Горгона

Юнги было жарко. Футболка прилипла к спине, язык во рту, казалось, пересох от желания глотнуть чего-нибудь холодного, и даже пряди волос на лбу неприятно кололи влажную от испарины кожу. Вдобавок ко всему со спины его то и дело пихало колено Тэхена, а сам он едва-едва уместился на собственном же диване между ним и Чонгуком. — Вы вкрай обнаглели, — лениво рыкнул Юнги. — Мы пришли смотреть сериал, — отрезал Чонгук, и Тэхен, согласно угукнув, пихнул его по-дружески кулаком в лопатку. Попытки выведать что-то про Хосока не дали своих результатов: Юнги молчал, совершенно не желая обсуждать ситуацию. Но по переглядывающимся донсэнам он мог судить, что долго это не продлится: они хоть и не были особо навязчивы в своем желании разведать обстановку, но упорства им явно было не занимать. — Я хочу, чтобы вы оба оставили меня в покое, — тихо проскулил Юнги. Вместо ответа Чонгук протянул ему пульт и предложил выбрать фильм. То, как они пытались вытянуть его из раздумий, Юнги не мог не ценить. В данный момент проблема заключалась в том, что ему это просто не нужно. Возможно, он еще не уложил в голове все, что того требовало, или, может, дело в том, что встреча с Хосоком с новой силой вызвала внутри что-то совершенно непонятное, к чему Юнги сам не знал, как относиться. Ему просто нужно было время, которое ему, увы, совершенно не давали. Юнги пытался злиться. Поговорить с Тэхеном или Чонгуком, но даже этого сделать не смог: он, наверное, на их месте поступил точно так же, безмолвной поддержкой находясь рядом. К сожалению, ни один ни второй умением находиться в тишине не обладали. Но даже несмотря на это, вместо ожидаемой злости Юнги ощущал только легкое раздражение. И тем не менее он сдался спустя пару дней. Зажал лицо ладонями и глухо расхохотался от абсурдной ситуации. Словно по щелчку пальцев, Чонгук затих, и Тэхен, облюбовавший место за спиной Юнги и растянувшись за ним во весь свой рост, замер, перестав вырисовывать что-то пальцами на его свитере. Реакция обоих Юнги не то чтобы сильно удивила. — Ты если не хочешь правду рассказывать, — медленно протянул Тэхен, — то лучше бы так и продолжал молчать. Юнги нахмурился. Слова неприятной волной поднялись до груди, и он с каким-то нездоровым облегчением ощутил, как долгожданная злость окутывает его тонкой нитью. Злился ли он на себя, что оказался на том самом месте в вагоне, или на Хосока, который жуть как не вовремя решил поправить очки. Но на Тэхена злости не было точно, впрочем, как и желания теперь рассказать что-то еще. — Подожди, так ты серьезно? — Чонгук округлил глаза, вывернувшись на своем месте, чтобы оказаться лицом к лицу с ними обоими. — Но это же… — Бред, — кивнул Юнги. — Знаю. Тэхен чертыхнулся и пробормотал: — Горгона. И что… Что делать? Юнги пожевал губу с закрытыми глазами. Ему очень нужно было побыть одному, и он всячески пытался телепатировать это хоть кому-то из присутствующих рядом с ним. К сожалению, попытки не увенчались успехом, Юнги завелся еще чуть сильнее. — Может быть, начать с того, что вы уже оставите меня в покое? Он рявкнул, сам не ожидая такой грубости. На удивление, это сработало: они словно только сейчас заметили, как Юнги практически физически нуждался в тишине и одиночестве. Может, так подействовал его громкий окрик, а может, сам факт того, что Юнги начал говорить с ними. Бросив в его сторону жест с двумя отведенными пальцами от своих глаз, Чонгук поднял на Тэхена быстрый взгляд и едва уловимо мотнул головой в сторону своей комнаты. Тэхену ничего не оставалось сделать, кроме как обхватить протянутую ладонь. И едва за ними закрылась дверь, Юнги позволил себе с силой укусить угол подушки и сдавленно прошипеть от того, что неудобно закусил губу. От того, что он произнес все это вслух, рассказал кому-то о своем максимальном за последнее время проебе, который — как бы ни звучало — заключался в том, что просто не слишком вовремя посмотрел кому-то в глаза, все это словно в очередной раз накатило с головой. Заставило снова поверить и мертвым грузом висело в комнате. Внезапно захотелось ощутить свежий воздух: распахнуть окно, дверь, устроить сквозняк и самому встать на ветру, чтобы охладить голову и проветрить мысли. Что было бы, если бы он задержался взглядом на блокноте на пару секунд дольше? Не проследил бы за руками, подхватившими спавшие очки, не обратил внимание на Хосока именно в тот момент, когда так не нужно было? Запомнил бы он его черты лица на всю эту неделю, которая показалась такой бесконечной? Вопросы роились в голове, шумели, словно встревоженный улей. К сожалению, ни на один из них Юнги так и не мог ответить. Запрокинув руку поверх головы, он растянулся на кровати и выдохнул, собираясь: как один из вариантов на ближайшее время — он мог загрузить себя работой. Проект, который они обсуждали в офисе, был одобрен, а большая часть идей Юнги была выбрана в качестве основных. Заказчик был удовлетворен предложенными вариантами, это позволяло Юнги забить все свое свободное время, несмотря на отсроченный дедлайн. Он потянулся к блокноту со списком предложений, но вместо рабочего цепанул так похожий на него блокнот с въевшимися в подкорку сознания желтыми листами. Словно в диафильме, перед глазами слайдами пронеслись все его зарисовки: губы, глаза-рыбки из-за лучиков морщин, тонкие линии подбородка. И чертова родинка, которую он не хотел запоминать, но почему-то запомнил. Рабочее настроение ушло в минус, он позволил себе еще пару секунд засмотреться на рисунок Хосока, где тот лежал головой на своем рюкзаке, и совершенно не обратил внимание на то, как выудил из кармана штанов затертую визитку с его номером. Юнги хотел, все еще отчаянно хотел ее выбросить, а лучше — сжечь. Бережно и аккуратно перенеся номер в контакты телефона, он с мрачным удовлетворением подпалил самый край картонного прямоугольника угольком от сигареты и до последнего пытался удержать тлеющую визитку двумя пальцами. Не догоревший край он добил, потушив в пепельнице об него окурок. Стало совсем немного легче. Наушники с шумоподавлением он использовал не просто так. Во-первых, его соседи были довольно активными сами по себе. Во-вторых, музыка, рандомом играющая из рабочего плейлиста, позволяла в полной мере сконцентрироваться на задачах. Память — крайне удивительная вещь, ассоциативная — еще большая загадка. Юнги понятия не имел, как это работало, но активно пользовался тем, что с помощью подобных слуховых ассоциаций мог вспомнить поставленную под определенный трек задачу. Работу это не то чтобы облегчало, но иногда помогало. Именно поэтому больше всего он не любил, когда его прерывали на работе, если он работал под музыку: мозг стопорился, сконцентрироваться на продолжении было слишком сложно. Тэхен это прекрасно знал. Тэхена это, по всей видимости, не особо волновало в данный момент. Юнги немного обалдел, когда в наушниках все смолкло, перед глазами поплыло, но головокружения он не почувствовал, хоть и зажмурился. Он распахнул глаза и вспыхнул от раздражения: Чонгук с виноватым видом маячил у входа, а сам Тэхен, хоть от него и сквозило каким-то сожалением и совсем немного — страхом, присел рядом с рабочим стулом Юнги и вжался пальцами в подлокотник, не позволяя развернуться обратно к монитору. — Ничего не перепутал? — Юнги вскинул бровь. Тэхен прикрыл глаза. Опустился почти на колени и внимательно с прищуром уставился на Юнги. Было некомфортно сидеть рядом с ним вот так, но от привычного шального друга не было ничего, и Юнги нахмурился, решив, что если бы было что-то не слишком серьезное, его, вероятно, не дернули бы от работы так нагло. Наверное. — Хен, — мрачно начал Тэхен, — есть разговор. Юнги скрестил на груди руки. Опомнился, проклиная сенсорное управление на наушниках, позволяющее выключить музыку без вмешательства к подключенному устройству, но все же стянул их на шею, дав понять, что готов выслушать. — Продолжай. — Скажи честно, — Юнги тут же напрягся, ловя флэшбеки с разговора с Хосоком — тот так же просил проявить честность, а спустя пару минут перевернул все в его голове. — Ты знаешь, сколько дней сидишь тут почти безвылазно? — Я не безвылазно, — слабо засопротивлялся Юнги. — Сегодня четвертый, — Чонгук со вздохом сел на диван и прикусил щеку изнутри. — Мы волну… — Стоп, — Юнги повысил голос. — не нужно. Тэхен сжал его колено, привлекая внимание. — Хен, — повторил он более настойчиво. — Я уж сказал: не нужно. Со мной все в порядке, мне просто, — он обвел взглядом комнату, давая себе отсрочку, чтобы подобрать слова, — нужно закончить один проект. — Тот, на который у тебя почти месяц? — Тэхен хитро прищурился. — Сроки перенесли, — Юнги отвел глаза. На самом деле, отвлечься сейчас от слепящего, жалящего глаза экрана, возможно, было не такой плохой идеей. Он и сам не понимал, зачем сопротивлялся, уперто настаивая на своеобразной самоизоляции: от мыслей, от соседей, от… Себя? Он не мог позволить себе поддаться прямо сейчас — язык не поворачивался согласиться с утверждениями донсэнов, но понимал, что если кто-то из них проявит большую настойчивость — он с удовольствием разомнет затекшее тело, перекусит в их компании и, черт с ним, он с удовольствием расслабится под что-то не сильно алкогольное. — Сколько раз тебя нужно пнуть, чтобы ты вернулся к своим любимым донсэнам? — Найди мне сначала любимых донсэнов, а потом повтори вопрос, — проворчал Юнги. Тэхен усмехнулся. Чонгук недовольно фыркнул, и это в секунду всех расслабило: Юнги позволил себе улыбнуться, хоть и попытался в последний момент спрятать улыбку в объемном вороте толстовки. — Пулькоги еще теплое, — Тэхен с хрустом в коленях поднялся. — Если надумаешь и выйдешь достаточно быстро, то можешь успеть на совсем горячую пиццу. Юнги фыркнул и отвернулся, демонстративно натягивая наушники обратно. Тэхен из комнаты выходил слишком медленно, очевидно следя за его реакцией. Чонгук безмолвно маячил темной тенью на диване, поочередно следя за каждым — даже боковым зрением Юнги видел, как вертелась его голова. Шаг — Тэхен протянул руку к дверной ручке. Юнги вдохнул полную грудь воздуха. Второй — Тэхен со скрипом потянул на себя дверь. Юнги закусил губу и зажмурился. Третий — Тэхен замер на полушаге, когда Юнги окликнул его: — Мясную? Тэхен расплылся в улыбке: — Я знаю тебя не первый день, хен. Ощущение горячей еды в желудке показалось чем-то непривычным. Последние пару дней он перебивался остывшим раменом и холодным кофе, что, конечно, не слишком хорошо на нем сказывалось, но подавляло голод и давало возможность не отвлекаться от рабочего места. Юнги расслабился, впервые за долгие дни. Напрягало лишь совсем немного то, какие взгляды на него метали Тэхен и Чонгук, как с легкой улыбкой следили за тем, как оживает Юнги, и его совсем немного кольнуло меж ребер от осознания: за него на самом деле переживали. Успешно справившись с совестью, поднявшей голову где-то в грудной клетке, Юнги откинулся на спинку стула и попытался вникнуть в разговор. Как оказалось — вовремя. — Ты же составишь нам компанию? — Чонгук повернулся к нему всем корпусом, и Юнги от неожиданности округлил глаза. — Ты не слушал, верно? Юнги растянул губы в виноватой ухмылке, когда Тэхен повторил предложение. — Однокурсники Чонгука собираются в клубе, не так далеко отсюда. Вход по приглашениям, студсовет арендовал что-то там, провернув вечеринку без запрета на алкоголь. Мы можем попасть с ними. Ты как? Задумавшись на секунду, Юнги решил отказаться: он бы с удовольствием провел время дома. И ладно, он был на самом деле не против выпить, но не в шумной компании явно. — Ты громко думаешь, — заявили ему, и Юнги едва не задохнулся от возмущения, переводя взгляд исподлобья с одного на второго. — Тебе нужна встряска. — Я похож на человека, которому это правда нужно? — съязвил Юнги. Два активных быстрых кивка в ответ — Юнги закатил глаза и вскинул лицо к потолку, собираясь с мыслями. Потер закушенную губу и решился: — Окей, ладно. Хорошо. — Чонгук отбил кулаком кулак Тэхена довольно, но Юнги продолжил: — Я пойду. Если вы после этого пообещаете не приставать ко мне. И, ладно, возможно, это было не такой плохой идеей, как казалось изначально. Юнги с удивлением обнаружил, что у бара было много пустующих мест: активные студенты предпочитали движение простому накидыванию алкоголем. Он придирчиво выбрал себе место подальше от колонок, относительно уединенное, но достаточно хорошо открывающее обзор на всю толпу, и заказал себе не глядя в коктейльную карту какой-то напиток. — Хороший выбор, — приветливо улыбнулась девушка, по-видимому, работающая барменом. Была ли она из университета Чонгука, как подавляющее большинство присутствующих здесь — Юнги не знал, но то, с какой скоростью и четкостью движений она ловко смешала ингредиенты в шейкере, наводило на мысли о том, что для нее это явно не впервой. — Если понадобится повторить — я буду здесь. Девушка подмигнула, и Юнги с хмурой улыбкой молча отсалютовал ей двумя пальцами. Возможно, он обратится к ней еще раз. Возможно. С недавних пор все в жизни Юнги складывалось через это самое «возможно». Музыка оказалась не такой уж и раздражающей, что приятно его удивило. Он почувствовал расслабление, словно оказавшись в своей стихии, когда под один из треков даже начал шептать слова. Алкоголь приятно вязал язык, а то, что он так оперативно завершил довольно большую часть работы, просидев над проектом несколько дней подряд, приятно гладило изнутри, расслабляя окончательно. Он даже зачем-то запомнил имя бармена, так активно снующей именно в том углу, где сидел Юнги. — Йеджи, — Юнги прочитал неожиданно громко. Та с мягкой улыбкой сложила руки на столешницу бара по ту сторону стойки. Подперла лицо кулаками и наклонила голову: — Повторить? — Нет, — Юнги покачал головой, уперев взгляд в низкий широкий бокал. Тут же исправился и толкнул его к ней по деревянной панели. — Да, да, пожалуй. Йеджи схватила бутылки в охапку и вернулась в его угол, пользуясь практически полным отсутствием клиентов за барной стойкой. — Вы выглядите несколько старше, чем все они, — она кивнула на танцующую толпу. Юнги усмехнулся, сцепил ладони перед лицом. Кажется, Йеджи с ним флиртовала, и он прислушался к ощущениям: подпитый разум не отзывался, но и неприятным такое внимание ему не было. — Я с друзьями, — Юнги продолжал наблюдать за ловкими руками, — мой донсэн учится в этом университете, и это вроде как его курс. — Ясно, — она улыбнулась, со стуком выставив бокал перед Юнги. Медленно наклонилась к нему и протянула к бокалу руки, насаживая на край рокса дольку лайма. — Что ж, надеюсь, ваш вечер здесь не прошел впустую: вы не отходили от бара, вам так скучно? Юнги поморщился. — Юнги, — он невпопад представился, и на недоуменный взгляд Йеджи пожал плечами. — Раз уж я знаю ваше имя. — Юнги, — она медленно повторила, словно смакуя его на губах. Немного наклонила голову, и в этот момент один из лучей подсветки мазнул по ее лицу, секундно подсвечивая губы. — Хорошо. Юнги сглотнул. Может, попытка вытащить его в клуб на самом деле пошла бы ему только на пользу. Йеджи его привлекла. Она была привлекательной бесспорно, и глядя на нее Юнги испытывал что-то отдаленно похожее на интерес. У него не было желания переводить это во что-то большее, чем просто флирт на вечер — он был уверен, что даже не оставит ей номера по итогу. Но сейчас с ней хотелось флиртовать. Отвечать на мимолетные улыбки, реагировать на то, как застенчиво та поджимает губы и поправляет выбившуюся прядь волос. Что-то было не так с ее губами. Юнги в последний момент почувствовал тонкий, но жалящий укол вины, но проигнорировал его, когда наклонился к Йеджи ближе и спросил: — Ты работаешь тут одна? Та медленно с улыбкой приподняла брови. — Мое общество не устраивает? — Я бы сказал, совсем наоборот, — Юнги усмехнулся, скользя взглядом по точеным скулам и острому подбородку. — Я могу освободиться через несколько минут. — Я займу тебе этот стул, — Юнги бросил взгляд на высокий стул рядом. Юнги не запомнил ничего из того, о чем они говорили. Это было не столь важно, и он фильтровал информацию, оставив в памяти только то, что Йеджи было двадцать. Юнги очевидно понравился ей, и он решил, что достаточно пьян для того, чтобы уделить девушке внимание, когда с трудом, но согласился составить ей компанию на танец. Только оказавшись прижатым вплотную к ней, Юнги понял, насколько Йеджи была хрупкой: ниже на полголовы, он уверен был, что она утонет в его объятьях, настолько узкими казались плечи. Он перегнул голову через ее плечо, в порыве укладывая на него подбородок и прижимая к себе за талию, и над ухом тут же раздался тихий вздох: Йеджи не просто отреагировала на прикосновение — подалась на него, прижимаясь бедрами к его паху и совсем немного вставая на носочки. Совсем рядом с его губами оказалась острая ключица, маняще выступившая из-под тонкого черного свитера со слишком широким горлом. Юнги медленно поднял подбородок, почти мазнул губами по ее щеке, как свет прожектора снова осветил ее лицо. Юнги понял, что так цепляло в ее губах: верхний край губы выступал немного сильнее в том же месте, где у чертового Хосока была родинка. Наваждение, навеянное алкоголем, отпустило быстрее, чем ожидал Юнги. Он зажмурился, снова встречая нарисованный образ, сменившийся вполне реальным воспоминанием о встрече в кафе. Его начало мутить, он даже не потрудился извиниться, оставил Йеджи растерянно озираться посреди танцпола и вынырнул из толпы, едва ли не с истерикой встречая ночной прохладный воздух. — Блять! Блять-блять-блять! — он схватился за волосы на затылке, оседая на асфальт у стены клуба. Мысли клубились, но желание тут же попасть домой, оказаться в спасительной темной комнате одолело его как и в прошлый раз после встречи с Хосоком. Он дрожащей рукой нашарил телефон и отбил трясущимися пальцами сообщение в общий чат о том, что вернулся домой. Сделал пару шагов и, чертыхаясь, повиновался порыву зайти в контакт Хосока. Кому: Чон Хосок Кажется, из-за тебя я только что стал кидалой. Надеюсь, больше ты никому ничего не испортишь.