Музыка ночных кошмаров

      Рина сбилась со счёта часов, поведённых в библиотеке. Керо предоставил девушке все книги о магических существах, способных к предсказанию будущего. Однако все они были на языках Элдарии, совершенно чужих и непонятных для блондинки. Сначала единорог сидел рядом и переводил длинные страницы невнятного текста, напоминающего скорее кривые линии на полях тетради, когда кто-то пытался расписать застоявшиеся в ручке чернила. Но после юношу отозвала Мико, и тогда Рине пришлось самой тратить время, разбирая каракули в кривом подобии словаря, который на скорую руку создал Керо, чтобы Арубино и Рина могли самостоятельно читать литературу. Блондинка с большим усердием и вниманием вчитывалась в рифмованные строчки странных пророчеств и даже не заметила, как навлекла на себя дремоту. Старые книги стали казаться мягче пуховых перин. И, как только голова коснулась кожаного переплёта, глаза закрылись, и девушка провалилась в сон.       Блондинке виделись образы существ, о которых она так долго читала. Знахарки и знахари лечили болезни и последствия колдовства. Держась за руки, среди тумана и дыма они разглядывали образы и силуэты, являющиеся вестниками скорого будущего. Вместе с ними была и Рина. Девушка чувствовала запах закоптившийся древесины и тлеющего табака, ощущала тепло на пальцах от мягкого прикосновения чужих рук. От этого щекочущего нос аромата хотелось улыбаться. Блондинка хотела внимательнее изучить загадочных чародеев, но их тела начали пропадать вместе с лёгкой и чарующей дымкой.       После рядом с Риной встали заклинатели духов. Они что-то шептали себе под нос. Сколько бы девушка ни пыталась вслушаться в их ропот, для неё это был неразборчивый бубнёж. Рина отвела взгляд от заклинателей и увидела их — духов. Тайные хранители растений, животных, драгоценных камней, — все они стояли перед девушкой. Полупрозрачные силуэты не имели никакой формы, цвета или запаха, но отчего-то блондинка знала, какой дух каким хранителем являлся. Призванные молитвами заклинателей шептали им в ответ, но их речь была разборчива и понятна: «Ты найдёшь свой путь». Рина хотела приблизиться к духам, коснуться, почувствовать тепло, исходящее от них, но как только девушка вытянула руку, бубнёж прекратился, и тяжёлая тишина разрушила хрупкие тела духов. Девушка вновь осталась одна.       Из темноты доносились песни. Блондинка хотела отыскать её источник, но в глазах стояла плотная чернота, через которую и собственные руки было сложно рассмотреть. Рина почувствовала сильный рывок — кто-то схватил её за плечо и потянул за собой. И вот девушка стояла перед огромным костром, вокруг которого танцевали шаманы, увлекающие в свой танец и блондинку. Забывшаяся Рина отдалась зову сердца и пустилась в пляс. Руки и ноги словно знали, как нужно двигаться, чтобы услышать шёпот будущего, и оно заговорило первым. Огонь в костре начал менять свою форму: языки пламени сначала танцевали вместе с шаманами, приобретали форму и цвет, а после решились на долгий разговор с хозяйкой сновидения. Огонь ожил, поднялся с тлеющих углей, подхватил блондинку за руки и начал кружить вокруг неё. На мгновение разум девушки застил страх — пламя сожрёт мягкую и шелковистую кожу, заставит её обуглиться, добираясь до мышц и костей. Но прикосновение оказалось нежным и тёплым равно таким же, каким был поцелуй Невры.       По щелчку пальцев Рину обхватил холод. Она приоткрыла глаза — огонёк ушёл, и девушка снова оказалась одна. Темнота обнимала девушку за плечи, заставляя её брести по тонкой тропинке из маленьких угольков в надежде найти огонь, такой родной и тёплый. Но этот пепел постепенно поднимался в небеса, начиная загораться. Через мгновение Рина стояла под небесным куполом, усыпанным маленькими звёздочками. Золотые огоньки вставали в линии, образуя созвездия, которые по волшебному велению оживали, спускались с небес и приоткрывали плотную завесу будущего. Рина заметила звездочётов, усердно записывающие тайны тёмно-синих холстов, покрытых золотистыми красками. Девушка хотела подбежать к ним, одёрнуть за плечо, но огоньки начали угасать, падать и разбиваться в звёздную пыль. И девушка вновь оказалась в кромешной тьме.       Тихим эхом прозвучал нерешительный голос Керо: «Некоторые колдуньи так же могут вызывать у себя видения. Они используют специальные смеси трав». И девушка почувствовала холодный бриз, откинувший длинные локоны за спину. Мороз становился всё сильнее, тело начало дрожать и пришлось сжаться, чтобы сохранить тепло. Лёгкие горели от ледяного воздуха, с губ срывались клубы пара. Хотелось проснуться, но дрёма отчего-то не отпускала. Весь сон смешался в один океан, волны которого прибились к ногам девушки. В воде она видела отражение, первое пришедшее видение — Арубино в ветках терновника, но на этот раз девушка была в сознании. Её терзала ужасная боль, от которой хотелось выть и скулить, но сил не хватало даже на слабый стон.       Вода поднималась: щиколотки, колени, пояс погрязли в ледяном океане. Картинка сменилась, на дрожащей глади отражался странный незнакомец, от которого в жилах стыла кровь. Рина пыталась рассмотреть его лицо, но холодные иглы пронзали тело, отчего сводило мышцы, и мыслить становилось ужасно тяжело.       Отражение вновь изменилось — Арубино на руках Валькиона. Девушка слабела, вода забиралась в лёгкие. В глазах снова потемнело, но в ушах надоедливо гудел слабеющий голос подруги.       Рина вскочила. С зелёных глаз мигом сбежала дремота. От резкого пробуждения блондинка дёрнулась, и груда бумаг, ставшая для неё подушкой, сразу же полетела прочь.       — А? — закричала Икар, отпрыгнув в сторону и едва не уронив книжную полку. От сильного толчка несколько книг всё же срывалась вниз. Тяжёлый переплёт ударил по рыжей макушке, отчего в глазах брауни потемнело. Девушка скатилась на пол и, схватившись за голову, громко зашипела: — Как же больно.       — Что? — Рина прикрыла уши руками — шум бил по вискам, от чего и так гудящая голова, казалось, вот-вот лопнет.       — Как же больно, — бежевые уши прижались к голове и иногда подёргивались. Видимо, удар действительно был сильный — в уголках глаз проступили слёзы.       — Икар? — блондинка вскочила, но запуталась в собственных ногах и рухнула на книги, которые чуть раньше читала. — У тебя всё в порядке? — пробубнила она в пол, не решаясь подниматься.       — Да, — шмыгнула Икар.       — Да что же так везёт-то, — Рина приподнялась, потирая шишку на лбу. — Довести тебя до Эвелейн?       — Не стоит, — девушка громко шмыгнула, но поднялась и начала тараторить: — Ты чего тут делала? Я, конечно, не хотела тебя будить, но это место точно не для сна. Да и спала ты весьма взволнованно. Мне пришлось долго думать, стоит тебя будить или нет. Но потом вспомнила, что по дороге сюда встретила Керо. Он рассказал, что ты долго сидишь в библиотеке и что ты ужасно устала. Поэтому я всё же решилась тебя не трогать. Как твои успехи, кстати? Нашла что-нибудь?       — Ничего особенного, — выдохнула блондинка, уже устав от ропота брауни. — Круг поисков сузился, но не до единицы. Вариантов ещё так много, и разделись их почти невозможно.       — О, а какие варианты? — кроличьи уши встрепенулись вверх от слов подруги. Икар вскочила и подбежала к Рине, чтобы внимательнее изучить её. — Кто?       — Я? — зелёные глаза поднялись к потолку в попытках вспомнить, что именно она прочитала, — знахарка, заклинатель духов, шаманка, звездочет, колдунья, чародейка. Но понять, кто именно, я не знаю, эх.       — Правда? Как же замечательно, — начала брауни.       Она долго распиналась о прелестях того или иного волшебного существа, просто пересказывая строчки книг, о которых читала Рина. Среди ропота брауни блондинка услышала топот и суету за дверью.       — Сюда, скорее! — голос Эвелейн звучал взволнованно. — Хром, зови Эзарэля. Я могу не справиться.       — Только помоги ей! — юноша явно запыхался.       — Хром? — удивилась блондинка и, не обращая внимания на вопросы Икар, поспешила к двери.       Рина открыла дверь и столкнулась с широкой спиной Валькиона. На мгновение она обрадовалась, понимая, что если Глава Обсидиана вернулся, то, наверняка, вместе с ним должна быть и Арубино. Блондинка протянула руку, чтобы одёрнуть мужчину, но замерла, почувствовав, как сильно напряжён Валькион. Взгляд зелёных глаз скользнул на доспехи — на латах глубокие царапины. Белый металл чудом не рассыпался на части и продолжал защищать левую руку. Одной металлической пластины не хватало на колене, отчего каждый шаг Валькиона сопровождался тяжёлым грохотом сапог. Бок рассекала длинная, но неглубокая царапина, кровь из которой пропитала бинты на животе и серые штаны, замерев на них багровой корочкой. Взгляд Рины вновь переместился — мужчина кого-то держал на руках. Девушка решилась шагнуть вперёд. Длинные розовые локоны чуть колыхались от лёгких дуновений ветерка.       — Ару?.. — сорвалось с губ Рины, и блондинка поспешила вслед за Валькионом.       С большой нежностью гвардеец положил девушку на кушетку. Мужчина встал рядом, позволяя медсестре подойти ближе, но не спешил отойти: он был готов в любой момент вступить в бой за гвардейца Обсидиана, чтобы помочь ей прийти в себя. Валькион невольно вспомнил, как его взору открылся бесконечный терновый куст. Со всех сторон зелёные ветви сияли жизнью, и лишь Арубино окружали уродливые иссохшие чёрные ветви, словно из них вырвали всю жизнь. Камень с души упал — мужчина почувствовал, что кожа Арубино ещё тёплая, когда он поднял девушку на руки, и та прижалась к нему. Появилась надежда на спасение, а сейчас зеркалом она разбивалась в миллион осколков.       Рина не решалась войти в лазарет, поэтому осталась в дверях — ближе не позволял подойти боль и страх. Девушка долго сверлила взглядом гвардейца, боясь взглянуть на подругу. Его смуглая кожа приобрела зеленоватый оттенок, словно его должно было вот-вот стошнит. Сначала девушка подумала, что во всём виновата его рана. Но голос в голове шептал: гвардеец боится за Арубино.       Горячие слёзы обжигали румяные щеки блондинки — такой она не видела свою подругу никогда. Обычно персиковая кожа приобрела мертвецки-бледный цвет, глаза прикрыты. И если бы не едва вздымающаяся грудь, то Арубино можно было спутать с большой фарфоровой куклой. Багровевшая белая хлопковая рубашка вся изрезана, большой удачей было то, что лёгкая ткань ещё прикрывала грудь Арубино. Штаны почти уцелели, не считая левой брючины — белая кость пробила чёрную холстину. Сначала Рине почудилось, что руки подруги украшены тонкими бронзовыми браслетами, но, приглядевшись, девушка заметила, что это тонкие царапины, окружённые небольшими кровоподтёками. Видимо, гвардейцы пытались помочь соратнику: раны на скорую руку замазаны зелёной кашей из целебных трав, чтобы чуть притупить боль, к некоторым ранам приложены большие лепестки цветов, но это не помогло ранам затянуться.       — Как она ещё дышит? — Эвелейн закатывала свои рукава, изучая пациентку. — Вы как будто её из самого сердца сражения вытащили.       — Тебе нужна помощь? — сухо произнёс Валькион. Мужчина пытался не позволить дрожи в голосе прорваться, но всем присутствующим было понятно — он, как и все, напуган. Вся сущность Главы Обсидиана отражала боль и печать.       — К сожалению, если кто-то и сможет помочь, то это Эзарэль, — эльфийка секунду замерла. — Хотя… — она протянула ступку и пестик гвардейцу, — помоги размолоть травы в порошок.       — Хорошо, — его светлые глаза выражали крайнюю степень волнения и шока, но мужчина унял дрожь, каждое его движение было точно выверенным.       — Что случилось с этой чудачкой? — Эзарэль был единственным, на чьём лице сияла самодовольная улыбка. Но Глава Абсента вмиг стал серьёзным, почувствовав амбре смерти, пропитавшее воздух. — Чёрт…       Эльф молча подбежал к Эвелейн. Не проронив ни слова, лекари принялись за работу, но периодически до ушей доносилась бранная речь: как она вообще жива?       — Мне действительно жаль, но рано говорить о её погибели, Рина, — возле девушки встал Лейфтан и чуть приобнял её за дрожавшие плечи.       — Что с ней произошло? — всхлипнула блондинка, потирая щёки.       — Не уверен, — лореалет с сомнением покачал головой. — Когда я встретил Арубино, она была ещё в сознании, но так слаба, что мы едва разбирали речь. Вроде бы тварь, которая напала на них с Хромом, схватила её, взмыла в небо, а после выпустила из лап. Валькион нашёл её в терновом кусту.       — Всё, как я видела, — ноги подкосились, но девушку вовремя подхватили сильные руки гвардейца.       — Я уверен, что Эзарэль и Эвелейн справятся, — Лейфтан попытался искренне улыбнуться, но это вышло криво — атмосфера смерти так давила на плечи, что даже сделать вдох во все лёгкие было ужасно больно.       — Она не дышит, — вскрикнула Эвелейн и, выронив из рук несколько колбочек, рванулась к пациентке. Цветные зелья громко зашипели, расплескавшись по мраморному полу и смешавшись в один большой океан. Голос девушки прогремел ужасной бурей в сердцах, запертых в стенах лазарета.       — Что? — Эзарэль аккуратно приподнял Арубино и придерживал её запрокинувшуюся голову, пока медсестра вливала принесённое Главой Абсента зелье ей в рот, надеясь, что оно поможет. Ничего не происходило — губы быстро синели. Эльфийка чуть приподняла веки девушки — серые глаза запрокинулись и начали мутнеть. — Почему не помогает?       — Я не понимаю, как она так долго оставалась в сознании без использования каких-либо медикаментов, а как только попала сюда, то… — медсестра метнулась к столу, надеясь там отыскать, что может помочь. — Точно было что-то, что поддерживало её состояние.       — Нужна магия, чтобы ей помочь, причём сильная, — эльф вернул Арубино на кушетку. — Наши запасы лекарств исхудали, из имеющихся у нас трав и минералов, толком ничего не сделать… Нам ей не помочь, — голос его наполнился скорбью, а потом и Рина умерла. Мысленно, конечно, но она думала, что умереть душевно еще хуже, чем физически.       — Что? — вздрогнула девушка. — Не говори так, Эзарэль!       — Она умерла? — прошептал Лейфтан и, дождавшись скорбного кивка эльфа, опустил взгляд в пол.       — Нет, — замотала головой блондинка. Слёзы срывались с ресниц и, падая на пол, с грохотом разбивались об него. — Быть не может! Она же… мы…       — У неё все внутренности в кашу, — Эвелейн отвела взгляд. — Кости переломаны, большие кровопотери.       — Она бы не выжила, — Глава Абсента скрестил руки на груди. — Ей не повезло, что она так долго протянула — всё это время её истязала ужасная боль.       — Не говори так! — Рина сорвалась с места и, оттолкнув из последних сил эльфа, рухнула возле кушетки. Цветные зелья пропитывались через одежду и, касаясь кожи, неприятно обжигали её, но это не могло отвлечь от горькой скорби в горле. Осколки, оставшиеся от колбочек, проникли под кожу, заставляя кровь девушки смешиваться с зельями на полу. Блондинка хотела вопить, чтобы избавиться от скребущего чувства в сердце, хотела вцепиться в плечи бездыханного тела, пытаться растрясти его, заставить вскочить, но сил на это не хватало. — Ару, проснись, прошу! — девушка схватила руку подруги, но та была мертвецки ледяной. Ногти впились в фарфоровую кожу, поднося ладонь Арубино к своей щеке. — Почему всё так?       Рина смотрела на подругу и видела лишь одиночество, бесконечное и гнетущее, труп, робкий и хрупкий, боязнь теней, безжалостное и вечно преследующее, кровавые следы на коже и одежде, запах Смерти, которая держала другую руку подруги. И по коридорам Эль пронёсся редкий крик скорби. Девушка уткнулась лбом в кушетку и дрожала.       — Что с Арубино? — задрожал голос Хрома. Юноша вцепился в руку Лейфтана и выглянул из-за его спины, боясь признаться самому себе, что девушка всё же погибла. Юный волк всхлипнул. Ему надоело пытаться скрыть свои чувства: согнувшись скрипичным ключом, он рухнул на пол и взвыл.       — Прости, я не уберёг её, — Валькион аккуратно коснулся дрожащего плеча, но блондинка не слышала его голоса. Она погрузилась глубоко в свою душу. — Мне жаль…       — Что происходит? — удивился Лейфтан. — Чувствуете? Где-то сильный источник магии.       — Рина? — Эзарэль заметил странное изменение в девушке.       Светлые волосы поднялись вверх, словно девушка оказалась под водой, и локоны, извиваясь в воздухе, живыми змеями устремились к потолку. По рукам Рины пробежали ручейки золотистого света, вытекая из кончиков пальцев, живыми лозами обвивали тело Арубино. В лазарете появилась полупрозрачная дымка, собиравшаяся в маленькие облачка, обернувшие тело девушки. Откуда-то из молочного тумана доносились тихие песни состоявшихся слёз, а вокруг царила мёртвая тишина, даже Хром перестал скорбеть — ком подступил к горлу, не позволяя ему взвыть. Дымка начала проникать в раны Арубино, кожа вновь приобрела здоровое сияние: на щеках проступил лёгкий румянец, губы наполнились краской. Раны громко шипели и затягивались на глазах. Кости громко хрустели, вставая на место. Даже искривлённая нога с громким треском дёрнулась, когда одна из золотистых нитей из пальцев Рины с силой надавила на перелом, но кость вернулась на место. Грудь вздрогнула — рёбра под кожей тоже двигались и замирали на своих законных местах.       Тепло, исходившее от Рины, вернулось к хозяйке. Волосы снова упали на спину. Девушка отпустила подругу, руки упали по швам. Блондинка выгнулась кошкой, её глаза закатились за веки, а белок стал золотым:       — Все своим чередом, время придет, судьбу нельзя изменить, — произнесла она дрожащим голосом.       После её тело обмякло, и Рина начала падать. Валькион не сразу смог скинуть с себя плащ тревоги, но, разорвав его на своих плечах, успел подхватить девушку. Тело блондинки издавало сильное тепло, на правом боку голубой шёлк начал тлеть. Ткань вспыхнула, языки пламени с огромным аппетитом съедали голубые волны. Но какая-то сила не позволила им продвинуться дальше правой стороны. На коже девушки проступили золотые символы, которые Глава Обсидиана раньше не встречал. Он не придал этому значения, приподнял девушку и уложил на свободную кушетку. Рина перевернулась на правый бок и свернулась калачиком — в отличие от Арубино она спала. Блондинка тихо сопела и иногда что-то шептала себе под нос, но тихие слова разобрать было сложно.       — Что это было? — наконец решил заговорить Эзарэль.       — Нужно вызвать Мико и Керо, может, им что-то известно, — Лейфтан коснулся подбородка. — Рина магическое существо. Видимо, куда более могущественное, чем мы предполагали.       — Однако ей не хватило своей силы, чтобы вернуть Арубино к жизни, — печально откликнулась Эвелейн.       — Почему же так произошло?.. — начал Хром, но его прервал истошный женский крик.       Арубино резко вскочила, словно девушку ударила молния. С громким хрипом она вдохнула — лёгкие горели с непривычки. Девушка не переставала прерывисто дышать, кислорода явно не хватало телу, поэтому она жадно глотала его ртом, как выброшенная на берег рыба. Сердце скреблось бешеной белкой в груди. Ему хватило нескольких минут сна, чтобы отдохнуть, и теперь со всех своих сил хотело вернуть себе былой ритм. Мышцы гудели от каждого движения, но Арубино пробежалась пальцами по своим рукам, пытаясь нащупать свои раны. Кожа не с самого начала чувствовала прикосновения, только после нескольких минут усердного трения. Серые глаза, наполненные ужасом и паникой, изучали кабинет и заметили не менее напуганных гвардейцев. Бледный Эзарэль буквально открыл рот. Чёрные зрачки стали такими маленькими, что, казалось, его глаза полностью зелёные. С непривычки стало не по себе, и по телу пробежали настырные мурашки. Янтарные глаза Валькиона покраснели, и наполнились прозрачной пеленой, от которой он сразу же поспешил избавиться быстрым движением руки. Лейфтан единственный, кто не был шокирован, в его глазах горел непритворный интерес к неожиданному пробуждению Арубино.       — Что происходит? — прохрипела девушка.       — Арубино? — голос Валькиона задрожал, но никто не успел обратить на это внимания — раздался громкий и довольный лай Хрома.       — Живая? — взвыл волк и напрыгнул на только пробудившуюся от вечного сна девушку, чуть не повалив её с кушетки. — И, правда, жива! Тёплая! Дышишь!       — Хром? — голос ещё не вернулся, поэтому юноша не услышал тихого шёпота. — Голова болит…       — Как я рад! Я уже испугался, что из-за меня ты погибла! Я же оставил тебя наедине с той тварью! — кричал юноша. Арубино чувствовала на своей коже холодные капельки его слёз. Девушка неуверенно положила ладонь на макушку и потрепала чёрные волосы, пока вторая рука поглаживала дрожащую спину волчонка. — Как же я рад, что ты жива!       Девушка прикрыла глаза, надеясь достать из головы кусочки воспоминания, но последнее, что она помнила — тёплые объятия Валькиона. Тогда гвардеец пах сырой землёй и горькими травами. Этот лёгкий аромат отгонял отвратительную мощь ужаса и дарил надежду на восстановление беззаботных замков с принцессами и единорогами. Арубино помнила взволнованные голоса Лейфтана и Хрома, убаюкивавшие её сознание. Припоминала неприятное жжение и боль после мягких и тёплых прикосновений. Перед тем, как сдаться слабости, она вдали различала пятнышки башен, высокие стены гвардии Эль, дороги и узкие тропы, вившиеся в клубок влюблённых змей. Но они растворялись в лужицах маленьких слезинок, замерших в уголках её глаз. А дальше бесконечная пустота, тяжёлая тишина и сожравший всю плоть холод.       — Что происходит? — девушка надеялась найти спасение у остальных гвардейцев.       — Я бы с радостью тебе объяснил, если бы что-то понимал, — лореалет постучал Хрома по плечу и оттянул его от Арубино. — Хром, ей нужно немного отдохнуть.       — Хорошо, — промямлил юноша, захлёбываясь своими слезами.       — Арубино? — сквозь сон прошептала Рина, привлекая внимание девушки.       Только проснувшаяся, она вскочила с кушетки. Хоть раны и затянулись, фантомная боль осталась, поэтому за первым же шагом на левую ногу последовал сильный укол, отчего Арубино рухнула на пол. Ткань, долго боровшаяся за свою целостность, не выдержала и разорвалась, открывая чуть больше, чем нужно было: оголилось правое плечо, вместе с ним и часть груди. Девушка ещё не до конца отошла от мягкой дремоты, поэтому запустила пальцы в розовые волосы, надеясь откинуть их с глаз.       — Тут слишком много глаз! — Лейфтан дёрнул волчонка за плечо, утаскивая его из лазарета.       — А-ару… — заикнулся раскрасневшийся Хром.       — Что? — Арубино услышала суету и краем глаза заметила нежеланную наготу. Щёки налились краской, а из ушей, казалось вот-вот должен пойти пар. Девушка скрутилась, надеясь спрятаться за собственными руками, но рубашка продолжала терять свои силы — и второе плечо оголилось.       — Надо быть осторожнее, — нос защекотал знакомый запах сырой земли и горьких трав, а на плечи лёг мягкий плед. — Особенно, после того, как возвращаешься из мёртвых.       — Валькион, с-с-спасибо, — она не решалась посмотреть в лицо мужчине. Неловкость и стыд заставляли лишь сильнее впивались ногтями в плед, прячась под ним, хотя хотелось вскочить и обнять своего спасителя.       — Тебе помочь подняться? — голос был таким мягким, что девушка не удержалась и мельком взглянула на лицо Главы Обсидиана, зачарованно наблюдая его мягкие черты лица.       — Да, б-было бы не п-п-плохо, — на мгновение ей показалось, что в уголках светлых глазах замерли маленькие росинки, но мужчина предусмотрительно их прикрыл, расплываясь в светлой улыбке. Сильные руки подхватили Арубино и буквально поставили её на ноги, словно она годовалое дитя, только научившееся стоять на своих кривых двоих. — Спасибо, — улыбнулась девушка, когда её пальцы коснулись светлых локонов, нежно откидывая их с лица подруги.       Казалось, что с их последней встречи прошла целая вечность, хотя в действительности их разлучили несколько дней. Арубино вновь смотрела на спящую Рину, напоминающую ту самую прекрасную принцессу из детских сказок. Она ни сколько не побледнела — щёки покрыты нежным румянцем, а губы красные, точно кораллы. И хоть глаза у нее были плотно закрыты, слышно было, что она тихонько дышит. Большие кудри рисовали причудливые узоры на белой подушке.       — Что с ней? — незаметно для себя Арубино нежно гладила подругу по волосам. — Она так и не проснулась?       — Правильнее сказать, снова уснула, — устало выдохнула Эвелейн. Эльфийка положила на плечо пробудившейся пациентки холодную руку, от неожиданности та вздрогнула, почувствовав, как к её горлу подкатило тошнотворное чувство — страх не до конца покинул воскреснувшее тело. Испуганно развернувшись, Арубино встретилась с взволнованным взглядом медсестры. Она уже и успела позабыть, насколько Эвелейн красива: распущенные длинные светлые волосы, мертвенно-бледное лицо, чуть отливающее синевой. Она напоминала снежную королеву своей величественностью, грацией и белоснежным одеянием. — Рина проснулась сама через пару дней, как ты ушла, — медсестра аккуратно коснулась лба спящей. Кончики холодных от шока пальцев почувствовали бархатное тепло даже через прочную ткань её белых перчаток. — У нас с Мико было предположение, что долгое пребывание в Элдарии заставило магию внутри неё бушевать. Рина не способна контролировать количество магии, которое она выпускает своим телом, поэтому быстро выматывается и буквально валится с ног. Если сейчас она действительно использовала свой дар, то, почему она уснула в первый раз, мне до сих пор неизвестно.       — Рина использовала магию? — в серых глазах загорелся интерес, а аккуратные брови устремились вверх по лбу.       — Точно, тебе же неизвестно, — обычно серьёзная медсестра с трудом сдержала улыбку. — Рина открыла в себе дар предсказания. Она видел тебя в кустах терновника, что, судя из краткого отчёта Валькиона, оказалось правдой.       — Более чем, — побледнела Арубино. — А почему она уснула сейчас?       — Она спасла тебя, — выдохнула эльфийка.       — Валькион, верни Арубино на кушетку! — грозно скомандовал Эзарэль, заставив девушек вздрогнуть. — Её нужно осмотреть. Если магия Рины имеет чёрное начало, то с Арубино не всё так гладко, как кажется на первый взгляд!       — Что? — гвардеец Обсидиана развернулась и тут же съежилась под яростным взглядом зелёных глаз Главы Абсента.       — Эвелейн, продолжи осмотр Рины. Вдруг удастся выяснить природу её магии, — с полной серьёзностью отозвался эльф. — Я осмотрю Арубино, чтобы удостовериться, что это не иллюзорная магия, а действительно чары исцеления.       — Ничего не понимаю, — вздохнула Арубино и, пока Валькион помогал ей вернуться к её кушетке, она нежно прижалась к нему, в надежде найти спасение.       — Ты умерла, — хладнокровно выдал Эзарль, закатывая рукава своей кофты. Девушку пробила дрожь, охватил ужас, её всю затрясло. Шок не затихал ещё долго, пока эльф осматривал её лицо: натянул веко, чтобы вглядеться в глаза, задрал кончик носа, большими пальцами оттянул уголки губ, заставив гвардейца улыбаться. — И я до сих пор не могу ума приложить, как ей удалось вернуть тебя к жизни. Видела бы себя со стороны — жалкое зрелище. Но Рина какой-то неизвестной для меня магией залечила твои раны, заставила сердце вновь биться.       — Умерла? — роптала себе под нос девушка.       На этот вопрос ей решился ответить Валькион. Казалось, он немного охрип, и ему было трудно говорить, но держался он молодцом:       — Сейчас ты жива. Не стоит призывать к себе погибель. Чтобы не произошло, оно в прошлом, — его голос заметно напрягся: — Так, Эзарэль?       — Да, — Глава Абсента вопросительно посмотрел на девушку, в его светлых глазах застыло немое удивление. — Ума не приложу, почему и как, но ты спасена. Нет никаких остатков чёрной магии, словно с тобой ничего и не происходило. Что с Риной, Эвелейн?       Медсестра недовольно скривилась — уж слишком ей не нравился командный тон эльфа. Это её место, поэтому он не смеет командовать в стенах её лазарета, но, проглотив возмущение, девушка послушно выдала:       — Ничего необычного, почти всё в точности, как в прошлый раз. Однако меня волнует символ, появившийся на её боку. С чёрной магией он никак не связан. Его природа мне неизвестна. Тут нужны знания Мико или Керо. Из трав, принесённых Хромом, я могу приготовить настойки и мази. Они должны будут помочь ей проснуться раньше, чем в прошлый раз.       В дверном проёме появился ещё один гость — Мико не решалась стучать посохом о пол в страхе отпугнуть установившейся в комнате покой. Однако, как только её появление перестало быть тайной, суета сразу же прогнала тишину и разрушила хрупкое спокойствие. Лицо Эвелейн замерло встревоженной гримасой. Эзарэль принял свой обычный вид, полный безразличия и отрешённости от происходящего, хотя внутри него загорелся интерес на первый взгляд к весьма обычным девушкам. Валькион не отрывал взгляда от Арубино, которой стало не по себе от появления Главы Эль. Приглаживая выбившиеся от тщательной проверки розовые волосы, девушка натянуто улыбнулась кицунэ.       — Лейфтан рассказал мне почти всё, но я хотела бы узнать, что было с тобой, Арубино из первых уст, — Мико подошла к гвардейцу Обсидиана и взглянула в её напуганные глаза, аккуратно спрятав светлый локон за её ухо. — Я понимаю, что ты, наверняка, устала. Но дело не требует отлагательства — Эль может быть в опасности.       — Я тут явно лишний, — угрюмо произнес Эзарэль, мерно стуча костяшками пальцев по столу. — Мико, если ты не против, я заберу Эвелейн, чтобы мы вместе написали отчёт о состоянии Рины и Арубино.       — Конечно, — устало выдохнула брюнетка, едва заметно дёрнув ушами, — буду с нетерпением его ждать. Особенно, если там есть что-то достойное моего внимания, — эльф взял за руку медсестру и с силой выволок её из комнаты, предусмотрительно закрыв за собой дверь. — Арубино, что произошло после того, как тебя покинул Хром?       — Я… — девушка съежилась, всем видом показывая, что ей неприятно вспоминать, но, обрывисто вздохнув, она продолжила, — мне удалось спрятаться, сбив с толку существо. Но Артус меня всё же нашёл…       — Артус? — удивилась Мико. Кицунэ не отрывала глаз от гвардейца, чтобы не упустить ни одной детали, уловить все нотки правды и определить горькие слова лжи.       — Наездник. По крайней мере, он так представился, — Арубино затихла, дожидаясь разрешения рассказывать, и, найдя его в тёмных глаза Главы, продолжила: — Он застал меня врасплох, заставил выбежать из укрытия, и тогда его питомец меня поймал, схватил и взмыл в небо. Не знаю, сколько мы летели, но в один момент хватка ослабла, и я полетела вниз. Долго и болезненно. После покатилась вниз по склону, пока не застряла в терновых кустах. Когда пришла в себя, не знаю, но было темно. Тогда меня нашёл Артус — я по глупости привлекла его внимание. Он что-то говорил про волшебство, которое можно совершить с моей помощью, потому что я человек. Артус не смог меня достать — куда-то пропал его питомец. Поэтому и наездник был вынужден меня покинуть. После пришла Лея…. Я лежала в полной темноте совсем одна, пока меня не забрал Валькион, — неосознанно девушка коснулась руки Главы Обсидиана.       — Интересно, — брюнетка заботливо положила руку на плечо гвардейцу. — Кем бы ни был этот Артус, он хочет провести какой-то ритуал, для которого нужен человек… Можешь ещё что-то рассказать?       — Как-то Керо давал мне почитать книжки, детские сказки Элдарии… — серые глаза встретились с тёмными глазами Главы Эль. — Ньюст, та тварь, питомец Артуса, похожа на василиска. Уродливого монстра, утаскивающего непослушных детей в страну кошмаров.       — Странное совпадение, существует поверье: только человек способен открыть дверь в мир кошмаров и выпустить всех украденных детей, — Валькион, схватившись за раненый бок, рухнул рядом с девушкой. Гвардеец Обсидиана взволнованно осмотрела Главу. Мужчина улыбался, но эта улыбка давалась ему с трудом — ужасная усталость и ноющая боль под боком пытались взять верх над его телом, но Валькион боролся.       — Это только поверье, но уже есть, за что ухватиться, — Мико выпрямила спину и осмотрелась. — Я побеседую с Керо. Валькион, буду ждать отчёта от тебя, — девушка быстро ушла.       — Почему ты не сказал Эвелейн, что ранен? — Арубино неожиданно для себя повысила голос на своего соратника, пытаясь встретиться с его глазами.       — Там просто царапина, — взгляд у него был отстраненный и далекий, как редкие огоньки ночью где-нибудь за городом. Никто не решался заговорить: девушка до сих пор чувствовала себя неловко за то, что наговорила Валькиону, когда была без сил. Да и холодные слова Эзарэля вернулись сознанию: «Ты умерла!», Арубино дернулась, надеясь скинуть мороз с кожи. Словно почувствовав нарастающее волнение, Глава Обсидиана громко выдохнул и тихо произнёс: — А ты нагнала страха не на шутку. Я действительно испугался, что ты умерла.       — Если бы не ты, то я действительно бы умерла, — после долгой паузы выдала девушка. Её плечи снова вздрогнули — она заплакала. — До сих пор плохо понимаю, что произошло, — серые глаза взглянули на спавшую подругу, — хоть Рина меня и воскресила, ты донёс меня до неё. Ты вытащил из острых шипов, не отдал Артусу, кем бы он ни был, донёс до Эль, — Арубино поспешно прикрыла рот рукой — слова перестали походить на слова, лишь на странное мычание, но было поздно — слёзы с силой душили её.       — Сейчас всё хорошо, — Валкион замешкался — он не ожидал, что обычно стойкая девушка будет так громко выть, чуть ли не до крови закусывать палец, да и неприятное жжение в боку отвлекала от собственных тихих мыслей. Чуть надавив на рану, мужчина вернул свободу своей голове. Он робко положил руку на её плечо и притянул к себе.       — С-спасибо, — сорвалось с губ девушки.       Арубино пыталась унять дрожь, справиться с отбойным молотком внутри, который толкал всё её тело. Уткнувшись носом в грудь соратника, она закусила палец, надеясь перестать скулить, как раненый пёс. Мужчина медленно гладил её спину, надеясь, что это поможет ей успокоиться. В страхе сломать кости хрупкой девушки он не решался сделать что-то ещё: прижать сильнее, крепко обнять. Девушка обвила руками его шею, надеясь прижаться ещё ближе, чтобы стало спокойнее.       Несколько минут они просидели, не проронив ни слова. Почувствовав движение, девушка подумала, что Валькион решил подняться, поэтому она нехотя отстранилась, но замерла, не успев распрямить спину. Губы мужчины аккуратно коснулись её лба. Сначала Арубино обвинила своё разыгравшееся воображение, но макушкой она чувствовала тёплое дыхание, а потом прозвучал тихий шёпот, окропивший кожу теплом: «Я рад, что ты жива».       И только тогда тело девушки освободилось от страха, и она смогла сделать глубокий вдох первый за свою вторую жизнь.