Горгона

— Узнаешь что? Юнги сконфуженно поднял глаза от экрана и понял, что прочитал сообщение вслух. Пауза затянулась, он неловко отложил телефон экраном вверх, но незаблокированный гаджет привлекал внимание, и он довел собрание до конца, то и дело кидая растерянные взгляды в сторону так и не свернутой фотографии. Ким Хичоль, руководитель проекта, сверлил Юнги рассерженным взглядом. Но судя по тому, как довольно заказчики переглядывались, сами наработки авторства Юнги их заинтересовали, и только это его успокаивало. Хичоль же был слишком понимающим наставником, чтобы Юнги на самом деле тревожился, и он отделался парой колких фраз перед тем, как, извинившись, хлопнул дверью и, пыхтя от нетерпения, набрал Тэхена. Ответом ему послужил громкий хруст. Тэхен прокашлялся и что-то жуя протянул загадочное: — М-м-м? — Где ты? — выпалил Юнги, поморщившись от звука размеренного жевания. — Не поверишь, — усмехнулся Тэхен. — На парах почти. Юнги разочарованно выдохнул. — Именно в тот день, когда я не смог оказаться в этом чертовом вагоне, — начал он, — его встретили вы. — Именно. И если хен, — Тэхен снова хрустнул чем-то, Юнги сжал ладонь в кулак — его нервно подергивало от того, с какой скоростью Тэхен выдавал информацию. В то же время и успокаивало, давало надежду на то, что тот не ограничился одной фотографией. — Если хен угостит нас ужином, то получит взамен кое-какой адрес. Смекаешь, хен? Юнги уверен был, что Тэхен в этот момент издевательски поиграл бровями — слишком самодовольно звучал его голос. — В твоем желудке черная дыра, — проворчал Юнги. — Эй! Это всего лишь яблоко! — Черт с тобой, — Юнги фыркнул. — Ты умеешь давить на больное. — Ты слишком плохого мнения обо мне. Вообще-то, это идея Чонгука. Тэхен коротко хохотнул, и Юнги закатил глаза. Ну конечно, как он посмел забыть, как эти двое стоили друг друга. Выбора у него, похоже, не оставалось. Но сама идея того, что Юнги получит свое в любом случае, все равно предательски мелькнула в голове: ни один из них не устоял бы против гневного игнора в течение пары дней. Безболезненный, хоть и затратный путь к адресу и причине своей бессонницы казался Юнги наиболее привлекательным, и едва добравшись до дома, он силой заставил себя успокоиться и не схватиться за расслабляющий его в последнее время карандаш. — …ну и так мы оказались почти в центре города возле вот этой здоровенной махины, — Чонгук откинулся на спинку стула, закладывая руки за голову. — Должен сказать, не из легких была задача. — Да, да, — Юнги отмахнулся от него, разглядывая в панораме карты офис сертификационного центра. — Интересно, — пробормотал едва слышно, — он там работает? — Будет обидно, если нет, — хмыкнул Тэхен. — Я пропустил пару, чтобы проследить за ним. Чонгук щелкнул языком недовольно. Пихнул его локтем в бок, покосился на Юнги и вдруг просветлел: — Я же говорил: вернуться в метро — дельная мысль! Тэхен мрачно поджал губы и угрожающе приподнял перед собой указательный палец. Юнги смотрел на это все со спокойствием удава, как он сам думал, но когда спустя пару секунд щеки начало заметно стягивать от напряжения — понял, что улыбался все то время, что прожигал взглядом адрес в заметках. Юнги сбежал бы быстрее, чем успел докурить, если бы не блокнот, который он сжимал в руках. Концентрации — ноль целых, ноль десятых, но адрес, доставшийся ему ценой ужина и вечера, полного мягкого стеба, буквально требовал попробовать найти парня с портретов. Думать о том, как провести время в ожидании и выглядывании образа, выученного за неделю до малейшей морщинки вокруг глаз, он отказывался категорично. Как начать разговор в случае, если все же сможет его встретить — тоже, решил положиться на ситуацию полностью. Что делать, если поездка окажется простой тратой времени, Юнги понятия не имел, но понимал, что в таком случае к чертям полетит не только настроение, но и наполовину изрисованный блокнот. «Что я тут делаю?» — набрал он в чат с Чонгуком и Тэхеном. Тэхен отреагировал почти мгновенно, прислав в ответ смайлик, закативший глаза. K.T.: Лечишь свою бессонницу. M.Y.: А если нет? K.T.: Хен, да. Все будет отлично. Просто подойди и покажи ему свои рисунки. M.Y.: Он подумает, что я псих. «Возможно», — Чонгук подключился к чату. — «Я бы подумал.» M.Y.: Ты вот вообще легче не делаешь. J.K.: Зато ты так гарантированно привлечешь его внимание! — Если вообще встречу его, — фыркнул Юнги уже вслух. Он расположился в скверике, обустроенном недалеко у одного из входов. Как он понял из описания на сайте компании, любезно подкинутом поисковиком, центральный вход был всего один, и значит, он не мог упустить парня из вида, если тот действительно здесь появится. Юнги отслеживал поток посетителей каждые несколько секунд. Отвлекался от начатого наброска фонтана неподалеку, теребил карандаш в руке и заметно нервничал, с усмешкой выпихивая из сознания мысли о том, как, должно быть, странно выглядел со стороны. Он почувствовал запах табака рядом с собой, а следом бумагу под его пальцами накрыла объемная тень, заставляя вздрогнуть. Юнги поднял голову, чувствуя, как мандражируют пальцы. Медленно сфокусировался на фигуре перед собой и едва сдержал вздох, обнаруживая в подошедшем мужчине охранника в форме с инициалами сертификационного центра. Тот курил, с усмешкой глядя сверху вниз, и хмыкнул, когда Юнги поежился под его пристальным взглядом. — У тебя хорошо получается, — он кивнул на рисунки. Юнги поспешил прикрыть портреты, мелькающие на страницах, руками и недовольно вскинул брови. — Не ершись, — по-доброму прищурился мужчина, — давно сидишь, я часа полтора назад тебя приметил. Неопределенно пожав плечами, Юнги подвинулся, молча освобождая ему место рядом. Было не слишком приятно двигаться с насиженного нагретого места, но возможность выяснить что-то значимое для него была слишком подходящей. — Я вроде как жду кое-кого, — Юнги нахмурился. Надавил ладонью на прикрытый рисунок и медленно обвел пальцами контур нарисованного лица. Сжал зубы, выпустил изо рта воздух шумно и цепляясь за бумагу короткими ногтями медленно приоткрыл картинку. Охранник покосился на ладонь, сжимая сигарету губами. Прищурился, вглядываясь, и кивнул сам себе. Не слишком ясно было, как расценивать подобную реакцию. Если он все время сидел на посту охраны, то через него наверняка проходили толпы людей. Спрашивать, знает ли он парня из блокнота, Юнги не стал, полагая, что если и знал — то вряд ли сказал бы первому же подозрительному типу. Да и подошел он к нему, видимо, чтобы убедиться в отсутствии проблем. Убедился, расслабился. Проблемы у Юнги от этого, конечно, не исчезли. Чем дольше он отвлекался от изучения входа, тем больше нервничал, боясь пропустить свою цель. Решив сменить место дислокации, Юнги огляделся по сторонам, когда на его предплечье легла тяжелая ладонь. — Смотри, — мужчина затянулся и отбросил бычок в мусорку, — на нарисованного похож, не? Юнги с замиранием сердца проследил за вытянутой рукой. На солнце блеснули уже знакомые ему очки, он подскочил с лавки, вытянул шею, выглядывая рюкзак на плече парня и, бросив на ходу слишком громко «спасибо», быстрым шагом двинулся следом. Их разделяло метров пятьдесят. Юнги прикинул навскидку, не особо рассчитывая на свой глазомер, что если тот завернет за угол, то у него есть все шансы затеряться в толпе. Бегло посмотрев на время, Юнги решил, что для конца рабочего дня еще слишком много времени, а значит искать его в случае чего придется в кафе неподалеку — у парня наверняка обеденный перерыв. Успокоившись на этом, Юнги не заметил красный свет на светофоре и почти проехался носом по чьей-то спине, невольно толкая кого-то перед собой. Карандаш выпал из руки. Юнги нагнулся, а когда поднял голову, заметив по ботинкам, что к нему развернулись, приготовился извиниться. Он с хрустом в коленях встал, вздохнул, расправляя плечи, и понял, что не готов был увидеть перед собой то самое лицо, которое так тщательно изображал на бумаге. Брови парня в удивлении приподнялись над тонкой оправой очков, Юнги отшатнулся, и тот с улыбкой ткнул пальцем на прижатый к животу блокнот. — Я помню тебя! Ты — художник из метро, верно? — он просиял, обнажая в улыбке зубы. Его новая, невиданная Юнги до этого мимика заставила отпечатать улыбку в памяти. Впрочем, он быстро изменился в лице, прикусил губу и посмотрел куда-то под ноги. Юнги раскрыл блокнот, с корнем выдрал лист с тем рисунком, что успел сделать тогда в метро, и приготовился вручить, но вместо этого ляпнул: — Я искал тебя. Парень вскинул бровь, оглядывая его смущенное хмурое лицо. — Отдать рисунок? — уточнил с улыбкой, и Юнги кивнул, протягивая немного смятый лист. Даже несмотря на очки, Юнги заметил, как округлились его глаза, он с удивлением подтолкнул Юнги за локоть, отводя в сторону от галдящей толпы, собравшейся перед пешеходным переходом. — Ты серьезно, что ли? — он ахнул, разглядывая свой портрет. — Искал? Неделю? — Так… вышло, — неохотно пробормотал Юнги. — Пару дней пытался найти тебя в метро, а потом случайно узнал адрес этот. — Случайно, — протянул парень, скрестив руки на груди. — Абсолютно, — подтвердил Юнги. — Абсолютно случайно мои донсэны встретили тебя на той же станции и сдали мне это место. — Звучит, — парень сжал губы, давя усмешку, но прежде чем дать ему продолжить, Юнги выставил перед собой ладонь, безмолвно прося выслушать. — Странно, я знаю. Я даже не знаю, зачем я здесь, просто… Глупо это все, да? В общем, вот, — Юнги кивнул на оторванный лист и отвел глаза в сторону, чтобы не ляпнуть что-то еще. Ситуация казалась ему максимально странной — он сам не знал, как отреагировал бы. Но над ним не насмехались, что было явной удачей, и ковыряя носком кед тротуар, он вдруг услышал тихо: — Хосок. Юнги закусил щеку, глядя на него исподлобья. Он был немного ниже нового знакомого, и глаза почти сразу устали, когда он попытался взглянуть ему в глаза через стекла очков. — Эй, — Хосок едва заметно согнул колени, чтобы их лица были на одном уровне. — Может, представишься? — Юнги, — щека, которую он с силой сжимал зубами изнутри, тут же отдалась болью, он поморщился, как от ноющего зуба, и неловко потер лицо. Хосок ему улыбнулся. — Ну что ж, Юнги, — он легко ткнул его пальцем в плечо и посмотрел на часы на запястье, — твой портрет стоит как минимум чашки кофе, составишь мне компанию на перерыв? Я подозреваю, что мне есть, что тебе рассказать. Юнги, вернувшись домой, надеялся только на одно: полное отсутствие любой живой души в квартире. В голове была полная каша, карман толстовки прожигал картонный прямоугольник визитки, и он дважды по пути обратно порывался выбросить его в ближайшую мусорку, но почему-то каждый раз, едва достав и подойдя к урне, рука сжималась в кулак. Юнги так и не смог от него избавиться. Если от встречи могло быть послевкусие, фактически ощутимое всем телом, то Юнги назвал бы его ошеломляюще горьким со сладкими нотками. Просто потому что сидеть в небольшой малолюдной кофейне напротив Хосока ему понравилось. Но воспоминания об этом внутри щемили настолько, что он едва не хмурился. Держать привычную расслабленную мину было слишком тяжело, и именно поэтому он рассчитывал на тишину, вернувшись в домашнее убежище. Ему, наверное, повезло — дома действительно было пусто. Он включил авиарежим на телефоне, отбросил его куда-то на диван, но даже не уверен был, что не промахнулся — подозрительный громкий стук намекнул на то, что телефон завалился в стык диванных подушек и грохнулся на пол. Он залез под плед с головой, даже не включая свет. Промучавшись от круговорота мыслей в полной тишине, Юнги недовольно фыркнул, откинул плед и надавил пальцами на виски: иногда физическая боль могла помочь избавиться от надоедливых навязчивых воспоминаний. Он впервые за долгое время пожалел, что его желание побыть в одиночестве исполнилось так легко. Когда Юнги открыл глаза в следующий раз, за окном было уже темно, а дверь в комнату оказалась прикрытой — шум на кухне говорил сам за себя, и единственное, что удерживало его от того, чтобы подорваться и заглушить себя бессмысленным разговором с Тэхеном или Чонгуком, — это легкое головокружение, как это часто у него бывало после дневного сна. Рассказывать же о том, как прошел его день, он не имел ни малейшего желания. Хосок был с ним очаровательно дружелюбен. Юнги едва подавил в себе порыв зарисовать его открытую улыбку, в этот раз не выдуманную, ту, что адресовалась именно ему. Хосок неловко вертел чашку на блюдце, толкая ее за ручку коротким ногтем, и словно не замечал, что сидел в очках в помещении. Юнги щурился, пытаясь разглядеть его глаза за тонкими темными стеклами, но улавливал лишь то, как тот моргал и почти не сводил взгляда с Юнги. Юнги, сидящий на диване и по-прежнему раздумывающий о том, насколько необходимо донсэнам знать о результатах встречи, вспоминал это с закушенной щекой, на которой еще днем оставил болезненный след от зубов. Хлопнул себя по коленям, со вздохом встал и почти уже открыл дверь, чтобы выйти из комнаты. — От того, как ты сейчас ответишь, сложится наш с тобой дальнейший разговор. Хосок очевидно нервничал, но старательно делал вид, что это не так. Юнги проследил за пальцами рук, которыми тот теребил тонкий браслет на запястье, и тут же внимание его привлек тихий топот ботинка по паркету. Возможно, Хосоку было бы интересно, как сам Юнги изводился всю неделю от мимолетной встречи, но прежде чем выпалить это — а был ли в этом смысл — он откинулся на мягком удобном стуле и заложил руки за голову. — Интригуешь, — Юнги дернул плечами, побуждая его продолжить. Хосок отзеркалил позу, но сложил руки на груди, словно в защитном жесте. Возможно, он не нервничал, Юнги почему-то пришло в голову, что то, что скажет Хосок, ему самому не слишком приятно. Он понятия не имел, откуда эти мысли у него в голове, они и виделись-то всего один раз. Два, если уже считать этот. В общей сложности они были знакомы чуть больше десяти минут. Но почему с ним было так комфортно и одновременно одуряюще страшно? — Ты видел мои глаза? Как бы сложился дальнейший разговор, если бы Юнги тогда сказал просто «нет»? В глубине души сейчас он порадовался, что был честен и с самим собой и с Хосоком, но тот кивок, который Юнги адресовал ему в ответ на странный, как ему казалось, вопрос, действительно определил все их дальнейшее общение. С шумом выдыхая, Юнги зажмурился и зачесал волосы пятерней, понуро опустив голову и все же привлекая внимание Чонгука. Он, должно быть, ужасно помято выглядел, потому что тот внезапно округлил глаза и спрыгнул со стола, тут же выдвинув стул для Юнги. — Вау, хен, — протянул он, поджав губы. — Тебе бы в душ. — Одно из двух, — Тэхен тут же поставил перед ним пустую кружку, вытащил банку растворимого кофе и сел рядом, подперев голову кулаком. — Либо вы встретились, и все прошло так херово, — он загнул палец, — либо вы встретились, и все прошло так хорошо, что ты до сих пор в себя не можешь прийти. Юнги фыркнул. Слова Тэхена показались бредом, с чего бы он… Он мысленно отмахнулся от него и тут же переключился на голос Чонгука за спиной: — Или они не встретились. Тэхен медленно загнул еще два пальца. — Да нет, — медленно начал Юнги. — Мы выпили кофе. — Так все прошло хорошо? — с сомнением уточнил Тэхен. Хосок молчал, казалось, целую вечность. Прежде чем продолжить разговор, медленно снял очки и аккуратно, каким-то чрезмерно осторожным движением положил их на центр стола, словно разделяя его на две части. То, что он рассказал о себе, в голове не хотело укладываться совершенно, но факты говорили сами за себя: смотреть в глаза Хосоку можно только через очки, потому что иначе… — Что? — Юнги едва не выплюнул кофе обратно в кружку. — Влюбляешь взглядом? — Он не удержался от смешка, но тут же затих, когда Хосок устало потер лоб. — Прости, но это звучит как какой-то… — Бред? — Хосок мрачно усмехнулся. — Возможно. Да, возможно, так и есть, но как бы бредово это ни звучало — это правда. Юнги вспомнил всю неделю с прошлой встречи. В голове словно в ускоренной съемке пронеслись все моменты, когда он по памяти рисовал лицо Хосока, уделяя особое внимание губам, родинке, которая у него на самом деле есть — Юнги-то думал, что это все воображение, но оказалось, что под действием взгляда Юнги на самом деле запомнил каждую черточку лица. Теперь это было хотя бы объяснимо. Вместо обычного часа на обед, Хосок потратил с ним почти два, но словно скрепя сердце рассказал о том, что происходило с Юнги. Юнги это принимать упорно не хотел, какая-то часть его упорно твердила, что это абсурд, но вопреки всему он внимательно выслушал рассказ Хосока. — Ты интересный, — Хосок покачал головой и улыбнулся в чашку, — я сожалею, прости. Не хотел, чтобы вышло вот так. Юнги в ответ лишь хмыкнул. — Послушай, — Хосок продолжил, — я пойму, если ты после этого всего не захочешь или не сможешь со мной общаться, — Юнги бросил на него взгляд мельком — тот скривился, как от зубной боли, что наводило на мысли о том, что сказано это было не просто так, едва ли за столько лет у Хосока не случалось подобных инцидентов. И Хосок почти сразу же подтвердил его слова: — вот, держи, номер. Я был бы, — он сделал паузу, — рад продолжить общение, если тебе это будет интересно. Но я совру, если скажу, что не знаю, к чему приведет попытка во что-то большее. Юнги запоздало почувствовал что-то сродни обиде. Это было не совсем так, но слово для своих ощущений он подобрать не мог. Ему было плевать — на самом деле плевать — на то, что его по факту отшили, сейчас ему казался невероятным по глупости собственный поступок: несдержанно поперся к Хосоку на работу, как малолетка какая-то, неудивительно, что Хосок отреагировал соответственно: первая мысль о том, что Юнги пришел к нему каяться в чувствах, потому что для самого Хосока это было вполне обыденно. — Ты странный, ты в курсе? Хосок стер с лица мягкую улыбку и взглянул на него исподлобья. — Я просто знаю, — с нажимом сообщил он, — о чем говорю. И больше рушить себя и свое сердце не позволю. — Тогда тебе нужно быть более осторожным, — выдавил из себя Юнги, выдерживая его взгляд. Хосок со вздохом протянул руку к очкам. Колупнул ногтем тонкую оправу и накрыл стекла широкой ладонью. — Я уже понял, что виноват перед тобой. Попрощались скомкано: Хосок опаздывал из-за Юнги, и тот с мрачным удовлетворением прищурился, глядя как тот тихо матерится себе под нос. И тем не менее Хосок улыбнулся Юнги, протянул руку на прощание, а когда Юнги с паузой, но все же пожал ее в ответ, признался: — Я буду рад продолжить общение. Юнги почти перебесился, пока добрался до дома. Сейчас, тихо бурля уже остывшим кофе, он слепо смотрел на стол и четко ощущал, как его противоречиво раздирало на две части. Первая часть ему упорно твердила, что влюбленность — это все херня. Она пройдет, если ее ничем не подпитывать, и смысла не было даже в сохранении визитки. Юнги почти не моргал, приводя мысли в порядок, и глаза зажгло, стоило ему зажмуриться и вытащить визитку. Он не мог ее выбросить. Не мог, пока не сохранит номер. Потому что так уютно, как было в кофейне с Хосоком, ему уже давно не было.