сложности отношений

Юнги выходит из дома и сразу же видит Чонгука. За две недели можно было бы и привыкнуть, но он всё ещё не привык. — Галстук неровно завязал, придурок, — бурчит он, хватая оный элемент школьной формы, чтобы попытаться привести Чона в порядок. Тот, конечно же, дёргается. Но быстро сдувается, принимая чужую помощь. Юнги качает головой, думая о том, куда смотрят его родители, когда выпускают его из дома. Если такие уж богатые, как все говорят, то могут и о сыне побеспокоиться. — Ну что ты делаешь? — недовольно выдыхает Мин, на деле же начиная купаться в чужом природном аромате, как в самом лучшем запахе, что только может существовать. Кажется, и Чонгук наслаждается, раз крепко прижимает его к себе, уткнувшись носом в висок. — Теперь можем идти, — заявляет Чон, пытаясь взять Юнги за руку. Но тот фыркает, не желая подчиняться. Чонгук ожидаемо выходит из себя, начиная рычать. — Ты должен сдерживать себя, — говорит Мин, всё-таки позволяя цапнуть свою ладонь. Чужие пальцы крепко переплетаются с его, и Юнги чувствует странное покалывание на их кончиках. Это приятно, в общем-то. — Скоро выпуск, нужно будет поступать в университет. Потом будет взрослая жизнь, в которой мы должны будем найти своё место в этом мире. И твоя несдержанность будет только мешать. Чонгук хмурится, намеренно отворачиваясь. Ох, Юнги знает, каким упрямым он может быть. На уроках всё проходит более-менее тихо. А уж после них Мин натыкается на очередную потасовку, в которой Чонгук, если не заводила, то главный из участников. — Придурок, боже, — бурчит Юнги себе под нос. — Эй, Чон! Иди сейчас же сюда! Мин точно знает, что тот его слышит. Но даже не смотрит в его сторону, тут же получая сильную оплеуху. Юнги дёргается вперёд, прекрасно понимая, что сам вот-вот получит по лицу. Господи, так и выходит. Мин хватается за нос, переносица которого болезненно гудит. Приходится всё ещё работать руками, чтобы не быть избитым окончательно. Но вот его хватают за шиворот и оттаскивают в сторону, крепко прижимая к себе. — Какого чёрта ты туда полез?! — рычит Чонгук, блестя чёрными, как ночь, глазами. — Мне смотреть, как тебя бьют?! — огрызается в ответ Юнги, тут же удивлённо хлопая глазами потому, что Чон вдруг улыбается. Да так ярко, как Мин никогда ещё не видел. — Волнуешься обо мне, да? — всё так же лыбится Чонгук, укладывая ладонь на тёмные волосы Юнги, медленно поглаживая голову. — Не стоит, малыш, я сильный. А ты слишком милый, чтобы ходить с синяками. Мин начинает задыхаться то ли от злости, то ли от вселенского смущения, что захватывает его так внезапно посреди школьного двора. — Пидоры! — летит словно из ниоткуда. Юнги напрягается, ожидая того, что Чонгук снова воспламенится и гневно прыгнет на обидчика. Но тот хитро сужает глаза, прижимаясь к боку Мина и обнимая его за поясницу. — Не завидуй, Пак! Юнги точно сейчас сгорит от чёртового стыда. — Пойдём домой, — бурчит он, пытаясь склонить голову как можно ниже. Чонгук потешается, щёлкая его по кнопке-носу. Юнги тут же шипит от боли, а Чон начинает волноваться, будто курица-наседка нарезая вокруг него круги. — Не мельтеши! — цыкает Мин, раздражаясь. — Не смей больше лезть в драку! — И ты не смей, значит! Они стоят посреди школьного двора, возможно, кто-то пялится на них, но они ничегошеньки не видят кроме друг дружки. Юнги буквально проваливается в чужие чернильные глаза, вдруг отчаянно желая… Чонгук и здесь его превосходит. Шагает вперёд, укладывая ладони на его лицо. И несмело целует в щеку, вызывая внутри взрыв из разноцветных мыльных пузырей. — Эй, кажется, ты начинаешь мне нравиться, — шепчет Чон, не отстраняясь. Юнги фыркает, но делает это не злясь, а оттого, что происходящее очень смущает. — А ты мне — нет, — бурчит он, отшатываясь и направившись домой. — Врунишка! — Пошёл к чёрту!