Переключенный на причудах

Наступило время обеда, но Изуку не чувствовал особого голода. Несмотря на хорошее настроение, которое окружало его и его друзей после тренировки, он не мог заставить себя войти в столовую. Как будто его тело автоматически закрылось перед тем, как пересечь воображаемый порог в большой комнате, где сидели сотни других студентов. Некоторые студенты, пробирающиеся внутрь, уже смотрели на него, каждый из которых был полон разной степени растерянности, жалости, гнева или страха. Честно говоря, последнее чувство ранило больше всего; однако Изуку чувствовал, что их реакция была оправдана даже после того, как школа «убедила» их доверять друг другу из-за клеветнических слухов. Похоже, они его не знали. Их попросили довериться незнакомцу, и даже если герои были теми, кто спрашивал студентов из UA, они знали лучше, чем кто-либо, что герои тоже были людьми. Это означало, что они могли совершать ошибки, какими бы удивительными они ни были. Ожидать, что студенты будут откровенно игнорировать всё, что происходит со средствами массовой информации и даже их собственными семьями, было глупым стремлением. У его одноклассников было огромное количество времени, чтобы узнать его характер. Он постепенно завоевал их доверие, просто оставаясь собой. С другой стороны, он не общался со многими другими учениками за пределами своего класса, за исключением некоторых учеников героев 1-B, а также Шинсо и Хатсуме. У среднего студента не было никаких причин проявлять к нему хоть какую-то лояльность. — Может, мне лучше поесть в классе? — Предложил он, останавливаясь, когда Урарака и Иида остановились рядом со своим другом. — Сегодня у всех первый день после нападения, и многие другие студенты уже на взводе, так что еда в другом месте может быть хорошей идеей. Только на сегодня? Губы Урараки надулись в тот момент, когда глаза Ииды смягчились. — Не нужно быть осторожным, Мидория. — Сказал мальчик, ободряюще положив руку на плечо Изуку. — Я верю в то, что наши сокурсники будут чтить твой героизм больше, чем все остальное, что они могли бы услышать, доказывая обратное. Если кто-то будет бессовестно действовать против тебя, я ведь уже дал тебе слово защищать тебя, не так ли? Я не позволю другому человеку, движимому чувством собственной правоты, страхом или гневом, снова поднять на тебя руку. — То же самое, — согласилась девушка слева от него. — Я знаю, что немного страшно войти туда, зная, что люди осуждают тебя. Тем не менее, ты должен иметь в виду, что ты Деку: герой, который никогда не сдается! — Она подчеркнула свое заявление ударом кулака. — Ты же не собираешься избегать ланча со своими друзьями только из-за того, что могут подумать другие люди, верно? Изуку перевел взгляд с друга на друга, торопливо вытирая слезы, которые грозили пролиться. Ему действительно нужно было взять этот плач под контроль. — Да, ты права. Спасибо вам, ребята. Урарака практически излучала счастье. — Нет проблем! А теперь пойдем, Деку, Иида. Я умираю с голоду! Но как только троица направилась в кафетерий, к ним подбежало ещё одно знакомое лицо. — Эй, мы сохранили вам всем места за обычным столом Бакускада.— С усмешкой произнес Киришима. —Большая часть нашего класса тоже сидит рядом, потому что я подумал, что тебе будет легче находиться в окружении друзей, Мидория. Надеюсь, это было не слишком самонадеянно с моей стороны. После того, что случилось на первом уроке, не говоря уже о том, что Бакуго защищал тебя, — он на мгновение отвел взгляд, когда Изуку застонал, — я вроде как хочу убедиться, что никто больше не связывается с тобой сегодня. Это наш первый день возвращения и всё такое, так что… — Спасибо, Киришима. — Весело сказал Изуку. Это на секунду успокоило его друга. — Мы с удовольствием присоединимся к вам, ребята, — добавила Урарака. Иида казался немного более нерешительный. — Бакуго будет вести себя наилучшим образом, да? Я не хочу, чтобы его вспыльчивость мешала нам хорошо поесть. Я и сам умираю с голоду, а его непрекращающиеся вопли меня отвлекают. Рыжий закатил глаза. — Я его друг, но даже я не могу за него поручиться. Он может перейти от нуля до ста без предупреждения. В половине случаев я даже не знаю, о чём он думает. Он был тем, кто одобрил мою идею, хотя, так что он, вероятно, остынет со всеми остальными там. Этого было достаточно, чтобы успокоить Ииду. —Всё порядке. Тогда давайте отправимся в путь, иначе Урарака станет… как там это на сленге называется? — ах, всё, что не приколочено. Девушка, о которой шла речь, застонала, а остальные только рассмеялись. — Я сожалею, что пыталась научить тебя и Тодороки искусству подросткового сленга. Фу, это еще хуже, чем когда ты начал называть класс освещенным. Через несколько минут все четверо, включая Бакуго, Каминари, Серо и Мину, уже сидели вместе. Яойорозу и Тодороки сидели за столом, увлеченные беседой, а Минета всё говорил и говорил о чём-то безучастному Тсую и молчаливому Токоями. Шли секунды, и Изуку чувствовал, как его беспокойство отступает на задний план. Он принялся за еду, которую купил, воздух гудел от уютного общения, когда они начали говорить о тренировках, проведенных ранее. — «Вот это здорово. » — подумал Изуку, наблюдая, как Каминари бросает в Мину комок риса, чтобы тот попал в Серо, который в отместку на несколько минут заклеил ему рот скотчем. «По дороге домой мне придется рассказать всем, как хорошо идут дела, если не считать инцидента с Старателем. Он будет рад узнать, что мои друзья приняли всё как есть, несмотря на то, что я не сомневался в них с самого начала. Мне тоже не терпится рассказать об этом маме». К сожалению, вселенная, которая так жестоко обманывала его снова и снова, решила нанести ещё один удар. На этот раз он явился в виде ходячего эгоистичного светловолосого мальчика по имени Монома. — Ну разве это не Класс 1-А. — Сказал он небрежно, пытаясь говорить спокойно, а не более маниакально, как он делал, когда был слишком взвинчен. Бакуго тут же пришел в ярость. Вид другого блондина — это всё, что ему было нужно, чтобы вывести его из себя после их короткого общения во время спортивного праздника. — Какого черта ты думаешь, что ты здесь делаешь, засранец? Убирайся отсюда, пока я не спалил твое уродливое лицо. — Бакубро, успокойся. — Киришима попытался успокоить своего друга. — Он придурок, но ещё не сказал ничего плохого. — Тебе нужно, чтобы одноклассник держал тебя в узде? Как жалко. — Я беру свои слова обратно, — вздохнул он, прежде чем повернуться к вновь прибывшему. — А разве тебя не всегда уводит представитель твоего класса, чувак? Некоторые из них хихикнули, увидев смущенное выражение, промелькнувшее на лице студента 1-Б, прежде чем он пришел в себя. — Как бы то ни было, по крайней мере, я не болтаю об этом с кем-то, кто притворяется героем. Кстати, отличная работа — попасться на его невинный поступок. Неудивительно, что ваш класс привлекает столько проблем из-за того, насколько вы все доверчивы. Просто так настроение за столом пошло коту под хвост. Изуку почувствовал, как его глаза сами собой закрылись, когда он попытался заглушить голос Мономы. Неужели он не может спокойно провести несколько минут среди друзей, не нарушая их покой? — Монома разве ты не присутствовал сегодня утром на собрании? — Довольно холодно спросила Иида. — Наши учителя подтвердили, что слухи Лиги злодеев ложны. Я уверен, ты слышал, как они объявили, что злодей, напавший на нашу школу, не является отцом моего друга. Мидория не является ни злодеем, ни шпионом, поэтому для тебя намекать на то, что он является кем-то ещё, кроме героя, неприлично для кого-то в героическом курсе. — Вот именно, — добавил Мина с защитным взглядом. —Так что отвали, ладно? Оставь Мидорию в покое. Монома покачал головой, снисходительно прикрыв глаза и самоуверенно ухмыляясь. Его внимание было приковано к Ииде. — Ты был тем студентом, который позволил девушке с курса поддержки выставить тебя дураком в первом раунде спортивного фестиваля, не так ли? Я не думаю, что потребуется намного больше, чем чьи — то добрые намерения, чтобы обмануть кого-то вроде вас ложной историей. В любом случае, герои тоже могут лгать, когда речь заходит о защите святости их Института. Этому меня научили родители. Я думаю, что более вероятно, что ваш друг здесь всех одурачил. В конце концов, он одурачил многих, заставив думать, что в первых двух раундах спортивного праздника он был без причуд, просто чтобы показать свою варварскую силу, как только он нашел достойного противника. Руки Изуку сжались в кулаки. — Ты ошибаешься! — Урарака встала, щеки её потемнели от разочарования. — Во-первых, Иида — добрый, умный парень. Конечно, его обманули, но он хотел помочь Хацуме, и что-то вроде этого не имеет ничего общего с его дружбой с Деку. Кстати, насчет него ты тоже ошибаешься. Деку никого не обманывал. Многие студенты не слишком полагались на свои причуды с самого начала, включая тебя. Кроме того, он меньше тренировался со своей причудой, так что для него имело смысл избегать её использования, когда воздействие на его тело было настолько разрушительным. — Но ты ведь поверишь всему, что он тебе скажет, правда? И всё потому, что он твой друг. Может быть, ты даже хочешь, чтобы он был больше, — добавил он ехидно, что только усилило беспокойство Урараки. — Он может лгать тебе обо всём, и ты никогда в этом не усомнишься. Это именно то, что сделал бы шпион, пытающийся украсть наши секреты. Это ещё больше разозлило сидящих за столом. Все были так сосредоточены на защите своего друга, что никто из них, кроме молчаливого Бакуго, не заметил, как медленно Изуку втягивается в себя. Его голова уже была наклонена, так что он уставился на пол, не в силах смотреть, как его друзья спорят за него, и его плечи упали, когда он втянул их внутрь. Костяшки его пальцев, однако, побелели от того, как сильно он сжимал кулаки. Он хотел, чтобы все просто остановились. Он устал от всех этих словесных сражений и интеллектуальных игр, которые становились все более утомительными, чем физическая борьба. — Нехорошо обвинять его в том, что он притворяется героем или нашим другом.— Каминари сказал Мономе. — Мидория не тот, за кого ты его принимаешь. — А? Да и что ты вообще можешь знать? Ты просто мальчик, который проиграл предварительные экзамены кому-то из моего класса. Ты поджариваешь свой мозг всякий раз, когда ты идёшь на многое, используя свою причуду, так что, вероятно, у тебя нет функции мозга, чтобы поддерживать наш разговор. Дурачить тебя было бы детской забавой. Изуку остро ощущал, как ногти впиваются в ладони. Вмешался Серо, когда лицо Каминари вытянулось. — Да что с тобой такое? Оскорблять других-это твоя настоящая причуда? Каминари может легко победить тебя в драке, а Мидория-хороший человек. Они будут намного лучшими героями, чем когда-либо. — То, что он сказал, ты подражатель, придурок! — Мина, успокойся, черт возьми. Он не стоит твоего времени. К всеобщему удивлению, Бакуго произвел контролируемый взрыв, который затопил почти все разговоры в их непосредственной близости. Он посмотрел на Моному красными глазами, а потом перевел взгляд на своего друга детства. — Эти идиоты, возможно, и не знали Деку до приезда в UA, но я вырос с ботаником и скажу тебе прямо сейчас, ты дерьмовый экстра, что есть больше шансов на то, что он женится на Всемогущим, чем на том, что Деку злодей или шпион. — О, а бешеную собаку он тоже заманил в ловушку? Я… Небольшой взрыв прервал его, рычание вырвалось из взрывного героя, удерживаемого Киришимой. — Заткнись! Я ещё не закончил говорить! Ты думаешь, что можешь болтать всякую чушь о людях, которых даже не знаешь? Ты еще глупее, чем кажешься! Никто не знает Деку лучше меня, так что не обманывай себя. Ни круглолиция, ни очкарик, ни ледышка, ни даже его собственная чертова мать. Никто. И я говорю тебе, что Деку надрывал свою задницу, чтобы быть здесь, а не слушать, как ты говоришь дерьмо о нём. Это моя работа, придурок. — Я знаю его всю свою жизнь, — продолжал он после минутного молчания, — и ни разу он не проявил интереса к тому, чтобы быть кем-то, кроме героя. Я почти уверен, что его мать и Всемогущий, вместе взятые, не смогли бы заставить его стать злодеем, даже если бы они попросили. Ты не можешь выдумать такой драйв. И знаешь что? Я даю ему много дерьма, но у него есть потенциал, чтобы быть, возможно, вторым лучшим. Так что тебе нужно перестать быть задницей для кого-то другого. А теперь отойди от моего стола, пока я тебя не убил. Ни на минуту никто не произнес ни слова. Как будто он сказал именно то, что должен был сказать, чтобы Монома оставил их в покое. — Ты думаешь, что достаточно хорош, чтобы поручиться за него? Весь мир видел тебя закованным в цепи, как животное после победы на спортивном фестивале, и все потому, что ты не получил желаемого боя. Ты сам практически злодей. Ногти пробили кожу, и Изуку почувствовал, что его дыхание прерывается. В тот момент он был сыт по горло. Изуку встал так быстро, что Урараке пришлось сесть, чтобы не быть сбитой с ног. Глаза у него были стеклянные, словно сдерживая слезы. Ещё одна эмоция победила. Монома отступил назад, встретившись с горящим защитным взглядом Изуку. — Каччан не злодей и не я. Ты можешь оскорблять меня, как хочешь, но мне не нравится тот факт, что ты ругал моих друзей. Иида, Урарака, Каминари — никто из них не заслуживает того, чтобы выслушивать твои оскорбления. Гнев в его глазах сменился чем-то более близким к печали, когда он посмотрел на Моному. — Знаешь, я подумал, что твоя причуда была действительно классной, когда я пересмотрел освещение фестиваля и увидел, что ты сделал во время кавалерийского сражения, — устало признался он. — Я уверен, что однажды ты станешь великим героем, но ты слишком неуверен в себе, не так ли? Вот почему ты презираешь мой класс. Вот почему ты всегда говоришь что-то, чтобы унизить или убедиться, что другие классы тоже невзлюбили нас. — Это не так… — Прости, Монома, но я думаю, что ты уже достаточно наговорил. Теперь моя очередь. Изуку одарил его ложной ослепительной улыбкой, и другой мальчик отступил. — Я всю свою жизнь имел дело с хулиганами. Когда я был маленьким, они просто сбивали меня с ног, потому что я был слишком слаб, чтобы остановить многих из них, даже если бы я всегда противостоял им. Но сейчас все по-другому, не так ли? Я сильный, и это не имеет никакого отношения к моей причуде. Он посмотрел на своих друзей. Его улыбка смягчилась и стала более искренней. — Твои слова ранят, Монома. Я не буду лгать и говорить нет. они болят, но знаешь что ещё? На самом деле они не так уж и важны. Ты единственный человек, который мне не верит, и я к этому привык. В конце концов, всегда будут такие люди, как ты. Проблема в том, что я не позволю тебе добраться до меня. Есть много людей, которые доверяют мне, чтобы их слова держали меня, поэтому, если ты всё ещё хочешь услышать себя, тогда продолжай. Это не имеет значения в данный момент. Хочешь знать почему? Изуку закрыл глаза и снова улыбнулся мальчику. — Я не думаю, что кто-то нас слушает.

***

После этого обед прошел гладко. Всё, что Монома собирался сказать после того, как Изуку закончил говорить, из гнева, питаемого неуверенностью, ревностью и страхом, было остановлено благодаря Кендо. Поток проклятий, который он приготовился выпустить, несмотря на то, что десятки людей наблюдали за сценой, которую он создал, мог остановиться только тогда, когда увеличенная рука на затылке временно отключила его. И все же с её стороны было очень мило извиниться за своего одноклассника. Как бы то ни было, Изуку был готов пойти домой и расслабиться, напряжение от событий дня настигло его. — У тебя был длинный день, Изуку, мальчик мой? — Всё что мог спросить Всемогущий, как только Санса благополучно выехал на дорогу за пределами ворот UA. — Айзава передал мне, что ты сказал Старателю. Я бы сказал, что заводить врагов с нынешним героем номер один было не очень хорошей идеей, но этот человек, вероятно, невзлюбил бы тебя в любом случае. Как бы то ни было, жаль, что я не видел, как ты его отчитываешь. Судя по тому, что сказал мне Айзава, это было очень приятно. Изуку издал неловкий смешок. — Я вовсе не хотел на него злиться, правда! Он просто очень сильно потрепал меня, когда он пытался вытащить меня оттуда. «Это слишком сильно напомнило мне, как он обычно обращался с Тодороки» . Он попытался выбросить из головы рассказы друга. Мысли о них сейчас только ухудшили бы его настроение, и он был готов к тому, что присутствие мамы поднимет ему настроение. — Кроме того, — продолжал он с улыбкой, которую можно было назвать только глупой, — ты всегда будешь героем номер один в моей книге, Папа. — Ну, с таким количеством записей, которые ты сделал обо мне, кому-то будет трудно доказать обратное. — Эй! Оставшуюся часть пути они непринужденно беседовали. Всемогущий рассказал ему о том, как он собирается представиться классу как Яги Тошинори, а также Всемогущий объяснив лишь минимум того, как работает его причуда, как то, что он сказал Изуку на крыше. В конце концов, он всё ещё хотел продолжать преподавать. Он также не чувствовал желания лгать студентам, особенно после того, как секрет Изуку был хорошо принят. В любом случае, у него больше не было причин скрывать правду. Уход в отставку сопровождался коннотацией, что герой больше не был готов продолжать сражаться, а это означало, что любой, кто хотел нацелиться на него, уже предполагал, что он значительно ослаблен. — А, вот и мы. Хочешь, я тебя провожу наверх? Изуку покачал головой. — Нет, спасибо, папа Всемогущий. У тебя тоже был длинный день, и мы оба знаем, что моя мама заставит тебя говорить целую вечность, если ты придешь. Всемогущий спрятал лицо в ладонях. — Мальчик мой, ты серьезно назвал меня так, как я думаю? Из передней части машины доносится хихиканье Сансы. — Что? — Застенчиво спросила Изуку, когда он открыл дверь, чтобы выйти. — Я думал, это было умно. — Ты слишком много для меня значишь, — простонал мужчина в ответ. — Мне придется придумать что-нибудь подобное. Может быть, маленькая сила? Изуку покраснел. — Нет! Яги мог бы посмеяться над выражением лица мальчика, прежде чем помахать ему рукой. — Я уверен, что мы вернемся к этому разговору позже. Желаю тебе хорошо провести вечер, хорошо? Обязательно передай маме привет от меня. Он был встречен закатыванием глаз. — Я так и сделаю, но ты ведь все равно увидишься с ней завтра за ужином, правда? Или ты забыл? — Ах ты, дерзкий мальчишка — я не забыл! Как только они наконец попрощались, Изуку начал подниматься по лестнице в свою квартиру. Сделав это, он заметил, что вокруг не было ни одного тайного сотрудника полиции, как это обычно бывает. Что-то холодное и густое скользнуло в его легкие. Судя по тому, как внезапно у него закружилась голова, это было почти так же, как если бы грязевой злодей снова устроил ему засаду, но он знал, что это не так. Он обнаружил, что снова направляет свою причуду в конечности, его тело торопится вверх по оставшейся лестнице, пока он не начал отчаянно толкать, к своему ужасу, незапертую дверь, открывая её в спешке. — Мама! — Крикнул он, распахивая дверь, и сердце его забилось со скоростью мили в минуту. Когда он увидел, в каком состоянии находится дом, то замер. Случайные предметы были разбросаны по квартире, как будто прошел мини-торнадо. В центре гостиной была груда разбитых предметов и книг, как будто все они были притянуты к этому месту одновременно. Диван был частично разрушен, половина его, казалось, только что исчезла, в то время как края шелушились, как мертвая кожа. «Шигараки был здесь». Как только он подумал об этом, то заметил у своих ног клочок бумаги, который не выделялся бы, если бы не грубый незнакомый почерк, написанный зловещими красными чернилами. Злодей был бы из тех, кто любит театральность. «Если ты хочешь вернуть её живой, то вот что тебе нужно сделать, герой». Сердце Изуку упало, когда он продолжил читать. Когда он добрался до самого низа, где был написан адрес и время, которое приближалось слишком быстро для утешения, он не смог удержаться от крика отчаяния. «Она у него. У него моя мама. Он причинит ей боль, если я не сделаю то, что он говорит, но как я могу доверять ему? Зная его, он будет использовать свою причуду или какие-то новые причуды, которые у него есть на ней, независимо от того, буду ли я следовать его приказам или нет. Если только я и Всемогущий придём так, как он хочет, ни папа, ни моя мама не смогут сражаться. Я не смогу победить Шигараки и Курогири, защищая их обоих. Я не могу, не могу этого сделать. Я не могу сделать это в одиночку». Он вытащил свой мобильный телефон, чтобы набрать номер Всемогущего быстрее, чем когда-либо. В тот момент, когда мужчина ответил, Изуку почувствовал, как зверь ползет по его горлу, ожидая, когда его выпустят. Не пропуская ни секунды, Яги добавил Тсукаучи, а также несколько избранных и доверенных сотрудников UA чтобы Изуку мог рассказать им о записке. Рассказав им всё, что он сказал, и свою идею о том, как вернуть свою мать, у взрослых не было выбора, кроме как согласиться с его планом. — Это рискованно – заметил Айзава. — Шигараки вполне может потерять его, если ты пойдешь на это. Кроме того, он, скорее всего, имеет в своем распоряжении несколько неучтенных причуд, если то, что ты сказал об этом так называемом причудливом воровстве, правда. Я не уверен, что моя собственная причуда сможет свести их всех на нет. Это может сработать только на его оригинальной причуде, или на той, на которой я фокусируюсь, или, возможно, вообще не сработает. — Не то чтобы он не собирался меня убить, — возразил мальчик. — По крайней мере, я буду уверен, что он придет за мной и только за мной, пока вы не вытащите оттуда мою мать. Изуку был героем до крайности. Его план был безрассудным и основывался на том, чтобы встретиться лицом к лицу с Шигараки, как того требовал злодей, но если они хотели спасти Инко до заката, они должны были немедленно выдвигаться. — Мы спасем её, — сказал Яги Изуку незадолго до того, как закончился звонок. Он мог сказать, что мальчик боялся. Он боялся не только за свою мать, но и за всех, с кем только что связался. Кроме того, он явно боялся и за себя. Изуку проглотил свой страх. С улыбкой на лице он ответил своему наставнику голосом, полным надежды: — Я знаю, что так и будет. Шигараки собирается выяснить, насколько сильно правда поражает.