Музыка ночных кошмаров

      Арубино давно потеряла счёт времени; она даже не могла предположить, сколько провела в полном одиночестве. И каждый раз, когда девушка пыталась хотя бы приблизительно прикинуть: секунды или часы прошли с прошлой надежды о спасении, глаза наполнялись горячими слезами, а в горле вставал острый ком, разрывавший глотку жалобным стоном. Ей казалось, что больнее уже не будет, но спустя мгновение понимала, что ошиблась: лёгкие горели от каждого вдоха, словно холодный воздух отрывал от небольших мешочков в груди части и с выдохом выносил их в клубах пара. Сырая земля морозила спину, плечи невольно дёргались от пронзавших иголок холода. Дрожавшая правая рука иногда шлёпала щеки, щипала кожу, чтобы глаза не закрывались, продолжали сражаться с желанной слабостью — сдаться и уснуть, чтобы раствориться в тени.       Утренние птицы затянули свои трели. Пусть звонкий щебет по-своему и успокаивал, Арубино по-прежнему было не по себе — смерть шептала свои желания на ухо. Вместе с животными проснулись и растения — девушка начинала чувствовать дыхание иссушенных терновых кустов. Гвардеец повернула голову в сторону — у самой земли под колючими ветвями лежала кривая дощечка, испачканная чёрными чернилами. Когда-то она использовалась, как предупреждение о предстоящей опасности, но, видимо, и она сорвалась с обрыва и была погребена под острыми шипами.       Надежда в сердце растворялась от каждого шага тяжёлых сапог, сопровождавшихся лязгом металла. Арубино слышала — кто-то приближался со стороны обрыва, даже не представляя, насколько его путь становился опаснее; некто спешил по узким тропинкам, топча стаи фиолетовых цветов, которые из последних сил подняли свои бутоны к проснувшемуся солнцу, хотя ещё вчера их помяло безвольно катящееся тело. Девушка тоскливо всхлипнула — это Артус пришёл по её уставшую душу, и до ещё больших мучений осталось не так уж и долго. Если до этого на сердце у Арубино было пасмурно, то сейчас там бушевал шторм, ужасная буря, уничтожившая веру на спасение.       — Нет, не надо, — бредила гвардеец, полностью изгнав из себя сонливость. — Только не ты…       — Арубино?! — мягкий голос мигом привёл девушку в себя.       — Валькион? — из серых глаз фонтаном брызнули слёзы счастья.       — Только… не засыпай! — смуглая кожа в лучах утреннего солнца переливалась золотистым оттенком, отчего казалось, что мужчина, стоявший на вершине обрыва, сам издавал слабое сияние. Белые волосы покрыты грязью, среди прямых локонов можно было заметить небольшие листики и веточки — он явно спешил, не разбирая дороги. Пыль на лице прятала под собой небольшие кровоподтёки, полученные во время миссии. Сначала уставшие золотые глаза лениво, но тщательно осматривали уродливые кусты чёрных ветвей, но, как только Валькион заметил гвардейца, они наполнились неподдельным ужасом. Солнечные зайчики спрыгивали с белых доспехов Главы Обсидиана прямо на израненное тело Арубино, показывая, что ситуация ещё хуже, чем могло показаться сначала. — Я вытащу тебя!       — Это, правда, ты? — девушка не верила своим глазам, думала: боль стала такой сильной, что сознание обманывалось сладкими иллюзиями. Она закрыла лицо свободной рукой и заплакала навзрыд, скуля раненным щенком. От каждого всхлипа шипы входили в кожу, но ей было плевать — осознание того, что её никто не спасёт, было куда более болезненным.       — Всё будет хорошо, — мужчина старался говорить сдержанно и тепло, чтобы успокоить напуганную Арубино, но голос дрожал — увиденная картина шокировала бывалого гвардейца. А самым удивительным для него было то, что девушка оставалась в сознании, несмотря на ужасные раны, как могло показаться ранее, не совместимые с жизнью. — Только не сдавайся. Говори со мной. Не закрывай глаза!       — Я… уже умерла, да? — Арубино решилась произнести то, что давно пожирало её изнутри. От признания самой себе девушке стало заметно легче. - А ты желанное видение, пришедшее в последние мгновения моей жизни… Не думала, что закончу именно так…       — Ты жива, я вытащу тебя, и всё будет хорошо, — Валькион понимал, что спускаться безопасной дорогой к терновнику — трата драгоценного времени, поэтому пошёл напрямик, подавив подступающие к груди волнение и страх. За спиной шипел и шуршал очнувшийся от сладкой дремоты лес, а впереди пела свои холодные песни пропасть с острыми шипами-ножами. Мужчина, хватаясь за отступы, принялся спускаться по обрыву. Раньше его мускулы были причиной для зависти со стороны других членов гвардии — каким-бы тяжёлым не было оружие, он с лёгкостью мог его укротить: ловко поднять и едва ли не жонглировать. Однако сейчас же они стали обузой: тяжесть тренированного тела сталкивала маленькие камешки, на которые опирались ноги. Рано или поздно Валькион мог не успеть схватиться за выступ, и тогда пленников терновника стало бы на одно больше. — Только продержись до того, как я до тебя доберусь!       — Я такой ужасный человек, — девушка чувствовала, как рядом с ней падали маленькие камешки, сыпалась пыль, прилипая к мокрым щекам. — Даже не успела ничего исправить, не успела извиниться перед Риной. Я проторчала здесь столько часов, и только когда появилась возможность быть спасённой, я сдалась?..       — Я приду к тебе, — нога Валькиона сорвалась, он полетел вниз, но в последний момент успел вцепиться в толстые корни какого-то дерева. Мужчина сдержался, подавил рвущийся на волю крик, поняв, что лишь сильнее напугает Арубино, и из последних сил подтянулся на нём, вернув своему телу былое положение, прижатое к холодной скале.       — Валькион, спасибо, — гвардеец вновь почувствовала лёгкость в теле: боль как по щелчку пальцев пропала, заставив девушку думать, что она умерла. — Когда все помогали устроиться Рине, потому что она магическое существо, ты нянчился со мной. Ты даже не осуждал, когда Эзарэль буквально за ухо притаскивал меня к тебе, крича во всеуслышание, что я наглая воровка его книг. Я даже не понимала, почему ты так добр ко мне: никогда не повышал голоса, говорил мягко и сдержанно. Все в Гвардии твердили мне, что это твоё обычное поведение, но мне казалось, что со мной ты другой… Я так и не сказала тебе, что у меня на сердце…       — Арубино! Я сейчас тебя вытащу! — раздался звонкий шлепок металла — Валькион спрыгнул на землю и едва устоял на ногах: тяжёлые доспехи делали его тело менее поворотливым и ловким, но времени осторожничать с манёврами не было. Секира оказалась в крепкой хватке его грубых рук, и в два-три сильных взмаха мужчина разрубил большую часть куста, протоптав себе дорогу до пленницы, буквально захлёбывавшейся в собственных слезах, развязывающих пыль по коже. Гвардеец видел дрожащее тело Арубино, в бреду что-то бормотавшую себе под нос, но их разделяла тонкая стена сухих веток, тревожить которую Глава Обсидиана не решался — положение девушки могло измениться, что ухудшит и без того ужасное состояние. — Не закрывай глаза!       — Валькион, извинись за меня перед Риной, — Арубино закрыла глаза и вытянула руку вперёд, надеясь дотянуться до облаков. Только ей начало казаться, что тело начало приподниматься над землёй, взмывая вверх, холодная кожа почувствовала тепло. Девушка приоткрыла опухшие веки — её руку обвивали чьи-то пальцы. Хватка была сильной, но нежной — мужчина хотел доказать подруге, что она жива, но боялся сильнее навредить её состоянию. Арубино пыталась найти Валькиона, но его скрывал терновник. Взглядом она прогулялась по накаченным мышцам, в которые впились острые шипы, забравшиеся под толстые доспехи, и только тогда заметила, что гвардеец стоял за ветками, протянув руку в небольшую щель между их завитков без страха повредить своё тело. — Это, правда, ты?       — Я вытащу тебя, и мы вместе доберёмся до Эль, где ты придёшь в себя, а потом мы вместе выпьем. Ты мне должна пинту пива, помнишь? — Валькион, не отпуская руки девушки, смотрел, как она послушно закивала, и пытался аккуратно обломать тонкие прутья, чтобы не изменить положения раненой. — Только не сдавайся. — Ты, правда, пришёл? — Арубино хотела прижать грубую ладонь к лицу — сейчас она была бы мягче любой перины, но растение сковывало движения.       — Да, гвардия никогда не оставит своих людей, — словно услышав желание соратника, Валькион аккуратно положил её руку на грудь, а после коснулся влажной щеки, поглаживая её большим пальцем. Не в силах удержаться девушка подняла ладонь к запястью мужчины, надеясь сильнее прижаться к ней. — Меня привела к тебе Лея. У тебя очень умный фамильяр. Ты прекрасно её воспитала, — Арубино что-то тихо шептала, не замечая, что её губы касались кожи спасателя, который с особым усердием обломал все ветки, отделявшие его от раненной.       — Спасибо, — девушка хотела рвануться в объятия гвардейца, но от резкого движения одна из веток резко сломалась, и она зашипела от боли. — Ай!       — Прости, — Валькион спрятал секиру за спиной, с нежностью гладя бледное лицо. — Мне нужно тебя поднять. Наверняка, это будет очень больно, но оставлять тебя тут нельзя.       — Я… ничего, всё нормально, — Арубино отпустила запястье мужчины; она невольно дрогнула, когда одна тёплая рука подхватили её под коленями, а вторая придерживала израненную спину. Оказавшись в объятиях гвардейца, девушка заметно обмякла, словно потеряла сознание. Только тогда мужчина понял, что её тело в разы холоднее тела Невры, даже кровь, испачкавшая смуглую кожу, казалось, покрылась инеем. Валькион медлил, он не мог сделать и шага, боясь, что прижавшаяся к нему Арубино уснула навсегда, но её ослабший голос подарил надежду: — С Леей всё хорошо?       — Она привела меня к тебе, тогда я отправил её в Гвардию, чтобы навстречу отправилась Эвелейн, или её помощники, — с этими словами мужчина вышел из тернового куста и направился в обход высокой скале. Глава Обсидиана понимал, что глуши леса не нужна была ночь, чтобы ужасные твари, боящиеся дневного света, вышли из своих укрытий — вершины сосен сплетались вместе, создавая искусственную тень и условия для разных чудищ. В любой момент мог прозвучать смертельный исход. Мужчину до сих пор удивляло везение Арубино — за столь долгое время не наткнуться ни на одно существо, будучи неспособной дать отпор, но в любой момент вся удача могла закончиться. — Только не засыпай! — тело девушки начало заметно обмякать, что вырвало Валькиона из тяжёлых мыслей о преследовании. — Говори со мной, так будет легче!       — Я устала, — прошептала девушка, поддаваясь тихой колыбели ветра. — Глаза так и закрываются, но в твоих руках не так страшно и холодно.       — Потерпи ещё немного, совсем чуть-чуть, — шаг мужчины заметно ускорился, но это лишь сильнее убаюкивало Арубино.       Внезапно нечто с лязгом выбежало из-за пышных кустов. Существо отдалённо напоминало чёрную овцу. Морда превосходила обычной бы по размерам раза в три, в глазницах полыхали дыры, а в пасти скрипели длинные клыки. Валькион на мгновение замер, не представляя, как отогнать дикое животное с пути, держа на руках раненую девушку, но его смятение мигом пропало, когда появилась другая тварь, заставившая чёрную овцу покинуть своё логово. Огромное существо, которым пугали непослушных детей Элдарии, с большим остервенением грызло ствол массивного дерева, недавно вырвав с корнем так, что земля не успела высохнуть на его ветках, и в воздухе витал запах сырости. Змеиный хвост ловкой плетью отсекал пути отступления напуганной овцы, загоняя её в угол и заставляя испуганно блеять. Мужчина взволнованно вскрикнул, надеясь прогнать наступающее животное. Ответом ему послужил глухой удар — кривая пасть упустила бревно, и звук разрываемой плоти — петушиный клюв вцепился в чёрную шкуру.       — Нет, — тихо прошептал Валькион, понимая, что ему не отбиться от столь ужасного монстра. — Только не ты.       Чудовище подняло мерзостную окровавленную пасть, выронило чёрную кудрявую шкуру и, оскалившись, рвануло с места прямо на мужчину. Тварь громко зарокотала, заставляя затаившихся птиц взмыть в небо в надежде спастись от гнева всемогущего нечто.       «Вот и конец», — успел подумать он и, к удивлению, улыбнулся, радуясь тому, что сомнения и негативные эмоции уже позади, но дрожащее тело на руках заставило его ловко отпрыгнуть от прямой атаки, так что острый клюв лишь немного задел его доспехи, оставив на них глубокую царапину. Монстр был готов атаковать снова, но, гнилым глазом заметив девушку, замер и принялся внимательно изучать гвардейца перед собой, не спеша атаковать, словно ожидал чьего-то приказа.       — Артус? — прошептала Арубино, почувствовав лёгкий запах можжевельника.       — Кто? — удивился Валькион и, чувствуя дрожь девушки, аккуратно прижал к своей груди.       — Он напал на нас с Хромом, — аромат трав привёл в себя гвардейца, отогнав мерзкое амбре Смерти. — Его питомец ужасная тварь. Лучше не встречаться с ними.       — Поздно, — устало выдохнул мужчина, наблюдая за обрывистыми движениями противника.       — Куда это ты понёс мою девочку? — Артус ловко спрыгнул с питомца. Хоть его лицо и скрывалось под чёрной тканью, в голосе слышались нотки гнева и раздражения. — Я только нашёл мою драгоценность, а ты снова забираешь её?       — Твою девочку? — Валькион не был ни удивлен, ни испуган, ни жалостлив, хотя злость, что царила в его крови, подталкивала к неожиданным поступкам, однако едва дышавшее тело возвращало мужчину в грустную реальность. Гвардеец нежно прижимал к себе Арубино, словно она была сделана из хрусталя, надеялся спрятать её от пожирающего взгляда незнакомца. — Ты спутал Арубино с кем-то.       — Нет, она именно та, кто мне нужен, — мужчина поднял голову. Его глаза казались кроваво-красными из-за красных линз круглых очков, которые на поляне потеряла Арубино после первой встречи с Ньюстом. Взгляд становился все более настойчивым, что порождало сомнения и тревоги — Артус был настроен забрать девушку, и ничего его не могло остановить. — Хотя, видимо, ты мне её так просто не отдашь.       — Кем бы ты ни был, ты весьма догадлив, — огрызнулся Валькион. Девушка удивлённо взглянула на мужчину — таким она видела его впервые. Обычно спокойное выражение лица сменилось гневным, почти животным оскалом. Золотые глаза налились яростью — если бы не Арубино, то Глава Обсидиана разорвал противника голыми руками.       — Вот я и нашёл, кто подарил ей этот прекрасный клинок, — Артус подкинул украденный кинжал и ловко его поймал. Увидев острое лезвие, Ньюст заметно всполошился — уродливый питомец ещё помнил, какую боль «подарил» ему этот маленький ножичек. Иссиня-чёрные перья встали дыбом, а крепкая чешуя сжалась. Глубокий шрам заметно зашевелился на пузе от прерывистого дыхания монстра. Тварь хотела расправить крылья и улететь, но хозяин пригрозил кулаком, заставив питомца жалостливо заскулить. — Не против, если я оставлю его себе?       — Да подавись! — Арубино чувствовала, как природная жестокость брала верх над соратником, как сердце начинало биться быстрее, разгоняя кровь по всему организму. По всему выходило, что в его голове, в его мыслях, шел настоящий бой не на жизнь, а на смерть, исход которого решал жизнь трёх человек.       — Не надо, — дрожащей рукой девушка коснулась щеки гвардейца, оставив багровое пятно. Его лицо вмиг изменилось, потому как взору мужчины открылась беспощадная, горькая и мрачная реальность — его пытаются вывести из себя, чтобы тот точно потерял Арубино.       — Береги силы, — прошептал Валькион, возвращая себе спокойствие, хотя внутри уже все поддалось панике. — Я заберу кинжал у твоего бездыханного тела.       — Думаешь? — в глазах незнакомца не отразился ни испуг, ни жалость. Он оставался точно таким же, каким и был минут пять назад. Только вот вокруг начало что-то шелестеть, шуршать, потрескивать, поскрипывать, но, ни голосов, ни шагов слышно не было. И все же, Глава Обсидиана, сам не заметив того, снова осмотрел окрестности, что едва не стоило ему жизни. Артус, воспользовавшись этим, быстро сократил расстояние между собой и противником, желая вогнать украденный клинок под его рёбра. Но инстинкты Валькиона спасли его — быстрым поворотом увернулся от прямого удара, и лезвие лишь немного полоснуло бок, но мужчина не подал вида и не ослабил хватки. — Тебе со мной не сравниться! — рассмеялся незнакомец, но протяжный стон девушки стёр ухмылку с его лица — девушка нужна ему живой, а такие действия могли её убить. — Отдай мне её добровольно! — холодно выдал он.       — Нет! — решительно выдал Глава Обсидиана.       — Я натравлю на вас Ньюста, — услышав голос хозяина, питомец довольно зарокотал, расправил крылья и взмахнул ими, создавая сильные потоки ветра. — Он очень голоден. Овечка была лишь аперитивом.       — Арубино тебе нужна живой, а твой питомец разорвёт нас обоих, — Артус поднял взгляд на противника и вгляделся в его лицо, мало ли врёт. — Даже если твой птенчик нападёт только на меня, то я её уроню. Это убьёт Арубино.       — Чёрт, — сквозь зубы прошипел мужчина, понимая, что треклятый гвардеец прав. Ньюст заметно всполошился, услышав суету где-то в кустах, вдруг к ним приближается существо, которое можно сожрать, ведь Артус был прав — чёрная овца была лишь аперитивом. Монстр резко развернулся и, сам того не ведая, ударил хозяина собственным хвостом, отчего тот, потеряв украденный трофей, отлетел в сторону. — Ты опять за своё, пернатое отродье?       — Это они! — из кустов диким животным выскочил Хром и, не боясь гнева уродливой твари, подбежал к раненым соратникам. Юноша хотел вцепиться в плечи Арубино, растрясти её, надеясь привести в себя и расспросить, в порядке ли она, но, поборов это желание, он развернулся лицом к противникам и оскалился, готовясь атаковать. — Я не позволю тебе забрать нашу подругу!       — Вшивый щенок? — Артус с гневом выплюнул слова. Мужчина вцепился в цветные линзы, скрывавшие глаза, и с силой сжал их, стирая хрупкое стекло в порошок. — На этот раз не сбежишь, поджав под себя хвост? Из-за тебя девчонка переломала себе все кости и разодрала тело в терновнике, потому что ты струсил!       — Ах, ты ж, — зашипел Хром, желая наброситься на противника и вгрызться в его шею.       — Держи себя в руках! — холодный голос Лейфтана окатил юношу, приведя его в себя — ярость отступила перед здравомыслием. Ньюст снова всполошился, зашипел и начал отступать, не боясь затоптать собственного хозяина. — Кем бы ты ни был, тебе не бежать! — мужчина, вышедший из-за дерева, достал свои клинки и чуть согнул ноги, готовясь к атаке.       Ньюст испуганно завопил, как только залитые кровью глаза заметили Лейфтана. Монстр неуклюже переставлял своими кривыми лапами, пытаясь отойти от мужчины как можно дальше.       — Видимо, не сегодня, — устало выдохнул Артус, поняв причину странного поведения своего питомца. — Тогда план «Б», — он кинул небольшой мешочек на землю, из которого принялся выбираться густой туман, не позволявший гвардейцам видеть дальше собственного носа, сам мужчина ловко взбежал по змеиному хвосту на спину напуганной твари. Питомец рокотал, крутился, но Артус успел схватиться за поводья и натянуть их, заставляя Ньюста взмыть в небеса. От сильного взмаха крыльев по земле пробежали порывы ветра, заставившие молочную дымку пригнуться к земле. — До встречи, сокровище!       — Скорее, уходите с поляны! — скомандовал Лейфтан.       Не дожидаясь второго приказа, Валькион поспешил прочь. Его движения стали менее ловкими — рана на боку заставляла его чуть корчиться от боли, но мужчина и не думал отпускать Арубино. Хром замер — его нос сделал несколько глубоких вдохов, после чего юноша побежал в другую сторону. Сделав ловкий кувырок, он поднял что-то с земли. Манёвр хоть и был довольно ловким, но выполнен весьма неумело, поэтому в своей руке волк держал не только свой трофей, но и несколько травинок вместе с клубом земли. Удостоверившись в своем успехе, гвардеец Тени метнулся к соратникам, не обращая внимания, что полупрозрачная пелена начала щекотать его хвост, поднимаясь всё выше.       — Хром, зачем этот манёвр? — Лейфтан с сомнением помотал головой.       — Не хотел оставлять это на поляне, — в руке юноша сжимал маленький кинжал, когда-то подаренный Арубино. — Я побоялся, что он может выследить нас через него, как-никак это вещь Арубино.       — Надо торопиться, — сорвалось с губ Валькиона, не сбавлявшего своего шага. — С каждой минутой ей всё хуже.       — Что вообще произошло? — лореалет, потрепав по голове Хрома, поспешил догнать соратника. — Ты ранен. Может, мне её понести.       — Опасно, — устало выдохнул Глава Обсидиана. — Каждое моё движение причиняет ей боль, боюсь, передача из рук в руки сделает только хуже, — Гвардеец Света одобрительно кивнул. — Я нашёл её в терновом кусте. Как минимум, она сорвалась с обрыва и разодрала кожу о шипы, как максимум — до обрыва был ещё полёт.       — Его питомец схватил меня, взмыл в небо, а после выпустил из лап, — для гвардейцев полушёпот уставшей Арубино был громче звонкого пения птиц. — Я пересчитала все ветки на деревьях, а после покатилась к обрыву.       — Если ты жива после такого, — устало выдохнул Лейфтан, — то не удивительно, что твой фамильяр — пимпель. С такой-то удачей кроличья лапка не помешает.       Остальная дорога проходила без лишних разговоров. Лишь иногда голос подавал Хром, предлагая девушке целебные травы, которые он предусмотрительно стащил у Эвелейн. Арубино заметно слабела от монотонной тишины — сон завладевал её телом. Лейфтан, словно чувствуя мгновенную слабость, своим звонким голосом возвращал девушке сознание, пытаясь её разговорить. Чем ближе были гвардейцы к Гвардии, тем менее красочные ответы давала Арубино, вскоре её речь сократилась до скромных «Да» и «Нет».       Через несколько часов беспрерывного путешествия, сквозь толстые стволы деревьев проступили очертания каменных ворот и стражи на стенах, лица у них были более чем спокойные, несмотря на сложную ситуацию в Эль.       — Смотрите! — воскликнул один из них, и разговор между охранниками прервался. Крик огласил воздух, и все, замерев, повернули голову в пустоту. И, кажется, Арубино забыла на миг свою тоску, что принесла с собой, и вновь вернула себе надежду на спасение.       — Сейчас всё будет хорошо, — прошептал Валькион, но девушка уже не слышала — глаза закрылись, а сознание ушло куда-то прочь.