда и стоило дать этому существу ангельские крылья, только чёрного цвета?
Рот Рей открылся и закрылся в тот же момент. Во время разработки эскиза она даже не задумалась об этом, сразу утвердив перепончатые крылья, как у летучей мыши. Чёрные крылья ангела всегда ассоциировались с грехопадением, и именно грехи и человеческие пороки Рей пыталась изобразить с помощью мрачного образа Бена Соло. Видимо, он намекал на то, что перепончатые крылья вызывали ассоциацию с чистым злом, в то время как в своей работе Рей хотела также показать и надежду на лучшее. На свет, который проклёвывается за стеной тьмы.
Юная художница растерянно уставилась на свою картину, на яростное лицо мужчины, держащего в руке пламенный меч. С тем же изумлённым видом она коротко взглянула на Бена и промямлила:
— Придётся писать всё заново…
— Ты можешь оставить всё как есть.
— Да, но в твоих словах есть смысл. Я не продумала до конца свою идею и поторопилась воспроизвести её на холсте, — задумчиво произнесла Рей, не чувствуя при этом никакого сожаления. Это послужит ей уроком.
— Ты и сейчас торопишься, — сказал Бен. — Отвлекись от крыльев и вернись к написанию тела, на котором ты застряла. Ты уже поняла, что тебя стопорит?
— Формы. Объёмы. Не могу уловить золотую середину — мышечная масса получается то слишком большой, то слишком маленькой. От бодибилдера меня бросает к дистрофику и обратно… Хватит ржать!
Она оттолкнула Бена от мольберта и сердитым жестом указала парню его место — коврик возле раскалённой лампы. Тот послушался, правда, с помощью железного захвата руки прихватил Рей вместе с собой. Без капли смущения он притянул её дрожащую ладонь к своей груди, приложил вплотную к коже и строго сказал:
— Щупай.
— Ч-чего?!
Рей испуганно отдёрнула ладонь, но парень успел перехватить её.
— Давай, тактильный контакт тебе поможет лучше понять рельеф мышц. Ты же занималась скульптурой? Вспомни, насколько это легче, когда создаваемый тобой объект можно потрогать.
Соло был совершенно прав, размыто думала Рей, но это не отменяло того факта, что глина оставалась бездушной и холодной субстанцией, а перед ней стоял живой, тёплый человек в одном лишь нижнем белье. Его нельзя было просто так взять и потрогать во всех местах, хотя ещё совсем недавно девушка утверждала, что с удовольствием исследовала бы его тело в «научных целях». Её группа неоднократно трогала постановки — посуду, цветы, любые неодушевлённые предметы, но никогда — друг друга. Мастер Скайуокер не ставил на это запрет, просто ни у кого в их дружном коллективе не возникало и мысли нарушить чьё-то личное пространство, даже ради получения знаний.
Бен добровольно позволял Рей нарушить это пространство, столь необходимое его весьма замкнутой и нелюдимой личности, ради неё. Ради её успеха. Рей не знала, как реагировать на подобное. Ей однозначно стоило вытащить его в кафе, хотя она прекрасно понимала, что этого доброго жеста будет недостаточно, чтобы компенсировать те жертвы, на которые он шёл.
— Запоминай объёмы, — низкий голос прервал ход её беспокойных мыслей. — Странно, что на них ты застряла, с лицом, однако, у тебя проблем не возникло.
Щёки Рей воспламенились, стоило ей вспомнить, как на парах скульптуры она лепила голову Бена Соло. Ей действительно помогла работа с глиной, возможно, не мешало бы слепить и фигурку тела, но строгое ограничение во времени не позволило совершить задуманное.
Когда Бен понял, что Рей не собирается двигаться ввиду своей стеснительности, то легонько сместил женскую ладонь со словами, полными раздражения:
— Давай, Рей! Не заставляй меня стоять здесь весь день!
Под этим громким возгласом она вздрогнула и в этот раз сама изменила положение руки. Рей начала с яремной впадины, кончиками дрожащих пальцев провела по выдающимся ключицам, и почувствовала, как тело перед ней напряглось. Бен, казалось, из-за всех сил стиснул зубы, ибо желваки на его челюсти пульсировали с огромной скоростью, с какой стучало и его сердце под белой кожей. На тяжело вздымающейся груди не было ни одного волоска, что позволило девушке увидеть, как из-под её холодных пальцев разбегаются мурашки. Пришлось перебороть желание заглянуть ему в глаза и узнать, как Бен терпит это, ведь ему явно неприятно.
Пальцы медленно и мягко проскользнули от груди к мышцам рук, слегка расставленных в сторону. Его бицепсы были тверды, как камень; Рей с трудом могла обхватить их обеими ладонями, чтобы определить приблизительный размер. Когда девушка удостоверилась, что запомнила это ощущение под пальцами, то вернулась к торсу. В этот раз ладони легли на межрёберные мышцы, нежно и плавно провели по неровной горячей поверхности. Бен не издавал ни звука, но для этого ему требовалось огромное усилие. На недавно белой шее вздулись вены, кожа пошла красными пятнами, а лицо и вовсе стало пунцовым. Рей в лёгкой панике подозревала, что тот как может сдерживает рвотные позывы. Его челюсть сжималась с такой силой, что казалось — ещё чуть-чуть, и она услышит скрип зубов.
— И сколько раз тебя так щупали в «Первом Ордене»? — неожиданный вопрос, полагала Рей, мог отвлечь его от неприятных ощущений.
В этот самый момент она подошла к Бену вплотную и почувствовала, как чужое дыхание опалило ей лоб и заиграло с волосами, выбившимися из неаккуратно собранного пучка.
На ответ Бену потребовалось времени больше обычного. Пока художница перед ним гладила его ребра прямо под мышцами груди, он собрался и вымученно выдавил сиплым голосом:
— Ноль.
Руки Рей замерли. Оу. Она однозначно преступила черту дозволенного. Не то чтобы Бен не позволял ступать на запрещённую территорию — он сам предложил — но как хорошему другу и товарищу ей нужно было перебороть свои тайные желания и сделать чёткий шаг назад.
Рей не была уверена, что по окончании сессии сможет уверенно стоять на ногах.
Пальцы же сами продолжили свой путь. Ровную прямую линию она провела от грудины до пупка. Большим пальцем правой руки обвела его пупок один, второй раз, третий… Бен резко и рвано выдохнул, издав сдержанный, еле слышный стон. Рей испугалась, что это могло быть его пределом, и вытаращилась на красное от напряжения лицо.
— Тебе плохо? — она наконец-то осмелилась задать вопрос в звенящей тишине аудитории.
Бен с закрытыми глазами повертел головой, пряди чёрных волос колыхнулись и приоткрыли алеющие кончики ушей.
— Мне остановиться?
— Нет.
И Рей продолжила. Её маленькие ладони целиком легли на красивый пресс. Живот был очень важной деталью в её работе, нужно было изобразить его так, чтобы он казался мягким, но при этом имел рельеф струной натянутых мышц. Мышцы же перед ней были как раскалённое железо — от каждого прикосновения Бен напрягался всё больше, и это уже пугало. Вдруг Бен потеряет сознание и упадет на неё? Она же не сможет выбраться из-под его здоровенной туши. Более трагичного финала их сотрудничества трудно представить.
Когда пальцы легчайшими касаниями, словно крылья бабочки, посчитали все кубики, они двинулись ниже к резинке белья, лежащей на выпирающих подвздошных гребнях тазовой кости. Рей не нуждалась в дополнительном изучении скелета, но почему-то остановилась на этих частях тела, создающих соблазнительные линии. Она задумчиво провела по ним указательными пальцами верх-вниз, и вновь зацепилась за резинку трусов. Смотреть ниже она не решалась, хотя взгляд словно магнитом тянуло к запретному месту.
Наверное, они вдвоём выглядели нелепо в этой пустой аудитории, посреди пёстрых мольбертов, неудобных табуреток и разбросанной повсюду бутафории. Крепко сложенный высокий юноша и стоящая к нему вплотную девушка, чьи руки покоились на мужских бёдрах, а взгляд был устремлен вниз. И прежде чем Рей осознала двусмысленность этой ситуации, из ее рта вырвалось первое, что пришло на ум:
— Всё-таки стоило раздеть тебя полностью…
Бен не выдержал, дёрнулся всем телом и резко накрыл её ладони своими, чтобы секундой позже отцепить от своего тела. Он по-прежнему был адски напряжён. Весь красный, вспотевший, парень выбежал из аудитории, невнятно процедив, что ему нужно в туалет.
Оставшись в полном одиночестве Рей поняла, что только что ляпнула, и уткнулась горящим лицом в ладони, недавно гладившими идеальное тело её личного натурщика.
— Я сказала это вслух? О, Боги…
Бен вернулся только через пятнадцать минут, краснота так и не сошла с кожи, а ещё у него был вид человека, которого только что морально уничтожили, унизили и оскорбили. Его глаза влажно блестели, губы припухли и подрагивали. Быстро одевшись, он ушёл и даже не попрощался, но перед этим бросил на Рей полный волнения и сокрушения взгляд.
Этот взгляд всё поменял. В голове Рей что-то щёлкнуло, и девушка, как заворожённая, вернулась к мольберту. Но отнюдь не тело героя интересовало её сейчас. Набрав на кисть большое количество краски, она взяла и замазала дьявольское лицо, что снилось ей во снах.
