Переключенный на причудах

— Это правило-полная чушь. Мы не отдадим его в обмен на твоё предложение. — Каччан, это всего лишь упражнение. Подсказка состояла в том, чтобы создать новое правило героя или изменить старое. Это не… — Заткнись, Деку. Любое правило, которое может меня оштрафовать за то, что я ругаюсь, глупо. Кому какое дело, если я ругаюсь на кого-то, кого должен спасать? — Вообще-то, очень многим есть дело. Его проигнорировали. — Но ведь это не меняет того факта, что они спасены, не так ли? Придумай ещё одну идею для этого дурацкого группового задания. — Ну, может быть, если ты предложишь что-нибудь менее жестокое… — Ты хочешь сказать, что нет определенных ситуаций, когда взятие в заложники близких злодея не решило бы всё проще? Я могу привести несколько примеров, когда мы знали личность какого-нибудь злодея, который сдался бы нам, если бы мы просто притворились, что посадили его мать или ребенка в тюрьму, чтобы наказать его. Это было бы похоже на небольшую фальшивую программу обмена. — Нет, это просто заставит сообщество героев выглядеть безжалостным и ненадежным. Или нас бы самих считали злодеями. — Это ты так говоришь, ботаник. Что угодно. Придумай что-нибудь менее конкретное для меня, и, возможно, мы сможем сделать это до того, как идеи Каминари и Киришимы станут реалистичными. Изуку уже собирался высказать ещё одну мысль, о которой он думал, когда внезапно дверь в их класс распахнулась. Температура повысилась на несколько градусов, когда посетитель вошел в комнату, как будто он был хозяином этого места, его широкая фигура и стоическое выражение лица излучали ауру, которая требовала власти. При неожиданном появлении Старателя голова Тодороки вскинулась так быстро, что Яойорозу испугалась, как бы она не ударила себя хлыстом. — Что ты здесь делаешь? — Спросил Тодороки, вставая и напрягая мышцы. Он знал, что «герою» очень нехорошо появляться в UA. — Этот визит тебя не касается, Шото. Я здесь не для того, чтобы говорить с тобой. — Тогда почему ты здесь, собственно говоря? — Устало перебил его другой голос. Быстро поднявшись со своего прежнего места, завернувшись в спальный мешок на полу, Айзава уставшими глазами посмотрел на пылающего героя и невесело нахмурился. — Я уверен, что ты никогда не получал разрешения от директора Незу на посещение, а это значит, что ты мог быть здесь только по делам героев. Если это так, то почему ты считаешь необходимым прервать мои занятия сегодня, Старатель? — Сотриголова — С отвращением произнес Старатель. — Безжалостный герой подполья. Учитель хорошо скрывал свой гнев, обнаруживая его только в потемневших глазах. В остальном он проигнорировал удар. — На самом деле, в течение дня я скорее учитель, пытающийся дать начало следующему поколению героев мира. Я уверен, что ты понимаешь важность и награду, которые приходят с тем, чтобы быть хорошим учителем; в конце концов, это требует много терпения, мудрости и сострадания. «Всего этого не хватает этому человеку», — Подумал он. — Но работа героя никогда не бывает закончена, так что я предлагаю тебе сыграть свою роль. Я уверен, что у тебя есть гораздо более важные вещи, требующие твоего внимания, чем все остальное в моём классе. Есть злодеи, преступники и линчеватели, которых нужно остановить, и люди, которых нужно спасти. После отставки Всемогущего, общественность надеется, на то, что ты сделаешь свою работу. Всё это Айзава произнес с профессиональной ясностью, но его глаза кричали о том, что он действительно чувствовал. — Убирайся из моего класса. К сожалению, Старатель не принял предупреждение за то, что оно было. — Я делаю свою работу, Головастик.— Пламя, исходящее от его тела, горело ярко, но жар от его взгляда казался ещё горячее, чем его огонь. — Я прислушался к голосам людей, которых мы должны защищать, в отличие от вас, дураков, называющих себя учителями, и пришел выполнить то, что многие требуют. Этот сопляк, — он ткнул мясистым пальцем в сторону Изуку, — должен уйти. Он слышал, как многие из его одноклассников глубоко вздохнули, прежде чем тишина, достаточно густая, чтобы разрезать её ножом, установилась в другом конце комнаты. С застывшим лицом Айзавы Изуку был уверен, что молчание вот-вот будет прервано, но сердце Изуку уже упало в желудок. Некоторые из его друзей обеспокоенно поглядывали на него, в то время как другим приходилось сдерживать себя, чтобы не броситься к «Старателю» с активированными причудами. Теперь же Изуку безмерно не любил «Старателя». Их первая встреча во время спортивного фестиваля была неприятной и зажгла огонь гнева в душе Изуку, как никто другой, особенно теперь, когда Тодороки и он были друзьями, но теперь… ну, он понял, почему Тодороки ненавидел этого человека. Этот человек не был героем. Он был буквально пылающей кучей мусора. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, незваный гость сделал шаг в сторону студента. — Пойдёшь со мной по своей воле, и я не буду вынужден вытаскивать тебя отсюда. Никто не шевелился. — Я всё понимаю. Так вот как ты собираешься играть? Как будто ты сам жертва? Это то, что шпион сделал бы, чтобы получить сочувствие от других, чтобы собрать информацию. — Я не шпион и не жертва, — заговорил Изуку. Он поднял глаза от своего стола, чтобы встретить бирюзовые с одинаковой интенсивностью, всё это время стоя. Он покончил с людьми, ложно обвиняющими его в том, что он не тот, кем является. — Меня зовут Деку, и я собираюсь стать героем. Старатель усмехнулся, словно слова мальчика вызвали у него отвращение. — Такой человек, как ты, никогда не станет героем. Ты, наверное, раньше сообщал своему отцу всякую конфиденциальную информацию, не так ли? Теперь, когда он заперт, ты, вероятно, побежишь новому лидеру, которого Лига подхлестнула. Твой невинный поступок может обмануть твоих одноклассников и слишком доверчивых учителей в этой школе, но ты не можешь обмануть меня. Я сам видел, как твой отец дрался много лет назад. Он чудовище, и каков отец, таков и сын. Он бросил быстрый взгляд на Шото, прежде чем двинуться вперед. Ко всеобщему полному удивлению, он схватил Изуку за руку, распевая рукав его школьной формы, и грубо потянул его вперед, чтобы заставить идти. Мидория вскрикнул от шока, его зеленые глаза округлились от смеси страха и гнева, когда он был вынужден сделать шаг вперед, чтобы не отстать от дернувшегося за ним Старателя. Его одноклассники были в ярости. — Что вы делаете? — Отпусти его! — Мидория не сделал ничего плохого, вы большой хулиган! — Оставте его в покое! — Отпустить его? — Он не шпион и не злодей. Он же герой! — Что же это за герой, если он схватил кого-то вот так? — Учитель Айзава! — Пни этот пылающий шар дерьма в задницу, Деку! — Отпустите меня, Тодороки — сан. При этом имени Старатель еще крепче сжал его руку. — Как ты меня только что назвал? Изуку отказался двигаться после того, как споткнулся вперед, его взгляд стал жестче, когда он активировал Один за всех, чтобы вырвать свою руку из хватки мужчины. — Вы не герой, Тодороки — сан, так что нет никаких причин называть вас как-то иначе. Огонь, исходящий от «Старателя», вспыхнул синим пламенем. Однако прежде чем он достиг Изуку, грубый голос просигналил, что кто-то потерял терпение. — Довольно! Глаза Айзавы расширились, когда он активировал свою причуду, его волосы поднялись вверх, чтобы показать определенно раздраженное выражение на его лице. Даже когда Старатель повернулся к другому мужчине, рычание вырвалось из него, когда он почувствовал, что его пламя исчезает, ученики класса 1-А были удивлены количеством яда в глазах своего учителя. —Ты только что угрожал, а потом схватил одного из моих учеников? Мидория прав. Мне это не кажется очень героическим. Старатель был достаточно мудр, чтобы держать рот на замке. — Но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что в тебе есть много такого, что не кажется мне очень героическим.—Он растягивал слова, причуда отключилась, но всё ещё использовал свой шарф, чтобы удержать другого человека на месте. — Я припоминаю огромное количество обвинений, выдвинутых против тебя в прошлом за чрезмерное насилие над злодеями, порчу имущества, случайный ущерб гражданскому населению, даже пару случаев жертв среди людей и несколько чувствительных обвинений, о которых я мог бы поговорить с тобой больше один на один, если ты не понимаешь о чём я говорю. Услышав это, мужчина выстрелил, но Айзава поднял палец, предупреждая его, что он ещё не закончил говорить. — К сожалению, до сих пор ты прекрасно справлялся со своей работой, скрывая темную сторону своих поступков и личной жизни от общественного потребления, но мы оба знаем, что это не всегда так. В любой день у моего талантливого ученика, наделенного пугающе точным навыком анализа, может оказаться слишком много свободного времени, если ему не позволят продолжить учебу. Ему не потребуется много времени, чтобы раскопать некоторые неприятные аспекты твоей карьеры и написать несколько десятков страниц достойного материала для всего мира. С недоверием к героям в целом, разгулявшимся из-за клеветнических слухов Лиги злодеев, было бы настоящим позором для общественности обратиться к новоназначенному герою номер один всего через несколько дней после получения титула. Но такова борьба за жизнь. — заключил он без особых эмоций, хотя Изуку мог бы поклясться, что заметил намек на ту маниакальную ухмылку, которой он иногда щеголял. — В любом случае, Старатель, я скажу тебе это только один раз. Немедленно покинь мой класс, пока я сам не вышвырнул тебя отсюда. Кроме того, если ты когда-нибудь снова поднимешь руку на одного из моих учеников, здесь или за пределами школы, твоего звания Героя будет недостаточно, чтобы остановить полицию от взлома твоей двери. Через несколько секунд путы, удерживающие «Старателя» на привязи, освободились и снова оказались на шее Айзавы. Учитель, о котором шла речь, ввязался в состязание взглядов с другим (предполагаемым) героем. Это продолжалось почти минуту, один холодно смотрел на другого, в то время как другой, казалось, пытался заставить вулкан извергнуться в классе, чтобы испепелить другого там, где он стоял. Как бы то ни было, именно Старатель решил уйти, но у него не хватило ума держать рот на замке. — Ты еще пожалеешь, что встал у меня на пути, Сотриголова. Подземный герой зевнул. —Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что вчера ночью мне не удалось хорошенько выспаться. И случайно подружился с Хисаши. И стать учителем, но это лишь косвенные улики. С другой стороны, я защищаю своего ученика и вышвыриваю тебя из класса? Я уверен, что сегодня буду спать крепче, чем когда-либо раньше. Старатель снова повернулся лицом к Изуку. Подросток всё ещё стоял, ткань на его правой руке слегка обуглилась, но он уверенно встретил взгляд старшего мужчины. — Будь начеку, мальчик. Твоё постоянное присутствие здесь сделало тебя большим врагом. Было бы разумно просто отказаться от роли героя, пока кто-нибудь не пострадал. Изуку закатил глаза. — Это лучшая школа героев в мире; я нажил себе врагов в тот день, когда ступил на территорию кампуса, чтобы сдавать вступительные экзамены. Я никому не позволю заставить меня отказаться от своей мечты. Это не срабатывало всю мою жизнь, и уж точно не сработает сейчас. Я собираюсь стать героем, который спасает людей с улыбкой, как и Всемогущий. Даже если публика не доверяет мне сейчас, я заставлю их передумать. Это то, что вы, возможно, никогда не сможете сделать, не так ли? — О чём ты говоришь, сопляк? Я… — Причина, по которой вы здесь в первую очередь, — заявил Изуку. — Это была попытка заставить их признать вас новым героем номер один. Вы думали, что победите скептиков, выполнив то, что они хотят сделать, но это не тот способ заставить их доверять вам. Всё, что они знают о вас сейчас, это то, что вы богатый, неприступный герой, который больше всего на свете заботится о количестве злодеев и преступлений, которые он останавливает. Они знают, что вы заботитесь о своём имидже. Мне это кажется немного глупым. Вы вообще заботитесь о людях, которых должны защищать? Когда в последний раз вы спасали кого-то, и заботились о его спасении, а не пытаясь съесть славу, которая приходит с тем, чтобы быть героем? Если вы не можете сразу ответить ни на один из этих вопросов, то, возможно, вам следует сосредоточиться на помощи другим, а не себе. Вот что делает герой. Больше ничего не было сказано, Когда Старатель сделал последние несколько шагов из комнаты. Он захлопнул за собой дверь, и как только он ушел, Изуку безвольно откинулся на спинку сиденья. Казалось, что стержень, который он только что показал, превратился в желатин. — С ним всё в порядке? — Спросил Минета, сидевшись в нескольких креслах от него. Остальные его одноклассники выглядели одновременно обеспокоенными за своего друга, напуганными или раздраженными визитом профессионального героя, и в благоговейном страхе перед мудрыми словами своего друга. — Деку, — медленно произнес Бакуго, заметив, что его соперник дрожит. У Изуку был такой вид, словно его вот-вот охватит паника. Когда он не ответил на свое имя, Бакуго ткнул его пальцем в лоб. Идзуку вздрогнул, испугавшись своей собственной головы, прежде чем он снова начал бормотать в полную силу. — П-прости, Каччан, я просто не могу поверить, что только что сказал ему всё это, о боже, я просто встал на его пути, даже учитель Айзава отчитал его ради меня, но что, если он придет за мной позже, держу пари, что теперь он ненавидит меня ещё больше, но давай же, я даже ничего не сделал, и он думает, что он герой, просто пришел и схватил меня вот так, может быть, я должен положить все записи, которые я собрал о его проступках, и отдать их Тсукаучи, чтобы он мог обвинить его в преступлениях, и это будет не так уж и сложно, а потом… «И он вернулся» — коллективно подумал класс.