Минус на минус

- …В общем, у меня есть некоторые сведения. Конечно, все, что я сказал, тебе не понравится. Но ситуация складывается не в твою пользу. На самом деле… - Шикамару шумно вздохнул, глядя на стол перед собой, - Я думаю, ты и так в курсе. Все говорят, что ты идиот, но я уверен, ты понимаешь, что однажды он тебя убьет. Как только ты станешь ему не нужен. И, как я и сказал, этот момент очень близко. Хидан слушал всю эту бредятину очень внимательно, хоть и делал вид, что ему нет до этого никакого дела. Конечно, черт побери, он это все понимал. Не верилось только, что это случится так скоро. - И с чего ж ты мне это все рассказываешь, а? Не по доброте ли душевной? – злобно проворчал он, туша сигарету в пепельнице. Бесило все, конечно, неимоверно. - Отчасти, - хмыкнул Нара, - Так уж вышло, что в такой ситуации наши интересы могут сойтись. Убей, или будешь убит, так говорят… - Я сам разберусь. А вы надеетесь, что я его грохну, и что? Вам достанется все, что останется? Нет, хуй вам, это не достанется никому. Шикамару поднял бровь, хитро глядя на Хидана. Он слишком критически мыслит, похоже. Хотя, доля истины есть в его догадке, наверняка Данзо попытался бы прибрать к рукам все то, что так долго выстраивал Какузу. Ну и Хидана, конечно, постарается убрать. Наивный старый идиот… - Я… Если честно, я не знаю, кто что хочет. Да и мне плевать, - Нара потянулся, откидываясь на спинку дивана, - У меня была информация, я ею поделился. Факты, доказательства, письма, распечатки сообщений – все перед тобой. Сам думай, что с этим делать. - А может мне стоит тебя вырубить сейчас и закинуть в клетку, дружок, и глядишь, совсем по-другому запоешь? – Хидан скрестил руки на груди и выжидающе впился взглядом в собеседника. На самом деле, доказательства его вполне убедили, сделаны они были качественно, хоть и безбожно сфальсифицированы, но он-то об этом, конечно, не знал. В груди уже жгло, руки подрагивали, и он прикусил язык, только чтобы сдержаться. - Не хотелось бы… Такая морока не по мне, лучше застрели по-быстрому и дело с концом, - Шикамару зевнул и отвернулся к окну. Честно говоря, нервная дрожь прошлась по телу, да и пробило на миг холодным потом, потому что он прекрасно знал – этот человек может и в клетку засунуть, и устроить такие пытки, что живые позавидуют мертвым. Но неспособность Хидана долго концентрироваться на чем-то одном его спасала. Хидан встал из-за стола, поправляя черные перчатки и обернулся. - Я подумаю, что с тобой делать. - Не думаю, что мы встретимся еще… - устало протянул Шикамару, тоже вставая с дивана. - Я тебя достану, если надо будет, уж будь уверен, - прошипел Хидан, направляясь к стойке, где повар терпеливо ожидал его. Забрал блюда, мельком обернувшись на Шикамару, и, нахмурившись, направился к лифту. Не поспоришь, это было довольно страшно. Так откровенно вешать на уши лапшу человеку, который, как всем известно, голыми руками вырывает людям языки – весьма опасное предприятие. Шимура говорил, что Хидан идиот – но он совсем не идиот. Он слишком порывистый. Эмоции застилают ему глаза, заглушая здравый смысл, и там, где сосредоточенный человек бы предпочел разобраться и копнуть глубже, Хидан не задумываясь сделает что-то глупое, не вдаваясь в подробности. Шикамару вздохнул, решая, что неплохо справился. Но вот быть тем, кого Хидан запомнил, совсем не хотелось. На самом деле, Хидану стоило просто завести с Какузу разговор на эту тему (адекватный разговор), как они оба бы пришли к выводу, что это банальный развод, но все это и было затеяно только потому, что Хидан таких разговоров заводить не будет. Дурной и упрямый. _________________ Глупая тихая музычка в лифте начинала раздражать. Рука с тарелками мелко подрагивала, Хидан кусал губы от злости. Так, значит? Так ему Какузу благодарен? Держит его за идиота, ручную обезьянку, а как надоел – так сразу выкидывает? Ну нет уж. Двери лифта открылись на нужном этаже, Хидан быстрым шагом добрался до кабинета, без стука открыл дверь и вошел, на секунду замерев в дверях. Кинул внезапно смягчившийся взгляд на Какузу, сидящего за столом, и подошел, чтобы поставить тарелки на стол. Какузу перевел на них смурной взгляд, хмыкнул недовольно, и продолжил копаться в бумагах. - И где тебя носило полтора часа? - Какая разница, - неопределенно ответил Хидан, понимая, что даже не придумал на этот случай отмазку. - В любом случае, мне все равно. И, Хидан, я ненавижу рыбу. Седой замер, глаза расширились от удивления, он наблюдал, как Какузу медленно встает из-за стола, брезгливо поглядывая на тарелку с осетриной, и выходит из кабинета, хлопая дверью. Боже, как он мог забыть? Нет, он что, правда об этом забыл? Или он об этом не знал? Какого черта? Рука сама потянулась к тарелке с дорогой рыбой, и одним резким движением он отбросил всю посуду в стену. Осколки дорогого фарфора рассыпались вокруг, еда масляными пятнами запачкала светлые обои. О, Какузу будет в ярости. Хидан перевел взгляд на бумаги, пробегая глазами по тексту документов. Все те же договора, которые они обсуждали сегодня пол дня. Только в самом низу стоит подпись, Какузу принял все условия, хоть Хидан и советовал не делать этого. Пальцы свело холодом, лицо исказилось от злости – это что же получается? Как все могло так резко пойти наперекосяк? Или все летело в ад уже давно, а он и не замечал? Взгляд упал на золотой ножик для бумаг – сколько этот ножик оставил прекрасных шрамов на его теле. Хидан быстрым движением забрал его со стола, пряча в карман, и подумал, как будет символично перерезать Какузу горло именно этим ножом. Сам не заметил, как эта мысль плотно поселилась в голове, отодвигая на задний план все остальное. Как бы он не убеждал себя в обратном, было все-таки ужасно больно и обидно понимать, что ты вдруг стал совсем не нужен. Глупое желание убить в отместку зудело на подкорке, заставляя дрожать, чувствовать, как что-то пустеет внутри. Холод забирался под кожу, шепча на ухо, что он так долго обманывал сам себя. Хидан открыл окно, впуская осенние порывы ветра в комнату, бумаги на столе шумно разлетелись в стороны. Взгляд блуждал по крышам домов, чистому небу, но вдруг краем глаза он приметил черный додж, быстро выезжающий с подземной парковки. Он что, просто уехал? _____________ Какузу направился к своей машине на подземной стоянке, глубоко задумавшись над предстоящими делами. Казалось бы, вечер, рабочий день закончен, но сегодня почему-то дела не хотели отпускать. Внезапный звонок от старого знакомого заставил вспомнить те далекие времена, когда все было гораздо проще, но интереснее. Мигрень сжимала виски, хотелось бы, конечно, уехать домой, но тени прошлого не появляются каждый день, затягивая в старые воспоминания. Сасори заявил, что у него есть что-то очень важное, чем он хотел бы поделиться, и Какузу знал, что, если Сасори сказал «важное» - значит, это действительно важно, тот на пустяки размениваться не будет, и в этом они похожи. Наверно, стоило все-таки сказать Хидану, куда он едет. Наверно, не стоило быть таким грубым. Наверно… Последнее время ему хочется сказать Хидану, какой он красивый. И перестать уходить с утра молча и незаметно. И хочется готовить кофе не только для себя. Дурь какая, казалось бы, так навязчиво крутится в подсознании, но гордость пока не ослабляет свои цепи, и это все так тяжело воплотить в жизнь, как и попытки сдвинуть с места доверху груженый вагон. Но ведь хочется. Неужели привязался? И к кому? Подумать смешно. Двигатель приятно урчит, машина слушается точных движений, выезжает с парковки и по пустым улицам Какузу едет в один из старых офисов. Точнее, в бывший офис Акасуны, их, в прошлом, любимое место, где никто не шумел над ухом и не задавал дурацких вопросов. Только тишина, книги и возможность изредка поговорить с умным человеком. Сасори уже на месте. Учтиво кивнув Какузу, он садится в кресло – большое и мягкое, какое-то по-домашнему уютное, совсем неуместно выглядящее в этой обстановке. Какузу оглядывается вокруг – мебель кое-как сложена вдоль стен, ни у кого так и не дошли руки разобрать это все, когда офис забросили, а сейчас уже и ни к чему это старье. У кресла, в котором удобно устроился Акасуна, стоит торшер, собственно, единственный источник света в унылой офисной коробке. Какузу садится в подобное кресло напротив, чувствуя, какое же оно, черт побери, удобное, гораздо удобнее всех этих дорогих дизайнерских уродцев. Надо будет купить такое Хидану – ему точно понравится, проскакивает мимолетная мысль, заставляющая прикрыть на миг глаза. - Какузу, - тихо говорит Сасори начиная разговор. - Акасуна, - отзывается, кивая, Какузу. - Дурные времена настали, - неопределенно говорит Сасори, окидывая взглядом комнату, - Ты меня знаешь, я бы не позвал тебя из-за ерунды. Однажды ты мне здорово помог. Я хотел бы отплатить тем же. Какузу поднял бровь, ухмыляясь под маской. - Я, пожалуй, сразу к делу. У меня есть информация, что Хидан уже давно тебе не помогает, как помогал раньше. Мы оба знаем, насколько он восприимчивый идиот. Ну и в общем мне в руки попали некие документы, судя по которым, помогает он совсем не тебе. - Что? – Какузу невольно поморщился, пытаясь вообще допустить подобную мысль. Невозможно, у этого седого придурка не хватило бы ума на подобные махинации, - На кой черт ему делать что-то подобное, Акасуна? - Ну, Какузу, он же очень мстительный. Чтоб ты понимал, он похерил мне один из проектов совсем недавно, просто навешав какой-то лапши инвесторам, знаешь же, он весьма красноречив. Но что интересно, эти инвесторы не пришли и к тебе. Чувствуешь? Мигрень уже начинала гулом отдаваться в голове, мешая соображать, но все же какие-то короткие воспоминания начинали складываться в одну картинку. И правда, Хидан последнее время часто вообще отмазывался, предпочитая никаких советов не давать, а сегодня и вовсе ошибся. Впервые. И вел себя как-то рассеянно. Рыба еще эта дурацкая… - Допустим. Но это все догадки, как ты понимаешь, я… - Конечно, - перебивает Сасори, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон, - Я перешлю тебе некоторые файлы. Документы, фотографии… И, пожалуй, даже не буду давать каких-то пояснений. Ты сам разберешься. Телефон в кармане извещает, что получено несколько новых писем, и Какузу так не хочется его доставать. Перед глазами маячит знак с надписью «тупик», и совсем не хочется искать объезд. Почему он мог такое допустить? Был невнимателен? Или ослеплен… Сасори встает с кресла, пряча телефон, и не спеша движется в сторону выхода. - И, Какузу… - он останавливается, едва касаясь рукой чужого плеча, - Гонцов, принесших дурные вести, не убивают, надеюсь, ты помнишь об этом. Какузу кивает, хотя вряд ли он услышал, что сказал Акасуна, пока просматривал присланные ему письма. Как же это все абсурдно выглядело, неужели Хидан настолько туп? Подделанные подписи, печати, а вот и он сам – как мило – беседует о чем-то с одним из древних врагов на чужой территории. Как же это все не вовремя. Или наоборот? В тот момент, когда рассудок отчаянно тянулся к человеку, когда, кажется, только начал сердцем его чувствовать – все рушится, как карточный домик. Может, и правда, вовремя? Пока не успел наделать ошибок на поводу у глупых чувств? Случись это немного позже, и было бы гораздо больнее. Хотя и сейчас, что скрывать, больно так, что гнусная мигрень отступила, не терпя конкуренции. Верить не хочется. Но сознание начинает подкидывать мысли, связывать между собой новые и старые факты, будто навязывая свои догадки. Он с трудом поднимается с кресла – тело не хочет покидать уютное убежище, хочет остаться здесь, не связываться с этими интригами, а просто, наконец, отдохнуть. Сейчас Какузу поедет домой, ни слова не говоря, и в глубине души он надеется, что Хидан сегодня домой не вернется. Это в его же интересах.