Рождённый всё портить

      ― Граф, перестань! ― Литан сердито поморщился, наугад пихая собаку и сонно уворачиваясь от мягкого слюнявого языка. ― Отвали, я сказал!       Провозившись некоторое время перед сном после ухода полицейского, Литан уснул только около шести, а сейчас был разбужен нетерпеливым псом. Обхватив лохматую шею руками, парень затащил Графа на односпальную кровать, где тот сразу же довольно улёгся, придавив хозяина своей тушей к стенке.       ― Доволен теперь? ― Граф умилительно зевнул и положил голову Литану на грудь, пару раз моргнул и решил вернуться в царство собачьего Морфея. Пушистый хвост расслабленно свесился с кровати, пока Грэйв неспешно поглаживал питомца по голове.       Прищурившись, парень присмотрелся к стоявшим на тумбочке электронным часам, где зелёные цифры высветили без десяти семь утра. Самое время подниматься и собираться на работу. Но так хотелось ещё понежиться вместе с псом в постели, прислушиваясь к шуму просыпавшейся улицы. Литану всё равно не захотелось бы спать. Часа сна ему вполне хватало, чтобы не умереть и не свалиться от недосыпа в обморок. Он и так успеет ещё прикорнуть полчаса в трамвае по дороге на работу, а потом столько же и на обратном пути, если повезёт, конечно. А затем снова примется хаотично шататься по городу, выискивать место для наблюдения за рассветом и совершенно не обращать внимания на своё бесцельное существование.       ― Граф, пойдём гулять, ― тридцать килограмм счастья никак не хотели слезать с постели, поэтому Литану пришлось акробатически перелезть через них и спрыгнуть на пол первому. ― Давай, поднимайся.       Быстро напялив на себя помятую одежду, небрежно брошенную на стул, Литан вновь позвал колли, нагло развалившегося на хозяйской постели.       ― Тебе не стыдно? Совсем ни капли? Я думал, ты хороший пёс, а оказывается…― с сокрушением опустив голову, Литан побрёл к двери, не оборачиваясь назад. Прошло секунды две, и Граф с диким грохотом спрыгнул с кровати, оббегая хозяина и горделиво усаживаясь на коврик в прихожей. ― Что, всё-таки хороший пёс? Очень хороший?       Литан схватил Графа за щёки и потянул их в разные стороны, словно заставив Графа растянуть пасть в улыбке. Тот вырвался из некрепкой хватки хозяина, вскакивая обратно на четыре лапы. Литан ловко прицепил карабин поводка к ошейнику, пока Граф не начал снова вертеться, напялил первую попавшуюся пару кроссовок, даже не потрудившись как следует завязать их. Щелкнул открывшийся ключом замок, и из квартиры вынеслась лохматая туша, удерживаемая лишь поводком в руках замешкавшегося хозяина, пытавшегося захлопнуть дверь обратно.       Вот дверь закрыта, команда бежать на улицу дана, и Граф метнулся вниз по лестничным пролётам, которые проносились перед глазами Литана дикой спиралью. Последний шаг, тяжёлая разукрашенная безвкусными граффити дверь, и утренний пейзаж неприветливо встретил эту энергичную парочку.       Всё как всегда, Литан жил здесь днём сурка, и лишь смена времён года указывала хоть на какие-то перемены. Граф побежал делать все свои важные собачьи дела, останавливаясь возле каждого куста и обнюхивая очередную неубранную кучку. Справившись с нуждами своего организма, пёс терпеливо ждал, пока Грэйв уберёт все в пакетик и выбросит в ближайшую урну. Проходя мимо лавочки, парень прискорбно посмотрел на появившийся здесь за ночь мусор. «И виноватыми в грёбаном сраче на улицах всё равно останутся собаки», ― закинув пакет, Литан достал помятую пачку сигарет. Он прекрасно знал, что не выдержит и после первой сразу же закурит вторую, поэтому пытался курить так редко, как только мог ― все-таки сигареты недешёвые, а деньги на комфортную жизнь зарабатывать тяжко.       Хотя Литан должен был уже признаться себе, о какой комфортной жизни он мечтал. О крыше над головой и куске хлеба? На это, вроде, хватает. Граф тоже живёт прекрасно, питаясь хорошими кормами, ежегодно прививаясь и проходя по блату обследования в клинике, где Литан работал. Тогда что ещё нужно? Денег на бухло? Он не мог отличить дешёвое пойло от дорогого, потому что поглощал алкоголь только с целью нажраться, так что дорогого и не надо. Энергосы и сигареты только влетают в копеечку, да редкие шмотки. В целом, по его меркам он жил вполне себе неплохо.       Едкий дым заполнял лёгкие раз за разом, глаза слезились от недосыпа, перемешанного с бессонницей, но Литану приходилось быстрым шагом, изредка переходящим в бег, следовать за Графом, решившим устроить утренний марафон по району. Старые и новые запахи, следы собачьей мочи и очередной течной суки вели за собой, как пение русалок завлекало моряков. Всё дальше и дальше, не пытаясь избежать грязных замерзших луж, трещавших под лапами, пёс семенил по одному известному ему пути.       ― Так, Граф, домой, ― Литан выкурил уже вторую сигарету, зябко натягивая воротник тонкой куртки себе на подбородок. Он не ожидал, что ночной мороз превратится в утренний дубак, поэтому хотел поскорее хлебнуть тёплого кофе и укутаться в заношенный свитер. Сегодня хуже, чем вчера, всё задом наперёд…       В голове вертелись строчки давно известной Литану песни, но он с трудом припоминал автора. Ему хотелось бы надеяться, что сегодня не будет хуже, чем вчера, потому что куда ещё хуже?       Упрямо потянув Графа обратно, Литан взглянул на экран телефона, чтобы проверить время. Семь тридцать. Точно самый подходящий момент вернуться домой и отправиться на работу.       Машинально открыв соцсеть левой рукой, как раз на которую вылил кипяток, парень залип в ней и не заметил, что поводок в его руке подозрительно натянулся. Только когда через пару мгновений ткань обожгла руку резким рывком, уже на пути к земле краем глаза увидел Графа, метнувшегося к кому-то впереди.       ― Ёб твою мать, придурок, ― не выпуская из одной руки телефон, а из другой поводок, Литан весьма смачно шлёпнулся пузом на асфальт, чудом не раскрошив об него подбородок и локти.       Пока Грэйв барахтался пятой точкой кверху и пытался вернуть себе вертикальное положение, одновременно при этом окликая Графа, чья-то рука с силой потянула его под локоть, облегчая подъём. Граф тем временем суетился вокруг, одаряя незнакомца бо́льшим вниманием, чем покалечившегося хозяина.       Пробурчав себе под нос что-то наподобие «спасибо», Литан взглянул на человека, так некстати поспешившего на помощь и видевшего его нелепое падение. Если б Грэйв знал, кто окажется тем, к кому рванул Граф, он бы так предпочёл лежать распластанным на земле мордой вниз, чем видеть эту ослепительную улыбку и глаза, блестевшие под матовым козырьком фуражки.       ― И снова здравствуйте, ― голос Крадла прозвучал в морозной тишине ещё громче, чем несколько часов назад в квартире Литана. ― Как ваша рука?       ― Спасибо за заботу, всё в порядке, ― Грэйв отряхнул грязь с растянутых коленей спортивок такими же испачканными и расцарапанными руками, и подозвал питомца к себе. Ошпаренную кожу после падения жгло в два раза больнее, чем до этого, и Литан предпочел спрятать её в карман. Лейтенант стоял напротив, одну руку с папкой держа за спиной, а другой поглаживая Графа по мохнатой макушке. ― Всё работаете, смотрю. Ну всего хорошего тогда.       Махнув кровоточившей ладонью, Литан развернулся и бодро зашагал прочь, изо всех сил делая вид, что у него ничуть не болело колено и адски не саднило обе руки. Пройдя с десяток метров парень заметил, что мужчина идёт позади него. Когда до подъезда оставалось еще полминуты хода, Грэйв повернулся и нетерпеливо спросил:       ― Вам от меня что-то нужно?       ― От вас?       ― А от кого ещё? Тут больше никого нет, ― Литан обвёл глазами пустынный двор, где кроме него, Графа и Крадла действительно больше никого не наблюдалось. Повернув голову обратно к лейтенанту, он ждал хоть какой-то правдоподобный ответ.       ― Да ничего вроде не нужно пока что. Как понадобится, обязательно зайду, ― взглянув на ручные часы, плотно застёгнутые на левом запястье, Крадл слегка качнул головой вперёд. ― Ну что ж, на этом вынужден прерваться. Я с суток, так что очень хочется перекусить и вздремнуть, надеюсь, понимаете, ― почти незаметно откланявшись, мужчина прошёл к следующему подъезду, достал звенящую связку ключей из внутреннего кармана и открыл дверь, предварительно ещё раз махнув рукой на прощание, пока Литан розовел от неловкости и своей нездоровой подозрительности.       Ничего не понимающий Литан шагнул в свой подъезд. Новый сосед? Он ни разу его здесь раньше не видел, да и вообще где-либо ещё тоже. Если это и правда так, то с каких пор Крадл здесь живёт? Грэйв, конечно, был далеко не самым дружелюбным и общительным человеком, делами дома и улицы интересовался чуть больше, чем никак, но всё же большинство соседей он видел и с некоторыми даже здоровался. По крайней мере, большинство пенсионеров и собачников он узнавал точно, остальных через одного. Людей здесь проживало мало, в основном обычные рабочие и госслужащие, все люди среднего возраста или пожилые. Так как садов и школ поблизости не было, семьи с детьми и подростками встречались редко. Поэтому человека в полицейской форме, причём довольно привлекательного, как бы это не пытался внутри себя отрицать Литан, не заметить было довольно сложно.       «Да какая, собственно разница? Плевать я на него хотел», ― Грэйв завёл Графа в квартиру и поспешил со сборами на работу.       Закинув в себя пару тёплых тостов и залив их кое-как кофе (неудивительно, что кофе), Литан быстро умылся и почистил зубы, наспех уложил влажными руками растрёпанные волосы, которые всё равно продолжали падать на лоб, и поспешил собрать свои пожитки для смены: денег на покушать очередным жирным фастфудом, проездные, ещё сырую после стирки форму и драгоценные наушники, пережившие острые зубки Графа и полёт с десятого этажа. Про полёт можно сказать коротко ― очередной поход на крышу совместился с криворукостью Литана и сильным порывом ветра. Спасибо, что сам живой. Сменил домашнюю одежду на более приличную, засунул ноги в замызганные ещё осенней грязью серые кроссовки и накинул куртку потеплее.       ― Всё, красавчик, не скучай, ― расчесав пятерней спутавшуюся шерсть на шее Графа, парень чмокнул его в нос и шагнул из квартиры.       «Так, надо предупредить тётю Эделин, что вернусь только ночью», ― уже по пути к остановке Литан выбрал нужный номер телефона из списка и стал дожидаться ответа на свой звонок, по ходу дела присматриваясь к подъезжающему транспорту.       ― Да, мальчик мой? ― тёплый и какой-то домашний голос раздался в трубке.       ― Я вернусь после полуночи, погуляете с Графом?       ― Конечно, Литан. И занесу тебе вечером рубленых котлеток, как ты любишь.       ― Спасибо, только Графу не давайте их. И не смотрите в его глаза, а то загипнотизирует, как в прошлый раз, ― лёгкая усмешка тронула губы парня, уже потрескавшиеся от утреннего ветра. Трамвай №219 показался на видимом конце улицы, и Литан поспешил закончить разговор.       Быстрым шагом подбежав к остановке, Грэйв увидел вереницу людей и протиснулся к её концу, надеясь, что хоть какое-нибудь сидячее место ему достанется. Десять, пятнадцать, двадцать… Люди всё входили в трамвай, а перед Литаном оставалось ещё полно народа. Быстро пробежавшись глазами по расписанию, парень с неудовольствием вспомнил, что сегодня чёртова суббота и транспорт ходит с приличным интервалом. Да, двадцать минут ждать следующий трамвай или трясущийся автобус не имело никакого смысла, и Литан быстро прошмыгнул мимо очереди в закрывающиеся двери трамвая, уже и так из-за пассажиров слегка отстающего от графика. Двери легонько ударили по рюкзаку, и Литан выудил из кармана проездной, сразу же приложив его к валидатору.       Многотонная машина тронулась с места, и парень по инерции качнулся назад, еле успев ухватиться за поручень, к которому только в страшном сне и пришлось бы прикоснуться. Мерзкий металлический запах усиливался трением об него грязных рук, и не повезёт тому, кто схватится за него в том же месте, откуда секунду назад оторвалась горячая потная ладонь другого пассажира.       С неудовольствием осмотрев салон, Литан заприметил далеко виднеющееся место у окна напротив последней двери. Без всяких угрызений совести он пробрался к нему, по ходу бесцеремонно протискиваясь между стоящими в проходе пассажирами и даже иногда намеренно считая локтями рёбра зазевавшихся или занимающих слишком много места. Парень, наконец, добрался до своего уютного уголка, где со спокойной совестью перевёл дух и мельком взглянул на собравшихся здесь в субботнее, мать вашу, утро. Ну, контингент ничем особо и не отличался от будничного ― мужчины и изредка женщины средних лет, вездесущие бабульки с тележками и два-три человека его возраста, судя по их заспанным лицам и опущенным уголкам губ отправлявшихся явно не на гулянки.       Ехать до конечной, так что можно было расслабиться, но, к сожалению, не прикорнуть минут пятнадцать-двадцать, как того хотелось бы. Ладно, не первый раз такая неудача, можно и потерпеть. Тем более тебя, Литан, эти жалкие минуты дремоты не спасут ― бессмысленные ночные прогулки, умноженные на бесконечные чашки кофе и энерегетики, когда-нибудь так сильно потревожат твою сердечную мышцу, что не успеешь попрощаться даже с Графом.       Городок, хоть и не радовал живописными пейзажами вдоль дорог, Литану пришлось разглядывать проплывающие в окне улицы, сгорбленные фигуры людей и пасмурное небо, обещавшее отвратительную погоду в виде мокрого дождя, к вечеру собиравшегося превратиться в колкий снег и наледь.       Грэйв и с закрытыми глазами угадал бы внешний вид любого района города, впрочем, не очень сильно отличавшихся друг от друга. Можно было запросто потеряться среди одинаковых панельных бездушных коробок, возвышающихся в любой точке пространства, куда бы ни упал взгляд. Лишь изредка попадались детские площадки на резиновых покрытиях, где стояли заботливо закупленные администрацией отвратительные пластиковые горки и домики, песочницы с отсутствием песка и маленькие бесполезные качели. Был шанс наткнуться на мусорные контейнеры, притаившихся на углах микрорайонов, в которых вонючие мешки мусора лежали без должной сортировки и ждали, пока их отвезут на ближайший мусорный полигон. Там стаи крикливых чаек с восторгом раздерут это пакеты и вытащат гнилые остатки вперемешку с пластиковыми упаковками.       Вместо аккуратно стриженого газона на сотни метров вокруг простирались асфальтовые парковки, на которых жителям "муравейников" все равно не хватало места. От немногочисленных остановок по улицам ходили дизельные автобусы, и то лишь по трём главным улицам. Сами же остановки уже давно лишились чистых пластиковых стенок и продувались зимними метелями и летними песчаными ветрами. Каждый грёбаный будний и не будний день автобусы набивались десятками людей, и если ты опоздал хоть на одну минуту, то всю дорогу будешь стараться сохранять вертикальное положение лишь за счёт силы своих ног, так как поручни были облеплены ладонями офисных служащих, визгливых мамочек и в край обнаглевших школьников. Можно было, конечно, ходить пешком и тем самым экономить 40 у.е., но пятнадцать минут сна, если ты, конечно, найдешь для него свободное сиденье, порой были дороже этих денег.       Если ты начинал критиковать это низкопробное "благоустройство", то единственное, что мог слышать, это "раз тебе что-то не нравится, то вали отсюда" или "сначала сам сделай, потом уже говном поливай". Литан бы и рад отсюда свалить, но для его ограниченной работой и учебой жизни вполне хватало этого душного от выхлопов и людской злобы городка. Ему не особо хотелось путешествовать, гулять по новым местам или праздно валяться полуживой тушкой на морском берегу — ничего из этого он не стал бы делать даже при и удачной возможности.       Со скучающим видом провожая пассажиров, стройной толпой выходящих на остановке возле городской больницы, Литан бросил взгляд на замерцавший экран       телефона, который всю дорогу держал в здоровой руке. Пришло сообщение от коллеги, Райнхольда Ленца, приправленное щедрой кучей смайликов:       «Литан, чуток опоздаю, не скучай!»       «Не больно-то и хотелось», скучающе промелькнуло в голове Литана. Райнхольд работал сутки-трое, но всегда опаздывал минимум на десять минут. Начальство давно устало его штрафовать, да и давить особо на заведующего отделением хирургии особо не хотелось — Ленц в любой момент мог уволиться, и оставить отделение в растерянном и никому не нужном состоянии.       Но Литана это практически не волновало. Было бы, конечно, печально расставаться с хорошим другом, но Грэйв распрощался уже со столькими людьми за свою не сильно длинную жизнь, что еще один человек погоды не сделает. Парень часто корил себя за недостаточную эмпатию к окружающим — он отпускал людей одним простым «пока», сожалея об ещё одних утраченных отношениях лишь глубоко внутри себя. Да что говорить, он перестал открываться людям ещё лет в восемнадцать, не видя смысла рассказывать о себе тем, кто, возможно, скоро навсегда уйдёт из его жизни.       Однако с Ленцем произошло иначе. Их неловкие совместные ночные смены переросли в тихие и уютные посиделки, когда оба в полной темноте валялись на раскладном диване и рассказывали друг другу о любой мелочи, о самых глупых или серьёзных переживаниях. Литану почему-то казалось, что с Райнхольдом они всегда найдут время друг для друга, если жизнь всё же решит развести их по разным дорогам. Странное и ничем не обоснованное желание быть важным хотя бы для одного человека и нуждаться в нём в ответ.       Трамвай затормозил на последней остановке, и Литан, единственный пассажир, вышел на улицу, засыпанную мелким снегом. Тот начался ещё в дороге, но Грэйв не разглядел его через грязное окно, сквозь которое город казался отвратительней обычного.       Многотонный состав тихо тронулся дальше, а Литан по узкой тропинке проследовал к крыльцу ветклиники, над которым гордо красовалось изображение смотрящего на посетителей чёрного кота с платком на шее. Под этим высокомерным зверем прямыми буквами виднелась надпись «Мистер Рочестер».       Стряхнув с волос капли успевших растаять на шевелюре снежинок, парень толкнул дверь, которая с характерным переливом колокольчика позволила войти внутрь. Лёгкий сумрак неприветливо нависал над стойкой администратора, где виднелась тёмная макушка. Литан подошёл поближе и постарался как можно ненавязчивей поздороваться с сидевшим там человеком.       — Утречка, Хильман, — улыбнувшись одними уголками губ, Грэйв проследил за реакцией парня напротив. Тот выглядел спокойным, но тон, с которым он ответил, был отнюдь не из приятных.       — И тебе того же, Грэйв, — в голосе проскакивали визжащие нотки, хотя повода для истерики пока ещё не нашлось. Ещё раз лицемерно улыбнувшись, Литан направился мимо стойки к тёмному коридору между туалетом и кабинетом, по пути включая свет везде, где только можно. Он как раз придумывал, как бы сегодня в сотый раз за всё знакомство вывести Хильмана из себя, чтобы вместе с Ленцем поглумиться над несчастным администратором.       Стоит сказать, что такое стремление парня постебаться над коллегой имело право на существование. С самого первого дня, как Хильман Берг устроился на работу, не нашлось ни одного человека, с которым у него сложились нормальные отношения, хотя бы просто формальные рабочие. Вечно недовольный, с кислой миной, он каждое своё слово произносил истерично и с претензией, словно все на этом белом свете задолжали ему. Поначалу многие не понимали такого отношения, но со временем привыкли и даже порой подыгрывали ему, когда тот в очередной раз жаловался на клиентов и свою тяжёлую жизнь. Даже если просто издалека наблюдать за Хильманом, то всё в его движениях и мимике будет отторгать, как будто он был рождён стать отрицательным и всех бесящим персонажем. Однако, всё же один человек смог найти путь к его гнилому сердечку. Но о нём разговор зайдёт попозже.       Пройдя через стационар и дальше по ещё одному коридору, парень щёлкнул выключателем в ординаторской. Литана первым делом передёрнуло от грязной посуды за столом и пятен кофе на столешнице. Можно было тысячу раз просить коллег убирать за собой, хотя бы потому что помещением и посудой пользуются все, но это говорилось и в тысячу первый, а толку ноль. К сожалению, субординация остается субординацией, и тыкать вышестоящим руководителям грязными чашками в нос не приветствуется, хотя очень бы хотелось.       Быстро запихав верхнюю одежду и обувь в шкаф, Грэйв прислушался к шорохам за дверью и поспешно переоделся, пока кто-нибудь не вломился сюда. Зелёная потрёпанная жизнью и животными униформа мешковато сидела на нём, хотя так было даже удобней – сподручней хватать убегающих котов и не бояться за швы на штанах при резком приседании.       «Литан, закажи завтрак. И обед тоже можно», — в кармане провибрировало сообщение от Райнхольда. Видимо он тоже как всегда собирается в последний момент без мысли, что надо постоять буквально пятнадцать минут у плиты и что-нибудь приготовить, хотя бы разжарить банальные котлеты. Но нет, они с Литаном будут в очередной раз на зависть остальным питаться острыми ароматными бургерами и пропитанной насквозь маслом картошкой, а потом вдвоем сидеть на диванчике и делиться друг с другом таблетками от изжоги. Разве не прекрасно?       «Ок.» Кратко и понятно, с ядовитой точной на конце. Литан обожал бесить Ленца этими точками, хотя сам не любил, когда люди так делают — уж больно многозначно эти знаки выглядели.       Пока Литан досиживал свои пять минут перед сменой на диване, рабочий телефон на столе резко запищал мерзкой мелодией.       — Да? — в поднятой трубке Литан на противоположном конце услышал голос Хильмана, а это значило, что рабочий день начался чуть раньше.       — На когти, — Хильман резко положил трубку, даже не дождавшись ответа Литана. Это была одна из многочисленных причин, почему парень не влился в коллектив — ему стоило научиться общаться с людьми, а потом уже идти работать в сфере услуг.       — Чего им дома опять не сидится?       Литан поднялся, скрипнув диванчиком, и лениво потянулся, стараясь растягиваться не особо сильно. В прошлый раз он точно так же неосторожно размялся и весь день после хватался за спину, пока растянутые связки кричали от боли. Ну уж нет, лучше похрустеть потом суставами, как старый дед, чем снова что-то повредить.       В стационаре он задержался, заметив единственного пациента, остававшегося здесь на ночь. Чёрная кошечка свернулась клубочком, собрав под себя все одеяла и пелёнки, подстеленные с вечера. На карточке сверху была написана кличка «Кира».       — Кира-а, — Литан тихонько поскреб по металлическим прутьям бокса. Кошка мягко потянулась и нежно мяукнула, приняв следующую удобную позу для сна. В этот момент дверь из коридора открылась, и зашла темноволосая девушка, которой на вид было около двадцати пяти.       — Привет, Джо.       Джоан Роблес, врач стационара, тихо кивнула Литану и прошла к своему рабочему месту, где были разбросаны какие-то справочники и исписанные от руки листки. Видимо, она опять пыталась всю ночь писать свою диссертацию, хотя и сама порой говорила, что зря старается. Желания работать над ней становилось всё меньше и меньше, да и смысла в ней они не видела уже практически никакого. Но почему-то продолжала себя ею мучать.       Попрощавшись с Кирой, Литан поспешил к своему драгоценному клиенту, который пришел «на когти». Предварительно быстро осмотрев приёмный кабинет и заметив несколько косяков предыдущей смены, Литан приготовил всё самое необходимое и выглянул в зал ожидания.       — На стрижку когтей проходите!       Последовал цокот каблуков и в кабинет вошла эффектная дама в блестящей шубе, от которой разило мерзкими духами на несколько метров вокруг. В руке она держала маленькое дрожащее существо в розовой курточке, чьи тоненькие хрупкие лапки и выпученные глаза выдавали в нём той-терьера.       — Ставьте на стол, — пока эти полтора килограмма страха располагались на столе, Литан быстро натянул перчатки, взял когтерез в руки и на всякий случай поставил рядом пузырёк с кристалликами марганцовки. — К процедуре нормально относится? Кусается или спокойно сидит?       — Все хорошо всегда. Мы раньше к грумеру ходили, сейчас не успели записаться, пришлось к вам идти, — явно недовольная тем, что коготочки подрезать будет не грумер, гнусаво протянула дамочка.       Ничего ей не ответив, Литан медленно протянул свободную руку к собаке, решив пока просто с ней познакомиться. Через секунду он резко отдёрнул руку к себе, спасая этим движением свои пока ещё целые пальцы. Маленький той скалился, показывая всему свету свои маленькие острые зубки.       — Примите его к себе покрепче, пожалуйста, — попросил владелицу парень.       Однако так собака ещё больше осмелела и теперь зубы даже не думала прятать. В ход пошёл защитный пластиковый воротник, от наличия которого на своей шее маленький хищник даже растерял свои боевые навыки.       — Так получше, — особо не церемонясь, Литан умело управился с передними лапами и не менее успешно подстриг задние. В самый последний момент пёс снял воротник и дёрнул лапой, пронзительно завизжав.       — Молодой человек, вы что творите?! — дамочка заверещала чуть ли не на одной волне с питомцем, пока Литан судорожно пытался ухватить лапу и прижать ватную палочку с марганцовкой к когтю, с которого упала бардовая капелька. — О боже, это что, кровь?!       — Ничего страшного, такое часто бывает. Будь он немного более дружелюбен, такого бы не случилось, — с фальшивым извинением попытался её успокоить Литан.       — Всё, малыш, не плачь, — прижимая свое счастье к сердцу, женщина гордо развернулась на каблуках и проследовала обратно в коридор, чуть не прищемив подол своей шикарной шубы дверью.       — М-да, денёк как всегда начинается просто потрясающе. Вполне может оказаться хуже, чем вчера, — без воодушевления пробормотал Литан, вытирая дезраствором смотровой стол и устало смотря на часы, где стрелки показывали лишь 9:05.