Причини мне нежность

Высокий молодой человек, стройный, с широкой, светлой улыбкой, с волосами цвета крепкого кофе и такими же глазами, в которых ничто иное, как настоящее счастье отражается, заряжает радостью других — вот, кого Хосок видит в зеркале. Вот он и вырос. Студент, отличник, пример для подражания. Не грубый подросток, что предпочитал чёрные цвета, матерился для показной уверенности, плакал одинокими вечерами под сопливую суицидальную попсу, думая лишь о том, что было бы если бы сегодня его не стало; не малыш семи лет, которого так неожиданно, но так вовремя вытащили из привычной ему среды, дали ему тёплый дом, любимого старшего брата не по крови и любимого Юнги-хёна — учителя, палача, отца. Хосок вырос. Сильно изменился, похорошел, стал ярким, словно солнце, что всех, кто рядом с ним, освещает, согревает, даёт так необходимую надежду. Хосок стал тем человеком, кто скажет искреннее «всё будет хорошо», и фраза эта не отобьётся мячом об стену. Эти слова, звуча из уст Чона, поистине вселяют веру в лучшее, поднимают с колен, дают опору, так необходимую многим. Хосок и сам заряжается тем, что заряжает других, и это он зовёт истинным счастьем. Квартира ещё совсем пуста и одинока. Сереют голые, выкрашенные в белый стены, на подогреваемом полу ни единого намёка на мебель, но пространство для жилья у Хосока небольшое, а значит заполнится быстро — мебелью, декором, яркими фотографиями. Денег, что на первое время дал Чону Юнги и пообещал помогать финансово в дальнейшем, если такая необходимость возникнет, должно хватить на первые пару месяцев. За это время Хосок успеет привыкнуть к обстановке в университете, найти неплохую работу, друзей и знакомых. Возможно, даже найдёт свою любовь. Новая жизнь начинается хорошо. Подойдя ближе к одинокому зеркалу в пол, Чон отодвинул ворот свитера, глядя на свою шею. Мысленно Хосок благодарит Юнги. Вспоминая себя в пятнадцать лет, молодому человеку искренне хочется самому себе тогдашнему дать крепкий подзатыльник. Боже, подростком он был просто невыносимым. Немудрено, что двое из его первых школьных друзей, которые и стали теми, кто испортил его — ничего не знающего, невинного школьника, — сейчас отсиживают в тюрьме за мелкое воровство и мошенничество. Хосок вовремя оборвал с ними все связи, и всё благодаря Юнги, его переломному «воспитательному методу». Шрам уродлив и действительно больше похож на укус человека, нежели вампира. Если не присматриваться, то две особенно грубокие раны от клыков можно и не заметить. Но, несмотря на свою внешнюю непривлекательность, на уйму немых вопросов, которые вызывает шрам, попадясь на глаза друзьям и простым прохожим, для Хосока он — то, что помогло осознать многое. Первое время Чоном руководил страх: лишь боязнь повторения случившегося были стимулом взяться за учёбу, порвать с неправильными людьми, изменить свою жизнь. И только позже, уже достигнув совершеннолетия, Хосок понял, насколько правильно Юнги поступил с ним тогда. Хоть и запугал, но поставил мозги на место, заставил переосмыслить многое и измениться в лучшую сторону. Теперь Хосока ждёт новая жизнь. Самостоятельная, местами трудная, иногда однотонная, но определённо насыщенная, именно та, какую суждено прожить каждому человеку.       «Мои любимые хёны,       Это я, ваш маленький Хосок. Очень надеюсь, что у вас всё хорошо. Чонгуки, как твоя семья? Малышу Чонёну уже стукнуло три, верно? Как он себя ведёт? Когда я видел его в последний раз, этот пиратик чуть не откусил мне палец. Славные были деньки... Как себя чувствует Боми? Судя по её странице в инсте, у вас всё чудесно, но я же знаю, что там люди всегда выставляют только самые красивые стороны своей жизни. Во всяком случае, Боми всё так же красива, как и до вашей свадьбы. Это прекрасно.       У меня всё хорошо. Хозяйка квартиры, госпожа Пак, делает мне неплохую скидку на аренду. Думаю ей, женщине преклонных лет, просто приятно, что в её квартире проживает молодой симпатичный холостяк вроде меня. Симпатичный же, правда? Конечно.       С учёбой и работой всё тоже идёт своим чередом. Учиться сложно, преподаватели требуют многого, но я уже научился угождать всем и нашёл с каждым общий язык. Меня считают прилежным студентом, поэтому даже если я прогуляю пару занятий, никто не завалит меня на сессии. Как я уже сказал, иногда приходится непросто, но терпимо. Я уже долгое время работаю официантом в ресторане японской кухни. Зарплата хорошая, стабильная, даже денег у Юнги-хёна занимать не приходится. Мне одному хватает, даже с излишком. Наш начальник человек понимающий, душевный, поэтому работать с ним — одно удовольствие. С коллективом мне тоже очень повезло — почти все здесь мои хорошие друзья. Так что да, жизнь у меня очень даже неплохая.       И я влюблён. Да, может, это неожиданно, но я надеюсь, вы с хёном будете рады за меня.       Её зовут Тэхён.       Она чудесна. Самая милая, нежная и добрая девушка из всех, что я когда-либо встречал. Она учится на юриста курсом старше, но меня это ничуть не смущает. Ей двадцать три года, её родители — адвокат и медсестра. Я знаю, это именно то, что вам интересно :)       Она довольно высока, стройна и красива, как ангел. У неё прекрасный глубокий голос, тонкие изящные пальцы, а глаза... Я не смогу этого описать даже усилием всех уроков каллиграфии и красноречия, которыми ты, Юнги-хён, так щедро меня баловал. Прости, мне пришлось прикрепить фотографию >. < Но зато вы увидите мою любовь во всём её цвете.» Чонгук осторожно вынул из конверта полароидное фото молодой девушки и протянул Юнги, рассматривая его вместе. Она, девушка, на фото сидела, положив ногу на ногу, в непринуждённой позе. На ней было надето простое тёмно-красное платье с джинсовой курткой поверх, её светящаяся здоровьем кожа имела карамельный цвет, а волосы — каштановый. Бархатистые чёрные глаза с нежностью смотрели в камеру, а на розовых губах, скромно подкрашенных естественной помадой, сияла искренняя светлая улыбка. Названная Тэхён определённо была красива и отчего-то казалась Юнги смутно знакомой, но кто она и откуда, Мин сказать не мог. Тем не менее, вампир выбор воспитанника оценил. Юнги с Чонгуком вернулись к чтению:       «Хочу сказать тебе большое спасибо, Юнги-хён. Спасибо за всё: за то, что когда-то, когда я был совсем крошкой, из всех детей в приюте ты выбрал именно меня, и хоть сейчас я знаю, что единственной твоей мотивацией к этому была кровь, я всё равно безмерно благодарен тебе. Спасибо за то, что ты всегда был честен со мной, воспитывал меня правильно, хоть и не всегда мягко. Я помню из-за чего у меня появился этот ужасный шрам на шее, и сейчас я могу сказать тебе с чистой душой — я благодарен тебе и за него. Прости, что в тот день я солгал тебе и попытался обмануть. Понимаю, что твой гнев был обусловлен не столько тем, что я тратил твои деньги на траву и алкоголь, сколько тем, что я пытался скрыть от тебя это и долгое время лгал, зная, что это бесполезно. Это был самый важный урок в моей жизни, хён. Теперь твой шрам служит для меня напоминанием о том, что честь, достоинство и справедливость — превыше всего. Надеюсь, я хоть немного оправдал твои надежды и вырос хорошим человеком. Таким, каким ты и хотел меня видеть

Бесконечно любящий, ваш маленький Хосок.»

— Боже, господин Мин, вы что плачете? — умилённо улыбается Чонгук, видя, как запрокинув голову, вампир смаргивает влагу в глазах. — Размечтался, — рыкнул Юнги, и если раньше Чонгука бы это припугнуло, то сейчас он, физически будучи старше, только по-доброму смеётся сентиментальности Мина. — Скажите ещё, что в глаз что-то попало. — Попало. Отцовская любовь попала. Всё, оставь меня в покое и дай спокойно умереть. — Гроб заказывать? — хихикнул Чон. Признаться честно, слова о любви его немало удивили. — У меня уже как полвека наготове, — отмахивается вампир и закрывает за человеком дверь, слыша его низкий, но по-прежнему по-юношески задорный смех. Пройдя к кровати, Юнги обессиленно на неё валится и берёт с тумбочки письмо, бережно и с педантичной аккуратностью написанное чудесным Хосоковым почерком. Всё-таки не зря Юнги лично, сквозь кровь, пот и слёзы учил его выводить на листе каверзные буквы европейских алфавитов. Теперь воспитанник смог написать целое письмо на латыни без единой ошибки и помарки, чем безмерно порадовал вампира. Юнги вновь взглянул на фото, оценивая избранницу Хосока. Красива, молода и, если подобное вообще можно установить по внешности, достаточно умна и не строптива. Во всяком случае, Мин очень надеется, что с ума с ней Хосок не сойдёт. Больше десяти лет пролетели как одно мгновение. Только вчера Чон был грубым подростком, сегодня он уже студент, молодой мужчина, а завтра Мин бросит горсть земли в его могилу. Так было множество раз и так произойдёт снова. Юнги знает. И как бы не внушал себе, что спустя столько лет очерствел, его сердце превратилось в кусок камня, а душа покинула бренное тело, он снова чувствует, как слёзы разъедают глаза и горячей капелью падают на письмо, размывая чернила. Хосок, как и Чонгук, вырастет, заведёт семью, увидит взросление своих детей, их детей, и умрёт, не оставив после себя ничего, кроме старых вещей и мутной памяти родственников, которые забудут его окончательно через пару десятков лет. И неизвестно, счастливчик Юнги или же обречённый — его никто не забудет и, что самое страшное, он не забудет никого. Потому что все, кого он знал и любил, уходили и будут уходить. Все, кроме него. Юнги всё же считает, что он проклят. Вздохнув, Мин достаёт из кармана смартфон и, не задумываясь, открывает профиль Хосока в Инстаграме. Хосок — настоящий эстет, и его профиль — произведение искусства, главное украшение которого — он сам. Юнги мотает ленту страницы Чона и затаивает восхищённый взгляд на острых чертах лица, ласкаемых летним солнцем, на яркой широкой улыбке, уловленной объективом друга Хосока во время поездки в Пусан, и худощавом, тонком стане, несмотря на то, что Чон всегда обладал прекрасным аппетитом. Юнги улыбается, не понимая, какие чувства эту улыбку вызывают. Он любит Хосока как своего воспитанника, как сына и ученика, но на этом всё не заканчивается. К маленькому Чону вампир, кроме платонической, никакой другой любви не питал, но со временем понял, что от хосокового голоса, смеха, улыбки у него в груди распускаются благоухающие розы, в сердце разливается патока и рождаются сверхновые звёзды. Кажется, Мин никогда за свою долгую серую жизнь ничего подобного не чувствовал, ни на чьи фото не смотрел с такой любовью и ни к кому не желал прикоснуться. Сексуальное желание — было, даже к Хосоку в его буйный пубертат, брак, партнёрство — тоже, но влюблённости, юношеской, свежей, яркой — никогда. Едва ли Юнги, как отец, всё ещё видит в своём повзрослевшем чаде ребёнка. Он любуется фото несколько сладких, спокойных минут, пока, вымотанный после долгого дня и сильных переживаний, не засыпает с искристой улыбкой перед глазами.

***

Выспавшийся и полный сил, Хосок бодро шагает к дверям университета, встречающим его, как немногих других учеников, приветливо. Он даёт «пять» паре своих приятелей и проходит в аудиторию, придя весьма рано для того, чтобы успеть подготовиться к парам, поесть и убить остальное время на соцсети. Оглядывая ряды парт, взгляд Чона восторженно замирает, как только случайно натыкается на сидящую в середине второго ряда Тэхён, дописывающую конспект, прослушивая запись с диктофона. Её волосы цвета плавленого шоколада спадали на парту, мешая писать, поэтому девушка то и дело заправляла их за ухо. На этот короткий жест Хосок мог любоваться вечно. — Доброе утро, — с улыбкой поздоровался Чон и спрятал сумку с учебниками под стул, достав все нужные. Тэхён, на минуту отвлёкшись от сосредоточенного записывания, улыбнулась в ответ ярко-алыми сегодня губами. Сегодня девушка была несколько бледнее обычного, но это и не удивительно — Хосок списывался с ней в четыре утра, в то время как пары у них начинаются в восемь часов. Недосып всегда плохо сказывается на здоровье. — Доброе, — лениво ответила Тэхён и, потянувшись и прикрыв рот, протяжно зевнула. — Проклятая биология. Учитель — деспот. Он грозился завалить на экзамене, если до четверга не принесу все конспекты. А у меня ещё хвосты по математике и литературе. Так и умереть недолго. — Понимаю, — кивнул Хосок и тоже зевнул, несмотря на то, что сегодня отлично выспался. — Я могу как-нибудь помочь? — Можешь, — устало вздохнула студентка, вымученно глядя в потолок аудитории. — Поговори, пожалуйста, с биологом. Я до четверга точно ничего не успею, пусть дотянет хотя бы до пятницы. — Без проблем, — улыбнулся Хосок и получил более чем удовлетворительную реакцию от девушки в виде взгляда, полного молчаливой благодарности. — Ты просто золото. — Я знаю, — довольно усмехнулся Чон. — Подожди секунду, — голова Тэхён скрылась в объёмной сумке, но быстро показалась вновь. Ким протянула Хосоку фиолетовую картонную карточку с изображённой на ней сценой и прожекторами, и точно такую же девушка держала в другой руке. — Это что? — недоумевающе спросил Чон, рассматривая карточку. — Приглашение, — на удивлённый взгляд Хосока студентка только тихо посмеялась. — В ресторан живой музыки. Мне от подруги досталось. Идти не с кем. — И что ты предлагаешь? — заискивающе, но с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил парень. — Это свидание? — Может и да, — загадочно произнесла девушка и, подмигнув растерянному Чону, продолжила писать конспект.

***

Хосок, не до конца осознающий, что девушка, в которую он влюблён, первая пригласила его на свидание, одевается достаточно скромно — чёрная рубашка и простые синие джинсы. Он никогда не был на полноценных свиданиях, несмотря на то, что имел, хоть и незначительный, но какой-то опыт в отношениях и девственником давно не являлся. По этой причине Хосок довольно сильно нервничал. Найти нужное заведение не составило труда — лишь оно из многочисленных ресторанов города имело такую строгую гамму оттенков фиолетового в интерьере. Зайдя внутрь, Чон огляделся — в глубине зала, за всеми столиками, половина из которых была занята, находилась небольшая полукруглая сцена с микрофоном. Столик забронирован не был, но и большого ажиотажа в заведении не предвиделось, поэтому Хосок занял уютный столик недалеко от сцены, скрытый от внимания посторонних посетителей. Тэхён появилась скоро и вошла в зал уверенно, будто — парень и не сомневался — знала это место давно. Девушка определённо была в приподнятом настроении и необычном наряде — Хосок привык часто видеть её в широких штанах и свободных толстовках. Тэхён также нередно прятала шею за шарфами, которые, хоть и шли ей, как и любая другая одежда, но иногда смотрелись неуместно, особенно, когда на улице стояла жара. Сегодняшний день исключением не был — девушка обвила горло чёрным шарфом в белую крапинку, стан обтягивала сиреневая кофта, безупречно подходящая и к интерьеру заведения, и к общему образу, на талии сидел чёрный ремень, переходящий в широкую юбку, едва доходящую до колена. Завершали всю красоту белая сумочка на длинном ремне, чёрные капроновые колготки и снежно-белые кроссовки, либо новые, либо очень бережно хранимые. Помахав рукой в приветствии, девушка в считанные секунды оказалась рядом и села за круглым столиком напротив Чона, не находящего в себе сил отвести глаз. — Привет. Очень красиво, правда? — взволнованно поинтересовалась студентка. — Очень люблю это место, всё время хожу сюда с подругами. — Привет. Да, здесь просто... Вау. — Именно так, — хихикнула девушка. Официант быстро оказался рядом и принёс два коктейля, несмотря на то, что Хосок ещё даже не открывал меню. Тэхён успокоила парня: — Я пришла сюда немного заранее, чтобы сразу заказать напитки. Полистай меню, закажи чего-нибудь ещё. — А ты? — спросил Чон. — Я закажу чуть позже. Успела поесть дома, — улыбнулась Ким. Хосок улыбнулся в ответ и вернул внимание меню, взяв в руки коктейль оранжевого цвета, ко дну переходящий в красный. Чон сделал глоток, и в это время на сцене появились молодой человек с девушкой, одетые в тон цвету заведения. На мужчине был баклажанового цвета костюм с брошью в виде белой розы, на девушке — белое платье в пол с сиреневым ожерельем из крупных камней. Посетители быстро притихли, и зал наполнила песня скрипки, глубокие звуки рояля и романтичное пение в дуэте людей. Бокал был опустошён наполовину, но буквы в меню перед Хосоком двоились, расплывались и уезжали в сторону, а голову раздражала продолжительная, тягучая боль. Пение не успокаивало, а наоборот, неимоверно раздражало, так что Хосок был готов приказать исполнителям заткнуться, и сделал бы это, если бы в глотке не было муторно от подкатывающей тошноты, а силы, будто кем-то высасываемые, не покидали тело. — Хоби? Тебе нехорошо? Беспокойное лицо Тэхён и фиолетовые огни зала — последнее, что увидел Чон, прежде чем закрыть глаза и в бессознании свалиться на пол.

***

Над ухом раздавался прерывистый незнакомый голос, какие-то вздохи и стоны, но Хосок не мог понять, что именно происходит и где он. Тело обжигал холод и, кажется, он лежал на голом каменном полу. Где он? Разве они не были в ресторане? А где Тэхён? Может быть, он оказался у неё дома? — М-м-м, Тэхён-а-а... — простонал сладкий голос совсем рядом, и следом раздался короткий безболезненный вскрик. Хосок приоткрыл глаза и увидел напротив своего лица чужое, молодое, почти юное, бледное и симпатичное. Пухлые багровые губы были приоткрыты в удовольствии, глаза зажмурены, а прямые ровные брови заломлены мостиком. Молодой человек открыл один глаз, и его губы растянулись в улыбке. — Проснулся, сахарочек, — хихикнул парень и быстро чмокнул Чона в щёку. Хосок хотел брезгливо утереть щёку, но заметил, что его правая рука закована в наручники и прикована к холодной батерее. — Что... — человека прервал громкий стон, и только сейчас Хосок понял, что он абсолютно обнажён, а незнакомец рядом прямо сейчас занимается любовью с другим, взглянув на которого Чон вздрогнул. — Хорошо спалось, Хосоки? — спросил Тэхён, откинув каштановые волосы за спину. Он сделал резкое движение бёдрами и Чимин оборванно выдохнул, сложив губы в красивую «о». Хосок проморгался и понял, что ему не кажется. Девушка, любимая им, девушкой не оказалась. Перед ним лежал молодой человек, очень красивый и несколько женственный, с длинными волосами, бледной кожей и насмехающимся выражением лица. Это была не ошибка и не недоразумение — Тэхён всё прекрасно понимал и, более того, всё сработало именно так, как он планировал. Хосок влюбился в него, согласился пойти на свидание и выпить разбавленный им коктейль. Очередной наивный мальчишка, очередная игрушка. Чимин перевернулся на спину и Ким, сменив угол проникновения, стал толкаться более часто, выбивая из партнёра тягучие, высокие стоны и очаровательное хныканье. Тэхён не отводил глаз от Хосока, будто издеваясь над ним, а Чона, кажется, рядом и не было. Он отсутствующим взглядом пялился в угол комнаты с голыми обшарпанными стенами, чувствуя ветер, пробирающийся через окна без стёкол. Либо дом, куда его притащили, был заброшен, либо недостроен. Скорее всего второе, но Хосоку, в любом случае, на это плевать. Он хочет оказаться дома, и не в своей одинокой квартире, а в родном доме, в уютном поместье Юнги, в своей детской комнате, увешанной постерами, уставленной фигурками персонажей мультфильмов и аниме. Чон не слышит стонов, эхом расходящихся по комнате, не чувствует холода или боли от разодранных колен, не чувствует и того, как эти колени раздвигают, пристраиваясь между.

Над ним надругались не только физически, но и морально. ***

— Юнги? Можно войти? Вампир кивнул, не отвлекаясь от изучения месячного отчёта. Чонгук прошёл в кабинет и, достав телефон, открыл мессенджер. Зайдя на профиль Хосока, мужчина показал экран Мину, заставив того отвлечься от бумаг. — «Был в сети три дня назад в 22:56». Хосок уже три дня не выходит на связь. Я звонил ему двадцать шесть раз, ни разу не дозвонился. Я боюсь, могло случиться что-то нехорошее. Юнги отложил документы и закрыл глаза, выдохнув. За много лет изучив привычки и повадки вампира, Чонгук знал, что он на на самом деле зол и усмиряет гнев таким образом. Да, возможно, Чон виноват в том, что не сообщил о полном отсутствии связи с Хосоком раньше, но, как и любой человек, он списывал это на простые вещи: нежелание общения, неуплату за интернет, другие неприятности. Чонгук до сих пор надеется на то, что Хосок не выходит на связь из-за бытовых обстоятельств, но с каждым часом надежда тлеет всё больше, как угли в костре. — Почему ты не сказал об этом раньше? — подняв взгляд, совершенно каменным голосом произнёс Мин, так что внутри Чона всё похолодело. — Ну... Я думал, Хосок просто не заплатил за интернет или слишком занят, чтобы отвечать, мне... — Думай поменьше. И тщательнее, — жёстко отрезал Юнги и поднялся с места. Несмотря на то, что внешне вампир выглядел гораздо моложе и младше Чонгука, его психологический возраст полностью соответствовал истинному и диаметрально отличался от наружного. Так и не поняв, что вызвало в старшем такое резкое волнение, Чон услышал громкий хлопок двери за спиной Мина и остался в кабинете один на один со своим беспокойством.

***

Некогда Хосок услышал один интересный, но крайне страшный факт о прошлых веках человечества: когда-то, когда медицина была развита значительно хуже, чем в наши дни, считалось, что младенцы не чувствуют боли, и потому операции для них проводились без использования чего-либо обезболивающего, а лишь под действием обездвиживающих средств, так что дети чувствовали всё что делали с ними, но не могли пошевелиться или закричать. Сейчас Чон понимает ощущения этих несчастных детей как никогда ранее. — Верните меня д-д-домой... — заикаясь, шепчет он, заранее зная, что это бессмысленно, но всё равно пытаясь надавить на жалость двух вампиров. Чимин — за несколько дней Хосок познакомился с ним ближе, но при наличии выбора предпочёл бы скорее повеситься, — который испытывал особую любовь к выражению боли на лице человека, оторвавшись от испития крови с его ключицы, только весело покачал головой. Тэхён, уже привычно обнажённый и сидящий рядом на таком же обнажённом каменном полу, усмехнувшись, покачал головой, вертя в руках телефон Хосока, который всё ещё был жив на двадцати процентах зарядки. — У нас на тебя много планов. Если ты думал побыть нашей куклой для секса, едой и затем мирно умереть, то разочарую тебя. Чимин, будто бы удивлённый таким заявлением любовника, недоумевающе моргнул глазами, облизнув окровавленные губы. — А зачем он нам ещё? Другие больше ни для чего не были нужны. Вампир недобро ухмыльнулся, глядя на исхудавшего, бледного и слабого Чона. В таком состоянии больше пары недель на одной только воде он вряд ли продержится. Но им это и не нужно. — Он был сосудом Мина с самого детства и пропитан его ядом вплоть до костей. Ты представляешь, сколько мы сможем заработать, продав этот яд? Глаза Чимина сверкнули при мысли о деньгах, которых у них с Тэхёном не водилось почти никогда, вплоть до того, что они вынуждены были жить в недостроенном доме, Богом позабытом, заросшим травой и деревьями, и сюда же таскать своих жертв. — Мы будем богаты? — спросил с воодушевлением и детской радостью Пак и, получив удовлетворительный ответ, остервенело накинулся на Кима, жадно впившись на глазах Чона в его губы. Хосок, прекрасно понимая, чем закончится это представление и во что перейдёт для него, закрыл глаза и попытался абстрагироваться, вслушиваясь в шум ветра и машин за окном, от стонов, пошлых разговоров и шлепков друг о друга двух тел. Разумеется, Чону никто не разъяснял ситуацию, не рассказывал о мотивах и планах, и потому всю картину ему пришлось собирать самостоятельно в течение этих нескольких дней. Тэхён на самом деле, нетрудно догадаться, является мужчиной, но, используя свои врождённые актёрские таланты, облачаясь в девушку и по блату проходя обучение в университете, соблазняет молодых студентов навроде Хосока, подобным образом отпаивает их разбавленным алкоголем, чтобы после этого использовать самым позорным образом, как жертву для изнасилований и сосуд с кровью на несколько дней. Из причин подобного рода деятельности Чон может назвать только желание развлечься, поиграть на струнах души и самым простым способом достать кровь. Так что ни о какой взаимной любви речи с самого начала быть и не могло. Чимин — любовник и возлюбленный Тэхёна. Ничем подобным не увлекается, либо же Хосок просто слишком плохо его знает. Чаще всего в занятиях любовью, проходящих преимущественно перед глазами Чона, является пассивом. В отличие от Кима, насилующего Хосока ежедневно, делает это редко, чаще просто пьёт кровь. Человеку он нравится больше, чем Тэхён. Наваждение от любви прошло быстро, оставив только мерзкую неприязнь и боль в районе ануса каждый раз, когда Ким появляется рядом. Оценивая объективно, Хосок назвал бы своё положение беспросветно дерьмовым. Уже больше недели он лишён еды, прикован к батарее без права на освобождение, так что кожа на запястьях стёрта до мяса, а вены потемнели. И, что самое ужасное, кажется, ни Юнги, ни Чонгук не ищут его. Вот, оказывается, как его любят. Интересно, знают ли они вообще о том, что Хосок пропал? С Чонгуком Чон переписывался каждый день и, наверное, тот всё-таки заметил его отсутствие. Он будет найден до того, как умрёт? Хосок не надеется, но хочет так думать. Стоя в позе собачки рядом, Чимин звонко стонет под гулкое влажное хлюпанье смазки и низкий шёпот Тэхёна. Подавляя в себе отвращение, Чон смотрит на происходящее безжизненным взглядом и опускает взгляд, считая мелкие камешки на сером бетоне. Это занимательнее, чем лицезреть случку двух кровососущих созданий и наиболее вероятных будущих убийц Хосока. Он сам не замечает, как проваливается в тяжёлый сон, наконец, выпадая из мерзкой реальности.

***

Мин обрывает диалог Чонгука со следователем, грубо встревая в разговор: — Есть новости? Чон, словно он всё ещё пятнадцатилетний мальчишка, пристыженно опускает взгляд, отрицательно мотая головой. Мужчина в полицейской форме, не совсем понимая, почему так покорно ведёт себя в отношении Мина Чонгук, более уверенно констатирует: — Последний раз Чон Хосок был в своей квартире не менее десяти дней назад, после чего внезапно исчез. Версия о побеге откладывается — вещи практически нетронуты, никакой поездки или чего-то подобного не замышлялось. Как самые вероятные варианты, мы оставляем версию о похищении или, что не так возможно, ночёвку у друзей или знакомых. — То есть, скорее всего, Хосок был похищен? — холодно спрашивает Юнги, хотя внутри него пожар уже почти ничего не оставил от возведённого Хосоком ещё в детстве города, где царило спокойствие и мир. Полицейский кивает. — Убийство рассматривается, но пока что весомых доказательств тому, что Чон был именно убит, нет. Следов исчезновения тоже. — Вы расспрашивали друзей и знакомых, где они могли видеть его в последний раз? — Да, конечно. Большинство слышало об исчезновении впервые, ничего не видели и не замечали, но пара молодых людей сказали, что Чон собирался идти на внезапное свидание с молодой студенткой. — Что за студентка? Как её имя? — Ким Тэхён. С выражением полной бесстрастности Юнги разворачивается и направляется к своему автомобилю. Имя знакомо до отвращения, и вампир точно знает адрес, где ему подскажут, куда запропастился этот Ким Тэхён.

***

Сокджину приходится отвлечь внимание от двух полуобнажённых девушек ластящихся к нему, услышав громкий хлопок двери. Девушки, поняв, что сейчас будут немного лишними, отстраняются и присаживаются на краю небольшой сцены у шеста, где крутились ещё полминуты назад. — Что-то случилось? Дай угадаю: что-то, что касается твоего мальчика? — скучающе интересуется Сокджин, вспоминая не без неприязни, как ему досталось, когда он покусился на приёмыша Мина. — «Моему мальчику» уже за двадцать, и да, это касается его. А ещё это касается твоей полной безответственности в отношении твоих обращённых. Где Ким Тэхён? Услышав о возрасте Хосока, Сокджин удивлённо вскидывает брови и вздыхает. — Как время-то бежит... Вчера мальчишка, сегодня — молодой человек... Так ведь и до смерти недалеко... — Сокджин! — вскипел Мин, оскалив клыки и схватив Кима за грудки. — Это, блядь, не шутки. Если с Хосоком что-то случится, я выверну наизнанку тебя, всех твоих мелких отродий и людских шлюх! Девушки боязливо поёжились, пристыженно опустив глаза. — Остынь, Юнги, — подняв руки в безоружном жесте, удивлённо произнёс Сокджин. — Я понятия не имею, где Тэхён. Они с любовником сбежали от меня ещё до того, как я успел их выкормить, с тех пор я о них слышал только краем уха. — Что ты о них слышал? — не успокаивается Мин, вытряхивая из вампира всю информацию до последней крупинки. — Тэхён с Чимином живут в заброшенном доме и питаются молодыми студентами, которых соблазняет Тэхён, притворяясь девушкой... Опять же, не знаю, где именно... — А кто знает?! — Да не кричи... — поморщился Сокджин. — Как я могу быть спокоен, когда какой-то ублюдок совратил и, возможно, убил моего сына?! — прорычал Юнги и отпустил Кима, так что тот упал на пол и ударился бедром. — Ай... Ну, я думаю, раз уж твоего сына совратил Тэхён, то они с Чимином ошиваются недалеко от того места, где он жил и учился. На мгновение замерев и задумавшись, предполагая возможные места нахождения Хосока, Юнги кивнул и, так и оставив Сокджина сидеть на полу, вышел из помещения. Ким достал телефон и, быстро найдя знакомый контакт, приложил трубку к уху. — Алло, Тэ? — Я, — раздался нежный, обманчиво женский голос на другом конце провода. — С чего такая приятная неожиданность, мой господин? — Не лучшей идеей было похищать воспитанника Мина. Что было в твоей голове в этот момент? — Сокджин лёг на спину и подложил под голову руку, продолжив разговор в таком положении — Желание поесть и потрахаться, — хихикнул голос в трубке. — Вы же меня знаете. — Для последнего у тебя есть Чимин, для первого — бездомные дворняги. Минов сынок там ещё жив? — Жив, но не надолго, — улыбнулся Тэхён. — Мы хотим продать его на кровь и органы, когда станет совсем ни на что не пригодным. — Жестоко, — усмехнулся Ким. — Только, боюсь, Юнги разберёт вас на органы раньше. Ему даже деньги не нужны. — У меня пара через восемь минут. Вам нужно ещё что-то, господин? — Да нет, я хотел только предупредить. Увидимся, если вы к моменту следующей встречи ещё сможете говорить. — Отлично, — Сокджин услышал воздушный поцелуй от Тэхёна. — До свидания.

***

Солнце, как будто издеваясь, светило ярко, купая в своих лучах милых болтливых студентов и всеми силами стараясь добраться до хмурого вампира, прячущегося у стен университета в ожидании окончания пар. Юнги знает, что Хосока не встретит, но точно уверен в том, кого встретить должен. Толпы учеников разных возрастов покидают стены учебного заведения, и из одной толпы Мин грубо вырывает девушку, прячущуюся от солнечных лучей под элегантным ажурным белым зонтиком. Тэхён, прижатый к стене, будто он в самом деле девушка, которую зажал в переулке неизвестный мужчина подозрительного вида, испуган наигранно, но настолько мастерски наигранно, что Юнги, не будучи уверенным в его безоговорочной виновности и абсолютной фальши образа, подумал бы, что ошибся. — Г-господин, ч-что вам нужно? — заикаясь, спросил Ким, не снимая маски жертвы. Эта маска бесит Юнги больше, чем сам Тэхён со всей его слащавостью и кокетством. — Со мной можешь в игры не играть. Отвечай мне: где Хосок? Если его на этом свете уже нет, то я прямо здесь и сейчас оторву твою накрашенную пустую голову. — О, вы так грубы, господин Мин, — прикусив губу, сладко выдохнул Тэхён и, мягко взяв руку вампира, положил её на свою юбку в районе паха. Юнги против воли ощутил сквозь ткань бугорок стоящего члена и быстро одёрнул руку, а Ким возбуждённо простонал. Из горла вампира вырвался рык, и Мин этой же рукой схватил девушку за горло, сжав его до хруста. Улыбка быстро пропала с лица Тэхёна. — Я задал вопрос: «где Хосок?», а ты, трансуха, переходишь все границы. Блядь, если ты сию же секунду не скажешь мне, где он, я собственноручно четвертую твоего любовника у тебя перед глазами, а потом сделаю то же самое с тобой. Вторая угроза подействовала лучше: страх за Чимина мог поколебить образ Тэхёна, но выдавать местонахождение Хосока было всё ещё слишком рискованно. Поняв, что ответа, во всяком случае сегодня, Юнги не дождётся, он одним движением, почти как и обещал, свернул Тэхёну голову, и та безвольно повисла на шее. Конечно, бессмертное создание это не убьёт, и когда голова будет вывернута назад, а тело отпоено кровью, он придёт в себя, но сейчас Юнги этого не нужно. Скоро Тэхёна ждёт интересное представление.

***

Хосок не понимал, что происходит, но было ясно одно — ничего хорошего. Даже по отношению к таким прогнившим созданиям, как Тэхён и Чимин. Сначала Чон слышал из соседней комнаты эхом разбивающиеся о голые каменные стены крики Чимина, затем его голос смолк и сменился неизвестным треском, хрустом и плеском под отчаянные рыдания Тэхёна. Хосок хотел, но в то же время боялся верить, что за ним пришёл тот, надежду на спасение от рук которого он давно потерял. Наступила гробовая тишина, и послышались шаги, приближающиеся к сырой и холодной, без дверей комнате Чона. Хосок вымученно улыбнулся иссохшими губами, встречая своего долгожданного Бога Смерти, с головы до ног перепачканного мерзкой чёрной кровью. Юнги брезгливо откинул голову Тэхёна в угол и упал на колени перед Хосоком. Его мальчик был изуродован десятками клейм двух вампиров, покрыт гематомами и царапинами почти целиком, истощён, так что рёбра крышей нависали над животом, а скулы чётко очерчивались на вытянутом лице; под Чоном разливалась лужа засохшей тёмной крови. — Хосок... — дрожащей рукой Мин коснулся сухой впалой щеки, и Хосок доверительно, чуть улыбаясь, приластился. Кажется, вся боль в теле испарилась в один момент с мягким прикосновением родной руки. Чон увидел, как две капли упали на пол одна за другой, и поднял взгляд — Юнги, склонившись перед ним, плакал. — Хён... — хрипло произнёс Хосок, попытавшись коснуться старшего, но лишь прошипел, обожжённый трением металла о разодранную в мясо кожу. Мин, недолго размышляя, осторожно, чтобы не навредить воспитаннику, разломал железные оковы. Впервые за несколько недель Чон ощутил свободу запястий, практически лишённых способности и движению. Однако даже несмотря на это, с трудом и болью, Хосок коснулся влажной щеки вампира и ласково провёл большим пальцем по бледной коже. Юнги от этого жеста всхлипнул вновь, прикрыв опухшие глаза ладонью, и коснулся целомудренным поцелуем покрытого испариной лба. — Идём домой, — тихо произнёс вампир и поднял Чона на руки так бережно, будто нёс на руках хрустальную куколку. Хосок, уставший, исхудавший и неимоверно соскучившийся по хёну, впервые позволил себе полностью расслабиться в чужих руках. — Спасибо, Юнги-хён... — сонно пробормотал Чон, положив голову на плечо Мина. — Я так тебя люблю... Улыбнувшись едва заметно и сморгнув остатки слёз, Юнги прошептал ещё тише: — Я тоже люблю тебя, Хосоки. Больше всех на свете.