сложности отношений

У Юнги метка, оставленная на основании шеи. Больше похожая на огромный синюшный засос. Чонгук довольный тем, что они теперь окончательно связаны, ходит, выпятив грудь. А кто только решается сказать что-то вроде: педики! Больше уже так не говорит. У Чона крепкие кулаки. И альфа-сила увеличивается день ото дня. Иногда ему достаточно просто зарычать или даже просто посмотреть исподлобья. Но однажды Юнги замечает странность. Чонгук двигается как-то скованно или морщится, когда он к нему прикасается. — Что случилось? — спрашивает Мин. — Ничего. — В глаза мне смотри. Ох, это действует. Чонгук сдувается, как воздушный шарик. Сутулится и по-детски складывает руки на коленках. — Мои родители… Точнее отец… Он, в общем… Не в восторге от того, что мы… Такие. У Юнги сердце в груди барабанит от беспокойства. Он непослушными пальцами расстёгивает верхнюю пуговичку на чужой рубашке, затем ещё одну. До тех пор, пока не видит узоры синяков, которые покрывают кожу Чонгука цепочкой багровых следов от кулаков. — Да как он?.. — возмущённо выдыхает Юнги, чувствуя, как внутри поднимается настоящая буря. Чон явно чувствует это, щурится недовольно, перехватывая его подбородок рукой, и заставляя смотреть в свои глаза. — Эй, всё в порядке. Скоро выпуск и мы станем свободными. Никто больше не будет иметь над нами власть. Юнги вдруг понимает, что Чонгук более зрелый, чем он думал. — Переежай жить к нам, — решается Мин. — Ко мне. — Юнги… — Родители не будут против. Ты знаешь, они приняли нас очень хорошо, я даже не ожидал такого. — Я не думаю, что… — начинает Чонгук, отстраняясь. — Я хочу этого, — перебивает его Юнги. Чон неловко ведёт плечом, начиная расправлять рубашку. Юнги испытывает небывалый прилив нежности. — Пожалуйста, — просит он, заставляя Чонгука замереть. — У нас будут поцелуйчики? Юнги давит улыбку, что так и норовит вылезти на лицо. — Будут, — кивает он. — Ежедневные, ежевечерние. И в обед тоже хочу. — Будут, — повторяет Юнги. — А вечерние, только тогда, когда закончим домашнее задание. — Ну так не честно, — показательно дуется Чонгук, насмешливо прищурив глаза. — А сейчас мне полагается поцелуйчик? Уже почти три часа дня, обеденное время. Юнги усмехается, кладя руки на его плечи. — А что мне за это будет? — А что ты хочешь? — Тебя, — выдыхает Мин, тут же жутко багровея щеками потому, что до него не сразу доходит то, что он сам же сказал. — Воу-воу! — смеётся Чонгук, наблюдая за его метаниями. — Где мой Мин Юнги и кто ты такой? — Заткнись, — отмахивается тот, стеснительно отворачиваясь. — А как же мой поцелуйчик? — Ищи того придурка, которого ты называешь Мин Юнги, а я пошёл. Чонгук цапает его запястье, не позволяя и шагу сделать. — Может, мне нужно просто хорошенько попросить?.. Он складывает руки в молящем жесте, сжимаясь и пряча глаза. Юнги будто током бьёт. Ему только что сдался сам Чон Чонгук! Чон Чонгук! — И часто так просить будешь? — буквально урчит Мин, хватаясь пальцами за его подбородок, заставляя приподнять голову. — Столько, сколько ты захочешь, — шепчет Чонгук, срывая все тормоза. Юнги ведёт большим пальцем по его нижней губе, тяжело сглатывая. — Кажется, я счастливчик, — выдыхает он, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к призывно приоткрытым чужим. Так и есть.